Цитаты по темe украинства начала XX века

В апреле-июле 2026 yuridmitrich выложил в свой ЖЖ ряд цитат из дореволюционных изданий на тему украинства, переложив на современную орфографию. Очень наглядно раскрывается ситуация навязывания мовы, антирусскости, сепаратизма и пр. Благодарю за подборку.

Выделение болдом в текстах -- моё.

1. Украинцы или малороссы? («Гражданин», 1905)
2. Видродження націі (Істория украінскоі революціі, 1919)
3. Украинский вопрос (Грушевский, 1917)
4. Украина не Россия («Два года революции на Украине», Бунд, 1919)
5. Об украинизации армии («Голос окопа», 1917)
6. Украинский вопрос («Киевлянин», 1917)
7. Откуда пошла «українська незалежність» («Киевлянин», 1917)
8. Михаил Грушевский «Наши требования» 1906 г.
9. Как Украина стала Киевской («Киевлянин», 1917)
10. Украинизация Украины («Нова Рада», 1917)
11. Украиноведение («Киевлянин», 1917)
12. Возникновение украинского государства («Киевская мысль», 1917)
13. Украинизация 1917 года («Киевская мысль», 1917)
14. Украинская пряжа («Киевлянин», 1917)
15. О национальном самоопределении (1917) [оформл. отдельно]
16. О ленинской политике на Украине (1919-1920 г.г.) [оформл. отдельно]
17. Где малороссы? (1917) [оформл. отдельно]
18. Чего хотят некоторые «украинцы» (1917)
19. Украинизация. Имперский взгляд из императорского дома (1917)
20. Украинские национальные войска. 1917 год.
21. Царская полиция об украинском движении. 1916 год.
22. Временное правительство и украинский вопрос (1917)
23. Единство или распадение России (Грушевский, 1906) [оформл. отдельно]
24. Догадки о судьбе Украины в 1918 году
25. «Украинская жизнь» в Москве. 1912 год [оформл. отдельно]
26. Украинская проблема до революции и во время её.
27. Украинизация в 1920-1923 годы
28. Рідна мова (1914)
29. Война и «украинцы» (1914)
30. Из пережитого в Киеве в 1918 году
31. Украинская расправа (1916)
32. Крики розпачу з України (1917)
33. Украинство 1917 -1918 (1919)
34. Как русская армия потерпела поражение от украинцев (1917)
35. Малороссы против украинцев (1917)
36. Задачи демократии на Украине (1918)

Украинцы или малороссы?

В начале 1905 года Императорскую Академию наук пригласили принять участие в обсуждении вопроса об отмене ограничений издания книг «на малороссийском наречии».

Выполняя это поручение, Академия наук создала специальную комиссию, а 18 февраля 1905 года общее собрание заслушало и обсудило доклад комиссии под названием «Об отмене стеснений малорусского печатного слова», и на его основе приняло постановление о необходимости отмены всех стеснений, исходя из того, что «малорусское население должно иметь такое же право, как и великорусское, говорить публично и печатать на родном своем языке».

В поддержку выводов доклада было приложено несколько документов, один из которых – письмо в газету бывшего полицейского исправника, которое помещается здесь в современной орфографии.

 

Газета «Гражданин» за 1905 год, No 9.

Ради всего святого, дайте место сему письму в вашей уважаемой газете.

Обращаюсь с ним к вам потому, что вы до сих пор пока единственный, который трезво смотрит на задачи России и её великие цели. Все остальные спутались и не знают, кому чего нужно, а главное - что нужно нам всем.

Наши вековые устои гибнут, и нет никого, кто бы указал ближайшую причину их крушения.

Дело вот в чем.

В губерниях южной и юго-западной России, начиная от Люблина и кончая Кубанью и Новороссийском, живет почти сплошною массою украинский или, как его называют, малороссийский народ. По моим служебным обязанностям полицейского чиновника, мне пришлось проживать в некоторых местностях на указанном пространстве, и вот что я вынес из моих наблюдений.

Народ этот говорит на своем особом языке, хотя и близком к русскому, но для нас малопонятном. В свою очередь, и наш русский язык для этого народа также малопонятен. Только с течением времени русский научается понимать украинца и обратно. Существующие здесь русские народные и приходские школы не оказывают почти никакого влияния на развитие русской грамотности в народе, так как ученики школ, после выхода из них, года через два-три забывают грамоту. Я старался исследовать причины этого печального явления, констатированного неоднократно печатью всех лагерей, и вот что обнаружил.

Дети в школах, пока учатся, затверживают несколько десятков слов, имеющихся в школьных учебниках, и, с грехом пополам, оканчивают школу. По выходе из неё ребенок попадает весь под непосредственное влияние той среды, откуда вышел, и забывает то, чему его учили. Мало того, в книгах, попадающихся ему и написанных на том языке, какого он в своей среде не слышит, он встречает или совсем незнакомые ему, или же мало знакомые слова; трудность понимания этой книжной речи отбивает ему охоту читать, он бросает самую полезную книжку и предается пьянству или разврату.

Я их вполне оправдываю. В самом деле, как я, например, буду читать по-немецки, если мне известны каких-нибудь десять немецких слов? Ведь самую интересную и полезную немецкую книжку я так же брошу как мой украинец русскую.

Но это было бы еще полгоря. Не хочет человек стараться, не хочет учиться, и Бог с ним, не надо; тебе же хуже. Но беда надвигается с другого конца.

В то время, как правительство принимает все меры к развитию в украинском народе русской грамоты и, всячески поощряя развитие народной литературы на русском языке, ставит всевозможные препятствия к развитию литературы на малорусском языке, благодаря чему народ остается вне всякого спасительного воздействия правильных государственных понятий, разрушительные элементы общества воспользовались неудовлетворенною жаждою народа к просвещению и снабжают его брошюрами и книгами антиправительственного характера, печатанными в заграничных типографиях по-малорусски. Обратите внимание на прилагаемый при сем, попавший ко мне в руки по долгу моей службы, «Доклад центрального комитета революционной украинской партии: международному социалистическому конгрессу в Амстердаме». В нем, на стр. 12-15, увидите, какую массу книг и брошюр на малорусском языке успела распространить в народ партия за время с 1900 года по 1 июля 1904 года. Всего выпущено партией 38 названий (некоторые 3-м изданием), в количестве около 140 тысяч экземпляров, или около 308 тысяч печатных листов. Ведь это горы! А ведь в этот счет не входят груды прокламаций и издания «Украинской социалистической партии». И это только в начальном периоде роста деятельности партий!

Народ, встречая в попадающих к нему брошюрах родное, понятное ему слово, относится к нему с величайшею любовью, верою и уважением. Оно для него понятно, и этим все сказано. Все пропечатанное в упомянутых произведениях подпольной печати принимается народом, как святая истина, без критики, без рассуждения. Впервые здесь литература говорит с ним на его родном, до сих пор гонимом языке, и это дает всему, что возмутительного написано в изданиях революционной украинской партии, значение непреложной истины и святости.

По опыту знаю, как бессильна борьба наша с фактами распространения подпольной литературы между украинским народом и с её влиянием на умы населения. Репрессии только усугубляют осторожность преследуемых и помогают разрастаться явлению вглубь.

Следствия этого уже успели сказаться и притом очень выпукло.

На мой взгляд, бороться с описываемым печальным и горестным явлением возможно одним лишь путем - идейным же. Необходимо, в противовес деятельности разных преступных организаций, деятельности, как изволите видеть, все расширяющейся и неудержимо развивающейся, создать и поощрять деятельность всякого рода просветительных учреждений, которые исполняли бы свою культурную миссию в духе, покровительствуемом законами, на малорусском языке.

Страшно подумать, какая каша может в очень скором будущем завариться здесь, в южной России. Долго сдерживаемое искусственно воздвигаемыми правительством преградами развитие народной литературы на украинском языке нашло себе выход в другом направлении, и мы уже не в силах бороться с неудержимым потоком, разливающимся все шире и шире. Этот поток грозит нашей безопасности и благу родины. Преградить его нет сил и опасно, как бы не разорвал плотины и не причинил еще больше вреда. На мой простой взгляд - не лучше ли его регулировать, внеся в него некоторый корректив в виде отмены существующих ограничительных законов, касающихся малорусской литературы (Высочайшее повеление 1876 года), и разрешения издавать газеты и журналы на малорусском языке. Я уверен, что нашлись бы вполне благонамеренные лица, коих сердцу дороги интересы России, и которые, одушевленные любовью к обожаемому Монарху, смело выступили бы на идейную борьбу с гидрою крамолы. Здешний народ по природе своей глубоко консервативный и неподатлив на заигрывания революционеров, но, при отсутствии надлежащего, понятного ему руководительства, при отсутствии противодеяния искусственно прививаемым ему взглядам, легко может проникнуться разрушительными идеями, и тогда - горе нам!

Князь! Во имя спасения России обратите внимание, что дальнейшее держание под чрезвычайными стеснениями малорусской литературы грозит нам страшными бедствиями. Правительство, не допуская развития легальной украинской прессы, тем самым способствует расширению прессы нелегальной и заставляет нас, помещиков, плясать на готовом к извержению вулкане. Что они там себе, в Петербурге, думают? Почему в Министерстве Внутренних Дел, где, без сомнения, имеются данные о деятельности Р. У. П. и У. С. П., не обратят внимание на необходимость создать противодействие возрастающим вредным влияниям?

Простите, ваше сиятельство, нелитературность изложения сего письма. Я убежден, что то, что здесь не доказано или не договорено, вам очень понятно, более, чем кому-либо.

Бывший исправник, ныне помещик, из дворян. Е. Ш.

Что тут надо понимать.

«Украинская социалистическая партия» была создана в 1900 году в Киеве, была леворадикальной, её программа во многом наследовала программу Польской социалистической партии и ставила целью достижение независимости Украины. Странный исправник, который выступает с антирусской позиции.

Что касается темы "родное, понятное ему слово", то см.

• Русская Галичина, русский народ, русская мова — zhenziyou
• Украинские селяне считают себя русскими, ненавидят украинцев и просят присоединить их к РСФСР
• Мы, крестьяне-малороссы, были, есть и будем русскими (1917)
• Крестьяне не хотят украинского языка — zhenziyou

Видродження націі (Істория украінскоі революціі)

Владимир Кириллович Винниченко, «Видродження націі (Істория украінскоі революціі)». Для тех, кого интересует история Украины, здесь (в русском переводе) дана одна из глав названной книги, посвященная тому периоду гражданской войны на Украине, когда Директория и «главный атаман» Петлюра подняли восстание против гетмана Скоропадского, после поражения Германии в мировой войне. После ухода немцев и изгнания гетмана 18 декабря 1918 года Винниченко вернулся в Киев и возглавил Директорию, к этому моменту ставшую коллективным органом исполнительной власти. Но левые взгляды Винниченко не устраивали Петлюру и представителей Антанты на Украине, поэтому Винниченко как «почти большевик» вместе с другими левыми социалистами был выведен из состава Директории и других органов власти УНР в феврале 1919 года.

«Тем, кто пережил все предшествовавшие этапы революции на Украине, нетрудно было предвидеть, что широкие народные массы, будучи вовлечены в движение и став его основной силой, будут снова добиваться полнейшего политического, национального, а главное социального освобождения, в особенности, если принять во внимание те жестокие физические и социальные истязания, которые они испытывали со стороны гетманщины и всех ее паразитических классов.

Начиная революцию, Директория поставила ее под знамя демократических лозунгов: обновления Украинской народной республики, восстановления всех демократических свобод, уничтожения старых и оживления местных демократических самоуправлений, как городских, так и земских. В социальной области: земли—крестьянам, 8-часовой рабочий день, охрана профессиональных интересов трудящихся,—словом, все то, что то и дело повторялось в программах всех украинских правительств.

Однако инициаторам движения было ясно с первых же дней, что эта программа не удовлетворит широких масс, что, для того чтобы быть действительными выразителями их стремлений и воли, надо коренным образом изменить эту программу в соответствии с общим состоянием страны.

Инициаторы предвидели, что главной силой революционного движения будет сельский и городской пролетариат. И действительно повстанческая армия пополнялась главным образом пролетарским элементом, т. е. тем, который испытал всего больше страданий и унижений от панов и не имел крупного хозяйства, которое привязывало бы его к месту. В городах же и местечках активной инициативной силой были, разумеется, рабочие, как украинские, так и иных национальностей.

Само собою разумеется, этот элемент не мог удовлетвориться теми неопределенными лозунгами, которые выставлялись Директорией, и «самочинно» начал их расширять, организуя повсюду революционные комитеты, носившие преимущественно характер советской власти.

Правда, крестьянство относилось весьма осторожно к захвату помещичьих имений. Помня о той тяжкой расплате, какую им пришлось вытерпеть за разрушение экономий, крестьяне теперь их не трогали и даже сами охраняли от грабежа. Однако это было лишь следствием неуверенности в своей победе, а не уважения к правам помещиков на землю экономии.

Сверх того организации большевиков или, как они теперь официально назывались (после партийного съезда весной 1918 г.), коммунистов сразу ожили и стали вести энергичную агитацию за расширение и углубление революционных лозунгов.

Имея это в виду и предвидя, что сдержать это движение невозможно (да и не имея на это никакого желания), зная, что движение неминуемо захватит наши массы, что оно сотрет нас, если мы будем ставить ему препятствия, а с другой стороны, не желая выпустить инициативы и руководства из национальных украинских рук, чтобы тем самым сохранить наши национальные и государственные завоевания в этой революции, я еще в Фастове поставил перед Директорией вопрос о принятии системы советской власти на Украине.

Тем самым мы стали бы, разумеется, на почву чисто социалистической революции и оттолкнули бы от себя наши умеренные мелкобуржуазные национальные элементы.

Но этой социальной смелостью мы привлекли бы на сторону украинского национального возрождения таких активных и сильных сторонников, как пролетариат деревни и города. Становясь на почву советской власти, мы лишили бы русских большевиков возможности выступить против нас и стремиться к захвату власти. Тем самым мы сразу остановили бы вражду и борьбу внутри противогетманского лагеря, которая уже стала кое-где замечаться и которая не предвещала нам ничего хорошего.

Сверх того, будучи введена по инициативе и по указаниям самой Директории, советская власть могла бы быть организована по такому принципу, чтобы ее национальный украинский характер сохранился в полной мере и чтобы от этого дело нашего национального возрождения и нашей государственности не пострадало.

Однако подавляющее большинство членов Директории во главе с Петлюрой отнеслось отрицательно к моему предложению.

Основной причиной этого было, разумеется, их «умеренное», мелкобуржуазное мировоззрение, психика обывателей, которых втянуло в революцию национальное чувство, а обстоятельства сделали политическими деятелями. Для них, разумеется, было странно и страшно выказать самих себя большевиками. Какие же они, скажите на милость, большевики? Что они знали и что понимали в этом вопросе? Они знали только, как и все обыватели, что большевики «разрушают» хозяйство, притом разрушают так себе, от злости на буржуазию и из-за каких-то фантазий и утопий, что они расстреливают людей, отбирают дома и деньги. Неужели стать и самим такими разбойниками? Нет, на это они не могли отважиться даже ради национального дела.

Особенно сильное сопротивление оказывал Петлюра. Будучи таким же националистом-обывателем, он, кроме того, имел особые причины протестовать против намерения сделать его большевиком. Ведь эти большевики так долго рекламировали его, как контрреволюционера, что было бы удивительно с его стороны так скоро забыть об этом. Да и кто поверил бы в его большевизм?

Таковы были причины отклонения моего предложения Директорией, a аргументы были таковы.

Прежде всего, говорил Петлюра, этого ни в каком случае не примут военные («военные» — это не солдатские массы, а штаб сечевых стрельцов, генерал Осецкий и еще два-три офицера). И это была правда. Их психика была столь же далека от рабоче-крестьянской советской государственности, как и большинства членов Директории.

Сверх того, говорили они, когда Антанта увидит, что мы — большевики, то она начнет бить нас сзади,— в Румынии уже стояли французские войска. Немцы выйдут из своего нейтралитета и также начнут нас бить.

А сверх того нам нечего так бояться большевизма, так как массы идут за нами, верят нам, слушаются нас (ведь крестьяне не грабят имений, — какие же они большевики?). И мы легко справимся со всякой анархией, когда возьмем Киев и покончим с гетманщиной.

Меня эти аргументы не переубедили, и вследствие этого определенного постановления вынесено не было, а вопрос был отложен до разрешения его партиями, когда возможно будет их созвать.

Когда же настала возможность созвать представителей партий, «просочившихся» через гетманский фронт на нашу сторону, и когда перед ними был поставлен вопрос о системе советской власти, то и они отклонили ее (это было в Виннице в начале декабря).

Причины и аргументы были те же самые: «хуторянка», мелкая буржуазия, как и в Центральной раде, боялась пролетариата. Советская власть—это, разумеется, власть городского пролетариата, а он в подавляющем большинстве своем не украинский. Таким образом, произойдет то, что мы сами отдадим власть не-украинцам и погубим свое национальное государственное дело. В советах возьмут верх наиболее активные, ловкие и революционные элементы, а наш крестьянин не сможет с ними конкурировать, да и не захочет сидеть в городе в этих советах, и таким образом все захватят в свои руки городские рабочие».

Наглядно желание пробраться во власть, формально советскую, и продвигать там украинство. Что и было сделано впоследствии при попустительстве большевиков.

Украинский вопрос (Грушевский)

В 1917 году в московском издательстве товарищества «Родная речь» вышел сборник статей, написанных в разное время известным украинским националистом, историком профессором Михаилом Грушевским. Отрывок из статьи под названием «Украинский вопрос» даётся здесь в современной орфографии.

«Среди народностей России второе место по своей численности, непосредственно за Великороссами, занимают Украинцы или, как их обыкновенно до последнего времени называли, — Малороссы. Этим последним именем стали называть их с тех пор, как исконное историческое имя этой народности — "Русь", "Русин" усвоено было великорусской народностью и московским государством, в эпоху политического упадка украинских земель смотревшим на себя, как на единственного наследника старого киевского "Русского" государства, созданного украинскими племенами.

Будучи официального, книжного происхождения, имя это: "Малороссы", "Малороссия" не было принято народом, и теперь во все более широкое употребление входит имя "Украина", "Украинцы", начавшее приобретать характер национального имени уже с XVII в.,- когда украинское Поднепровье, носившее это имя специально в значении пограничья, окраины, становится очагом национальных движений и национальной жизни Украины. Украинское возрождение XIX в., развиваясь в тех же краях, приняло это имя как общее национальное, и закрепило за ним это значение.

Общее число украинского населения России можно определить только приблизительно, так как последняя перепись 1897 г. далеко не отличается точностью, особенно в рубриках национальных. В настоящее время, по всей вероятности, это число нужно считать немногим меньше 30-ти миллионов.

Таким образом украинская народность занимает первое место среди негосударственных народностей России, а украинскому вопросу принадлежит первое место среди национальных вопросов России, если располагать их в порядке численности заинтересованных ими народностей.

С другой стороны из общего числа Украинцев (около 34 миллионов) в пределах России живет приблизительно около 85%, и благодаря этому разрешение украинского вопроса в России имеет чрезвычайно важное значение для украинской народности вообще.
Украинская народность, одна из трех великих отраслей восточного славянства (две другие — Великороссы и Белорусы) занимает широкую полосу земли вдоль северного побережья Черного моря, которую украинская группа племен заняла в общих чертах еще в эпоху славянского расселения (IV — VII вв. по Р.Хр.). На западе эта территория захватывает область правых притоков Вислы, на востоке значительную часть северного Кавказа, на севере пограничьем является приблизительно линия реки Припети, за которую украинское население однако значительно переходит по обоим краям, на западе и востоке. В политическом отношении эта территория входит теперь в состав трех государственных тел: Австрии (восточная Галиция и северная Буковина), Венгрии (северо-восточные комитаты её) и России, где она занимает губернии: Киевскую, Подольскую, Волынскую, Херсонскую, Екатеринославскую, значительные части губерний Люблинской, Седлецкой, Гродненской, Минской, Бессарабской и Таврической, за Днепром губернии Полтавскую, Харьковскую, почти всю Черниговскую, части Курской, Воронежской, области Донской и Кубанской, губерний Черноморской и Ставропольской.

На этой территории в Австрии живет около 4 миллионов, в Венгрии около 1/ 2 миллиона и в России около 27 миллионов; остальное население рассеяно вне границ этой территории, в виде больших и меньших колоний, в Европейской России, Сибири и Америке.

Большая часть украинской территории, входящей теперь в состав России, как известно, присоединилась к ней на основании добровольного соглашения 1654 года во время великой национальной борьбы Украины с Польшей.

Когда после падения самостоятельной политической жизни в украинских землях они были присоединены в продолжение XIV в. отчасти к Польше, отчасти к в. кн. Литовскому, а после соединения в. кн. Литовского с Польшею в 1385 г. почти в полном составе подпали влияниям польского строя и права, — украинская народность подверглась национальному и экономическому гнету и эксплуатации со стороны народности польской, и это вызвало с концом XVI в. ряд известных восстаний, разгоревшихся в великую национальную войну 1648 года.

Стоявший во главе восстания гетман Богдан Хмельницкий в борьбе с Польшею искал помощи соседних государств : Крыма, Турции, Молдавии, Трансильвании, Швеции и Москвы. Всеми мерами старался он втянуть эту последнюю в свою войну с Польшею, и когда Московское правительство обнаружило решимость не вмешиваться в эту войну иначе как только за цену присоединения Украины к Московскому государству, — Хмельницкий заявил готовность признать над собою верховенство московского царя. Это верховенство Москвы было торжественно провозглашено 8 января 1654 г., а отношения к московскому правительству были установлены в марте того же года в форме царских резолюций на петиции украинского гетманского правительства, и эти так называемые Статьи Богдана Хмельницкого стали затем основанием украинской конституции.

Отношения, устанавливавшиеся этими переговорами и резолюциями, имели характер личной унии Украины, с Москвою, как они и квалифицируются современными историками, хотя этот принцип не был проведен последовательно и полно, и украинское правительство позже старалось формулировать эти отношения в указанном смысле точнее и определеннее. Украине обеспечивалось полное самоуправление с свободно избираемым гетманом во главе.

Ему предоставлено было право сношений с другими государствами. Специально гарантировалось самоуправление сословий, автономия церкви, неприкосновенность суда. Украина имела свое отдельное войско в числе 60 000 в заведывании гетмана.(…)»

 

mormyshka: — Как вот это:

"теперь во все более широкое употребление входит имя "Украина", "Украинцы", начавшее приобретать характер национального имени уже с XVII в.,- когда украинское Поднепровье, носившее это имя специально в значении пограничья, окраины, становится очагом национальных движений и национальной жизни Украины"

соотносится с вот этим, интересно?

"исконное историческое имя этой народности — "Русь", "Русин" усвоено было великорусской народностью и московским государством, в эпоху политического упадка украинских земель смотревшим на себя, как на единственного наследника старого киевского "Русского" государства, созданного украинскими племенами".

Это тяжелый бред.

 

yuridmitrich: — Но целый исторический период называют Киевской Русью. Наверное, про это Грушевский пишет. Хотя не совсем понятно, что это за украинские племена создали Киевскую Русь. Восточнославянские племена населяли эту территорию.

 

mormyshka: — Когда украинские племена создавали "Русское" государство (wtf??), окраиной чего была Украина?

Корень всего современного "украинства" - вот эта шизофрения.

 

yuridmitrich: — Объективный украинский историк Петр Петрович Толочко писал:

«Нет ничего обидного в том, что во времена Киевской Руси никакой Украины не было. России-то тоже не было, если кому-то от этого легче! Как я говорю, русичам и в страшном сне не могло привидеться, что кто-то из них будет украинцем, кто-то белорусом, а кто-то русским. Они были просто русичи. Древние русичи. И смешно, когда у нас говорят, что Владимир Мономах украинец, а его сын Юрий Долгорукий и внук Андрей Боголюбский — это москали чистокровные. Нелепость!».

В летописях и договорах того времени (например, в договорах князей Олега и Игоря с Византией в 912 и 945 годах) используется слово «Русь». Также широко применялся вариант «Русская земля». В византийских хрониках страну называли Ῥωσία. Но России-вот-точно-в таком-написании не было, ага. Русь — это же не Россия...

daud_laiba: — Толочко -- те ещё длб, оба Усраинских историка. И это при всей их кажущейся вменяемости, вроде бы что-то понимают, много больше других длб, и всё равно они -- тоже длб.

Росия-то была во времена Киевской Руси, но только с точки наблюдения Греков. Греки создали термин Росия специально для Русской земли. В самой же Русской земле Греческую терминологию первые 500 лет игнорировали. Можно сказать, что было две Росии, одна Греческая, а затем появится Кириллическая, когда эта Грецистика к 17 веку на Руси так или иначе усвоится.

Не было Усраины (Кончины, Обочины, Недосередины), а украина всегда была, и сейчас есть, и даже не одна, украин много.

Русичи -- термин конечно приличный, но это всё-таки гапакс, вряд ли стоит им разбрасыватся. Он мог бы не пойти в народ (из "Слова о полку") по социалогическим причинам, в силу нарастания социального расслоения, формирования монархии, в форме деспотии -- дорога в будущее ему явно была заказана, уже в 14 веке. Но и в ранней литературе, кроме как в "Слове", весьма профессиональном поэтическом произведении, он не известен. Он слишком "этноично-родовой", и если до 12 века ему было рано, то после 13 века поздно. Наконец, в самой малой, изначальной Русской земле, ещё обходившей стороной каких-нибудь соседних Радимичей, суффикс "ИЧ" очевидно ассоциировался с примитивностью, такой как у Вятичей, Берендичей, Тоймичей. Поэтому гапакс Русичи смахивает на продукт южно-Славянского влияния, где на Балканах известны Гречич, Влашич, Угрич, Русич, Русинич и тп.

 

""Украинцы", начавшее приобретать характер национального имени уже с XVII в"

Какая дикая брехня. Длина Славянских национимов никогда не превышает ТРЁХ слогов. Внешне термин -украинцы- похож на регионализмы, которые могут быть любой длины (Донцы, Запорожцы), но это, однако, термин технической экзонимии, то есть он был столь редко-специфическим, что встречался практически только в государственном делопроизводстве посвященном охране границ. Поэтому "украинцы в каком-либо этническом смысле" по любому моложе Укров Тадеуша Чацкого. Но и при этом надо помнить, что Ukraina, область Среднего Поднепровья Немецкой географии, не ближе Усраине Грушевского, чем русалка дельфину.

 

yuridmitrich: — Украинцы на вас обидятся.

 

daud_laiba: — Вы упорото путаете погранцов (украинцев) с Усраинцами.

Подлинная этнонимика индеферентна суффиксам, и тем более таким универсальным как суффикс "Ц", этнонимика может быть совсем безсуффиксальной (Русь, Русы), а может менять суффиксы как перчатки (Русаки, Русане, Руснаки, Русины, даже Русичи). Например, регионализму-катойкониму Белорусцы Большевики кастрировали суффикс "Ц", чтобы он типа меньше походил на регионализм-катойконим. Но если вы вырежете суффикс "Ц" из технического термина украинцы, то Усраина Грушевского погибнет четвертованием, распадётся на множество украин.

 

yuridmitrich: — Это всё слишком сложно для тех, кто не является специалистом в этих вопросах.

 

daud_laiba: — Да нет, это слишком просто. Просто у тех, кто не является специалистом в этих вопросах, мозги засраны фейкодрочем и фейкосрачем, и плюс ещё лапша на ушах. Между Шумерами и Иракцами пролегают тысячелетия -- врать не нужно. А вот между Россией (Русской Землей) и Рассосией (федерастической землей), между украинами и Усраиной и ста лет не наберется -- без лапши никак не обойтись.

...идентичность она по-другому воспроизводится: через чтение первоисточников — только так теперь можно полностью преодолеть бред сивой кобылы, который вы усваиваете с детства, с молоком школьного «учителя истории», школьного «учебника истории» или домашнего зомбоящика. Вот я, например, всё вроде бы и знал из научной литературы про Рос(с)ию, про «Безымянную украину», а когда самолично просмотрел посольские книги и ПСЗРИ — это совсем другой эффект.

Отсталая Русская Империя населялась преимущественно нищими, неграмотными и необразованными людьми (выкупные платежи оказались серьёзным тормозом развития сельского хозяйства), по своей всяческой бедности не поддержавшими в трудное время историческую на этом месте идентичность (государственность-национальность), сданную в итоге в утиль, и которым людям по их нищете духовной стало возможным всучить и скормить и многонациональный, и государствообразующий, и украинский народ, и многую прочую ху… но нет никакой необходимости во всём этом оставаться (Советская идентичность могла бы оказаться неплохим самобытным заменителем исторической Русской, но воры и её тоже сдали в утиль).

...Знаете, чем фентези (как у Толкина) отличается от фейкодрочи (как роман "Русь изначальная")? Фейкодрочь -- это фентези, которым подменяется история.

Украина не Россия (Бунд)

Моисей Григорьевич Рафес, один из руководителей партии Бунд на Украине, В 1917 году — член Украинской Центральной Рады, затем лидер коммунистического крыла Бунда в 1919 году. Выступал против сионистов. Кандидат в члены ЦК КП(б) Украины в марте—апреле 1920 года. В конце 1919 года написал небольшую книгу «Два года революции на Украине», изданную в Москве, в которой со знанием дела описал развитие революции на Украине. Небольшой отрывок, помещённый здесь, поможет понять не только прошлые события, но и те, что происходят сегодня.

 

«Именем Украины мы обозначаем политическую территорию, как она сложилась в процессе русской революции 1917-19 гг., объединяющую 9 губерний: Киевскую, Волынскую, Подольскую, Полтавскую, Черниговскую, Харьковскую, Екатеринославскую, Херсонскую и часть Черниговской с политическим центром в гор. Киеве. Край этот, с населением свыше 30 миллионов, неоднороден в экономическом отношении. Восточная его часть, примыкающая к Донецкому каменноугольному бассейну и отчасти охватывающая его, отличается довольно сильным промышленным развитием, остальная Украина - край по преимуществу земледельческий с развитой сельскохозяйственной промышленностью. Расположенная вблизи Черного моря и по обоим берегам Днепра Украина является как бы торговым посредной торговой буржуазии. Пролетариат на Украине малочисленен и маловлиятелен, в значительной своей части не порвал еще связи с деревней. В деревне господствующий тип - крепкий крестьянин, ведущий уже давно индивидуалистическое хозяйство и выделивший из своей среды многочисленные подлинно кулацкие элементы.

В социальном отношении Украину можно характеризовать, как страну с развитой мелкой буржуазией. Особенность эта резко выделяется благодаря многонациональному составу населения и неизбежным вследствие этого национальными трениями, которые помогают оформиться политической идеологии этого основного слоя.

Национальный состав населения весьма своеобразен. Основное большинство населения, крестьянство, всегда пользовалось «малороссийским» наречием: и хотя и не было охвачено национальным сознанием, но приучилось к противоставлению своей «хлопской» мовы - русскому языку, языку бюрократии, господствующих классов города. Помещик русский или поляк, банкир, фабрикант, купец, большей частью еврей, - опять-таки не «украинской мовы». Ненависть к крупновладельческим классам, стремление к социальному освобождению от гнета помещиков в таких условиях невольно окрасились в национальный цвет. «Геть панов» часто совпадало с лозунгом «геть ляхов», «геть москалей», «геть жидов». Под влиянием войны собравшей в город, в казармы миллионы украинских крестьян, под влиянием революции, поднявшей их самодеятельность, быстро сложилась стройная национально-социальная идеология, типичная для крестьян-собственников.

Украина для украинских крестьян. 3емля помещиков и государственная поступает в украинский земельный фонд для пользования одних лишь украинцев.

Реакционная часть украинской интеллигенции, обильно выделяемая зажиточным крестьянством, бросила лозунг культурной украинизации края, как подготовку «самостийной» государственности, что означало вытеснение «москалей», «ляхов», и «жидов» из всех областей общественно-государственной жизни. Если в начале это не было формулировано так резко, то только потому, что украинская интеллигенция не чувствовала себя в силах своими руками строить государство и надеялась приручить наименее опасную в государственном отношении часть интеллигенции - еврейскую. Но безоговорочно на этот путь могла стать только партия еврейских сионистов. Этот естественный союз украинских и еврейских национал-демократов назревал уже в последние дни гетманщины, новая революция спугнула его, а массовые погромы углубили вновь пропасть между двумя национализмами.

Для взаимоотношений между еврейским и не еврейским селением Украины существенное значение имеет и разница между западной и восточной частью Украины. Губернии Киевская, Волынская и Подольская отличаются крайне близким соприкосновением еврейского и крестьянского населения. Обилие местечек в этих трех губерниях делает их естественными торговыми и политическими центрами всей округи. В этих местечках почти всегда есть сахарный завод и несколько сот еврейских рабочих-ремесленников. Крестьянская и полукрестьянская рабочая масса мало выдвигает своей собственной политически развитой интеллигенции. В виду этого еврейской рабочей организации здесь приходится играть руководящую роль не только в местечке, но и в округе. В первый период революции это встречалось крестьянством без особого противодействия, в последние месяцы это обстоятельство крайне обострило ненависть крестьян к коммунистам - с одной стороны, к евреям - с другой. В восточной части Украины еврейская рабочая организация такой руководящей роли не играет. При отсутствии в восточной Украине массы местечек, здесь меньше также точек соприкосновения между евреями и крестьянами.

Сложные национально-социальные отношения мелкобуржуазной страны создали на Украине обилие национально-политических групп и партий: в этом отношении много сходства: с политической жизнью Австрии. В процессе революции 1917-19 гг. партии эти весьма значительно эволюционировали, о чем нам придется еще говорить в ходе изложения. (…)

Октябрьский переворот 1917 года, а затем германская революция вызвали раскол почти во всех социалистических партиях Украины. Из партии российских соц.-рев. выделились группы левых соц.-рев., которые ко времени гетманского переворота были уже объединены под названием «украинская партия левых соц.-рев. интернационалистов». Активные выступления партии против Советской власти вызвали против них в апреле 1919 года репрессии и дальнейший раскол на «активистов», перешедших в подполье, и «пассивистов» (боротьбистов), к которым перешел центральный орган в Киеве «Борьба».

В разгар борьбы между Ц. Р. и Советской властью в Киеве, в январе 1918 года из партии украинских соц.-рев. выделилась группа левых соц.-рев., шедшая в союзе с большевиками, но оставшаяся на почве украинской национальной ориентации, хотя и не одобрявшая самостийности. 14 января 1918 года лидеры этой группы, члены Ц. Р., были apеcтовaны в Ц. Р. ставленником укр. с.-д., военным комендантом Ковенко, в будущем еще не раз игравшим роль палача. В мае 1918 года на съезде украинских соц.-рев. левые оказались в большинстве и исключили из партии всех деятелей Ц. Р. январско-апрельского германско-самостийнического периода 1918 года. Партия сохранила свое название и сокращенно, по имени центрального органа партии, именовалась партией соц.-рев. «боротьбистов», а с марта 1919 года - партией украинских соц.-рев. коммунистов.

В январе 1918 года из партии укр. соц.-дем. выделилась группа «незалежников», быстро затем захиревшая и вновь воссоединившаяся с украинскими с.-р. В январе 1919 года эта группа вновь сформировалась и чуть не получила большинства на партийном съезде. В феврале, после победы Советской власти, она входит в советы и киевский Исполком. В июне за вооруженное выступление против Советской власти подвергается репрессиям, раскалывается, образуется новая партия «yкp. соц.-дем. незалежних левых».

В июле 1919 года «укр. соц.-рев. боротьбисты» и «yкp. соц.-дем. незалежные левые» сливают свои центральные комитеты и образуют новую партию «украинскую коммунистическую партию» (у. к. п .) в отличие от старой «коммунистической партии Украины» (к. п. У.) . Новая партия, по словам ее инициаторов, базируется на марксистском же мировоззрении. но отличается своими взглядами на национальный вопрос («поддержка национальной культуры молодых наций»).

Остатки партии укр. соц .рев., исключенные из партии левыми, сплотились в организацию под названием «тегистов» (укр. соц.-рев. центральной теги - течения), и с разными колебаниями поддерживали Украинскую директорию.

После раскола еврейских партий и слияния «Фарбанда», образовавшегося из коммунистических групп «Бунда» и «Объединенных» с к. п. У. , раскололась и партия «Поалей ­ Цион» на «соц. - дем. партию Поалей-Цион» и новую «еврейскую коммунистическую партию Поалей - Цион», образовавшуюся на всероссийском съезде коммунистических групп «П.-Ц.» в Гомеле».

1917 год. Об украинизации армии

Часто можно прочесть в интернете или узнать из других СМИ, что раньше не было никакой Украины и украинцев, а это всё придумали большевики и после захвата власти превратили русских в украинцев, проведя украинизацию.

Но вот, в газете, выпущенной ещё до Октябрьской революции, можно прочесть, что украинизация оказывается уже шла в армии. Её начало Временное правительство. Значит украинцы были и до большевиков.

В газете «ГОЛОС ОКОПА» от 22 октября 1917 года, издание комитетов военных депутатов частей N-ского корпуса, помещена резолюцию комитета одной из дивизий насчёт украинизации. Орфография сохранена.

 

Резолюція дивизіоннаго комитета * * * Черноморской дивизіи.

Дивизіонный комитетъ Черноморской дивизіи, ознакомившись съ документами объ украинизаціи дивизіи, находитъ, что во-первыхъ сь украинизаціей приходится считаться какъ съ фактомъ.

Вопросъ этотъ предопрѣделенъ органами Временнаго Правительства и какъ бы это не было непріятно неукраинскому элементу дивизіи, мы должны признать, что предоставленіе частямъ права рѣшать вопросъ быть или не быть имъ украинизированными привело бы къ страшному пониженію боеспособности частей, т. к. раскололо бы ихъ на враждующія части, во-вторыхъ, украинизация до сихъ поръ происходила въ столь мягкихъ формахь, что не вызывала никакихъ треній въ дивизіи.

Ставя своей главной цѣлью сохраненіе боеспособности арміи, мы, ознакомившись по документамъ съ терминомъ «украинизаціи», призываемъ всѣхъ т. т. дивизіи не обострять этого вопроса, помятуя, что прежде всего передъ нами стоитъ задача защиты общей родины, завоеваній революціи и выборовъ въ Учредительное Собраніе. Считаемъ нужнымъ заявить, что и дальнейшій ходъ украинизаціи долженъ быть такимъ же постепеннымъ и спокойнымъ. Рѣзкіе перемѣны команднаго состава въ зависимости отъ національности, введеніе делопроизводства и команды на украинскомъ языке не допустимы въ целяхъ сохраненія боеспособности дивизіи, созданной общими усиліями солдатъ и офицеровъ всехъ націінальностей.

Такія перемѣны допустимы будутъ лишь тогда, когда подавляющее большинство дивизіи признаетъ себя съ согласія Временнаго Правительства украинцами и меньшинству будетъ обезпечена возможность перехода на соответствующія должности въ общероссійскія ударныя части, каковой являлась наша дивизія, если они этого пожелаютъ.

 

Что тут надо понимать.

Укранизация армии — не желание народа/солдат, а решение Временнаго Правительства. Прислали документы — ознакомились и взяли под козырёк. Чётко: "когда подавляющее большинство дивизіи признаетъ себя... украинцами", то есть сейчас они себя украинцами в большинстве не признают. Ну и курс на сепаратизм в начале развития: введеніе делопроизводства и команды на украинскомъ языке, хотя ранее этого не требовалось и проблем это не вызывало. А тут чёткое формирование отдельных укро-частей.

1917 год. Украинский вопрос

Газета "Киевлянин", 6 апреля 1917 года. Статья на 1-й странице газеты. Даётся в современной орфографии.

 

Украинский вопрос

Состоявшееся 4 апреля объединенное заседание исполнительного комитета с президиумами советов раб., сол. и офицерских депутатов совместно с приглашенным на это заседание комитетом «Центральной Украинской Рады» вызвало большой интерес.

Открыл заседание Н. Ф. Страдомский, указавший, что заседание созвано с целью выяснить циркулировашие в последнее время слухи о том, что в среде украинцев существует течение выделить украинскую республику, а может быть даже и самостоятельную Украину. Эти слухи не могли не волновать отдельных членов и исполнительный комитет в целом, так как большинством эти слухи считались опасными для нынешнего положения вещей. Решено было поэтому пригласить руководителей «Центральной Рады» для того, чтобы получить от них разъяснения по всем волнующим местное общество вопросам.

Слово берет проф. М. С. Грушевский.

-- Мы явились сюда, говорит проф. Грушевский, для того, чтобы рассеять те недоразумения, которые возникли в связи с предстоящим украинским съездом. В последние дни приходилось слышать нечто неожиданное, странное – будто в киевском гарнизоне раздавались угрозы, что в случае, если украинский съезд объявит себя учредительным собранием, то гарнизон придет и штыками разгонит этот съезд. Это тем более странно, что программа съезда ни для кого не составляет секрета и она была объявлена во всех газетах. Но если бы даже оказалось, что в программе съезда находится что-нибудь неприятное для инако с нами мыслящих, то неужели штыками можно доказывать свою правоту. Давным давно Талейран сказал: «Штыками можно делать что угодно, но на штыках сидеть невозможно».

Нам важно, однако, выяснить, продолжал проф. Грушевский, встречаемся ли мы здесь с товарищами или с противниками, с лицами, стоящими за право национальностей на самоопределение или со сторонниками обрусительной политики и старого правительства.

Капитан Крум. Позвольте мне задать один вопрос: обсуждался ли в украинских кругах вопрос о выделении украинской республики или не обсуждался? Если такого вопроса не было, то мы его и обсуждать здесь не будем.

На этот вопрос со стороны руководителей «Украинской Рады» дается категорический ответ, что в такой форме вопрос в «Украинской Раде» не подымался.

Д. Н. Григорович-Барский. Мы сразу стали на ненадлежащую дорогу и потому у нас создалось такое напряженное состояние. Может ли быть вопрос о том, есть ли среди нас приверженцы старого правительства. Ни у кого вопрос об автономии Украины не вызывал никаких опасений. Вопрос шел только о формах этой автономии: высказывались опасения относительно возможности насильственного объявления автономии Украины до Учредительного Собрания.

И. О. Фрумин. Конечно, не может быть и речи о противниках украинского движения здесь среди нас. Центральным вопросом нашего обсуждения должен явиться следующий пункт: имеется ли среди украинского общества тенденция в смысле выделения украинской республики. Интересно также выяснить, как «Украинская Рада» мыслит осуществление своих национальных требований: в согласии ли с партийными и другими национальными организациями, или же совершенно самостоятельно.

Д-р Антонович указывает, что никогда руководители украинского движения не думали и не считали возможным предпринимать какие-либо шаги к переустройству своей жизни без соглашения с другими партийными и национальными группами. Предстоящий съезд будет только национальным, а не территориальным.

Представитель совет солдатских депутатов М. С. Брантман в горячей речи протестует против заявления об угрозах со стороны гарнизона. Были слухи, что украинский съезд предполагает объявить себя учредительным собранием. Мы же не понимаем другого учредительного собрания, кроме того, которое мы все поклялись добиваться и сохранять.

Председатель совета рабочих депутатов г. Незлобин сообщает, что на одном собрании социалистических партий было сообщено, что среди украинцев существует три политических течения, и одно из этих течений имеет тенденцию, чтобы украинский съезд объявил себя учредительным собранием. Я в этом собрании указал, что объявление украинского учредительного собрания чрезвычайно вредно и для дела свободы, и для войны. Я указал, и полагаю, что каждая национальность имеет право на самоопределение, но полагаю также, что все решения съезда должны покоиться на воле учредительного собрания. Я указал далее, что если бы течение в пользу объявления украинского учредительного собрания одержало верх, то это грозило бы не только свободе, но грозило бы внесением разлада в армию, ибо армия, которая оберегает наступление на Украину, далеко не вся состоит из украинцев.

Капитан Крум. Мы, представители армии, заявляем, что вопрос украинский – это не вопрос Украины только, а вопрос всероссийский и может быть решен только в учредительном собрании. Об этом следовало бы подумать руководителям украинского движения для того, чтобы не вносить сумятицы в дело свободы. Мы ссориться не желаем, мы хотели только, чтобы вы нам раскрыли свои карты. Теперь после ваших заявлений о том, что вы отказываетесь от объявления учредительного собрания, - самое страшное пало…

- Мы не отказываемся, мы вас только информируем, - раздаются голоса из среды членов «Украинской Рады».

- Я ошибся, но я спокоен хотя бы потому, что вы не предполагаете сделать это сейчас, в апреле. Мы боимся вот чего, что когда мы будем находиться на фронте для защиты родины и свободы, нам не всадят нож в спину.

Д-р Антонович поясняет, что заявление о возможной угрозе со стороны гарнизона в случае объявления украинского учредительного собрания исходило от г-на Незлобина, который здесь в смягченной форме повторил то же самое заявление.

Слово получает известный украинский писатель Винниченко.

- Напрасно г. Незлобин так опасается угроз со стороны масс национальному украинскому движению. Он, очевидно, не работал среди сознательных украинских рабочих и не имеет представления о господствующем среди них настроении. Нам свобода не менее дорога, чем г. Незлобину.

Говорит после этого проф. Грушевский. Он указывает, что до тех пор, пока не был выяснен вопрос об угрозах со стороны гарнизона предстоящему украинскому съезду нельзя было обсуждать спокойно интересующие вопросы. Вопрос о федеративной республике в достаточной мере выяснен. Каким образом одна составная часть государства может решить вопрос об устройстве всего государства. Были, как всем известно, сообщения о литовской, белорусской и эстонской автономиях, но думается, что все эти нации и не помышляли осуществить свои национальные идеалы только силами своих наций. Конечно, подобные благоглупости не могли прийти в голову и украинским деятелям. Вопрос обсуждается именно в плоскости тесного единения с другими национальностями и в тесном контакте с Временным Правительством.

После речей еще некоторых ораторов Н. Ф. Страдомский выразил представителям «центральной украинской Рады» свою признательность за данные разъяснения по столь волнующим вопросам, указав при этом, что никто из членов исполнительного комитета ни на одну минуту не мог стать в роль противника украинского движения.

 

Что тут надо понимать.

Подобное обычно цитирут в плане "аот видите, хотели всего лишь автономию, а не самостийносиь".

Однако понятно, что от автономии до самостийности уже полшажочка, при этом чудовищно антирусская идея разделения русской нации на части с противопоставлением до автономии не волнует.

Откуда пошла «українська незалежність»

В газете "Киевлянин" 18 апреля 1917 года появилась передовая статья, написанная редактором этой газеты Шульгиным, известным ещё по царскому времени русскому националисту. Ещё недавно, в феврале месяце, Шульгин, пытаясь спасти монархию, уговаривал Николая II отречься от престола. Получилось не так, как хотелось. Особенно в Малороссии, на родине Шульгина.

Свержение самодержавия дало мощный толчок национальным движениям народов, проживающих по окраинам бывшей империи. Оказалось, что малороссы стали называть себя украинцами и считают себя хозяевами этого края. Пока Шульгин ещё не верит, что это серьёзно.

Статья даётся в современной орфографии.

 

В украинских резолюциях проявляется заботливость о правах меньшинства. Под меньшинством разумеются, очевидно, поляки, евреи и русские. Поляков и евреев касаться не будем, но о русских сказать следует.

История утверждает, что украинцы тоже как будто русские, и даже из русских самые русские, но так как они отреклись от своего рода и племени, мы не будем им его навязывать. Но если украинцы – не русские, то необходим признак, по которому можно было различать эти два народа. По фамилиям здесь, очевидно, не дойдешь до сути. Киевлянам известно, что от имени украинцев выступал барон Штейнгель. В "Новой Раде" подвизается Ефремов, а относительно Суковкина дело обстоит не совсем ясно. Возможно, что когда Михаил Акинфиевич достаточно выучит нежный и мелодичный диалект профессора Грушевского, он тоже будет сопричастен к сонму украинцев. С другой стороны, вне украинского табора оказались Родзянко, Терещенко, Савенко, Скоропадский, Вишневский и целый ряд других, казалось бы, явно хохлацкого происхождения.

Ученые антропологические измерения тоже, вероятно, не дадут результата. Сомневаемся, чтобы, изучив череп Родзянко и Грушевского, можно было бы доказать, что эти два лица принадлежат к разным народам. Поэтому совершенно необходимо иметь явственный и верный признак отличия.

Такой признак, к счастью, существует. Украинцы – это те, кто говорит и пишет на диалекте профессора Грушевского, русские же изъясняются по-русски.

Если с этой точки зрения подойти к меньшинству, оберегаемыми украинскими резолюциями, то невольно приходит на ум: нет ли тут ошибки в счете?

Представим себе, что в Варшаве, когда она была под русским владычеством, были бы запрещены польские издания, и все газеты и журналы должны были бы выходить на русском языке. Представим себе также, что в один прекрасный день этот режим пал. Что произошло бы? – Разумеется, что все варшавские газеты в тот же день вышли бы на родном польском языке.

А что произошло в Киеве, когда пали кандалы, сковавшие украинский народ?

На следующее утро после объявления свободы вышли ли киевские газеты на родном украинском языке? Ничуть не бывало. Как раньше печатались на русском, так и продолжали печататься по-русски. На русском они выходят и теперь, несмотря на оккупацию края украинцами. Что же это показывает? Неужели киевская печать огорчает своих читателей-украинцев ради фанатической преданности Москве? Это предположение еще, пожалуй, можно сделать относительно старосветского "Киевлянина", но остальную печать вряд ли можно обвинить в упрямом москволюбии. В особенности такое предположение не может относительно самой сильной газеты – "Киевской Мысли" – польско-еврейского издания, давно распластавшегося перед украинцами. Положение этой газеты становится даже просто щекотливым и напоминает героев оперы "Вампука", которые полдействия кричат: "бежим, бежим", а сами – ни с места. Мы все ждем того дня, когда, наконец, "Киевская Мысль" тронется в путь и окажет украинскому движению поддержку не на словах, а на деле, т. е. начнет печататься на украинском языке.

Однако мы мало верим в возможность этой метаморфозы. "Киевская Мысль", как и остальная киевская печать, прекрасно знает, что потеряет девять десятых своих читателей, если решится не только делать любезные улыбки украинцам, но и на деле перейти в их лагерь. Пока этого не случилось, пока почти вся печать выходит на русском языке, мы смеем думать, что украинцы, т. е. люди, изъясняющиеся на диалекте профессора Грушевского, представляют меньшинство среди грамотных людей края. Что же касается неграмотных, то причисляют ли они себя к русским или украинцам, - этого пока никто не знает. Если украинцы желают быть добросовестными, они должны были бы сказать: "Мы надеемся, что завоюем народ". Когда это завоевание совершится, можно будет оценить трогательную заботу о русских, очутившихся в издревле русском крае в меньшинстве. До этой поры любой книжный киоск, любой газетный мальчик доказывает каждому, кто дает себе труд смотреть и видеть, что при исчеслении большинства и меньшинства опасно исходить из предположения, будто все непольское и нееврейское население южной Руси суть украинцы, т. е. алчущие и жаждущие грушевской мовы, ибо язык цифр сие предположение опрокидывает.

 

Что тут надо понимать.

Исходя из процитированного, изменения произошли при жизни Шульгина, т.е. процесс был стремительный и, следовательно, искусственный и не имел всем понятных предпосылок. Чёткое: ""Киевская Мысль", как и остальная киевская печать, прекрасно знает, что потеряет девять десятых своих читателей, если решится не только делать любезные улыбки украинцам, но и на деле перейти в их лагерь. Пока этого не случилось, пока почти вся печать выходит на русском языке". При этом украинцы — это именно "люди, изъясняющиеся на диалекте профессора Грушевского" — т.е. НЕ на малороссийском наречии, а именно на искусственном диалекте с известным авторством.

Михаил Грушевский «Наши требования» 1906 г.

Известный украинский историк, Михаил Грушевский в период Первой русской революции 1905–1907 годов опубликовал ряд программных статей. Среди них — статью «Наши требования», увидевшую свет на страницах петербургского журнала «Украинский Вестник». В этой статье требование отмены ограничений на использование украинского языка, снятие запретов на книгоиздание, преподавание в школах и ведение культурно-просветительской деятельности, а также требование автономии для Украины. Для ознакомления интересующихся украинским вопросом здесь даётся начало это статьи в современной орфографии.

 

Paзpешeние украинского вопроса мы не выделяем из более общего вопроса о переустройстве государства на началах равноправия народностей и областей и национально-территориальной автономии, считая разрешение этого вопроса составною, интегральною частью в проблеме обращения России в правомерное и благоустроенное государство. Не признавая подразделения народностей на "зрелые" и "незрелые", а национальные вопросы — на настоятельные и не настоятельные, долженствующие обостриться прежде, чем приступят к их разрешению, мы считаем ближайшею задачею парламента России, в связи с обеспечением личных прав гражданина и организациею местного самоуправления на широких демократических началах, также и установление общеимперскими законами общих принципов обеспечения национального самоопределения и национально-территориального и областного самоуправления. Мы считаем это необходимым и потому, что вопросы, выдвинутые на первую очередь, для своего успешного разрешения требуют выяснения этих принципов и установления общих оснований их разрешения и, таким образом, выдвигают их на очередь вслед за собою. Так, например, разрешение аграрного вопроса близко затрагивает вопросы областного самоуправления, вопрос о национальном равноправии тесно связан с обеспечением национального самоопределения и нестесняемого национального развития, организация местного самоуправления — с самоуправлением областным и национально-территориальным. Считаем неотложным также и потому, что отодвигание на задний, далекий план разрешения национального вопроса не может не вызвать среди угнетенных народностей России, составляющих большинство её населения, беспокойства и недовольства, гpoзящих нарушить тесное единение областей и народностей в борьбе с общим врагом и напряжение их энергии в творческой работе над созданием нового политического, экономического и общественного строя.

Как во всем этом творческом процессе, так и в устройстве национальных и областных отношений, мы считаем нужным исходить из современного положения вещей, из реальных потребностей населения, а не из исторических актов и справок. Необходимо смотреть не назад, а вперед, не учитывать старые счета, а закладывать основания будущего сосуществования и развития. Национальный вопрос должен решаться не на основании археографических источников, принципов давности или искусственно созданных условий преобладания, а на реальных фактах настоящего и в духе истинного демократизма, в интересах народных масс, населяющих области и территории. И не только в интересах их большинства, но и меньшинства, которое должно быть охранено от централизма, как провинциального, так точно и общегосударственного. Поэтому и в разрешении украинского вопроса мы будем исходить не из "исторических прав", каким является акт добровольного присоединения Украины к России, создавший отношения личной унии между ними в одних сторонах политической жизни и отношения федеративные в других и насильственно отмененный русским правительством вопреки ясно выраженным желаниям и протестам украинского народа, не перестававшего, до полного подавления политической жизни, требовать восстановления этих "статей Богдана Хмельницкого", как конституционной хартии Украины.

Мы исходим прежде всего из того факта, что украинский народ, около 5/6 которого (в числе свыше 25 миллионов) занимает в России сплошную территорию с ясно выраженными этнографическими границами, - по своим психофизическим свойствам, по исторически сложившимся особенностям своего частного и общественного быта, по складу экономических отношений, по культурным и общественным традициям, представляет вполне определенную этнографическую и национальную особь, которая в новом строе в демократизированной, на началах равенства и нестеснённости перестроенной России должна найти благоприятные условия для своего культурного и общественного развития и национального самоопределения, а широкое самоуправление её этнографической территории должно обеспечить успешное развитие экономических сил населения и обратить их на его пользу, на удовлетворение его культурных и экономических нужд, устранив эксплуатацию для целей чуждых его культурной и экономической жизни. (…)

 

Что тут надо понимать.

Тему про "сплошную территорию с ясно выраженными этнографическими границами" надо бы обосновать. Грушевский же пускается в этом плане в фентезийное творчество.

Из инета:

"...не смущался он тем, что «Украинский» самодержец Богдан Хмельницкий начинал свои универсалы: «Гетман (вождь) всех Русей - Белой, Черной, Малой и Червонной». Как не смущало его и то, что Богдан, как и ВСЕ гетманы любой части Малороссии ВСЕГДА различали собственно Малороссию и Войско Запорожское. Даже в универсале Орлика, который обожают называть первой Конституцией мира (хотя он всего лишь в нем описывал свободы, которые шведский король Карл ХII дарует взамен присяги на вассальную верность. Так вот, даже там описан народ малорусский и войско Запорожское. Отдельно.)

Под занавес можно прочесть еще страничку. Опять выбросить вставки, где академик добавляет "Украина" и обратить внимание на суть высказываний Богдана. То, что он говорит "НА Украине" еще мелочь. Но но четко отделяет Украину от Подолии и Волыни. Он не претендует на занятый пока татарами Крым и Таврию, Азов и прочие земли, считая их "чужими". И снова отделяет от всех этих земель Войско Запорожское и казаков.

Такая вот печальная история от Грущевского. Даже он не мог придумать непротиворечивую Украину с отдельной украинской нацией".

"Юношеский дневник этого честолюбца – вообще прекомичнейший документ!

Из него ясно, что он "не только не знает по своему общественному положению сына государственного чиновника жизни украинского крестьянина, но даже не владеет его наречием, в чем сам ... откровенно признается: «Перечел я вчера свое писанье – плохо владею я языком – многих слов не знаю, выразить не могу мыслей имеющихся у меня запасом. Но что делать – необходимо, насколько можно, упражняться в языке. Уже и так громадный вред мне принесло то обстоятельство, что детство я провел на Кавказе, вдали от родины, среди инородцев». Но в этом весь Грушевский. Малоросса видел в основном в учебнике по географии, но глубоко убежден, что рассказы Гоголя – «не теє щось». Сам бы написал лучше. Да вот беда! Не знает «малороссийского языка». Вывод: «Меж тем знать язык малороссийский я должен».

Фактологическая строгость тем не менее вынуждает нас признать – украинскому языку Михаил Сергеевич так и не научится. До конца жизни русским он будет владеть куда более свободно. … Украинские же «перлы» академика звучат как наглая издевка над «солов'їною мовою». …

Попробуйте-ка сами написать историю папуасов, не зная папуасского. Не получается? То то и оно… А Грушевский, толком не зная украинского, «Историю Украины Руси» все таки написал. Что из этого вышло – другой вопрос" (Олесь Бузина, Тайная история Украины-Руси).

Вся историческая концепция его сводилась в сущности к трем голословным утверждениям – украинцы под именем антов существовали еще в VI веке нашей эры. Варяжского пришествия в Киев не было. В старину украинцы назывались «русинами», а Украина – Русью, но во времена политического упадка это имя «було присвоєне великоросійським народом».

"...историческими  мифами и наивными признаниями Грушевский, к сожалению, не ограничивался.

"Грушевский, помимо написания исторических трудов, был активным политическим деятелем. При поддержке австрийских властей он еще в 1899 г. организовал «Украинскую народно-демократическую партию», основу которой составило «украинофильское» униатское духовенство... Украинская партия Галиции всячески стремилась оправдать высокое доверие австрийцев. Еще до начала мировой войны в националистической газете «Дiло» часто можно было встретить следующие пассажи: «Москвофилы ведут изменническую работу, подстрекая темное население к измене Австрии в решительный момент и к принятию русского врага с хлебом и солью в руках» («Дiло», 19.11.1912)." (3) Это была информационная поддержка репессиям, которые вскоре начались, геноцида, в ходе которого былоуничтожено десятки тысяч галичан, вся вина которых состояла в том, что они - русские".

Короче говоря, почитайте как биографию Грушевского, так и его перлы.

Как Украина стала Киевской

Русские, проживающие в Киеве, летом 1917 года были обеспокоены тем, что власть в городе и во всём малороссийском крае переходит к местным украинским националистам. Уже в марте, после отречения Николая II, здесь началась Украинская революция, вылившаяся в эпоху Украинской Центральной Рады. В апреле — Всеукраинский национальный съезд избирает руководство УЦР, а в мае выдвигается требование национально-территориальной автономии Украины, формируется украинская национальная армия, начались переговоры УЦР с Временным правительством. В июне провозглашается автономия Украины и создание национального правительства. Вот как видятся эти события редактору газеты «Киевлянин» Шульгину 11 июня 1917 года.

 

В Петрограде очень заняты набегом анархистов на редакцию "Русской Воли", но какие это пустяки по сравнению с тем, что происходит в Киеве, где анархисты под водительством Грушевского насилуют не газету, а подлинно русскую волю, волю народа русского племени, численность которого они сами исчисляют в тридцать пять миллионов. Возможно ли еще где-нибудь на свете такое дикое варварство? И подумать, что эти господа смеют презрительно говорить о Государственной Думе "третьего июня". А на основании какого июня избраны вы, захватчики Киева? Где ваши полномочия? Сколько ваших избирателей? Кто считал ваши голоса, кто проверил ваше право говорить от имени южно-русского народа?

И эти люди требовали всеобщего избирательного права, они утверждали, что Государственная Дума не является выразителем воли населения, ибо избрана не по четырехвостке. Ради этого Государственную Думу сдали в архив.

Что же появляется на место ее? Какие представители хотят решать судьбы русской земли? Спросите их, сколько голосов они представляют из тех тридцати пяти миллионов, которым они горделиво помахивают во всех других случаях.

Воскресли времена старой Польши. Право, закон, желание огромного большинства населения совершенно игнорируется. Единственное право -- это сила, единственный способ его проявления -- вооруженный наезд штурмом и гвалтом, как писали в старину. Возобновится и все остальное.

Я десять месяцев провел в Галиции. Я видел, как живется там русскому народу. Я видел жестокую бедность, угнетенье, полную неразвитость деревни, по сравнению с которой наши малороссы казались орлами и соколами. Я насмотрелся черных, курных хат за городом Саном, где дым превращает жилище в гроб и выедает глаза и душу. Я наслышался, как наши солдаты-полтавцы, киевцы и волынцы полупрезрительне, полусочувственно смотрели на этот быт, приговаривая: "чтобы так жить!". Несмотря на немецкие деньги, эта пресловутая культура украинцев в Галиции ничтожна. Львов совершенно польский город. Когда мы его взяли, он стал быстро принимать некоторое поверхностное русское обличие, но тщетно я искал украинской культуры. Меж тем я был во Львове через несколько дней после того, как его взяли, когда еще речи не было о каких-либо преследованиях. И то же самое во всех городах Галиции. Всюду некоторая показная сторона, внешняя культура, столь свойственная полякам. Но именно польская, со всеми ее положительными и отрицательными сторонами. А в деревнях ужасающая беднота и темнота. Наша Малороссия, несмотря на недостатки старого режима, производит впечатление богатства и превосходства по сравнению с Червоной Русью.

И вот эти люди, эти украинцы львовской штамповки, которые ничего не сумели сделать у себя, эти люди приехали устраивать нас на австрийский образец. Можно поздравить Киев, можно поздравить весь край. Под рукой его величества, Карла, хорошо нам заживется. Курные хаты в деревнях и польская культура за неимением другой в городах. Вот, что принесет нам автономия из рук Грушевского.

 

Кто-то давно метко сформулировал: все проблемы на Украине от того, что её пытаются присоединить к Галиции.

Трагедию русин Галиции сейчас даже мало кто припомнит, хотя украинизация там шла вплоть до использования концлагерей ("Талергоф" и "Терезин"). См. по теме "Кто устроил геноцид русских галичан".

Украинизация Украины

После Февральской революции 1917 года власть на Украине постепенно перешла в руки Украинской Центральной Рады и началась дерусификация Украины во всех сферах жизни. Русский язык постепенно начали вытеснять из органов власти. Появились национальные украинские воинские части. Школы стали переводить обучение на украинский язык, там стали преподавать украинскую литературу, историю и культуру. Создавались новые учебники и методики обучения школьников на родном языке. Перегибы с русификацией в эпоху самодержавия сменились перегибами в обратную сторону.

«Нова Рада» — украиноязычная газета, начавшая выходить в Киеве с марта 1917 года, как продолжение газеты «Рада», закрытой царским правительством в июле 1914 года, напечатала 21 апреля восторженный гимн украинскому учителю. Здесь эта статья приводится в переводе на русский язык.

Настал час, когда украинский учитель может открыто, сознательно и спокойно приступить к большой творческой работе – созданию украинской национальной школы. Спали кандалы с родного слова, теперь оно может звучать повсеместно на собраниях и в школах.

В этом великом моменте в истории нашего народа на переднем плане выступает полная великой значимости личность народного учителя. Тяжелой была его доля за последние полстолетия – учитель угнетенного народа! На его устах лежала печать, запрет использовать живой ясный язык своих учителей, запрет правдивого слова в адрес своего родного народа. Украинский учитель жив, весь опутанный путами надзора; каждый его шаг, все его письма, его отношения с людьми – все это просматривалось, принималось, как преступление, сепаратизм и вызывало на его голову целый ряд неожиданных наказаний. Чтобы удержаться на должности, он вынужден был идти на компромиссы со своей совестью, должен был забыть, кто он такой и чему он учит, должен был перевернуть свой живой труд в жертву профессиональной службе, очень вредную для его учителей, тяжелую и недостойную его самого.

Но не все подвергались этому страшному угнетению – были и такие, кто оставались целиком верными своему призванию, несли истинный свет науки темному угнетенному своему народу, громко требовали такой школы, которая бы не дурманила детей, не калечила людей, а давала бы правдивое образование. Это были учителя-герои, которые венок мученический принимали с радостью и не предали свой народ, свою учительскую совесть. Большая им слава и благодарность, что хоть в некоторых местах защитили то народное образование, ту народную украинскую школу, в которой дети остались правдивыми украинцами, а не становились сразу же оборотнями.

Не будем вспоминать темную позорную страницу нашей истории – теперь перед нами сразу взошла ясная заря, в этот решающий день великое дело идет в руки украинского народного учителя, большая творческая работа разворачивается перед ним. Работа, которая выведет родной народ из темноты к свету, выведет его на путь сознательной самостоятельной работы, на это великое дело обновления жизни, возрождения самостоятельной творческой мысли своего народа, украинский учитель идет практически с голыми руками: за века угнетений враг пытался забрать у нас все – книгу, язык, веру в себя. Учитель приступает к своей новой светлой работе без учебников, без терминологии, без определенного плана.

Все он должен создать сам, и мы все уверены, что он это сделает, – ибо душа школы и великое значение образования не в том или ином учебнике, не в красивом школьном здании, а лишь в личности учителя, ибо он есть истинный творец и хозяин школы.

С. Русова

И откуда же взялся этот украинский язык-то? Выше уже были цитаты: изобретение Грушевского. Вообще же см. по теме "«Державна мова» и украинская идентичность" и "Малороссы и русские, а также про мову".

Обратите внимание: у укро-учителей нет даже терминологии! Т.е. учить будут вразнобой, но лишь бы не по-русски! Творчески, да.

Подход сохранился и в современности:

Украиноведение

Под таким заголовком 15 июня 1917 года главный редактор газеты «Киевлянин», Василий Витальевич Шульгин поместил в своей газете передовую статью. В ней он едко подметил, что большинство украинствующей интеллигенции своих детей не хочет учить в украинизированных гимназиях, а предпочитают, чтобы они продолжали обучаться там на русском языке. Примерно также поступают и их современные потомки, отправляя своих детей учиться в Европу или США.

Месяца два тому назад учителя и педагоги Киева, собравшись вместе, порешили, что средняя школа вовсе не должна быть украинской. Об этом постановлении успели уже позабыть, а меж тем оно очень характерно; характерно оно потому, что среди педагогов и родителей, принявших такое постановление, были и те, кто при старом режиме считался, а может, и считал себя правдивыми украинцами. Но слова одно, а когда до боку огня приложат, тогда дело другое. Пока дело шло о том, чтобы крестьянских детей обучать мове Грушевского, все были согласны, но когда дело коснулось собственных детей, тех детей, которых обучают в гимназиях, тогда от мовы Грушевского отцурались: крестьянские дети пусть учатся по Грушевскому, а наши по Гоголю.

Это и есть настоящий смысл постановления, чтобы средняя школа оставалась общерусской, и из этого надо сделать неумолимый вывод, что интеллигенция Киева, которая является духовным центром всей Малороссии, не желает украинизировать своих детей. Но Грушевского это мало смущает: не хотите добром, дорогие братья и сестры, так я вас штыками украинизирую. Грушевский успокаивается на том, что Киев русский остров среди украинского моря и потому с ним церемониться нечего. И я понимаю, что Грушевскому надо спешить. Почтенный профессор не хуже меня знает, что украинство простого народа, на котором он основывается, есть самая настоящая спекуляция на невежестве, на темноте массы. Он знает, что среди просвещенной части малорусского населения ему хода нет. Он знает, что вместе с расширением просвещения русский остров, которым является Киев, будет неудержимо расти, а последователи добродия Грушевского превратятся из моря в политическое болото. Он знает это не хуже меня, потому, что как историк, прекрасно оценивает силу культуры и способен сравнивать жалкие ростки украинских начинаний с тем, что дает народу общерусская речь. Потому-то он и спешит задушить её взбаламученными народными массами, которых обманывают самым бессовестным образом. А какие украинцы мастера на этот счет, я сейчас дам пример. В том же заседании родителей и учителей, о котором шла речь, было принято решение об обязательном преподавании украиноведения. Понимая украиноведение в качестве краеведения, всей душою этому решению сочувствую, так как считаю, что стыдно и грешно знать приключения Валуа, бурбонов или Стюартов больше, чем историю нашего родного края.

Снисходительные читатели "Князя Воронецкого" помнят, может быть, мои слабые попытки изложить в романтической форме то, что мне самому удалось узнать. Но интересен вопрос, какое украиноведение собираются нашим детям преподавать украинцы.

В Швейцарии издается на французском языке журнал под названием "Украина". Этот журнал поучает заграничную публику следующим образом. "Русские позволяют себе утверждать, будто Россия имеет тысячилетние притязания на Константинополь. Это совершенно неверно. Москва только унаследовала в семнадцатом веке украинские претензии на Царьград. Испокон века украинцы ходили на Цареград походами, а в десятом веке украинский князь Олег водрузил свой щит на стенах Византии. Таким образом, претензии русских ни на чем не основаны, ибо Олег был украинский князь, а вовсе не русский".

На отсебятину закордонного журнала можно было бы не обращать внимание, если бы эти господа, не были птенцы гнезда Грушевского. Почтенный профессор до такой степени украинизировался, что идет значительно дальше и даже племя Антов, о которых упоминает историк Иордан, рассказывая, что в четвертом веке Готский король Випитар взял в плен их князя Божа, этих-то Антов Грушевский, помолившись украинскому святому добродию Мюльгайзену, сопричислил к украинцам. Вот какого рода Антовское украиноведение будет преподаваться в гимназиях.

Я не убежден, что углубители исторических изысканий Грушевского не установят, что Месопотамия до потопа была украинской, что Адам и Ева говорили на языке "Новой Рады", но змей был действительно великороссом.

Но со своей стороны я могу кое-что прибавить к будущему курсу украиноведения в средних школах Юго-Западной Руси.

После того, как выяснилось, что великий князь Михаил не может принять престола, а это случилось в моем присутствии, кто-то из товарищей по Думе шепнул мне: "Не печальтесь, существует предание, старое предание, что некогда будет царствовать Михаил и при нем будет взят Константинополь". Обстановка была такова, что я, грешным делом, не очень поверил в старую легенду. Но теперь я верю. Наблюдая отсюда действия Михаила Грушевского, я начинаю опасаться, что будет царствовать Михаил и при нем будет взят Константинополь. Восстановится союз трех монархов. Император Вильгельм, король Карл и добродий Михайло подадут друг другу руки, и обессиленный султан покорно вручит им ключи от Царьграда. А затем история пойдет своим чередом. Южная Русь восстанет против немцев, как восстала против Польши, найдется Богом данный Хмельницкий, который из германских объятий бросится опять к родному русскому племени, и бедные дети в гимназиях того времени должны будут изучать два собирания Руси вместо одного.

Вот и все.

Наглядненько.

Возникновение украинского государства

Член исполкома Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов Н.Н. Суханов в своих воспоминаниях «Записки о революции», описал как стремительно развивались революционные события на Украине в 1917 году:

«Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс – в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру. Двух мнений о них не могло быть среди сознательных элементов всех партий. Но о тактике по отношению к украинским делам можно было спорить.

Временное правительство обратилось 16 июня с увещанием к украинскому народу. Оно убеждало повременить с окончательным закреплением украинского государства до Учредительного собрания, не раскалывать армии, не содействовать военному разгрому, который будет гибелью самого же украинского дела…

Однако никакие увещания не помогли».

-

В вечернем выпуске газеты «Киевская мысль» за 10 июня 1917 года, под рубрикой Украинское движение, напечатана заметка: Второй всеукраинский войсковой съезд.

Здесь она переведена на русский язык.

 

Второй всеукраинский войсковой съезд.

Сегодня в утреннем заседании съезда обсуждался вопрос об отношении съезда к украинизации школы на Украине. Заслушан был обстоятельный доклад С. В. Петлюры об организации постоянного войскового генерального украинского комитета, его задачах, штатах и т.д. Поднят вопрос о возвращении украинских народных учителей из армии. Сегодня же съезд принял следующие резолюции:

Резолюция об украинизации армии на Украине.

«Поддерживая постановления 1-го украинского войскового съезда об украинизации войск, съезд поручает генеральному украинскому комитету в самом непродолжительном времени разработать детальный план украинизации войска и принять все меры для немедленного принятия его в жизнь».

Резолюция о созыве территориального съезда.

«Всеукраинский войсковой съезд в деле проведения в жизнь основ автономии Украины считает необходимым предложить центральной раде в самом непродолжительном времени созвать территориальное собрание для соглашения с национальными меньшинствами и рассмотрения статута автономии Украины».

Резолюция по земельному вопросу.

В окончательном виде принята также резолюция по земельному вопросу, затронутому съездом вчера.

«Всеукраинский войсковой съезд в земельном вопросе на Украине всецело присоединяет свой голос к постановлениям по земельному вопросу всеукраинского крестьянского съезда, происходившего 28 мая – 2 июня сего года в Киеве, и всеми средствами будет поддерживать его постановления».

Петлюра за укранизацию, да. А вы с Петлюрой?

Украинизация 1917 года

Заметка из газеты «Киевская мысль» за 1 июля 1917 года.

Украинизация

(От нашего корреспондента).

КАНЕВ, 29 июня.

В последнее время пошла усиленным темпом украинизация политической жизни уезда. Многие сёла отказались от продовольственной переписи, требуя санкции центральной рады. 24 июня пленарное заседание уездного продовольственного комитета приняло резолюцию с требованием проведения хлебной монополии в жизнь и осуществлению её лишь по согласию центральной рады.

28 июня, вечером, открылось уездное земское собрание в составе гласных и выборных от волостей и уезда, от крестьянской спилки, народных учителей уезда и еврейского населения, и от других организаций. Всего в собрании 94 гласных. От рады специальным делегатом присутствует студент Бала. В повестке 41 вопрос, но первым ставится на обсуждение вопрос об отношении к универсалу. Универсал торжественно прочитывается. Все встают. Управа представила доклад в примирительном духе и внесла резолюцию следующего содержания: «Выслушав универсал украинской центральной рады, и принимая во внимание, что универсал не означает разрыва с российским временным правительством и российской державой, а только ведёт к созданию национально-территориальной автономии Украины в демократической федеративной российской республике, – каневское уездное земское собрание постановило признать раду своим высшим правительственным органом и считает поэтому необходимым сношения с российским временным правительством проводить по инстанциям через раду все распоряжения правительства также должны проводиться через раду. О таком постановлении известить правительство и раду. Кроме того, управа просит собрание ассигновать. По примеру многих других земств, раде на расходы 10,000 руб., центральному комитету крестьянской рады – 2.000 руб.».

В дебатах ораторы, страстно нападая на правительство и выражая категорическое недовольство, подчёркивали, однако, необходимость единения с Россией.

При общем подъеме и при пении украинского гимна принимается универсал и резолюция управы с поправками делегата рады, выбросившего из резолюции в словах о разрыве упоминания «правительства» и вместо «правительственный орган» поставившего – «правительство». Возникли горячие прения по вопросу: разрывать или нет с правительством? Решили, что нет, но без подчеркивания этого в резолюции.

Сегодня днём состоялось всенародное молебствие и присяга населения универсалу, состоялось шествие на могилу Шевченко. Произносились речи народу украинских деятелей. Настроение – национально-крестьянское и организационно-деловитое.

Тут надо понимать, что о полной независимости от центра там речь не шла: «Не отделяясь от всей  России, не разрывая с государством российским, народ украинский на своей земле имеет право сам устраивать свою жизнь». Однако между строк текста следовало, что рада будет следовать хитрой тактике «ни бунта, ни покорности» и ждать более благоприятных условий для осуществления своей основной мечты о независимости.

В частности, требовали передать под контроль Украины Подольскую, Волынскую, Киевскую, Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую и Екатеринославскую губернию, желали создания национально-территориальной армии (!), а также денег с налогов на «национально-культурные нужды». Через полгода уже были вооружённые столкновения с большевиками, т.е. вопрос самостийности был главнее земельного и прочмих в плане социальной справедливости.

Списка депутатов не сохранилось, но ключевые фигуры, всё это организовавшие, известны. Грушевского и Петлюру представлять не надо; остальные члены центральной Рады также были убеждёнными стиоронниками автономии.

Как думаете, остальные депутаты в массе собрались аналогичные или же чудесным образом представляли собой репрезетативеую выборку? Проще говоря, собрался самостийный междусобойчик.

Украинская пряжа

Василий Шульгин в газете «Кiевлянинъ» 14 июля 1917 года по старому стилю писал:

Просветление в умах русской интеллигенции в отношении украинцев совершается. Однако этому препятствует необычная лживость мазепинцев, которые вполне усвоили тактику австрийского иезуитизма. Эти господа ловко вертятся на все стороны. Например, по вопросу о земле. Социалистам украинцы говорят, что они тоже социалисты, ибо все украинские партии внесли в свои программы социалистические лозунги. Но буржуям они из-под полы шепчут, что потому-то они и хотят автономии, чтобы избежать земельного кабака, который происходит в Великороссии. Украинцы, мол, защитники собственности и автономией хотят отгородиться от кацапской земельной общины. Ловко играя на том, что в малороссийских губерниях в деревнях сравнительно спокойно, они вековой характер южно-русского племени, его сравнительную мягкость и инстинкт собственности с чисто хлестаковской наглостью приписывают влиянию украинской рады. На самом деле в малороссийских деревнях спокойно, но не благодаря раде, а вопреки ей. Ибо хохол так же подозрительно относится к завываниям украинцев, как и к посулам большевиков. Те же крестьяне, которые, как они говорят, "пристали до Украины", запуганы мазепинскими россказнями, что, если не будет автономии, то великороссы захватят богатые украинские земли. Чтобы усилить эффект, заявляется, что при дележе помещичьих земель а автономной Украине, кто назовет себя русским, получит землю под Москвой, потому что Россия - это Москва, а кто назовет себя украинцем, тот получит помещичью землю у себя под боком.

Но это не мешает этим же людям шептать буржуям соблазнительные речи и выставлять себя в роли защитников собственности. Впечатление усиливается еще приседаниями по адресу именитых малороссийских фамилий и прозрачными намеками, что украинцы, как националисты, не могут не ценить культурного класса края, конечно, если он согласится украинизироваться, Но одновременно, по адресу "демократии", украинцы заявляют, что они, продолжая историческую традицию, являются защитниками казацкой "голоты" против казацкой "старшины".

Так вырабатывается эта иезуитская пряжа на украинском коловерте - тонкая пряжа. Но где тонко, там может и порваться.

Очень наглядно: народные массы самостийность как таковую не поддерживали, заукраинцы умело морочили им головы. И буржуям тоже :-) Которым предлагалось украинизироваться, т.е. украинцами-не-русскими себя и они не считали. Проще говоря, идею укранизации поддерживали немногочисленные (но громкие и активные) политические экстремисты. См. по теме «Стремились ли украинцы к самостийности в 1917 году?».

Чего хотят некоторые «украинцы»

Под таким заголовком в газете «КIЕВЛЯНИНЪ» 2 апреля 1917 года была помещена небольшая заметка без подписи. Всего один месяц прошёл после свержения самодержавия, а страна потихоньку начинала разваливаться. Как потом писал непосредственный свидетель того времени Н.Н.Суханов: «Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же».

Естественно, что русские националисты в редакции этой киевской газеты обратили на это внимание.

 

Обратите внимание: кто против растаскивания России на части, тот всенепременно именно русский националист, а не просто патриот.

При этом большевики были резко против именно [велико]русского национализма и всячески заигрывали с националами (термин Ленина).

На Пасхе 7-9 апреля состоится «конгресс украинцев». В ряде статей в газете «Нова Рада» руководитель М. С. Грушевский группирует те мысли, которыми собственно и будет заниматься этот конгресс. Поэтому считаем не бесполезным познакомить читателей с этими мыслями.

«Программа культурного самоопределения, говорит г. Грушевский, которую недавно в одной из своих речей неосторожно объявил, как меру национальных домогательств народов России и в том числе и народа украинского, председатель нынешнего правительства кн. Львов, теперь уже никого на Украине не удовлетворяет».

Прежние украинские «скромные домогательства, повторявшиеся так долго и так еще недавно, если бы были во время услышаны, сделали бы нравственную связь между украинским обществом и великорусским прогрессивным. Но они не были услышаны.

В критический момент, когда российское правительство собиралось искоренить украинство в Галичине и России, не стесняясь самыми вандальскими варварскими приемами, украинцы не нашли помощи и поддержки нигде в великорусском обществе, кроме социал-демократов, и это породило в украинцах глубокое недоверие к российской прогрессивности и демократии. Поэтому появилась неминуемая необходимость обеспечить украинскому народу державное право – федерацией ли российской державы, а если нет, то и полной независимостью Украины...

В противном случае, «знамя самостоятельной Украины развернется в тот момент, когда всероссийские централисты захотели бы вырвать из наших рук стяг широкой украинской автономии в федеративной и демократической Российской республике».

Геноцид русских (русин) в Галиции, принуждение их Австро-Венгрией к укранизации вплоть до убийств и помещения в концлагеря, никакого усуждения у укранизаторов никогда не вызывали. Между прочим, такст от апреля 1917, между тем как концлагерь Талергоф (первый в Европе) просуществовал до 10 мая 1917 года. Но это, оказывается, российское правительство противодействовало сепаратизму «самыми вандальскими варварскими приемами»...

W.: — Умилило: "российское правительство собиралось искоренить украинство в Галичине и России, не стесняясь самыми вандальскими варварскими приемами".

Массовый геноцид русинов (галицких и буковинских) в годы Первой мировой войны до сих пор не получил должного освещении в современной историографии. В советские времена русинская тематика была под запретом. Официальную российскую историографию, похоже, данная тема не интересует. Украинские исследователи сегодня в большинстве своем стоят на позициях диаспоральной историографии, которая в годы холодной войны пыталась навязать тезис о якобы различном этническом происхождении украинцев (малороссов и русинов) и великороссов (современных русских) и существующем между ними многовековом этническом антагонизме. Изучение событий, произошедших в годы Первой мировой войны на землях современной Западной Украины позволит переосмыслить некоторые постулаты, введенные в научный и массовый оборот советскими и украинскими эмигрантскими историками после 1917 г.

По большому счету названия Талергоф и Терезин должны были стать для украинского массового сознания такими же знаковыми, как Майданек для евреев. Но в современной Украине вы не встретите этих названий нигде — ни в энциклопедиях, ни в учебниках.

См. Подкарпатская Русь. История геноцида русинов.

 

yuridmitrich: — Мне кажется это выдумкой. После войны всех русинов и украинцев из пограничных стран присоединили к СССР.

 

W.: — Речь о временах Первой мировой. Стыдно не знать, раз темой укранизации интересуетесь. Просто поиск задать.

Геноцид русинов в Галиции — трагические события периода Первой мировой войны, когда власти Австро-Венгерской империи развернули широкомасштабные репрессии против русинского (восточнославянского) населения Галиции, Буковины и Подкарпатской Руси.

Ключевым элементом этих событий стало создание одних из первых в Европе концентрационных лагерей.

В начале XX века значительная часть исторической Галиции входила в состав Австро-Венгрии. Её восточнославянское население в массе своей идентифицировало себя как «русины» и было культурно и религиозно близко к России. С началом Первой мировой войны и вступлением в неё Российской империи, австро-венгерские власти стали рассматривать местных русинов как «пятую колонну», потенциальных сторонников противника. Это послужило поводом для начала политики репрессий.

Основной трагедией стали массовые аресты и интернирование гражданского населения.

4 сентября 1914 года был открыт концентрационный лагерь Талергоф недалеко от австрийского города Грац. Вторым крупным центром заключения стала крепость Терезин (на территории современной Чехии). По разным оценкам, через Талергоф за время его существования (до мая 1917 года) прошло около 30 000 человек, при этом единовременная вместимость лагеря составляла около 10 000 заключённых. Всего же в ходе репрессий и в лагерях погибли сотни тысяч галицких русинов.

Репрессии носили массовый и жестокий характер, что зафиксировано в многочисленных свидетельствах.

Происходили массовые казни без суда и следствия. Например, в городе Станиславове (ныне Ивано-Франковск) после отхода российских войск были казнены 250 человек, в том числе мирные жители, заподозренные в симпатиях к России. Преследованиям подвергалось духовенство. Сообщается об убийстве около 300 униатских священников, которых заподозрили в симпатиях к православию. Cохранились многочисленные свидетельства о жестокости, например, о сожжении крестьян в собственных домах или убийстве детей.

В настоящее время эти события активно переосмысливаются, особенно в России. В мае 2025 года министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что Россия ведёт работу по признанию уничтожения русского населения Галиции «первым в новейшей истории Европы геноцидом».

Трагедия галицких русинов в годы Первой мировой войны — это задокументированный факт массовых репрессий и страданий мирного населения. Однако сам термин «геноцид» применительно к этим событиям остаётся предметом острой политической и научной дискуссии, где сталкиваются разные исторические трактовки и современные политические нарративы.

 

yuridmitrich: — Я знаком с этими эпизодами, когда после начала войны русины, заподозренные в симпатиях к России были заклюены в концлагеря. Об этом много писали.

 

W.: — Там не "эпизоды", а система.

 

yuridmitrich: — Там больше половины в украинском движении выступали одновременно против России и поляков, за самостоятельность. Легион Украинских сечевых стрельцов был укомплектован добровольцами.

В Википедии пишут: "...6 августа 1914 года Главная украинская рада и Украинская боевая управа выступили с манифестом, в котором провозгласили готовность народа к борьбе на стороне Центральных держав и призвали молодежь встать под знамёна «Украинского Добровольческого легиона».

 

W.: — И вновь смена тезиса. При чём тут сичовые стрельцы? Речь про этноцид русинов.

 

yuridmitrich: — Вы про этноцид русинов, а я вам про то, что русины массово служили в Австро-Венгерской армии. Правда, большинство из них не хотело воевать против русской армии, поэтому их использовали на Итальянском фронте.

Этноцид — это политика насильственного стирания культуры, языка и исторического самосознания какого-либо народа. Русины в Австро-Венгрии не подвергались этноциду, в отличие от царской России.

Через лагеря Талергоф и Терезин прошло от 30 до 40 тысяч русинов. Сравните с их общей численностью.

А что было с немцами в России после начала Первой мировой?

 

W.: — Ну так укранизация в Галиции проводилась уже давно. Сейчас вот русские по происхождению в ВСУ служат, и даже добровольцами бывает — и что?

К началу Первой мировой физически вычистили Галицию от последних жителей, называвших себя русинами - первые в Европе концлагеря Талергоф и Терезин были как раз для них. И бросали туда именно за веру православную и русский язык. В результате десятки тысяч были убиты, сотни тысяч бежали, четверть миллиона - ушли уже с русской армией после 1914 года. К февральской буржуазной революции 1917 года в Галиции осталось только (как говорят сегодня) свидомое население, согласившееся служить под подаренным Австро-Венгрией жовто-голубым флагом своим хозяевам и всемерно помогать уничтожению всего русского. Именно из них формировались сичевые стрельцы, которые умудрились в 1917-1920 годах послужить всем воюющим сторонам и пять раз сменить флаг, оказавшись в итоге там, откуда и начинали – в Галиции, хозяевами которой они так никогда и не стали.

Помимо концлагерей, русинов попросту убивали на месте за русскость, требовали отречения и т.д. — изучите вопрос, см. "От этноцида к геноциду: Галицкая Русь и русины в XIV-XX веках" как вводную.

"Русины в Австро-Венгрии не подвергались этноциду, в отличие от царской России" — охренеть. И как же именно и когда русины подвергались этноциду в царской России? Очень интересно!

Кстати, пруф на советский материл по теме будет или согласитесь, что тема de facto была под запретом?

Легион УСС (в составе армии Австро-Венгрии, 1914–1918) летом 1914 года — 2,5 тысячи максимум. Общая численность Легиона УСС за все время его существования оценивается в 7 тысяч человек. Корпус Сечевых стрельцов (в составе армии УНР, 1917–1920), первое подразделение (ноябрь 1917) — Галицко-Буковинский курень — насчитывало около 1,2 тысячи бойцов. Максимальная численность по укроисточникам — 25 тыс. человек. Сравните с их (русинов) общей численностью. И учтите, что в УНР там были не только русины, но и просто украинофилы.

 

yuridmitrich: — Я соглашусь, что тема этноцида русинов de facto была под запретом, если вы предоставите пруф указа или предписания о запрете этой темы. Не было никакой причины запрещать эту тему.

В царской России украинцев, русин, лемов пытались насильно превратить в великороссов. Множество русин проживало в Бессарабии.

 

W.: — Ведь специально же уточнил — de facto, т.е. не de jure. По той же причине про массовость бандеровцев, коллаборционизм не писали — мол, были такие, но отдельные гады

Русины идентифицировали себя с общерусской культурой и Россией. Освещение их трагедии противоречило советской политике, направленной на формирование отдельных советских типа наций и поддержку украинизации. А после присоединения Западной Украины к СССР в 1939 году тема Талергофа и пр. стала еще более неудобной.

 

yuridmitrich: — В 1939 году тема Талергофа и пр. может быть стала неудобной, а скорее всего, просто, не до этой темы было, т.к. шла мировая война, потом началась Финская война, потом Великая Отечественная.

-

"Одним из первых и наиболее полных источников по истории талергофского вопроса, безусловно, является «Талергофский альманах. Пропамятная книга австрийских жестокостей, изуверств и насилий над карпаторусским народом во время Всемирной войны 1914–1917 годов». Этот уникальный сборник, выходивший из-под пера общественных деятелей, исследователей и бывших узников лагеря, состоявших в так называемом львовском Центральном Талергофском комитете, принадлежавшем к русофильскому крылу

(редактор альманаха – галицко-русский публицист С.Ю. Бендасюк), публиковался в межвоенный период четырежды: в 1924, 1925, 1930 и 1932 гг."

 

W.: — Не четырежды издавался, а четыре выпуска было. Вы его явно не открывали: там просто списки жертв.

Мол, это всё Австро-Венгрия. Про укранизацию и т.п. — ни слова.

 

yuridmitrich: — Про украинизацию в Австро-Венгрии?

 

W.: — В Галиции конкретно, мы же тут про нее. Австрияки и поляки, все старались.

А когда уже концлагеря и т.д. — я ссылку давал уже на ликбез по теме. Просто погуглите про русинов.

 

yuridmitrich: — Я не думаю, что австрияки и поляки старались. В Австро-Венгрии был более либеральный режим, поэтому там не чинили таких препятствий украинцам, как в России. Австро-Венгрию называли "лоскутной" империей, там было множество народов, но не было народов близких по языку австрийцам или венграм, поэтому там не стремились превратить какие-то народы в австрийцев или венгоров, запрещая для этого их языки.

 

W.: — А вы материалы по истории почитайте, не думать — оно вредно.

 

yuridmitrich: — Я и читаю материалы по истории, прежде, чем помещать их здесь. История это такая наука, в которой многое зависит от трактовки событий. Не зря же её так часто переписывают.

 

W.: — По конкретной теме, о которой вы "не думаете". Просто поиском "русины, геноцид".

...Ах да, про " превратить в великороссов" — показательно. Естественное стремление к своей имперской развитой культуре — типа что-то плохое,надо, мол, селюками оставаться.

И, как всегда, какие-то украинцы как отдельный этнос, "насильно превратить"... Надоело.

Льюиса Кэррола любите, да?

 

yuridmitrich: — Обзор от ИИ

Процесс русификации Украины в Российской империи представлял собой целенаправленную политику властей по интеграции украинских земель, унификации управления и ассимиляции местного населения. Она включала вытеснение украинского языка и резкое ограничение его использования в культуре и образовании. Главными инструментами этой политики стали два ключевых документа: Валуевский циркуляр (1863 год) и Эмский указ (1876 год).

 

W.: — Очень мило. Наличие отдельного "украинского языка" вы разве уже обосновали? Как можно ассимилировать русских среди русских? Вы против обучения и повышения культуры малообразованного сельского населения до городского уровня?

По циркуляру/указу — а в чём проблема? Там вообще нет ничего про "украинский язык", так как такого не было в принципе, при этом ни первый, ни второй документы не запрещали печатание художественных книг на малорусском наречии!

 

yuridmitrich: — Если уж ИИ об этом пишет, значит что-то было.

 

W.: — "Я просто оставлю это здесь" (с).

...

Точно также не изучали историю бандеровцев, прибалтийских коллаборционистов, факты массового выступления на стороне Гитлера некоторых народов и т.п.

 

yuridmitrich: — Я написал: мне кажется выдумкой, что в советские времена русинская тематика была под запретом.

Наверняка на украине учёные её изучали, а в других республиках эта тематика никого не интересовала.

 

W.: — Ну, можно пруф советской исторической работы на тему этноцида русинов?

Ответа не было.

 

Украинизация. Имперский взгляд из императорского дома

Великий князь Александр Михайлович Романов во время революционных событий 1917 года находился в Киеве. Про своё видение происходящих событий, он кратко упомянул в «Книге воспоминаний», написанной уже в эмиграции. Хотя там много распространённых домыслов, но людям интересующимся Украиной будет интересно ознакомиться с небольшим отрывком из его воспоминаний.

«…Первые две недели все шло благополучно. Мы ходили по улицам, смешавшись с толпой, и наблюдали грандиозные демонстрации, которые устраивались по случаю полученной свободы!

Дни были заполнены бесконечными митингами, и многочисленные ораторы обещали мир, преуспеяние и свободу. Было трудно понять, как все это произойдет, пока была война, но, конечно, следовало считаться и с русской велеречивостью.

Вначале население относилось ко мне весьма дружелюбно. Меня останавливали на улице, пожимали руки и говорили, что мои либеральные взгляды хорошо известны. Офицеры и солдаты отдавали мне при встрече честь, хотя отдание чести и было отменено пресловутым приказом № 1.

Все шло как будто прекрасно. В провинции и на окраинах революция проходила бескровно, но нужно было остерегаться планов немецкого командования. Немецкие стратеги не оправдали бы своей репутации, если бы упустили те возможности, которые открывались для них благодаря нашей революции. Она являлась для немецкого командования последним шансом, чтобы предотвратить готовившееся весною общее наступление. Никакое вмешательство в их пользу со стороны бесплотных сил не могло бы создать более благоприятной для них обстановки, чем наша революция.

К концу марта германские агенты всецело овладели положением, как в столицах, так и в провинции. Совершенно безразлично, получили ли большевистские главари какие-либо денежные суммы от немецкого командования или же ограничились тем, что приняли предложение германского правительства проехать чрез Германию в запломбированном вагоне. Ведь говорил же Ленин: «Я бы взял на дело революции деньги от самого дьявола».

Странные сообщники — Ленин и Людендорф — не обманывались относительно друг друга. Они были готовы пройти часть пути вместе к объединявшей их стремления цели — разрушению России. Генерал старался оставаться серьезным, думая о сумасбродстве этого «теоретика» Ленина. Двадцать месяцев спустя коммунисты здорово посмялись над Людендорфом, когда революционная чернь хотела его арестовать в Берлине, победителя при Танненберге.

На знаменах, которые несли полные революционного энтузиазма манифестанты в Киеве, четкими буквами были написаны новые политические лозунги:

«Мы требуем немедленного мира!»

«Мы требуем возвращения наших мужей и сыновей с фронта!»

«Долой правительство капиталистов!»

«Нам нужен мир, а не проливы!»

«Мы требуем самостоятельной Украины».

Последний лозунг — мастерский удар германской стратегии, нуждается в пояснении. Понятие «Украина» охватывало колоссальную территорию юго-запада России, граничившей на западе с Австрией, центральными губерниями Великороссии на севере и Донецким бассейном на востоке. Столицей Украины должен был быть Киев, а Одесса — главным портом, который вывозил бы пшеницу и сахар.

Четыре века тому назад Украина была территорией, на которой ожесточенно боролись между собою поляки и свободное казачество, называвшее себя «украинцами». В 1649 г. Царь Алексей Михайлович, по просьбе гетмана Богдана Хмельницкого, взял Малороссию под «свою высокую руку». В составе Российской Империи Украина процветала, и русские монархи приложили все усилия, чтобы развить ее сельское хозяйство и промышленность. 99% процентов населения «Украины» говорило, читало и писало по-русски, и лишь небольшая группа фанатиков, получавших материальную поддержку из Галиции, вела пропаганду на украинском языке о пользе отторжения Украины.

Вильгельм II часто дразнил своих русских кузенов на тему о сепаратистских стремлениях украинцев, но то, что казалось до революции невинной шуткой, в марте 1917 года приобретало размеры подлинной катастрофы.

Лидеры украинского сепаратистского движения были приглашены в немецкий генеральный штаб, где им обещали полную независимость Украины, если им удастся разложить русский фронт. И вот миллионы прокламаций наводнили Киев и другие крупные населенные пункты Малороссии. Их лейтмотивом было: полное отделение Украины от России. Русские должны оставить территорию Украины. Если они хотят продолжать войну, то пусть борются на собственной земле.

Делегация украинских самостийников отправилась в Петербург и просила Временное Правительство отдать распоряжение о создании украинской армии из всех уроженцев Украины, состоявших в рядах русской армии».

Верно: отделение Украины от России в интересах врагов России, а желала этого лишь небольшая группа фанатиков, получавших материальную поддержку из Галиции.

Украинские национальные войска. 1917 год.

Известный русский генерал Антон Иванович Деникин, написавший «Очерки русской смуты», не обошел в них своим вниманием и события, связанные с украинизацией армии в 1917-м году.

Возможно, кому-то будет интересно ознакомиться с этим событием глазами человека того времени.

 

Национального вопроса в старой русской армии почти не существовало. В частности, малорусский вопрос не существовал вовсе. Малорусская речь вне официального обучения, песни, музыка приобрели полное признание, и ни в ком не вызывали впечатления обособленности, воспринимаясь как свое русское, родное. В армии, кроме евреев, все остальные элементы ассимилировались довольно быстро и прочно; армейская среда не являлась вовсе проводником, — ни принудительной русификации, ни национального шовинизма.

Еще до 1917 года были созданы национальные части, по различным соображениям. Несколько латышских стрелковых батальонов, пользовавшихся до революции хорошей боевой репутацией. Кавказская туземная дивизия, которою командовал великий князь Михаил Александрович. Она более известна под названием "Дикой" и состояла из добровольцев — северо-кавказских горцев. Едва ли не стремление к изъятию с территории Кавказа наиболее беспокойных элементов, — было исключительной причиной этого формирования. Во всяком случае, эпические картинки боевой работы "Дикой" дивизии бледнеют на общем фоне ее первобытных нравов и батыевских приемов. Сербская дивизия (потом корпус), составленная из пленных югославян, которая после неудач и потерь, понесенных в Добрудже, в задунайском отряде генерала Заюнчковского в 1916 году, не могла оправиться. Наконец, чехословацкая бригада — из пленных, к осени 1917 года развернутая в целый корпус, сыгравший впоследствии такую исключительную, — и двойственную роль в антибольшевистской борьбе Сибири.

С началом революции и ослаблением власти, проявилось сильнейшее центробежное стремление окраин, и наряду с ним, стремление к национализации, то есть, расчленению армии. Несомненно, потребность такого расчленения тогда не исходила из сознания массы, и не имела никаких реальных обоснований (Я не говорю о польских формированиях). Единственные мотивы национализации заключались тогда, — в стремлении политических верхов возникавших новообразований, — создать реальную опору для своих домогательств, и чувство самосохранения, побуждавшее военный элемент искать в новых и длительных формированиях, временного или постоянного освобождения от боевых операций. Начались бесконечные национальные военные съезды, вопреки разрешению правительства и главного командования. Заговорили вдруг все языки: литовцы, эстонцы, грузины, белорусы, малороссы, мусульмане — требуя провозглашенного "самоопределения", — от культурно-национальной автономии, до полной независимости включительно, а главное — немедленного формирования отдельных войск. В конце концов, более серьезных результатов, несомненно отрицательных в смысле целости армии достигли формирования украинское и польское, отчасти — закавказские. Прочие попытки были пресечены. Лишь в последние дни существования русской армии в октябре 1917 года, генерал Щербачев с целью удержания Румынского фронта, приступил к широкому расслоению войск по национальным признакам — попытка, окончившаяся полной неудачей. Должен добавить, что только одна национальность не требовала самоопределения, в смысле несения военной службы, — это еврейская. И каждый раз, когда откуда-нибудь вносилось предложение — в ответ на жалобы евреев — организовать особые еврейские полки, это предложение вызывало бурю негодования в среде евреев и в левых кругах, и именовалось злостной провокацией.

Правительство отнеслось резко отрицательно к расслоению армии по признакам национальности. Керенский в письме на имя польского съезда (1 июня 1917 года) высказал такой взгляд: "Великий подвиг освобождения России и Польши, может быть совершен лишь при условии, что организм русской армии не будет ослаблен, что никакие организационные изменения не нарушат ее единства... Выделение национальных войск... в настоящий тяжелый момент растерзало бы ее тело, подорвало бы ее мощь и было бы гибелью как для революции, так и для свободы России, Польши и других народностей, населяющих Россию".

Командный элемент относился к вопросу национализации двойственно. Большая часть совершенно отрицательно, меньшая с некоторой надеждой, что, порывая связь с Советом рабочих и солдатских депутатов, создаваемые заново национальные части могут избегнуть ошибок, увлечений демократизации, и стать здоровым ядром для укрепления фронта и создания армии. Генерал Алексеев решительно противился всем попыткам национализации, но поощрял польские и чехословацкие формирования. Генерал Брусилов самовольно разрешил первое украинское формирование, прося затем Верховного главнокомандующего "не отменять, и не подрывать тем его авторитета". Полк оставили. Генерал Рузский также самовольно приступил к эстонским формированиям и т. д. Вероятно, по тем же мотивам, по которым некоторые начальники допускали формирования, но в обратном их отражении, вся русская революционная демократия, в лице советов и войсковых комитетов, восстала против национализации армии. Целый ряд резких резолюций и постановлений послышался со всех концов. Между прочим, и киевский совет рабочих и солдатских депутатов в середине апреля в резких и возмущенных выражениях охарактеризовал явление украинизации, как простое дезертирство и шкурничество, и большинством 264 голосов против 4 потребовал отмены образования украинских полков. Интересно, что таким же противником национализации явилась польская "Левина", отколовшаяся от военного съезда поляков в июне из-за постановления о формировании польских войск.

Правительство недолго сохраняло свое первоначальное твердое решение против национализации. Декларация 2 июля, наряду с предоставлением Украине автономии, разрешила и вопрос национализации войск: "правительство считает возможным, — продолжать содействовать более тесному национальному объединению украинцев в рядах самой армии, или комплектованию отдельных частей исключительно украинцами, насколько такая мера не нарушит боеспособности армии... и находит возможным, — привлечь к осуществлению этой задачи самих воинов-украинцев, командируемых Центральной радой в военное министерство, генеральный штаб и Ставку".

Началось великое "переселение народов".

Еще ранее "председатель украинского войскового генерального комитета" Петлюра разослал своих агентов — к сожалению, русских офицеров, — по всем фронтам в качестве военных представителей комитета. Помню, такой полковник — не то Павленко, не то Василенко — был и в Ставке и неоднократно обращался ко мне, скрывая свое официальное назначение, за разрешением украинских формирований, вкрадчиво уверяя, что он — только русский офицер, глубоко предан идее русской государственности и, вместе с своими единомышленниками стремится лишь ввести в надлежащее русло "стихийное, народное стремление к самоопределению" и дать русской армии здоровые части. Другие агенты разъезжали по фронту, организуя в войсках украинские громады и комитеты, проводя постановления, резолюции о переводе в украинские части, о нежелании идти на фронт под предлогом "удушения Украины" и т. д. К октябрю украинский комитет Западного фронта призывал уже к вооруженному воздействию на правительство для немедленного заключения мира...

В качестве главнокомандующего Западным и Юго-западным фронтами (июнь-сентябрь), я категорически воспретил начальствующим лицам входить в какое-либо сношение с "войсковым генеральным комитетом" и его агентами. Но работа комитета продолжалась почти официально, помимо и параллельно командованию, внося неизмеримые затруднения в мобилизацию, комплектование, перевозку и перемещение войск.

Петлюра уверял, что в его распоряжении имеется 50 тысяч украинских воинов. А командовавший войсками Киевского военного округа полковник Оберучев свидетельствует: "в то время, когда делались героические усилия для того, чтобы сломить врага (июньское наступление)... я не мог послать ни одного солдата на пополнение действующей армии... Чуть только я посылал в какой-либо запасный полк приказ о высылке маршевых рот на фронт, как в жившем до того времени мирною жизнью и не думавшем об украинизации полку созывался митинг, поднималось украинское жёлто-голубое знамя и раздавался клич:

— Пийдем пид украиньским прапором!

И затем — ни с места. Проходят недели, месяц, а роты не двигаются ни под красным, ни под желто-голубым знаменем.

Возможно ли было бороться с этим неприкрытым шкурничеством? Ответ на этот вопрос дает тот же Оберучев, — ответ, чрезвычайно характерный своим безжизненным партийным ригоризмом:

"Само собой разумеется, что можно было силой заставить исполнять свои распоряжения. И сила такая в руках у меня была". Но "выступая силой против ослушников, действующих под флагом украинским, рискуешь заслужить упрек, — что ведешь борьбу не с анархическими выступлениями..., а борешься против национальной свободы, — и самоопределения народностей. А мне, социалисту-революционеру — заслужить такой упрек, да еще на Украине, с которой я связан всей своей жизнью, было невозможно. И я решил уйти".

И он ушел. Правда, только в октябре, незадолго до большевистского переворота, пробыв в должности командующего войсками важнейшего прифронтового округа почти пять месяцев.

В развитие распоряжений правительства, Ставка назначила на всех фронтах определенные дивизии для украинизации, а на Юго-западном фронте кроме того 34-й корпус, во главе которого стоял генерал Скоропадский. В эти части, стоявшие обыкновенно в глубоком резерве, двинулись явочным порядком солдаты со всего фронта. Надежды оптимистов с одной стороны, и страхи левых кругов с другой, что национализация создаст "прочные части" (по терминологии слева — контрреволюционные) быстро рассеялись. Новые украинские войска носили в себе все те же элементы разложения, что и кадровые.

Между тем среди офицерства и старослуживых многих славных полков, с большим историческим прошлым, переформированных в украинские части, эта мера вызвала острую боль и сознание, что теперь уже близок конец армии.

В августе, когда я командовал Юго-западным фронтом, из 34 корпуса ко мне начали приходить дурные вести. Корпус как-то стал выходить из прямого подчинения, получая непосредственно от "генерального секретаря Петлюры" и указания, и укомплектования. Комиссар его находился при штабе корпуса, над помещением которого развевался "жовтоблакитный прапор". Старые русские офицеры и унтер-офицеры, оставленные в полках за неимением щиро-украинского командного состава, подвергались надругательствам со стороны поставленных над ними, зачастую невежественных украинских прапорщиков и солдат. В частях создавалась крайне нездоровая атмосфера — взаимной ненависти и отчуждения.

Я вызвал к себе генерала Скоропадского, и предложил ему умерить резкий ход украинизации и, в частности, восстановить права командного состава или отпустить его из корпуса. Будущий гетман заявил, что об его деятельности составилось превратное мнение, вероятно, по историческому прошлому фамилии Скоропадских; что он истинно русский человек, гвардейский офицер и совершенно чужд самостийности; исполняет только возложенное на него начальством поручение, которому сам не сочувствует... Но вслед за сим Скоропадский поехал в Ставку, откуда моему штабу указано было... содействовать скорейшей украинизации 34-го корпуса.

Очень показательное свидетельство.

Царская полиция об украинском движении. 1916 год.

Записка об украинском движении была составлена в 1916 году. Документ исходил из департамента полиции МВД Российской Империи. Цель записки была дать местным административным органам общие сведения об украинском движении и его опасности для Российской Империи. В ней даётся краткое изложение истории украинского движения среди населения Украины до мировой войны и проявления этого движения за время войны на основании собранных Департаментом полиции сведений из различных источников. Здесь помещён в современной орфографии небольшой отрывок, характеризующий деятельность профессора Грушевского с точки зрения законов Российской Империи.

«…Учение же, проповедуемое профессором Грушевским об украинском движении (короче говоря, "грушевианство"), по существу своему есть не что иное, как мазепинство, научно обработанное в применении к радикально-социалистическому идеалу (федерация народов России) – то самое мазепинство, которое Союзом освобождения Украины (точнее, заграничной частью русских представителей этого Союза) практически доведено до изменнического соучастия их в жестокой войне Австрии и Германии против России. С точки зрения этого радикально-социалистического идеала вышеупомянутые защитники Грушевского, может быть, до известной степени и правы, когда утверждают, что названный профессор "отмежевался от австрофильства", но правы они постольку, поскольку это касается не вопроса об отторжении Малороссии от Российской Империи, а лишь вопроса о дальнейшем государственном устройстве Малороссии после ее отторжения.

Во всяком случае, с очевидной несомненностью и полной определенностью можно сказать, что учение Грушевского слишком далеко от той истины, которая изображена в Основных законах Российской Империи в словах: "Государство Российское едино и нераздельно... Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержавная Власть. Повиноваться власти Его не только за страх, но и за совесть Сам Бог повелевает".

В заключение в нескольких словах можно наметить и принципы законной борьбы с украинством как противогосударственным течением в области предупреждения и пресечения развития опасных его проявлений. Не касаясь совершенно вопроса о своевременности возбуждения уголовного преследования за явно конкретные преступные деяния, надлежит иметь в виду, прежде всего, усиление надзора за тем, чтобы издаваемая за границей нелегальная украинская литература совершенно не проникла в Россию или своевременно подвергалась конфискации. Засим, как видно из этой записки, некоторые произведения профессора Грушевского не были подвергнуты аресту, несмотря на преступность их содержания. Заключая в себе учение о сепаратизме, весьма увлекательно изложенное названным профессором, пользующимся большим авторитетом среди малороссов, эти сочинения, естественно, будут питать, воспитывать и доводить до известного конца среди украинцев то революционное настроение, с которым государству необходимо своевременно считаться как с опасной пропагандой. Правда, эти сочинения были изданы до воспоследования Высочайшего Манифеста 21 февраля 1913 года, согласно 5 статье XVIII отдела коего нельзя возбудить уголовного преследования против Грушевского по обвинению его по 128-й и 129-й статьям Уголовного уложения. Однако статья 1213 пункт 16 Устава уголовного судопроизводства не лишает законной возможности и теперь, после Манифеста, достигнуть постановления судебного приговора об уничтожении преступных произведений печати, независимо от отсутствия оснований к возбуждению уголовного преследования. При этом уничтожение преступного произведения печати, в силу 36-й и 38-й статей Уголовного уложения представляет безусловную законную необходимость, независимо от Всемилостивейшего прощения факта преступления и от давности. По сим соображениям, казалось бы, подлежащим органам, ведущим наблюдение по делам печати, необходимо и вполне целесоответственно было бы беззамедлительно войти в обсуждение вопроса о пересмотре произведений как Грушевского, так и других украинских писателей-сепаратистов для своевременного наложения ареста на преступные произведения их и уничтожения сих последних путем судебных приговоров. Наконец, в виду угроз представителей украинства и после войны продолжать свою противогосударственную деятельность, всем местным властям надлежит усилить насколько возможно наблюдение за развитием украинского движения и всеми законными мерами своевременно предупреждать, пресекать и преследовать всякое преступное его проявление.

23 июня 1916 года».

Очень показательный текст, всё по фактам.

Временное правительство и украинский вопрос

Адриан Владимирович Копыстянский, уроженец австро-венгерской Галиции, преподававший историю в местных гимназиях, придерживался русофильских взглядов, в 1915 году при отступлении русских войск ушёл вместе с ними. После Февральской революции Копыстянский, наблюдая за событиями, развивающимися на Украине, издал в Ростове-на-Дону брошюру под названием «Возможно ли отделение Украины от России». Здесь представлена глава, где он критикует внутреннюю и внешнею политику Временного правительства в украинском вопросе.

Министр иностранных дел П. Н. Милюков и украинское движение.

Вторая русская революция в 1917 году опять оказала украинскому сепаратизму, сверх ожидания, огромные услуги. В своей речи, произнесенной 2 марта 1917 г., П. Н. Милюков заявил следующее: "Быть может, на этом посту (министра иностранных дел) я окажусь и слабым министром". Его предчувствие вполне оправдалось, так как он, действительно, оказался очень плохим министром иностранных дел. В первом своем заявлении о задачах русской иностранной политики, сделанном 9 марта 1917 г. представителям большой петроградской печати, он только слегка затронул вопрос о судьбе Прикарпатской Руси, отметив, что "украинцы" в Галичине, если пожелают, могут объединиться с "украинцами", заселяющими Россию.

П. Н. Милюков, как министр иностранных дел, перед изумленным миром подтвердил существование отдельного "украинского" народа, одним своим словом он превратил Галицкую Русь с её тысячелетней историей в Галицкую "Украину", русскому же населению этой страны он навязал имя "украинцев". Судьбу этой искони русской земли он поставил в зависимость не от России, но от "Украины", вверив попечение об этой стране не русскому народу, но "украинцам". С международной трибуны П. Н. Милюков, как министр иностранных дел, разбил русский народ на два народа "русский" и "украинский".

С этого момента защитницей Галицкой Руси и Холмской Руси, по воле П. Н. Милюкова, сделалась не Россия, но мифическая "Украина"!

Чтобы в этом убедиться, достаточно перелистать номера газеты "Холмская Русь".

4 апреля 1917 г. состоялось в Москве общее собраниѳ уроженцев и деятелей Холмщины, По предложению Н. П. Кобрина собранием была послана следующая телеграмма украинскому конгрессу, который должен был собраться 7—8 апреля с. г. в Киеве.

"Второе общее собрание эвакуированных в Москву Холмщан просит вас радостно приветствовать украинский конгресс собравшийся для объединения всех украинских земель и заявить ему о горячем желании Холмщины присоединиться к всему украинскому народу. Холмщина всегда входила в состав земель Малой России, жила одной жизнью с соседними Волынью и Галичиной и до настоящего времени сохранила свою русскую народность, свой вековой уклад жизни и исповедует единую со всей Русью православную веру. Временное обособление Холмщины от родственных ей земель и включение её на Венском конгрессе в состав Царства Польского имело для её религиозной, национальной и культурной жизни весьма вредные последствия. Общее собрание, непоколебимо убежденное в том, что оставление крестьянской Холмщины за государственно-политической границей Руси в пределах самостоятельной Польши неминуемо повлечет за собою полную религиозную, национальную и общественно-экономическую гибель крестьянских масс Холмщины, настойчиво просит украинский конгресс включить Холмщину в состав объединенных украинских земель".

В записке о нуждах Холмщины, поданной министру внутренних дел от имени общих собраний Холмщан в Москве 4 апреля 1917 года сказано: "объявленный акт Временного Правительства о независимости Польши не оговаривается ни одним словом о том, какая судьба постигнет Холмщину. По вопросу о национальном самоопределении собраниями Холмщан приняты следующие резолюции:

1. Оставление Холмщины в пределах Польши собрание считает недопустимым.

2. Признавая, что только органическое слияние Холмщины с украинским народом может обеспечить ей возможность правильного политического и культурная развития в будущем — собрание полагает, что Холмщине необходимо всецело слиться с украинским движением при условии сохранения некоторых особенностей её жизни".

Как надо понимать это "слияние с украинским движением" редакция "Холмской Руси" объясняет в статье священника П. Короля "Исторический путь Холмщины".

"Вступая на этот путь — пишет автор — органического слияния с Украиной, мы тем не менее далеки от тех крайностей охватившего Украину движения, которое проповедует узкий сепаратизм и обособление от общерусской культуры. Усваивая себе то лучшее, что есть в украинстве, мы не можем совершенно разобщаться с той Великороссией, которая и духовно и материально всегда поддерживала нашу окраину, не можем порывать связь с теми ценностями общерусской культуры, которые составляют в одинаковой степени результат творчества как великорусского, так и малорусского племени.

Сливаясь с Малороссией, мы не подчеркиваем вражды к Великороссии, так как та и другая с первого момента своего соединения были равноправными строительницами русской государственности, русской церковной жизни (достаточно напомнить роль малороссов в истории русской церкви 17 и 18 в.) и русского языка".

Таким образом, Холмская Русь и Галицкая Русь, ради своего спасения, забытые не родной Россией, ибо на галицких полях льется потоками русская кровь, но её интеллигенцией с П. Н. Милюковым во главе, насильственным образом загнаны под украинский стяг, и ныне они ожидают только от "Украины" своего спасения.

Вследствие заявления П. Н. Милюкова украинское движение, имеющее только внутреннее значение для России, как бы по волшебному мановению, превратилось в международный фактор, который должен решать судьбу Зарубежной Руси и Холмской Руси. И опять победа украинцев неслыханная, о которой они, может быть, никогда даже не мечтали. Благодаря записке Академии Наук в 1905 году и декларации П. Н. Милюкова, как министра иностранных дел, признавшего 9 марта 1917 г. с международной трибуны, существование украинского народа, украинское движение получило головокружительное развитие, последствия которого для будущего всей России и русского народа могут быть неисчислимы. На этот путь, проложенный П. Н. Милюковым, вступило также Временное Правительство в полном своем составе и 16 июня 1917 г. оно издало воззвание к "украинскому" народу, начинающееся со слов "граждане "украинцы".

Предводители украинческого движения не замедлили воспользоваться благоприятными для себя обстоятельствами и начали энергичную деятельность с целью осуществления идеала "самостийной Украины".

Не подлежит никакому сомнению, что вследствие ошибок Временного Правительства украинский вопрос вошел в очень острый фазис своего развития. В Малороссии "Центральная Украинская Рада" захватила всю власть в свои руки. По её почину возникли, "генеральный Секретариат", заведующий делами внутренними, финансовыми, продовольственными, земельными, сельскохозяйственными и т. д. в пределах Малороссии, дальше "войсковой генеральный комитет", уже сформированы украинские полки, насчитывающие, как это оказалось из приказа командующая войсками киевского военная округа К. М. Оберучева,— свыше 50.000 штыков. Непосредственные сношения малороссийского населения с Временным Правительством прерваны. Под давлениѳм внешних событий Временное Правительство в начале июля с. г. вынуждено было пойти на уступки, результатом которых явилось нынешнее отдельное украинское областное правительство. При таком положении вещей внешнее отделение Украины уже произошло захватным порядком: весь аппарат государственной власти с украинским правительством и отдельной украинской армией уже имеется налицо. Вся дальнейшая деятельность Украинской Центральной Рады заключается в том, чтобы закрепить за собою приобретенные права и выдвинуть украинский вопрос на международном конгрессе. Их задача облегчена тем, что судьба Прикарпатской Руси и Холмщины передана исключительно в руки "украинцев". Они ловко использовали этот козырь и надо отдать справедливость, что во время русской революции лишь украинцы нашли возможным заботиться о Зарубежной Руси. В докладной записке поданной Центральной Украинской Радой Временному Правительству и Совету Рабочих и Солдатских Депутатов требуется "разрешить выезд на родину тем зарубежным украинцам, которые незакономерно выселены из мест своего постоянная жительства, а также облегчить участь пленных украинцев—галичан, разместив их в украинских губерниях''. Авторы записки указывают на то, что "необходимость поставить украинский вопрос на международном конгрессе в связи с судьбой Галичины и частей украинской территории, захваченной немцами, заставляет сейчас принципиально решить вопрос об участии в этой конференции представителей украинского народа, так как такое участие требует немедленно принять предварительные меры относительно закордонной Украины".
Украинский крестьянский съезд 30 мая 1917 г. высказался за обязательное участие представителей украинского народа на мирном международном конгрессе. Удовлетворение этих требований и участие представителей ,,украинского народа" в совещаниях международного конгресса, естественно, означало бы санкционирование существования "украинского" народа и явилось бы подтверждением окончательная распадения русского народа на два народа: русский и украинский.

"Украинская Центральная Рада" пока еще не порвала всех сношений с Россией, как государством. Она пока довольствуется национальным отделением малороссов (ныне ,,украинцев") от великороссов, в политическом же отношении она желает видеть всю Украину в пределах ,,федеративной Российской республики". В "универсале всеукраинской Рады" сказано: "Не отделяясь от всей России, не разрывая с Российским государством, пусть украинский народ на своей земле имеет право сам распоряжаться своей жизнью".

Но сам Винниченко признает, что существует другое течение. "Началось наступление —говорил он 20 июня 1917 г. на очередном объединенном заседании исполнительных комитетов — между тем — я не стану скрывать,— есть течение, которое стоит не только против наступления, но которое считает более выгодным для Украины открыть фронт для немцев. Представители этого течения говорят, что от России Украина вряд ли добьется того, чего она может добиться в том случае, если Украина будет оккупирована. Примером служит Польша".

Одновременно, по ту сторону кордона германцами и австрийцами ведется оживленная пропаганда "самостийной Украины". По сообщениям венских газет, в Холмщине формируются украинские легионы. Набор производится под лозунгом "независимая Украина во главе с Киевом и Львовом." Германский штаб восточного фронта предписал военным властям оказывать всяческое содействие.
Предсказания Винниченко сбылись. Ныне фронт открыт. Русский народ поставлен перед грозным вопросом о полном отделении Малороссии от России не только в национальном, но и политическом отношении. Вопрос "быть или не быть" Великой России и единому русскому народу, еще никогда не был поставлен в столь грозном виде, как в настоящее время.

Как известно, повивальной бабкой политического украинофильства была российская либеральная интеллигенция.

Догадки о судьбе Украины в 1918 году

Штабс-капитан запаса Вильгельм Вильгельмович Битнер с 1903 года издавал в Петербурге журнал под названием «Вестник знания». Журнал выпускался с книжными приложениями. В1918 году в виде приложения вышла брошюра с его статьями: «Погибла ли Россия?» и «Судьба Украины». В статьях представлена точка зрения автора на происходящие события. Отрывок про Украину здесь помещён для желающих пополнить свои знания.

«…Война была предрешена, к ней готовились и всеми силами заигрывали с украинской интеллигенцией, "обласкивая" таких её представителей, как профессор Грушевский и ему подобные, проживавшие наполовину во Львове, наполовину в Киеве. Велась пропаганда "самостийности" австрийской ориентации, и покойный Франц-Фердинанд горячо поддерживал эту агитацию. Противоположное течение, известное под именем галицийского москофильства, объявлялось реакционным и встречало такую оценку даже в нашей либеральной печати. Но "самостийность", как ни старались агенты Австрии и Германии, не только не пустила глубоких корней в народной массе (об этом, впрочем, и речи быть не могло), но даже и среди украинской интеллигенции настоящий сепаратизм никаким влиянием не пользовался. Пресловутая украинская "самостийность", которой так боялось прежнее правительство, не шла дальше мечты об образовании из Украины особого штата Российских Соединенных Штатов. Костомаров и Драгоманов являлись виднейшими украинскими деятелями, которые стремились к федерации, но не самостоятельности Украйны. Все серьезные украинские общественные деятели отлично понимали, что Украина не имеет никаких данных для самостоятельного бытия, ибо неразрывно связана с Великороссией культурно и экономически.

Что касается отношения наших революционных партий к украинскому сепаратизму, то сочувствие их было очень сомнительно даже к самым умеренным автономистским стремлениям. Так, например, в соц.-дем. "Вестнике Жизни" Лукашевич писал: "Жизнь украинского народа слишком переплелась с жизнью русского народа и не только в политическом и экономическом отношениях, но и в культурном. Самостоятельной украинской культуры нет. Поскольку Украина живет культурной жизнью, она живет культурной жизнью русской. Русская литература, русская печать, русская наука для каждого культурного обывателя Украины несомненно столь же свои родные, сколько и для любого культурного жителя Калуги, Москвы, Петербурга".

Вообще, серьезно относиться к отделению Малороссии от Великороссии невозможно, в народе же нет и помину о каком-либо стремлении к "самостийности". Образованный класс не умеет даже говорить по-украински, и только "мода" заставила учиться малороссийскому наречию, этому "мужицкому языку", как еще недавно называли его интеллигенты из разных Диканек и Кременцов, и особым "шиком", признаком "образованности" было вставлять в украинскую "мову" великорусские слова, часто, впрочем, невероятно исковерканные. Много, однако, понадобилось усилий господам Грушевским, чтобы язык таких органов, как "Рада" или "Литературно-Науковый Вистник", стал более или менее понятен украинской интеллигенции.

Таким образом, для "самостийности" не было никаких прочных оснований, и только невероятнейшая близорукость самодержавного правительства, как и последующих революционных "временных" правительств, помогла работе австро-германских агентов; особенно же облегчилась она после октябрьского переворота, который опрокинул все понятия о государственном разуме и общенародных интересах.

Киевская рада, не имевшая под собою никакой почвы, но желавшая сохранить власть, которой угрожали большевики, стала вести переговоры, как с союзниками, так и с центральными империями.

Немцы отлично понимали, что "рада", к тому же в то время уже свергнутая большевиками, не только не имеет прочных устоев в стране, но не может быть даже признана за какое либо народное представительство. И тем не менее, с представителями этой рады совершенно серьезно разговаривали и, наконец, заключили мирный договор, который предрешил и вопрос о Брестском "несчастном" мире Великороссии с Германией.

Господа Грушевские и Петлюры, чтобы вернуться к власти, предали и союзников, и братьев-великороссов. Немцы, конечно, с радостью поддержали Петлюру, и большевики были из Киева прогнаны. Началась "чистка" Украины и занятие её немцами.

А Великороссия, которой этот сепаратный украинский мир нанес страшную рану, имея во главе столь "тонких" политиков, как народные комиссары, очутилась в ужаснейшем положении. Мудрые её "правители" из Смольного, не нашедшие ничего лучшего, как продолжать демобилизацию армии, ибо они ведь обещали и мир, и хлеб, и свободу,— надеялись на революцию в Германии и с этою целью расходовали народные деньги на пропаганду новых лозунгов социальной революции среди немцев и других народов центрального блока, для которых на немецком и других языках издавались газеты" определенного направления.

Мы все знаем, насколько оправдались эти надежды.

Не беремся судить, было ли бы лучше, если бы мы продолжали стоять в гордой позе г. Троцкого, не оказывая ни малейшего сопротивления немцам, отдавая один город за другим и все же не заключая мира. Но народные комиссары не выдержали роли, испугавшись ли, что не успеют "эвакуировать" Петроград, или по другим им одним ведомым причинам. "Несчастный" мир "без обсуждения" был подписан, "передышка" получена, и мы должны были вздохнуть свободно, одержав эту "моральную" победу над германскими "империалистами".

Тем временем на Украине продолжалось осуществление предначертаний Брестского мирного договора: немцы занимали один город за другим, а великороссы-большевики сражались с украинцами, которыми командовали германо-австрийские офицеры, велась война и "советских" войск с украинскими, как и с корниловцами, калединцами, дутовцами и пр. Немцы сердито насупливали брови, требуя заключения "мира" между Великороссиею и Украиною, но не прекращая тем не менее движения на соседние хлебородные губернии.

И когда покорное воле "победителей" советское правительство посылало мирных делегатов, то всегда как-то случалось, что эти мирные переговоры "по вине" советского правительства затягивались, а немцы все шли и шли вперед...

Таким образом "передышка", о которой возвещалось с таким треском, нисколько не опасаясь, что "тугоухие" немцы услышат о "затаенных" планах советского правительства, вылилась в довольно странную форму: мы действительно передохнем от голоду и взаимной грызни, поддерживание которой до сих пор являлось принципом "высшей политики", а настоящую передышку получили немцы. Это достаточно ясно.

Но зачем было немцам забираться так далеко? Зачем нужен им Курск и прочие города, никоим образом к Украине не относимые? В заседании главной комиссии рейхстага 4-го мая фон-Браун заявил, что "Германия руководствуется на Украине только одной мыслью,— получением хлеба и других продуктов, в которых она так нуждается. Эксперты выяснили,— сказал Браун,— что на Украине действительно имеются те запасы, на которые рассчитывали в Германии. Из одной лишь небольшой части Украины получено сообщение, что там находится, по меньшей мере, сто миллионов пудов нужных Германии продуктов"... В то же время, однако, Германия не в состоянии дать Украине тех товаров, на которые рассчитывали в Украине.

"Машин и железа,— сказал Браун,— мы можем дать только около 30.000 тонн. Мы не в состоянии дать Украине товары, которые она хочет получить"...

Вместе с тем рада, по-видимому, добивалась исполнения Германией взятых на себя по товарообмену обязательств, и не торопилась с доставкою Германии хлеба и прочего. Этого, конечно, немцы не стерпели, и рада, при посредстве германских войск, была свергнута.

"Мавр сделал свое дело, мавр может уйти", — сказал Грушевскому прусский лейтенант. На Украине — гетман Скоропадский, который призвал новое правительство, состоящее главным образом из кадет. Удержится ли оно или будет сменено другим — не важно. Важен лишь сам по себе факт переворота, который совершился с такою легкостью.

Наша печать и общественные деятели приняли известие о перевороте на Украине в том смысле, что это начало конца украинской республики.

Не станем гадать. События бегут, за ними не угнаться. В них можно и ошибаться, многого не предвидеть, так как настоящих сведений мы теперь не имеем, и газеты сегодня сообщают одни факты, а завтра противоположные.

Ни телеграф, ни почта с большей частью России, можно сказать, не поддерживают связей, из-за границы тоже нет прямых известий, а потому что-либо предсказывать теперь нельзя: нет данных».

Всё чётко расписано.

Украинская проблема до революции и во время её

Протопресвитер Василий Зеньковский родился в 1881 году в городе Проскурове (ныне город Хмельницкий на Украине). Сын директора гимназии, он в 1909 году окончил историко-филологический факультет, Киевского университета и был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1908 — один из учредителей, а затем председатель Киевского религиозно-философского общества. В мае-октябре 1918 был министром исповеданий в правительстве гетмана Скоропадского. С 1920 года в эмиграции, где написал воспоминания «Пять месяцев у власти». Всё это уже давно принадлежит истории, но интересна его трактовка стремления украинской интеллигенции к отделению от России. Здесь в сокращенном виде даётся отрывок из одной главы его воспоминаний.

«О настоящем украинском движении невозможно говорить до середины 40-х годов XIX века, хотя развитие украинской культуры шло непрерывно в течение XVII, XVIII и начала XIX века.

Это было в сущности как бы предварением программы "национально-культурной автономии", как принято говорить в наше время. Эпоха Александра II наносит тяжкий удар этому всему движению, которое загоняется в подполье. Новая эпоха в развитии украинского движения начинается в 80-ых годах прошлого столетия - благодаря тому, что Австрия создает во Львове возможность концентрации украинских культурных сил. Не очень большая степень свободы, которой могла пользоваться украинская интеллигенция во Львове, все же резко контрастировала с угрюмыми условиями, в которых пребывала украинская интеллигенция в пределах России. Мысль украинской интеллигенции больше и больше движется логикой вещей от защиты культурного своеобразия, своей культурной личности к политической проблеме. Надо признать в этом движении полную логическую трезвость: в политических условиях тогдашней России не было никакой возможности отстаивать и развивать культурное своеобразие Украины, защищать украинские школы, печать, свободу общественного мнения. Когда в XVII в. Украина соединилась с Россией, то она не только экономически срослась с ней, не только церковно объединилась, но и культурно слилась с ней.

То, что отделяло Украину от Турции и Польши, то именно изнутри сближало ее с Московией: вера и Церковь.

Отсюда понятно возникновение федералистической системы идей. Полная самостоятельность представляла и представляет чистейшую утопию, что очень резко и остро видно на том, что защитники самостоятельности и разрыва Украины с Россией непременно опираются либо на Польшу, либо на Германию. Лозунг самостоятельности, приобретший во время революции такое острое значение, по существу означал линию отделения от России при неизбежном включении в какую-либо другую государственную систему. Федерализм представляет поэтому неизбежную границу в политическом мышлении украинцев и единственное вместе с тем реальное содержание его. Самый серьезный и крупный политический мыслитель, какого выдвинула Украина в XIX веке, был Драгоманов, - и для него совершенно была ясна историческая неустранимость федеративной связи (как политического максимума) с Россией. Тем больше страсти и энтузиазма отдавали украинские интеллигенты защите своего культурного своеобразия. То, что Россия продолжала оставаться русско-украинским колоссом, поглощавшим массу украинских сил, показывало трудность отстаивания творческой отделенности: творческие силы Украины постоянно вливались в огромный поток российского большого культурного дела, - и на долю чисто украинского творчества почти всегда оставались dii minores. Ничто так болезненно не действовало на украинскую интеллигенцию, как именно этот факт неизбежной "провинциальности", которая все время отличала украинскую культуру, и на которую она была обречена в силу ее сдавленности и слабости. Бессилие сделать что-либо большее, невозможность "зажить своей жизнью", отдельно от огромной России, рождало гневное отталкивание от России, легко переходившее в ненависть. Россия вызывала к себе вражду именно своей необъятностью, своей изумительной гениальностью, - и то, что она забирала к себе украинские силы, делая это как-то "незаметно", - больше всего внутренне раздражало украинскую интеллигенцию, болезненно любившую "нерасцветший гений" Украины. Известно, что было немало русских больших людей, которые отстаивали полную свободу для Украины - так как совершенно не верили в нее, считали, что некоторый рост украинской культуры искусственно поддерживался тем угнетением, которое было усвоено русским правительством в отношении к Украине. Иначе говоря - в этом взгляде на Украину ее творческие проявления сводились к тому подъему, который питается одной ненавистью и враждой. Свобода и равнодушие рядом с чрезвычайной мощью русской культуры, очень быстро и легко привели к полному ничтожеству затеи об особой украинской культуре... Если бы украинская культура была сильна, она могла бы ответить на это лишь презрением, но бессилие украинской культуры, ее действительная слабость вели к тому, что очерченная выше русская позиция задевала еще больше, чем чисто внешние полицейские притеснения.

Именно в такой атмосфере складывалась жизнь украинской интеллигенции на пороге ХХ века. Романтическая влюбленность в свой край, в свои песни, искусство соединялись с раздражением, отталкиванием от всего "российского", с ненавистью не только к политическому режиму России, но и к "москалям" вообще. Закордонная литература уже далеко ушла от строгого и ответственного либерализма и федерализма Драгоманова, новый радикальный и революционный дух веял: в этой закордонной литературе, правда, запрещенной к употреблению в России, но достаточно известной благодаря заграничным путешествиям. Официально политические пожелания не шли - даже у самого М. С. Грушевского - дальше автономии, дающей возможность "культурной независимости", но центр тяжести лежал в этом уже очень прочном и глубоком убеждении украинской интеллигенции, что только на путях культурной замкнутости и культурного обособления возможно уберечь гений Украины от поглощения его мощной русской культурой.

Когда наступила война и военное командование, уже хорошо осведомленное о планах австрийского штаба, имевшего в виду также привлечь к себе украинцев России, как это имел в виду известный манифест к полякам, изданный Великим Князем Николаем Николаевичем, не нашло ничего лучшего, как воспретить все издания на украинском языке. Возможно, что с военной точки зрения это было и целесообразно и необходимо, предупреждая возможное разложение в украинских частях русской Армии, - но в более широком масштабе эта мера имела гибельные последствия, до последней степени раздражив украинскую интеллигенцию.

Когда разразились революционные события, притихшая за время войны украинская интеллигенция в первые же дни направила свои усилия к тому, чтобы в общем потоке революции продвинуть идею освобождения Украины. Эта идея в первые месяцы захватывала лишь вопросы культурного творчества и так сказать местного самоуправления. Однако - как было указано выше - уже в первые месяцы революции завелся "головной атаман" (Петлюра) и стали выдвигаться идеи "украинских вооруженных сил". В хаосе революции, когда еще не кончилась война, когда начинало уже пахнуть междоусобной войной, это было, если угодно, естественно, но и зловеще. При системе федерации невозможна "местная армия", - а между тем формирование особых украинских частей началось уже в рядах стоявших на позициях армий. Медленно разгоралась идея "украинской державы" и лозунг "самостийной Украины", однако все это зрело и усиливалось тем быстрее, чем яснее становилось бессилие Временного Правительства и надвигавшаяся анархия».

Очень наглядно: и что сам интерес к укранизации был именно у интеллигенции, а не у всего народа, и что это всё было именно «против москалей» поддерживалось врагами России.

Украинизация в 1920-1923 годы

Украинизация началась почти сразу после свержения самодержавия. Уже 18 марта 1917 года в Киеве была открыта первая украинская гимназия им. Т. Г. Шевченко. За 1917 год было открыто 215 украинских школ, вышло 106 украиноязычных периодических изданий. Украинизация стала ещё активнее продвигаться в гетманской Украине, где украинский язык был объявлен государственным. Не прекращалась украинизация и при советской власти, которая окончательно победила на Украине в 1920 году.

Что надо понимать: Сталин здесь выражает общепартийную точку зрения как официальную, как нарком по делам национальностей. Считал ли он лично всё это верным, сейчас сказать нельзя. Возражать Ленину тогда по существенным вопросам тогда никто не мог. Никакой властью тогда Стаоин ещё не обладал.

Помните: именно Сталин в конце концов прекратил украинизацию.

10 октября 1920 года нарком национальностей И.В. Сталин опубликовал в газете «Правда» статью о политике «коренизации»:

«…Необходимо, чтобы Советская власть стала столь же родной и близкой для народных масс окраин России. Но для того, чтобы сделаться родной, Советская власть должна стать прежде всего понятной для них. Поэтому необходимо, чтобы все советские органы на окраинах, суд, администрация, органы хозяйства, органы непосредственной власти (а также и органы партии) составлялись по возможности из местных людей, знающих быт, нравы, обычаи, язык местного населения, чтобы в эти институты привлекались все лучшие люди из местных народных масс, чтобы местные трудовые массы втягивались во все области управления страной, включая сюда и область военных формирований, чтобы массы видели, что Советская власть и ее органы есть дело их собственных усилий, олицетворение их чаяний. Только таким путем можно установить нерушимую духовную связь между массами и властью, только таким путем можно сделать Советскую власть понятной и близкой для трудящихся масс окраин.

Коммунисты привычно игнорировали местные особенности, при этом исходили из т.з. Ленина и украинских активистов: мол, есть отдельная нация "украинцы". Поэтому привлекались вовсе не лучшие люди из местных народных масс, а мовчатые политукраинцы, временно прикрутившие свою щирую самостийность. Неграмотные крестьяне сами не знали якобы литературную мову, ещё не имевшую стандарта, и в партийный аппарат и органы массово проникали недавние петлюровцы и им подобные.

Некоторые товарищи смотрят на автономные республики в России и вообще на советскую автономию как на временное, хотя и необходимое зло, которое нельзя было не допустить ввиду некоторых обстоятельств, но с которым нужно бороться, чтобы со временем устранить его. Едва ли нужно доказывать, что взгляд этот в корне неверен и, во всяком случае, не имеет ничего общего с политикой Советской власти по национальному вопросу.

Тут вспомним, что Сталин изначально выступал против ленинской позиции по теме автономии. Здесь он излагает позицию Ленина.

Советскую автономию нельзя рассматривать, как нечто абстрактное и надуманное, тем более ее нельзя считать пустым декларативным обещанием. Советская автономия есть самая реальная, самая конкретная форма объединения окраин с центральной Россией. Никто не станет отрицать, что Украина, Азербайджан, Туркестан, Киргизия, Башкирия, Татария и другие окраины, поскольку они стремятся к культурному и материальному процветанию народных масс, не могут обойтись без родной школы, без суда, администрации, органов власти, составленных преимущественно из местных людей. Более того, действительная советизация этих областей, превращение их в советские страны, тесно связанные с центральной Россией в одно государственное целое, немыслимы без широкой организации местной школы, без создания суда, администрации, органов власти и пр. из людей, знающих быт и язык населения. Но поставить школу, суд, администрацию, органы власти на родном языке – это именно и значит осуществить на деле советскую автономию, ибо советская автономия есть не что иное, как сумма всех этих институтов, облеченных в украинскую, туркестанскую, киргизскую и т.д. формы».

Наглядно: идеологическая антирусская позиция «украинцы — не русские».

На протяжении 20-х годов украинские партийные руководители оставались под впечатлением того, что Г. И. Петровский назвал «жестоким уроком 1919 года», имея в виду крестьянские восстания, которые совместно с армией Деникина, в 1919 году во второй раз вынудили большевиков отступить с Украины. Крестьянские восстания частично были вызваны поведением военнослужащих из войсковых соединений центральной России, которые действовали на Украине как во вражеской стране.

Ну так белые по всей России действовали как во вражеской стране.

18 января 1918 года, когда в Киеве на заводе «Арсенал» началось восстание рабочих против Центральной Рады, советские войска, которыми тогда командовал левый эсер Муравьев, 27 января вышли к пригородам Киева. Осадив столицу, Муравьев приказал беспрерывно обстреливать город из всех имевшихся у него орудий. Позднее он хвастался своими подвигами: «Мы идем огнем и мечом устанавливать Советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям... бил, никому не давая пощады! 28 января Дума Киева просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты... Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!».

В. П. Затонский, который с 1922 по 1924 год работал наркомом просвещения УССР, вспоминал, как солдаты в 1918 году хотели его расстрелять, когда нашли у него в кармане украинскую газету. Это было типично для той «непримиримой вражды города ко всему украинскому», которая существовала в 1917-1919 годах.

Это подтверждает и историк Николай Павлович Полетика, учившийся в то время в Киевском университете. «После Третьего Универсала в ноябре 1917 г. "щирые украинцы", стремясь поддержать Раду против "москалей", поспешили получить от органов Рады удостоверения, что они являются гражданами Украинской Народной Республики (красные карточки — удостоверения личности). Такой красной карточки так же было достаточно для того, чтобы отправить украинского гражданина на тот свет, как врага Советской России.

Во время трехнедельной "пятаковщины" большевики запретили украинские газеты и конфисковали украинские типографии, закрыли украинские книжные магазины и украинские школы. Портреты Шевченко срывали со стен и топтали ногами. Говорить на улицах на украинском языке стало опасно. Киевские газеты печатали списки расстрелянных украинских социалистических деятелей».
В мае 1918 года председатель ВЧК Дзержинский говорил про Муравьёва: «Худший враг не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел».

Неожиданные стороны национальной проблемы отметил в своих воспоминаниях известный монархист Василий Шульгин. Вот его вопрос к одному из бойцов Красной армии из дивизии Григория Котовского:

«– Отчего вы так против Петлюры?
– Да ведь он самостийник.
– А вы?
– Мы. Мы за Единую Неделимую.

Я должен сказать, что у меня, выражаясь деликатно, глаза полезли на лоб. Три дня тому назад я с двумя сыновьями с правой и левой руки, с друзьями и родственниками, скифски – эпически дрался за Единую Неделимую именно с этой дивизией Котовского. И вот оказывается произошло легкое недоразумение: они тоже за Единую Неделимую».

Враждебное отношение к украинизации Украины разделяли не одни только члены партии, прибывшие из России, но и местные пролетарские массы. Затонский утверждал, что изначальная враждебность ко всему украинскому и вынудила «деревню восстать против чужаков (чужинцiв), то есть против нас».

Наглядно: местные пролетарии (коммунисты же пролетарская партия!) против укранизации. И я не думаю, что пролетарии и члены партии, прибывшие из России, вот прямо-таки испытывали враждебность по отношению.у сельскому населению. «Всё украинское» здесь, очень похоже, именно идеологическое украинское-не-русское. Всяческие «щирые украинцы», которые поддерживали Раду против «москалей» и «поспешили получить от органов Рады удостоверения, что они являются гражданами Украинской Народной Республики».

Советская власть – лозунг национальной свободы хотела превратить в средство укрепления связи между крестьянством и рабочими для успешного завершения революции. Сил у коммунистической партии, способных проводить работу национального самоопределения крестьянства и рабочих в духе принципов Советской власти было в это время недостаточно.

Опасность превращения Украины в страну, где в результате революции восторжествовала бы буржуазная демократия, по примеру Финляндии, Латвии, Литвы, Эстонии, висела над Украиной весь период гражданской войны. Географическое ее положение, как окраины, граничащей с Польшей, усугубляло эту угрозу.

Как думаете: это сельское население поддерживало буржуазную демократию или политические активисты украинцы-не-русские?

В 1919-1923 годах большинство членов Коммунистической партии Украины относились к политике украинизации враждебно, иногда выступая с заявлениями, которые были более шовинистическими, чем интернационалистические доводы, на которые опирался Пятаков. Болгарин по происхождению Х. Г. Раковский, который с января 1919 по июль 1923 года был председателем СНК и наркомом иностранных дел УССР, утверждал, что «победа украинского языка означала бы власть украинской мелкобуржуазной интеллигенции и украинских кулаков». В то же время он был сторонником большей самостоятельности республики, выступал против диктата Москвы.

Здравое понимание ситуации.

Дмитрий Захарович Лебедь, занимавший пост секретаря ЦК КП(б) Украины в 1922–1924 годах, утверждал, что украинизация является «реакционной, поскольку национализация, то есть искусственное внедрение украинского языка в среду партии и рабочего класса, учитывая теперешние политические, хозяйственные и культурные отношения между городом и деревней, будет означать, что мы встанем на сторону менее развитой культуры деревни вместо того, чтобы принять более высокую культуру города. Теоретически мы знаем, что борьба двух культур неизбежна. А на Украине в силу исторических условий культура города является русской, а культура деревни - украинской».

Верно!

Лебедь считал, что украинский язык следовало бы использовать лишь для «культурного просвещения» в деревне, чтобы подготовить крестьянство к окончательному переходу к более высокой русской культуре.

И правильно считал!

В феврале 1920 года по постановлению Всеукраинского центрального исполнительного комитета, украинскому языку, наравне с русским, предоставлялся статус официального государственного языка на Украине. В 1923 году преподавание на украинском языке велось в 76 % начальных школ, где среди учителей попадалось много украинских националистов.

«Работа наших органов образования в украинской деревне зачастую приводила к негативным результатам. Деятельностью комиссариата просвещения воспользовались петлюровские агрономы, националистически настроенные учителя и другие группы... Отмечен ряд случаев принудительной украинизации», - отмечал Лебедь.

Ото ж!

Надо сказать, что в то время большинство коммунистов на Украине состояло из русских и евреев. Это объясняется тем, что большинство активных украинцев после Февральской революции вступало в партии, выступавшие под лозунгом национально-освободительной борьбы украинского народа.

Речь, обратите внимание, именно о политически активных украинцах. Об узкой группе, а не народных массах.

Наконец в апреле 1923 года, накануне украинской партконференции была опубликована официальная статья Н. Н. Попова, тогдашнего руководителя агитпропотдела ЦК РКП(б). В этой статье Попов осудил Лебедя, заявив, что «зазорно писать о таких элементарных истинах через шесть лет после революции». Лебедь был подвергнут критике как со стороны Фрунзе - заместителя председателя Совнаркома Украинской ССР, так и со стороны Раковского, который занял теперь «проукраинскую» позицию.

Всеукраинский ЦИК принял постановление «О мерах по обеспечению равноправия языков и о содействии в развитии украинского языка». Первый секретарь ЦК Компартии Украины Э. О. Квиринг написал передовую статью в газеты, в который утверждал: «Мы не можем ограничиться признанием формального равенства наций, потому что это формальное равенство приведет к фактическому неравенству».

С 1923/24 по 1924/25 учебный год количество институтов с преподаванием на украинском языке увеличилось с 17,1 до 24,0%; техникумов - с 16,3 до 30,5% и профшкол - с 1,9 до 22,0%. За тот же самый период количество книг на украинском языке увеличилось с 31,0 до 40,2% от общего числа всех изданных на Украине книг, количество журналов - с 32 до 44,6% и газет - с 37,5 до 38,7 %. Но настоящая украинизация была ещё впереди.

Антирусскость в теории и на практике... Путин:

«При этом границы определялись совершенно произвольно и далеко не всегда обоснованно. На Украину, например, Донбасс передали. Под каким предлогом: повышение процента пролетариата на Украине для того, чтобы иметь там большую социальную поддержку. Это бред какой-то.

Это не единственный пример, много других. Культурная автономия это одно, автономия с широкими государственными полномочиями - это другое. Право выхода из государства - это третье. В конечном итоге в том числе и это наряду с неэффективной экономической и социальной политикой привело к распаду государства, это и есть мина замедленного действия. А что же это иначе?».

Рідна мова

После 1905 года царское правительство вынуждено было пойти на большие уступки общественности в вопросах свободы слова и печати. Этим воспользовались и деятели украинского движения, начав выпуск газет и журналов на малороссийском наречии. Здесь злобная статья под названием «Рідна мова» некого автора под псевдонимом М. Пилиппович, из первого номера еженедельной украинской газеты «МАЯК» от 9 января 1914 года. Рассматривая этот номер, Киевский комитет по делам печати отметил, что автор её «квалифицирует принадлежность Малороссии (Украины) к русскому государству, как нахождение под чужим московским (великорусским) владычеством; по его уверению, такое владычество является бедствием (бедою) для малороссов».

«Находя в содержании статьи признаки преступлений, (…) Комитет по делам печати ПОСТАНОВИЛ: 1) Просить Прокурора Киевской судебной палаты о привлечении к ответственности редактора-издателя газеты «МАЯК», крестьянина Захария Николаевича Шевченко (Тургеневская, № 9) и 2) копию настоящего постановления и № 1 газеты «МАЯК» препроводить г. Прокурору».

Правильно постановили.

Кто бывал в чужих странах, тот наверняка заметил, что там обычно все люди говорят на одном языке: крестьяне и рабочие, и перекупщицы на базаре, и паны, и попы, и чиновники, и офицеры, – все говорят одинаково: во Франции – по-французски, в Германии – по-немецки, в Англии – по-английски. А у нас, на Украине, говорят не одинаково: «люди» – одним языком, украинским, или, будто бы, по-простому, а «паны» – на другом языке, русском или польском, будто бы по-пански. Почему же так происходит, что у других народов один язык и у господ, и у простых людей, а только у нас два языка: будто бы панский и будто бы крестьянский? Разве наш, украинский, язык хуже, или проще, или негодный такой, что паны у нас не употребляют его и некоторые крестьяне стесняются его и пытаются говорить «по-пански, по-благородному»? Нет, не хуже других наш язык, а еще может и лучше, мягче и говорит на том языке 30 миллионов нашего народа.

Не так. Не было никакого украинского языка, было сельское наречие неграмотных и бескультурных, и был русский литературный язык.

Только «паны» и некоторые «из наших людей», отрекающиеся и отказывающиеся от своего родного, говорят не на нашем языке, а на русском (московском) или польском.

Обратите внимание на идеологическое «мы — не русские». С чем сами малороссийские крестьяне согласны не были.

А получилось у нас такое двуязычие потому, что земля наша, Украина, долго была под чужим господством: сначала под поляками, а затем под московским, русским государством. За то время только какие-то сто лет, во времена Гетманщины, Украина, да и то не вся, была словно сама собой, ничья. Так и привык наш народ быть под чужим господством, жил хоть «на родной, но не своей земле», как говорил великий украинский поэт Тарас Шевченко. Да еще на нашу беду судьба судила нам быть под рукой не совсем чужих народов, как, например, пришлось быть болгарам и сербам под турками, чехам — под немцами: господствовали и господствуют над нами славяне, родственники будто бы наши; но это господство получилось нам чуть ли не хуже чужеземного, иноверного; ибо чужие народы (турки, немцы) смотрели на покоренный ими народ (болгар, чехов), как на чужой: другой язык, другая вера, обычаи – все другое.

Понимание истории вроде бы есть, но логика вида «нас отымели, так давайте останемся пидорасами!».

А на Украину Польша и Россия смотрели всегда, как на свой собственный народ и всеми силами пытались и пытаются убедить весь мир, что Украины нет, а что это Польша или Россия.

Очень мило: оказывается, окраина России — это не Россия.

Так поступали поляки по всей Украине, когда она была под их рукой, а теперь делают в Галичине, что она хоть якобы и в Австрийском государстве, но хозяйничают там поляки; они говорят: нет Украины (niema Rusi!),

Написано же: «нет России!», а в «переводе» внезапная Украина.

а есть только Польша; Украина – это якобы пограничная польская земля (Kresy), – и стараются изгнать наш язык из употребления в судах, на железных дорогах, на почте – везде. Тоже делает и российское государство. Еще 50 лет тому назад министр внутренних дел Валуев сказал, что украинского языка «не было, нет и быть не может», несмотря на то что на том языке говорит 30 миллионов нашего народа.

Ну так малороссийское простонародное наречие есть, а вот «украинского языка» нет. См. «Малороссы и русские, а также про мову», «Русь нерусская (Как рождалась рiдна мова) [pdf] [fb2]», а также Разборки украинизаторов на мовном фронте — 1933 год. Т.е. украинского языка и в 1933 году ещё не было, его всё ещё изобретали.

С того времени, как Богдан Хмельницкий, спасая Украину от польского издевательства, отдал ее под российскую протекцию, уже 250 лет, российское государственное правительство не признает украинского языка, не допускает его в школы, суды, управы, не разрешает службу Божию совершать на украинском языке, а везде велит учить, говорить и писать по-русски.

А что, уже при Богдане Хмельницком был отдельный украинский язык? Ну-ну. И, кстати говоря, Библию перевели на русский язык (синоидальный перевод) только в 1876 году.

Однако наш язык не исчез со света, не пропал, не заменил его никакой другой язык: украинский язык был, есть и будет, потому что никакими усилиями, хоть бы наилучшими и упорными, нельзя вырвать язык у 30-миллионного народа. Вот какое горе пришлось испытать Украине, но не от чужих, иноверных народов, а от своих якобы «братьев»-славян. «Нет страшнее врагов, чем добрые люди». А конечно, где паны, там бывают и подпанки , а возле панов и подпанков – всякие панские слуги, подлизы, подхалимы, которые стараются господам польстить, послужить: может, мол, те паны с кулича своего соблаговолят

«Або дулю дати.
Благоволять; хоч маленьку,
Хоч півдулі, аби тілько.
Під самую пику...»

Во времена польского господства многие украинские казачьи старшины, состоятельные и образованные люди переделались в поляков, отреклись от Украины и старались забыть, что родители и деды их были украинцами и свою кровь проливали, защищая свободу и права своей родины. Так же делали и делают теперь наши паны, которые переделались в «русских»: не только отреклись от всего родного, но еще и топчут ногами и оплевывают то, что их деды и прадеды за святость чтили.

А можно подробнее про святой украинский язык у предков? Таки вся статья исходит из антирусской парадигмы «украинцы — издревле не русские».

Потомок запорожцев Родзянко и правнук Скоропадский в Государственной Думе говорят, что наш народ не хочет никаких прав для своего языка и школы ему не нужно на родном языке; украинцы, якобы, даже не понимают своего языка и охотнее читают по-русски.

Ну так «украинский язык» изобретают на ходу, чего ж удивительного-то.

• Украинские селяне считают себя русскими, ненавидят украинцев и просят присоединить их к РСФСР
• Стремились ли украинцы к самостийности в 1917 году? — Л. Соколов
• Мы, крестьяне-малороссы, были, есть и будем русскими (1917)
• Крестьяне не хотят украинского языка — zhenziyou

Так поступают «паны» наши, потомки казацкой старшины; а еще хуже поступают те подпанки, панские прислужники: они не только обратились в «русских», но еще и стараются всеми силами навредить Украине: они по своей воле подвизалась в шпионов и доносчиков, подсматривают, подслушивают, а чего не доглядят или недослышат, то наврут и прислуживаются своим новым господам доносами на искренних сынов Украины, которые стараются вывести свой народ из тьмы и бессознательности на широкий путь всечеловеческого знания, свободы и света. Они насмехаются над украинцами, называют их «мазепинцами, предателями, сепаратистами», которые якобы хотят раздробить Россию на части;

Якобы?!

стараются всякими доносами и ложью, чтобы начальство закрывало наши «Просвиты», запрещало газеты и общества, выбрасывало украинские книги из народных библиотек и многие другие беды навлекают на Украину. Таков нрав всех перевертышей, что они ненавидят то, от чего отреклись ради выгоды или денег, или ласки барской: так же те турецкие янычары, которые набирались из славянских детей, обращенных в магометовую веру, ненавидели всё славянство и были самыми злыми палачами для своих бывших братьев, так же и еврей-выкрест ненавидит все еврейское. Были издревле и у нас такие палачи-янычары: печальной памяти «малороссы» Юзефович и «тоже-малоросс» Пихно, «украинец» Савенко и много других перевертышей. Что сказали бы вы, если бы дети, оставив в беде и невзгодах свою мать, вскормившую их и воспитавшую, обворовав ее, еще и издевались бы над ней, на публичное глумление ее выставляли, грязью забрасывали и людям на нее пальцами показывая, смеялись бы? Не отвернулись бы все с отвращением от таких выродков?

Вот такие наши перевертыши. Не жалко нам их, не велика польза от них будет и тем народам, к которым в подсоседки пошли они. Не нужны они нам так же, как не нужна та грязная накипь, которая на хорошем блюде накипает. Но очень жаль, что по их примеру покидали и покидают свой родной народ и лучшие люди, умные, образованные, талантливые, которые сами переделались в поляков и русских, и несли свои знания, способности и труд в чужую хату, на чужую ниву, оставив свою родную».

Показательная агитка, не так ли? Перекидывание с больной головы на здоровую: «таков нрав всех перевертышей, что они ненавидят то, от чего отреклись... » ну и про матушку-Россию. Самокритичненько.

Война и «украинцы»

Под таким заголовком Дмитрий Васильевич Скрынченко – российский публицист державно-националистических взглядов, 30 ноября 1914 года в газете «Киев», опубликовал небольшую статью против украинских националистов, которых тогда называли «мазепинцами». Здесь эта статья даётся в современной орфографии.

«Какою злобою проникнуты по отношению к русским и русской культуре гг. не только бывшие закордонные, но и российские «украинцы», это читатели «Киева» видели хотя бы в том факте, что, например, недавно принятый в русское подданство австрийский подданный, «украинец», врач по профессии, возражая «Киеву», даже в переживаемое исключительное время не имел силы побороть свое нерасположение к русским, и не назвал себя русским или хотя бы малороссом; назвать себя малороссом, а тем более именем русского г. Л. не захотел, а «украинцем», очевидно, побоялся, и потому назвал себя «славянином»...

Конечно, читать в чужой душе никто не в праве, но изображать собою ничего не понимающих и безразлично относящихся к подобным явлениям российской действительности едва ли будет с чьей-либо стороны нужно и тем более похвально. Как бы ни играть в «корректность» и не закрывать глаза на русских «украинцев», как бы ни идти с завязанными глазами навстречу всему тому, что пишет о мазепинской лояльности в России «Украинская жизнь», нельзя же, в самом деле, остаться равнодушным к факту, о котором сообщило само же Телеграфное Агентство: мазепинец Мелиневский был у Талаат-бея, прося, чтобы Турция помогла образованию самостийной Украины и освобождению ее от русского господства.

Факт этот получает тем большее значение, если мы обратим внимание, кто такое этот г. Мелиневский. Оказывается, этот господин – крупная величина среди украинцев: вместе с известным и у нас в Киеве Грушевским, кстати сказать, профессором университета, г. Мелиневский основал дом имени Шевченко во Львове, занимался разработкой «украинской мовы», 21 февраля 1913 г. сжег во Львове портрет Русского Царя, требовал немедленного объявления войны России и т.п. И вот такой-то тип был, как сообщает «Колокол», сотрудником киевской газеты «Рада»...

Но, конечно, наши российские украинцы – лояльны, а если кто-либо посмеет сомневаться в этом, тот лжец, «черносотенец», «человеконенавистник» и пр. Мало этого: украинцы – эти российские шуты гороховые – стали чувствовать себя настолько развязно, что делают уже указания русской печати о том, какой образ правления нужно ввести для них в Галичине и даже во всей Малороссии: «в аннексированных от Австрии областях вместо скорее колониальной политики английского типа с полным сохранением всех местных особенностей и навыков управления»...

Господа Мелиневские из Австрии призывают на нас орды Турции, а наши российские украинцы, прищурившись одним глазком в сторону лояльности, другим жадно следят за закордонными Мелиневскими и пока что закидывают у нас словечки насчет «колониальной политики английского типа» и насчет сохранения в Галичине австрийских приемов и «навыков управления»... При этом с пресерьезным видом ссылаются на воззвание Верховного Главнокомандующего, как будто оно имеет хоть какое-либо отношение к мазепинцам!..

На чем основаны эти странные надежды, мы не знаем, но определенно знаем настроение действительно русского общества по отношению к мазепинству: последнее должно теперь безвозвратно умереть, а если оно не захочет умереть, то его надо беспощадно задушить. И, думается мне, его заглушат, прежде всего, сами малороссы, потому что они – чисто русские люди и ничего общего с «украинством» не имеют».

Нельзя не согласиться.

Из пережитого в Киеве в 1918 году

Учёный и общественный деятель Николай Михайлович Могилянский родился в Чернигове, учился в различных университетах России и Европы. Состоял в кадетской партии и участвовал в съезде партии в мае 1917 года как делегат от Украины, отстаивая там идею её автономии в составе России.

В января 1918 года прибыл в Киев, где был свидетелем оккупации Украины немецкими войсками. С мая по сентябрь занимал должность заместителя государственного секретаря Украинской державы гетмана Скоропадского. В этой должности участвовал в мирных переговорах с австро-венгерским командованием в Одессе и представителями РСФСР, окончившихся подписанием предварительного мирного соглашения с Москвой 12 июня 1918 года. В сентябре с согласия немцев был назначен Скоропадским послом Украины во Франции, однако Могилянский прибыл в Париж уже после падения гетмана. В эмиграции написал воспоминания о тех временах, выжимки из которых представлены здесь.

 

«Подписав в Бресте все условия немцев, украинцы торжественно вошли в Киев в качестве победителей. Правда, негласно, накануне, обеспечив порядок, первые вошли в город немцы. Это было 17 февраля по старому стилю.

Победители при помощи и на условиях немцев, ага :-)

Они явились сюда (на Украину) друзьями, а не врагами: здесь можно будет и отдохнуть, и подкормиться. Лица сосредоточенные, дисциплина образцовая, спокойная приветливость и сознание собственного достоинства.

Я аж умилился :-)

Как же встретил немцев киевский обыватель? Зажиточный обыватель, так называемый «буржуй», встречал немцев хотя и радостно, но без всякой экспансивности; радость избавления была хотя и искренняя, но без энтузиазма: некоторые дамы совали застенчиво букеты цветов немецким офицерам, но ни подъема, ни восторга мне видеть не приходилось: слишком все устали, да и будущее рисовалось в формах, если и не столь ужасных, как только что пережитые, кошмарные дни большевизма, то все же и много неизвестного таило оно в себе.

А должен быть, с украинской т.з., энтузиазм, как я понимаю :-)

Что же делали оставшиеся у власти украинцы-социалисты, чем проявили они свое творчество в момент, когда руки у них были развязаны под охраной немецких штыков, быстро угнавших свирепых большевиков за пределы украинской территории? Как, наконец, сложились отношения между немцами и украинцами?

Наиболее соблазнительной для немцев частью договора с украинскими социалистами, подписанного в Бресте, были пункты, по которым Украина обязывалась дать немцам 60 миллионов пудов хлеба (муку) и право каждого солдата, несущего службу на Украине, отправлять на родину ежедневно посылку в 12 фунтов весом. Конечно, были у немцев и другие намерения, и они взялись за их выполнение настойчиво и интенсивно. Первая задача была воспользоваться огромными складами военного имущества, и сюда немцы направили много внимания и энергии.

Распродажа Родины — занятие, самостийникам привычное.

Но хлеба! прежде всего: хлеба! С этим Leitmotiv'oм (главным мотивом) немцы явились в Киев и на Украину вообще. И на этой почве немцы рассорились с кабинетом Голубовича и Центральной радой, т. е. с социалистической, сепаратистской властью и украинским «парламентом», страх за хлеб привел к ликвидации немцами и министерства Голубовича, и Центральной рады. Ибо весьма скоро немцы сообразили, что при хозяйничаньи гг. Голубовича и К0 с Центральной радой во главе хлеба-то именно они и рискуют не увидеть вовсе. Они сразу поняли, что при сохранении в силе универсала о социализации земли, при заготовленных еще заботами «селянского министра» Чернова земельных комитетах, крестьяне, вместо того чтобы пахать и сеять, будут делить землю. А немцам нужен прежде всего хлеб, а никак не социализация земли.

Надо же, какая неожиданность, а! А ведь спокойная приветливость и сознание собственного достоинства.

Вокруг генерала Павла Петровича Скоропадского сгруппировались все антисоциалистические элементы Украины, начиная от крупных помещиков и кончая мелкими земельными собственниками-крестьянами «хлиборобами», все политические партии правее социалистов, начиная от кадетов. Это был достаточно сплоченный антисоциалистический блок без партийных разномыслий и без национальной розни. За ним пошли и русские, и евреи, и украинцы, и поляки, и кадеты, и октябристы. Но что бы ни говорили враги Скоропадского, в основе организации «хлиборобов», которая на съезде 29 апреля объявила генерала Скоропадского гетманом всея Украины, была сильная группа настоящих крестьян-собственников, для которых смертельной угрозой был универсал о социализации земли.

А вот и разгадка тезисов «крестьяне поддерживали укранизацию»: имелись в виду не рядовые селяне, а кулаки и т.п. Настоящие крестьяне-собственники.

Переворот от народной украинской республики к гетманству мог совершиться, конечно, только при содействии и с согласия немецкой власти, так как какими-либо собственными реальными силами ген. Скоропадский не располагал. Сделано все было чрезвычайно аляповато и грубо: немцы даже не соблюли decorum'a (внешней прикрасы) нейтралитета.

Самостийность, ага :-)

Небольшой отряд немецких солдат под командой офицера вошел в здание Центральной рады. Через час, самое большое — 1 1/2, из здания Центральной рады был выведен арестованным премьер Голубович и увезен в карете вниз по Фундуклеевской улице.

Так чисто и гладко, без единого выстрела с чьей бы то ни было стороны, ликвидирована была Центральная рада к общему удовольствию, особенно киевлян, которые относились к украинскому парламенту с нескрываемым недружелюбием, ничего путного от него не ожидая. Переворот произошел мирно и без пролития крови. Украинские социалисты бросились к всемогущему, умному генералу Тренеру, умоляя его оставить им власть. Мне пришлось слышать, категорически утверждать этого не берусь, что украинцы вели себя без всякого достоинства, приносили в жертву свою программу, особенно земельную, но генерал Тренер остался неумолим и отвечал украинцам: «Zu spät!» (Слишком поздно).

События развивались с такой фееричной быстротой, что за ними трудно было поспевать мысли и психике неподвижного и непривыкшего к политическому мышлению обывателя, а жизнь требовала решения на каждом шагу.

Как смотреть на coup d'état (государственный переворот), в центре которого стояла фигура ген. П. П. Скоропадского? Идти или не идти работать в создавшихся условиях?

«Немецкий ставленник!»—«Изменник России!»—«Изменник Антанты!» Не было, кажется, достаточно сильно клеймящих эпитетов в устах непримиримых, прямолинейных российских патриотов. В. В. Шульгин и его единомышленники покинули Киев и уехали на Дон.

Менее прямолинейные подходили к вопросу спокойнее, стараясь оценить объективно сложившиеся обстоятельства и создавшуюся общую обстановку и в них искать выхода в будущее.

В общем же население подчинялось насилию в сознании своего бессилия.

«Что делать, барии?»—говорили явившиеся из деревни крестьяне, «немцы требуют сено по 1 рублю за пуд, а стоит оно по 8 рублей; берут сало и платят по 1 рублю за фунт, а в городе Чернигове цена пять рублей. Как тут, скажете, быть?

К непрекращавшимся волнениям деревни в конце августа присоединилась еще железнодорожная забастовка, поддержанная, а быть может, даже и организованная на огромные денежные средства, затраченные большевиками. Городская демократия повела атаку на правительство, а национальный украинский блок начал оказывать большое и успешное давление на терявших под ногами почву немцев.

К внутренней неурядице присоединялась напряженная и успешная пропаганда большевиков.

С. В. Петлюра, хотя и не был большевиком, но работа его агентов по подготовке восстания против германской власти, равносильна была отдаче Украины во власть большевиков, что и подтвердили блестяще события ближайших месяцев.

Находившаяся в состоянии анархии деревня, где, как мы выше видели, часто беззастенчиво и жестоко хозяйничали немцы, конечно, легко делалась жертвой пропаганды агентов Петлюры, не вследствие того сомнительного соблазна, который обещала украинизация, а просто потому, что петлюровцы обещали свободу полного ограбления помещиков в пользу крестьян и не противились прямому грабежу всякого добра в помещичьих экономиях.

Вот именно.

Когда гетман передал власть новому министерству под председательством С. Н. Гербеля, в украинских кругах называемого «министерством русских монархистов», это целиком развязало руки украинцам-националистам. Они прямо объявили войну гетману, как изменнику Украины: 15 ноября они образуют тайную Директорию, где главная роль принадлежит В. К. Винниченко, но в ней фигурирует также и будущий «генералиссимус» С. В. Петлюра.

Войска Директории вошли в Киев 14 декабря. Торжество украинцев было, впрочем, недолгое: всего через шесть недель они должны были бежать из Киева, уступив его большевикам».

Украинская расправа

Скрынченко Дмитрий Васильевич — публицист, богослов и педагог, закончил Казанскую духовную академию и в 1901—1903 гг. преподавал в Пермской духовной семинарии, затем с 1903 по 1912 г. — в Минской, в 1912—1913 гг. в Мариинской гимназии Житомира. Там начал сотрудничать в газете «Жизнь Волыни». С 1913 года по 1919 год он жил в Киеве, преподавал во II-й Киевской классической гимназии. Был действительным членом Киевского клуба русских националистов, где принимал участие в полемике по «украинскому вопросу». В годы Первой мировой войны занимал патриотическую позицию, в своей книге «Украинцы» рассматривал украинство как антирусскую «пятую колонну». Сотрудничал в газетах «Киев» и «Киевлянин». Статья «Украинская расправа» впервые была напечатана в газете «Киев» за 16 сентября 1916 года. Дается с некоторым сокращением.

«Из Львова пришло известие о той расправе, которую учинили, при поддержке австрийского правительства, галицийские «украинцы» над русскими учреждениями; всё, связанное с именем русского, подверглось уничтожению или конфискации. Конечно, под именем «русского» не надо предполагать то, что осталось от нашествия русских войск на Галичину и в частности на Львов; разгрому подверглось то, что создано самими же галичанами, признающими себя русскими и являющимися сторонниками русской культуры.

Печать далее сообщает, что поляки охотно идут в легионы для борьбы с русскими войсками, и что из этих добровольческих отрядов, формируемых, как сообщалось, и из поляков, составились уже целые корпуса.

Мы ставим эти два сообщения в одну плоскость: они красноречиво говорят нам о том, что русские мечтания о славянском единении решительно не удались, и в частности, воззвание Великого Князя Николая Николаевича не имело никакого успеха. Вообще надо признать, что настоящая война нанесла жестокий, пожалуй, даже непоправимый удар славянофильскому романтизму.

Но об этом течении в славянстве я заговорил лишь попутно. В настоящей статье я хочу обратить внимание читателей на другое, на поведение закордонных украинцев. С озлоблением, иногда почти с остервенением галицийские «украинцы» все силы свои направляют на то, чтобы уничтожить не только все нити, связывающие их с русской культурой, но и все то, что сделано другими галичанами, держащимися русской ориентации. Стремясь к полному обособлению от русской культуры и к национально-политической независимости от России, галицкие «украинцы» считают первыми и главными своими врагами не немцев, не поляков, а русских: галицкие «украинцы», таким образом, уничтожают все мосты, которые могли бы быть переброшены к ним с русской стороны; проявляя крайнюю нетерпимость к галицко-русским учреждениям, «украинцы» явно подчеркивают, что они станут к России и русским во враждебные, прямо непримиримые отношения, этого нам нельзя забывать: это должно отрезвить у нас тех Маниловых от политики, которые в лице, напр., кн. Трубецкого, жаждут мира с Галицкими «украинцами» и которые надеются на доброе сожительство с последними.

Гг. Трубецкие говорят: надо оставить неприкосновенными все учреждения Галицких «украинцев», их школу, их унию и т.п. Но теперь ясно, что никакими приманками этих «украинцев» не перетянуть в русскую сторону: они навсегда останутся нашими самыми отчаянными врагами.

В таком случае сам собой напрашивается один вопрос: на кого же, собственно, Россия будет опираться в Галичине, среди враждебно настроенного к русским «украинства»? Что толку будет от того, что мы сохранили бы, напр., «украинскую» мову в школе, суде, администрации? Не помогли ли бы мы тем самым враждебно настроенным к нам «украинцам» еще более отойти от нас и укрепиться в своих враждебных позициях? Мне кажется, и для гг. Трубецких настало время признать свои позиции по отношению к закордонным «украинцам» ошибочными и признать вместе с нами, что у нас есть и может быть одна опора в Галичине – это те элементы, которые всегда стремились к русской культуре и которые в зарубежной Руси всегда играли роль русского аванпоста. Уступками, попустительством, потакательством не купить нам «украинских» сердец Галичины; наоборот, таким путем мы лишь поддерживаем ту смуту, которая из пределов Австрии распространяется и в пределы России.

Когда местный, российский «украинец» Винниченко заявляет в московском журнале о том, что у «украинцев» нет никакого ни кровного, ни культурного родства с русскими, когда он оскорбительно бросает вызов русскому народу, считая его никчемным, неспособным к культуре, не давшим ничего миру, кроме грубой силы, то ясно, что «украинская» зараза закордонья становится угрожающей по отношению к самой России.

Что дает России дряблая политика, основанная на заговоре «прогрессистов», мы пока не знаем; но мы знаем, что национальная политика и только она одна создала великую Россию. Даже чуждые, враждебные русскому народу ветры, дующие в России беспрерывно в течение 200 лет после Петра Великого, не сломили русского народа и государства.

Русь жива и, несомненно, жизнеспособна, несмотря на ее неорганизованность и хаотичность: только так спаянная Русь оказалась способной выдержать ту страшную грозу, которая раздалась над нами с немецкой стороны. Но выдержала ли бы Русь эту грозу, если бы она представляла собой лишь федерацию народностей? Вы только представьте себе, что было бы с нашим государством, если бы и Польша, и Белоруссия, и Украина, и Грузия и Татария были автономными, по примеру Финляндии и захотели бы, как Финляндия, чувствовать себя «нейтральными». Едва ли кто стал бы сомневаться, что по такому государству Германия давно уже прошла бы торжественным маршем. Лишь только еврейские циники из «Киевской мысли» в лице Гомункулюса (Здеславского) позволяют себе оправдывать позицию «нейтральной» Финляндии: государство изнемогает в борьбе, а покоренная Финляндия играет в «нейтралитет», опираясь на Гомункулюсов и им подобных...

Возвращаясь к Галицким «украинцам», мы, стоя на родной почве своей истории, имеем все основания надеяться, что никаких авантюр с этими «украинцами» не будет: ход русской истории не допустит авантюр в политике с галицкими «украинцам»; авантюры могут лишь временно принести смуту, и только для того, чтобы раз и навсегда повести в определенном, историей испытанном, курсе, наш государственный корабль».

Всё чётко и логично.

Крики розпачу з України

После большевистского переворота в Петрограде, Украинская Центральная Рада 7 (20) ноября 1917 года утвердила III Универсал, в котором провозгласила Украинскую Народную Республику. Большевистские организации на Украине организовали ряд восстаний против Рады, но все они были подавлены.

22 (9) декабря 1917 года советские вооружённые отрядыприбыли в Харьков и заняли его без боя.

Украинские большевики провели здесь Первый Всеукраинский съезд советов, который объявил Украину советской республикой, федеративной частью советской России, а Харьков столицей Украины.

Генеральный секретарь внутренних дел Украинской Народной Республики Винниченко, выступил в «Робітничей газете» - органе Украинской социал-демократической рабочей партии, которую редактировал сам Винниченко, со статьёй полной горечи о слабости национальных чувств у украинских воинов, которые не желают защищать Украину.

На его статью последовал отклик редактора русской националистической газеты «Кiевлянинъ», который и воспроизводится здесь.

 

Киев, 5-го января 1918 г.

Крики отчаяния

 

Винниченко не прав, когда он пишет в «Робiтничей газете»:

А щож нашi землячки? А що ж нaшe воiнcтво, яке так налко так пекуче любить «бiдну неньку Украiну»?

Чом же воне не кричить болем муки: образи i лютоi скорби за честь i щастя своэi матерi?

Де воно те славне воiнcтво Украiни, сини запльованоi, знасилованi iстiнно-руськими молодцями Неньки?

Ах, синки пьяненькi лускають насиння в казармах, продають на базарах папироси i ходять пiд ручки з iстiнно-руськими большевиками!

Не прав, не прав господин Винниченко. Всем ведь известно, что он щирый демократ, истинно-украинский социалист, к тому же «марксист». И не так ещё давно Винниченко писал, что как «марксист» он обязан творить волю народа. Если мол народ потребует «отделения от России», то, хотя он, Винниченко, и не считает, чтобы это было так необходимо, он всё же выполнит волю народа.

Если так священна воля народа для г. Винниченко, что он готов соединиться с немцами, с турками и вообще с кем бы то ни было в исполнении народной воли, то откуда же такой гнев, презрение и раздражение, когда «украинские землячки» стали «ходить под ручки с истинно русскими большевиками»? «Марксист» не должен сердиться, ибо если хотят землячки обниматься, то значит так и надо.

Если действительно «глас народа - глаз Божий» тогда извольте этому «гласу» подчиниться не только в том случае, когда он кричит именно то, чему вы его сами научили, но и тогда, когда он проделывает и то что вам не снилось. Если же эта формула, изобретённая на Римской площади, где чернь требовала хлеба и зрелищ, неверна, если vox populi нередко равносилен vox Diboli, то есть голосу Сатаны, то тогда нечего было с самого начала распластываться перед «демократией» и развращать её постоянной лестью и потаканием.

Не господин ли Винниченко натравливал наш малороссийский народ (по существу своему кроткий и незлобный) против всего, что есть культурного в стране, не он ли запалил от края до края родную «неньку Украину» своими универсалами? Не он ли и продолжает это дело и по сию пору, твердя, что в Украинской Раде нет генералов и буржуев.

А если бы и были. Неужели Винниченко думает, что всякий простой человек, хлебороб или солдат, умен и честен и добр только потому, что он ничему не учился и ничего не знает. И что стоит только тому же человеку немножко подучиться, например пройти школу прапорщиков и стать офицером, как он из умного честного и доброго станет дураком, мошенником и злодеем, то есть «буржуем» на языке социалистов.

Вот за лживые слова, за лесть народу, за то, что твердил ему с утра до вечера: «ты такой народ хороший, ты такой народ умный, ты такой народ справедливый, что ты, как Бог на небеси, нет в тебе никаких недостатков ни грехов, что ты скажешь то и будет, то и свято!» - за это теперь наказан господин Винниченко.

Народ поверил и вот наш украинец ходит по казарме, лузгая семечки, обнимаясь с большевиками, (этих тому же научили такие же умные и честные правители, как Виниченко) ходит, величается по базарам и приказывает себе кланяться.

- Кланяйтесь мне, добрые люди. Раньше был у вас Бог и Пресвятая Богородица. А теперь ни Бога, ни Церкви, ничего. Аз есть Господь Бог, - стукайте мне лбами.

Чего же теперь разоряется добродий Винниченко? Он сам собственными руками творил идола, пока идол в конце концов вообразил себя Богом. А когда вообразил, то требует, чтобы и сам господин Винниченко ему поклонился. А Винниченко обиделся.

- Що вы, добрые люди! Это же я для буржуев вас поставил, щоб стукали лбами. А щоб я, сам Винниченко, никогда, в свете этого не будет!

Точно так же как Керенский. Его первая речь была такая: «я так люблю народ что если я когда-нибудь пойду против вас, убейте меня…»

А через месяц он уже называл этих людей «взбунтовавшимися рабами», от каковых рабов и сбежал в конце концов после того, как продал душу сатане, назвав генерала Корнилова, честного слугу родине, изменником.

Как бы там ни было, ничем иным, как криком отчаяния, нельзя назвать статью украинского правителя Винниченко.

Показательное: именно что хоть с турками, хоть с немцами, лишь бы не с русскими, причём народные массы такую позицию не поддерживают.

Украинство 1917 -1918

Известный украинский политический деятель и историк Дмитрий Иванович Дорошенко после окончания университета работал учителем в средних школах Киева и Екатеринослава. В 1910—1914 годах — редактор журнала «Днепровы хвыли» в Екатеринославе.

Во время Первой мировой войны, в качестве уполномоченного Всероссийского союза городов возглавлял отделение помощи украинцам на занятых русскими войсками территориях Галиции и Буковины.

22 апреля 1917 года был назначен Временным правительством краевым комиссаром Галиции и Буковины. С мая 1917 года входил в состав Центральной Рады. После отступления российских войск из Галиции вернулся в начале августа 1917 года в Киев. Был избран губернским комиссаром Черниговской губернии, где находился в этой должности до конца 1917 года. После захвата почти всей Украины советскими войсками уехал на территорию Галиции. Вернулся после оккупации Украины германскими и австро-венгерскими войсками.

20 мая 1918 года занял пост министра иностранных дел Украинской Державы при гетмане Павле Скоропадском. С 1919 г. — в эмиграции, где и написал воспоминания, с отрывком из которых вы можете ознакомиться здесь.

 

«Украинские социалисты-революционеры, старательно углублявшие в течение лета 1917 года «революционное сознание народных масс», что сводилось к проповеди захвата и раздела «панской» земли и панского имущества, прекрасно приготовили почву для пришествия большевиков, которым не оставалось ничего иного, как пригласить массы немедленно и практически осуществить то, о чем толковали и торжественные универсалы Центральной рады, и партийные эсеровские агитаторы на деревенских сходах.

От четвертого универсала Центральной рады, провозглашавшего принцип социализации земельной собственности, к большевизму переход был неминуем. Ни обмануть, ни перехитрить те элементы крестьянства, которым улыбалась перспектива «социализации» панского имущества, точно так же, как и городской пролетариат, одинаково ожидавший всяких благ от социализации фабрик и заводов, было нельзя. И тех, и других софистика украинских социалистов лишь раздражала. В ней справедливо видели обман. И как только Центральная рада пошла на разрыв с большевиками, участь ее была предрешена. Увлеченная успехами национального движения, опьяненная легкими победами над бессильным Временным правительством, украинская социалистическая (или революционная, как она любит себя называть) демократия не хотела допустить к делу государственного и социально-экономического строительства тех, кого она называла «панами» и «москалями», ибо на хотела делиться с ними властью и руководящим положением; конечно, не хотела она делиться и с претендентами на возглавление революции — с большевиками. Она полагала, что можно найти какой-то средний путь, какое-то среднее состояние между социалистическим и буржуазно-демократическим строем, что можно управлять революцией при помощи красивых фраз и чувствительных воззваний. Конечно, она горько ошиблась. Ей и выдвинутой ею Центральной раде с генеральным секретариатом пришлось повторить судьбу Временного правительства, последовательно повторивши все его ошибки. Поманивши крестьянство своими обещаниями, разжегши классовую рознь, раззадоривши худшие инстинкты и аппетиты, Центральная рада остановилась и стала отставать от того, что уже осуществляли у себя в России большевики, — и влияние ее мгновенно исчезло.

В решительную минуту, когда большевики нажали извне и изнутри, оказалось, что за Центральной радой никто в сущности уже не стоит: «миллионы штыков» оказались пуфом, а те реальные тысячи, которых она сама же разложила своей демагогией и удивительной неспособностью что-либо организовать, в критическую минуту объявили нейтралитет. А «народ», конечно, безмолвствовал, но только не в пользу Центральной рады.

Между тем обстановка для молодой украинской республики вначале складывалась весьма благоприятно, даже во внешнем, международном отношении. Союзники, отчаявшиеся в России, обратили свое внимание на Украину, рассчитывая, что она будет продолжать если не активную борьбу, то по крайней мере сопротивление, удерживая своими силами бывшие Юго-Западный и Румынский фронты. Формирование украинских национальных частей и затем образование по соглашению со ставкой в Могилеве украинского фронта было принимаемо представителями союзного командования, как меры для продолжения войны — в форме обороны украинской территории от австро-немецкого вторжения. Представители Франции, Англии и Румынии внимательно следили за развитием событий на Украине. Уже в начале ноября генерал Табуи, начальник французской военной миссии при ставке Юго-западного фронта, и майор английской службы Фицвильямс явились к генеральному секретарю по международным делам в Киеве А.Я. Шульгину с заявлением, что союзники вообще, а в особенности Франция, с полной симпатией относятся к культурному и политическому возрождению Украины. У союзников уже намечался план, что Украина, вместе с Доном, чехословацкими легионами и различными национальными частями, будет наряду с Румынией продолжать хотя бы пассивное сопротивление на фронте.

Когда советское правительство в Москве заявило о своем намерении заключить мир с центральными державами, Франция и Англия ответили на это формальным признанием самостоятельной Украинской республики.

Письмом от 2 января 1918 года генерал Табуи уведомил украинское правительство, что с 5/18 декабря Франция считает себя вошедшей в официальные сношения с Украиной.

Вслед затем и бывший английский генеральный консул в Одессе Пиктон Багге уведомил украинское правительство, что он назначен «представителем Великобритании на Украине». Румынский генерал Коанда уже с октября месяца вел официальные переговоры с генеральным секретариатом, и вопрос об учреждении официального румынского представительства на Украине был принципиально уже решен.

Какими же силами располагало украинское правительство, чтобы укрепить свое положение и оправдать надежды союзников на поддержание противо-австро-немецкого фронта?

Мне пришлось уже выше говорить о том, что движение, направленное вначале на выделение украинцев в отдельные национальные части, а затем и на формирование особых украинских частей, движение, известное под именем украинизации армии, началось еще весною 1917 года и очень скоро приняло широкие размеры. Но и здесь во главе дела стали партийные люди левого направления, не сумевшие отделить военное дело от партийных задач и внесшие в формирование украинской армии все дурные приемы дешевой демагогии и узкого политиканства. Во главе «генерального секретарства по войсковым делам» стал С. В. Петлюра, человек штатский, имевший к военному делу лишь то отношение, что с 1916 года он состоял помощником уполномоченного земского союза на Западном фронте. Он окружил себя молодыми прапорщиками военного времени, матросами, писарями, военными чиновниками — это и был штаб нарождавшейся украинской армии. Ко всем старым офицерам, хотя бы они были и чистокровными украинцами, Петлюра и его ближайшие сотрудники относились с глубоким недоверием. И встречая это недоверие на каждом шагу, старые, опытные офицеры генерального штаба, генералы, имевшие уже славный боевой стаж, не особенно стремились в ряды молодой украинской армии. Шли по большей части авантюристы, вроде полковника Капкана (командира первого украинского полка имени Б. Хмельницкого), форменного бандита — полковника П-ка; типичного проходимца H авантюриста — штабс-капитана Б-го и прочих, закончивших свою карьеру после многократных переходов и измен службою в советской армии. Понятно, что такие люди ничего прочного создать не могли, и, после всех шумных толков и выступлений, в распоряжении Центральной рады находилось осенью 1917 года всего несколько «полков», представлявших из себя скорее отряды партизан под командою своих атаманов, чем регулярные войсковые части. Избалованные, деморализованные политикою, эти дружины удальцов, носившие трескучие названия: «Полк имени гетмана Сагайдачного», «Полк имени Дорошенко», «Полк имени Грушевского» и т. п. — не выдержали, как мы сейчас увидим, пробы при первом же серьезном испытании.

Но была одна солидная украинская воинская часть, которая могла стать ядром украинской армии, которая положила уже серьезные заслуги в деле обороны края... но этой части Центральная рада боялась не менее, чем большевиков, и напрягла все усилия, чтобы ее разложить. Речь идет о 34 армейском корпусе, украипизованном еще летом 1917 года на Юго-западном фронте под командою генерал-лейтенанта П. П. Скоропадского (будущего гетмана). По распоряжению генерала Корнилова этот корпус был украинизован, т. е. солдаты других национальностей были из него выделены, остались только украинцы, затем в корпус были влиты украинцы из других войсковых частей. Корнилов, по опыту знавший, что украинизованные части прекрасно сражались (как, например, 56 дивизия VIII армии в Галиции), возлагал большие надежды на сохранение боеспособности хотя бы отдельных частей путем их украинизации. Действительно, украинизованный 34 корпус сделался последней опорой порядка среди всеобщего развала фронта в конце 1917 года.

Однако действия генерала Скоропадского не только не ободрили правительство Центральной рады, но вызвали в нем опасения, как бы энергичный генерал, опираясь на свой прекрасный украинский корпус, развернувшийся до внушительных размеров (60 000 человек), не захватил власть и не провозгласил себя гетманом!

Целым рядом намеренных действий генеральный секретарь Порш, заменивший в декабре Петлюру, добился ухода генерала Скоропадского в отставку. И прекрасная боевая часть, строго-украинская по своему рациональному составу, быстро разложилась и уже к началу 1918 года перестала существовать.

Так подрывала Центральная рада те сучья, на которых не только могла усидеть сама, но и поддержать шаткую и неукрепленную еще храмину молодой украинской республики. А грозный день был уже близок.

В начале декабря местные большевики созвали в Киеве «рабоче-крестьянский» съезд. Им не удалось получить на съезде большинство. Тогда большевистское меньшинство переехало в Харьков и выделило из себя «советское правительство Украины». В то же время с севера был захвачен Чернигов. В Полтаве местный «совдеп» поднял голову. Во всех крупных центрах власть правительства Центральной рады существовала к концу года лишь номинально. В Киеве это сознавали, но ничего уже поделать не могли.

В ночь с 14 на 15 января большевики подняли восстание в Киеве, захватив арсенал на Печерске (рабочие арсенала были главным оплотом большевиков).

Все полки, находившиеся в Киеве, объявили «нейтралитет»; это были полки с самыми громкими названиями — «Полуботьковский», «Дорошенковский», «Шевченковский» и т. д., на которые Центральной радой было истрачено столько денег, а еще больше красноречия.

Так началось восстание. Я не буду подробно излагать его хода. Оно памятно всем, бывшим тогда в Киеве.

Если росли силы обороняющейся стороны, то росли, с другой стороны, и силы восставших. К ним присоединилась рабочая молодежь, отчасти и учащиеся (преимущественно евреи) на окраинах города. Борьба распространилась почти по всему городу. К концу недели, однако, украинцы взяли верх. Стрельба стала затихать, но тут к большевикам подошли подкрепления из России, Киев стали обстреливать с двух сторон — из-за Днепра тяжелой артиллерией и с броневых поездов со стороны товарной станции. Этим участь города была решена.

Когда со стороны Бахмача и Чернигова двинулись на Киев большевистские эшелоны, правительство не могло послать для отпора ни единой воинской части. Тогда собрали наскоро отряд из студентов и гимназистов старших классов и бросили их — буквально на убой — навстречу прекрасно вооруженным и многочисленным силам большевиков. Несчастную молодежь довезли до станции Круты и высадили здесь на «позиции». В то время, когда юноши (в большинстве не державшие никогда в руках ружья) бесстрашно выступили против надвигавшихся большевистских отрядов, начальство их, группа офицеров, осталась в поезде и устроила здесь попойку в вагонах; большевики без труда разбили отряд молодежи и погнали его к станции. Увидев опасность, находившиеся в поезде поспешили дать сигнал к отъезду, не оставшись ни минуты, чтобы захватить с собой бегущих... Путь на Киев был теперь совершенно открыт».

Показательно, не так ли?

Как русская армия потерпела поражение от украинцев

В газете «Кiевлянинъ» за 6 августа 1917 года на первой странице была опубликована небольшая заметка под заглавием «За что?». Заметка без подписи, про одну из дивизий Юго-Западного фронта, которую начали «украинизировать».

«Ещё никогда русская армия не переживала такого позора, как теперь. К поражению, нанесенному ей врагом, прибавили новое поражение, наносимое уже братьями-украинцами.

Я говорю о тех тяжелых днях, которые переживает N-я дивизия. Дивизия, имеющая своё крупное боевое прошлое, дивизия, которая, водимая русским генералом N, покрыла себя неоднократно cлавой у «Воли-Садовской», у колонии «Остров-Волос», стоявшая 8 месяцев на болотах Стохода, защищая русскую землю на 15-ти верстном фронте от сильного врага, страдавшая от сырости и недоедания, и честно, однако, безропотно исполнявшая свой долг,- эту дивизию превращают насильственно в украинскую.
В последних боях 18 – 23 июля дивизия исполнила боевой приказ, а во время позорного отступления дивизия, почти единственная в 7 армии, дралась на славу. Отдельные части её, так например, N-й пехотный полк, заслужили даже похвалы Верховного Главнокомандующего. Части дивизии спаялись, сжились, крепко сроднились и вышли из последних боёв, хотя в потрёпанном виде, но грозными по духу силой врагу…

Во всяком случае, это была часть, которая для России была нужна, представляла надёжный оплот от врага.

И вот такую именно часть, сильную по духу, имеющую крупные боевые заслуги, представлявшую не дутую, а настоящую грозу для врага, эту часть бросили на жертвенник «украинизации». Дивизию расформировали за то, что она честно дралась, исполняла доблестно свой долг, защищала свою отечество грозной стеной.

Происходит сейчас кошмарная картина: русских людей выбрасывают из дивизии - уже даже выбросили 8.000 солдат и 240 офицеров… Но это ещё не всё. Предстоит в самом ближайшем времени дальнейшее чистка дивизии от «не украинских элементов».

Мы спрашиваем у правительства: за что? Неужели во имя позора России вы сознательно допускаете нарушения её и без того пошатнувшейся боевой мощи? Непонимание таких элементарных вещей бросает тень на лиц, допустивших это.

Русские люди! Проснитесь! Скажите ваше твердое слово! Не давайте окончательно погибнуть России.

Мы всеми силами протестуем.

Офицеры и солдаты, пробывшие в дивизии почти два с половиной года и вынужденые теперь покинуть родную дивизию, мы всеми силами души протестуем, мы не желаем никакой украинизации и выражаем надежду, что голос наш будет услышан и N-я дивизия будет восстановлена, как русская».

Без комментариев.

Малороссы против украинцев

Известный русский националист Василий Шульгин в газете «Кiевлянинъ» за 29 июля 1917 года, после отступления русской армии из Галиции, устроил заочный диалог с Михаилом Грушевским.

 

В 1848 году австрийский император пожаловал галичанам жёлто-голубые знамёна за «верность габсбургскому дому».

В 1914 году австрийские «украинцы» начали собирать в лагере Раштадт всех тех малороссов, из наших военнопленных, которых муками голода, притеснениями и разную ложью им удалось принудить назвать себя «украинцами». Стоило назвать себя украинцем - и человека переводили в Раштадт, и все муки переменились на ласку. Таких несчастных, продавших свою родину, ради мук голода, собралось около тридцати тысяч. Из них стали образовывать полки, которые должны были идти против России. И прежде всего «первый Запорожской сечи имени Тараса Шевченко полк».

Над этим полком изменников – вилось, о братья по крови, желто-голубое знамя!

Кто же собирал эти полки, кто больше всех трудился и работал над созданием братоубийственного войска? Щирый украинец, агент германского генерального штаба Скоропись-Иолтуховский.

15 июня этого года в № 64 украинской газеты «Новая рада» появилась воззвание «Союза вызволения Украины», призывавшие стать за освобождение Украины.

Кто подписал это воззвание?

Щирый украинец, агент германского генерального штаба Скоропись-Иолтуховский.

В то же время друзья и приятели Скоропись-Иолтуховского, щирые украинцы по нашу сторону границы, стали сманивать из русских войск солдат в тылы и из них образовывать «украинские полки» гетмана Полуботка, гетмана Богдана Хмельницкого, Ивана Гонты и другие.

И над этими полками, о братья по крови, поднялось жёлто-голубое знамя.
Так не ждите от них помощи. Знайте, что где невидимо работает рука Скоропись-Иолтуховского, там открывают огонь по своим по родным братьям, сегодня по кирасирам, завтра по казакам, после завтра по вас, братья по крови, обороняющие наш край от врага.

 

26 июля в «Робiтничей Газете» за подписью М.Грушевского появилась статья под заглавием «Черна хляма». В этой статье по поводу, что произошло в Галиции, г. Грушевский пишет:

«Какое горе! Какой позор! Самое тяжелое в том, что это делали и наши воины «украинцы».

Как это случилось? Как это могло случиться?

Вероятно, не случилось бы, если бы не было сделано тяжелых ошибок, на которые загодя указывала украинская центральная Рада, не переставала указывать и до последней минуты, но напрасно Первое - это переформатирование армии по территориально-национальному принципу, т. е. выделения украинских воинов в особые войсковые части.

Были бы однородные украинские части, связанные душою и сердцем с краем, с фронтом и вследствие этого с Галичиной, они бы подчинялись национальной дисциплине , они были бы связаны с украинизированным своим офицерством, и не за страх, а за совесть исполняли бы распоряжения органов украинского правительства – генерального секретариата и генерального войскового комитета».

Так вещал Михайло Грушевский 26 числа утром, а ночью того же числа славный полк Богдана Хмельницкого, «отъезжая на фронт», открыл пальбу по кирасирским казармам, вследствие чего был усмирён пулемётами, разгружён и арестован.

Теперь я позволю себе прямо спросить Грушевского.

- Отвечайте: если ваши особые войсковые части подчиняются национальной дисциплине, связаны со своим офицерством и исполняют не за страх, а за совесть ваши приказания,- отвечайте, значит это вы приказали стрелять по кирасирам?

 

27 апреля я, ниже подписавшийся, в Государственной Думе спрашивал Ленина и его приспешников, что они глупцы или изменники,- и пришёл к выводу, что они изменники.

Тогда же гражданин Церетелли, объявив, что мною руководит «буржуазная ограниченность» выступил с горячею защитою Ленина и его товарищей. Вслед за этим, сделавшись министром, Церетелли поручился за Роберта Гримма. Теперь Церетелли ушёл. Я думаю, что этот шаг самое умное из его деяний. Я не считаю его предателем, но совершенно убеждён, что министрам нельзя болеть куриной слепотой.

Теперь я спрашиваю также, как спрашивал 27 апреля.

Одновременное формирование украинских полков в Австрии и в России по теме же самыми знамёнами, под теми же самыми лозунгами, теми же самыми приёмами (одни сманивают русских военнопленных, другие русских ещё не пленённых), что это глупость или измена?

И отвечаю:

Для одних измена, для других глупость.

Глупые, протрите глаза, иначе изменники вас погубят!

Задачи демократии на Украине

Под таким заголовком издательство Товарищества Потребительных Обществ Юга России в 1918 году, в Харькове, под немецкой оккупацией, выпустило брошюру. Автор брошюры подписался как А. Б-ий.

Судя по содержанию, он был сторонником украинской социал-демократии. Интересны его мысли о германской политике того времени на Украине, поэтому здесь приводится одна из глав брошюры.

Глава «Германская политика и демократия Украины».

 

«Столь быстро и блестяще выполненная операция очищения Украины от большевиков имеет еще кое-какие теневые стороны. Мы уже указывали, что германский империализм совершенно не стремится к тому, чтобы задушить народное хозяйство Украины. Скорейшее восстановление транспорта, связанной с ним добывающей промышленности и выбрасывающего на рынок достаточное количество товаров сельского хозяйства являются наоборот его ближайшими целями. Но он к ним идет своим путем - таким, который соответствует собственному его характеру и обычным методам его политики.

Мы уже слышим - несомненно, подсказанные - речи товарища министра торговли и промышленности к донецким промышленникам и рабочим относительно скорейшего восстановления производительности Донецкого бассейна.

Восстановление это представляется министру в очень простом виде. "Придется поставить на всех рудниках немецких солдат,­ говорит он, - и заставить рабочих работать под их охраной".

Так обстоит дело с шахтерами. Не находят нужным особенно церемониться и с железнодорожниками, на съезды которых министры даже не считают своей обязанностью являться. О невмешательстве рабочих и служащих в распорядки движения говорится всюду в самом распространительном смысле. Нет сомнений, что из двух путей восстановления экономической жизни — опираясь на рабочие организации или опираясь на внешнюю силу — новая власть избрала второй путь и, конечно, не без влияния этой внешней силы, которой выгодно увеличивать зависимость правительства от себя.

Но с рабочими справиться на первых порах не трудно. Нужно еще хорошенько поучиться у союзников организации желтых союзов и возбуждению национальной розни между рабочими, хотя очень многие из украинских государственных деятелей, бывших и настоящих, в таком обучений совершенно не нуждаются и могут сами научить других.

Гораздо сложней обстоит дело с крестьянами. Здесь задачи германской политики и украинской власти гораздо труднее примирить.

Германии нужен хлеб скорей и больше. Но деревня переживает анархию. Аграрные отношения запутались до чрезвычайности и это, несомненно, отражается на хлебном рынке. В частности наиболее приспособленные к сбыту сельскохозяйственных продуктов крупные капиталистические предприятия ликвидированы начисто.

Это ставит огромные затруднения закупке и вывозу хлеба. С другой стороны, значительная часть крестьян находится в состоянии полной неуверенности, кому достанется земля и потому воздерживается от посева, припрятывая семена.

Понятно и естественно, что для немцев вопрос решается просто. Восстановить порядок и отдать захваченную землю владельцам — таковы с их точки зрения необходимые предварительные условия возвращения деревни к нормальной трудовой жизни. Здесь не столько играют роль политические мотивы, сколько экономические. На этот раз нужно быть справедливым и к германским империалистам. В Румынии, где громадные латифундии принадлежат помещикам, сдающим их в кабальную аренду, германцы провели аграрную реформу, отменив или сбавив арендную плату и разделив между крестьянами для обработки лежащие втуне земельные участки.

В отличие от феодальной Валахии на Украине значительная часть крупной земельной собственности обрабатывалась на капиталистических началах. Эта собственность должна быть сохранена с точки зрения германцев.

На Украине, далее, чрезвычайно распространено среднее и мелкое крестьянское землевладение т. н. хуторское. Если помещики в настоящее время немногочисленны, хотя влияние их и простирается далеко за украинскую границу (польские помещики Подолья усиленно хлопочут о присоединении своего края к Австрии), этого ни в коем случае нельзя сказать о мелких крестьянах. Количество их исчисляется сотнями тысяч и миллионами, и теперь, напуганные перспективой социализации, они быстро организуются и начинают вести определенную кампанию в тесном блоке с крупными помещиками.

Успех этой кампании, несомненно, пользующейся живейшим сочувствием не только австро-германских сфер, но и всего буржуазного Интернационала на Украине, подвергает огромной опасности дело всей революции. Если мы вернемся к дореволюционному аграрному строю, защищаемому штыком, будут погребены все чаяния и надежды многомиллионного безземельного и малоземельного крестьянства. При сравнительной слабости промышленной буржуазии.

Господствующим классом станет класс землевладельцев, капиталистических и феодальных, — опора самой злейшей реакции, как показывает пример Пруссии, Венгрии, Галиции, Румынии и, наконец, дореволюционной России. Значительная часть прибавочного общественного продукта будет превращаться в земельную ренту и потребляться непроизводительно. С другой стороны, огромная масса деревенского населения будет влачить жалкое существование у последней черты нищеты, нужды, и вырождения, чему опять таки достаточно поучительными примерами служат Румыния и Галиция, рядом с которыми уже заняла место несчастная Бессарабия.

Несомненно, что нищая деревня для донецких промышленников, вздыхающих теперь о пришлом великорусском пролетариате, будет в высшей степени приятной находкой. Но в деле экономической борьбы рабочего класса она будет играть роль огромного тормоза и, кроме того, и на нормальном развитии обрабатывающей промышленности, лишенная возможности покупать, деревня будет лежать тяжелой гирей.

Таковы в достаточной степени мрачные перспективы империалистической эксплуатации Украины в том случае, если она пойдет по линии наименьшего сопротивления. Полная политическая, военная и финансовая зависимость, резкое ухудшение правовых и экономических условий существования рабочего класса, ликвидация всех результатов аграрной реформы в деревне — и в итоге весьма возможный экономический застой и совершенно неизбежная политическая реакция».

Зато без русских :-)

...и вот так у них всё: "выколю себе глаз -- пусть у моей тёщи зять кривой будет!".