Лев Валерич

О феодально-крепостном империализме, подкосившем Российскую Империю

Российская империя на пороге революции 1905 года
Полковник Зубатов и Георгий Гапон, путь к 9 января 1905 года
«Все заклепки новые» — как победа Японии приблизила революцию 1905 года
«Плетью обуха не перешибешь», — хороший пример, с предсказуемым итогом
Поп Гапон: вера, надежда и.. воскресенье 9 января 1905 года
Николай II читал проект Конституции, но так ничего и не понял
Когда царю нет веры: о последствиях событий 9 января 1905 года
О броненосце «Потемкин» и бунте без героизации и пропаганды
Год 1905: мир с Японией, стачки и царский манифест, остановивший революцию
О том, кто копал под фундамент империи, Ленин или сам Николай II

Разберем один из ключевых моментов российской истории рубежа XIX–XX веков — переход к империализму. Речь пойдет о том, как в России переплелись иностранный капитал и феодальные пережитки.

Суть империализма. На рубеже веков мировой капитализм вышел на новую стадию развития, трансформировавшись в империализм: свободная конкуренция уступила место монопольным объединениям. Вместо множества мелких игроков рынок активно захватывали мощные структуры, способные диктовать объемы производства и цены в масштабах государства и даже мира.

Концентрация производства в одних руках была связана с централизацией капитала: банки из посредников в один момент превратились в экономических тяжеловесов, которые стали владельцами промышленных предприятий, они же контролировали рынки сбыта и производство сырья.

«Феодально‑крепостнический» империализм в России. В России черты империализма проявились с национальной спецификой. Капиталистические отношения здесь развивались на базе феодально‑крепостнических пережитков, которые пронизывали и деревню, и город.

В этом свете показательна статистика концентрации производства в одних руках, к началу XX века по этому параметру Россия входила в число мировых лидеров, хотя техническая оснащенность российских предприятий оставалась на очень низком уровне.

Чтобы вы понимали масштабы: семь заводов юга страны в 1900 году давали 37,6 % всего чугуна в Российской империи.

Всего пять бакинских фирм добывали 42,6 % всей нефти, добываемой в Российской империи. Предприятия с численностью рабочих свыше тысячи человек составляли примерно 11 % всех заводов и фабрик, но на них трудилось более половины всех рабочих России.

Ускорению концентрации производства в одних руках способствовало бурное развитие банковского сектора. К началу века восемь банков контролировали 55,7 % всех банковских капиталов Российской империи.

Их влияние простиралось на ключевые отрасли: примерно 50 % их капиталов были сосредоточены в металлургии, 60 % — в угольной промышленности и до 80 % — в электротехнической отрасли.

Банки Российской империи не обслуживали промышленность страны — они владели и управляли ею.

И тут я должен сказать, что банки, владевшие российской промышленностью, совсем не обязательно были российскими. Иностранные инвестиции играли в экономике Российской империи ключевую роль. Французские банки в 1901 году основали в России Северный банк, а крупнейший немецкий банк установил контроль над Азовско‑Донским банком.

Общий объем вложений иностранных банков в российскую промышленность достигал примерно миллиарда рублей золотом. В результате чего в руках иностранного капитала оказались буквально все важные отрасли — металлургия, энергетика, химия, отдельные сегменты транспорта.

При этом прибыль, извлекаемая из российской экономики, уходила за рубеж. В 1895–1904 годах иностранные фирмы, подконтрольные банкам, вывезли из России свыше 830 миллионов золотых рублей — эта сумма превысила объем банковских инвестиций за это же время.

Дополнительным каналом обогащения служил государственный долг: иностранный капитал, преимущественно французский, предоставлял царскому правительству колоссальные займы. К 1903 году внешний долг России достиг трех миллиардов рублей золотом, а ежегодные выплаты процентов составляли 130 000 000 рублей.

При этом, связанное по рукам и ногам долгами, русское правительство было вынуждено идти на уступки иностранным фирмам, которые получали от субсидии, защиту своих интересов и возможность эксплуатации дешевой рабочей силы, которой Российской империи было с избытком.

На начало XX века русской деревне все еще сохранялись многие формы зависимости, зачастую полукрепостнические, уходившие корнями в последствия реформы 1861 года. Русские крестьяне, оказавшиеся в тяжелом материальном положении, вынуждены были отрабатывать долги.

Для этого им приходилось уходить на заработки в город и там наниматься на работу на заводы и фабрики, за сущие гроши.

И все бы ничего, если бы не промышленный кризис 1900–1903 годов, когда в условиях спада мировой экономики иностранные банковские объединения буквально пожирали российские предприятия.

Банки умело использовали кризис, они скупали сильно подешевевшие акции российских предприятий и закрепляли свой контроль над ключевыми отраслями экономики России. Это еще больше углубляло зависимость Российской империи от внешнего финансирования.

Для простых рабочих последствия экономического кризиса начала XX века оказались особенно тяжелыми. Массовые увольнения были обычным явлением того времени: на заводе или фабрике одномоментно могли сократить более половины рабочего персонала.

При этом владельцы российских предприятий стремились всячески снизить расценки труда и увеличить продолжительность рабочего дня. В это же время распространенной практикой стала замена взрослых работников детьми, труд которых оплачивался в три раза ниже.

А приток в города безземельных крестьян, как правило, находившихся в неоплатных долгах перед бывшими помещиками и сельскими ростовщиками-кулаками, дополнительно увеличивал избыток дешевой рабочей силы и делал рост заработной платы невозможным.

Российская империя на пороге революции 1905 года

Знаете, когда я читаю документы начала 1900‑х годов, то ловлю себя на мысли: простые заводские и фабричные рабочие жили в таких невыносимых условиях, что удивляться надо не тому, что они взбунтовались, а тому, что они очень долго этого не делали, терпели.

И терпели бы еще, если бы не экономический кризис на рубеже XIX–XX веков, который буквально сорвал пелену с их глаз: рабочий человек наконец‑то понял, что все его беды не в конкретном «плохом начальнике», а в системе. И чем сильнее на рабочего давили заводчики и фабриканты, пытаясь выехать на его горбу из кризиса, тем лучше он понимал происходящее.

Перемены в сознании рабочего класса проявились уже в 1901 году, когда рабочие стачки обрели политическую окраску: люди научились связывать свои беды с несправедливым устройством сословного государства и стали организованно сопротивляться произволу хозяев, что для последних было страшным сном.

Первый громкий эпизод рабочего сопротивления — это «Обуховская оборона» 1901 года. Администрация Обуховского завода под Петербургом решила уволить часть рабочих, но люди встали стеной на защиту своих товарищей, к обуховцам присоединились рабочие соседних предприятий.

Да, сопротивление продлилось всего несколько часов и его подавили, но резонанс оказался оглушительным. Речи, которые обвиняемые произносили на суде, не были оправданием, они обличали саму систему. Эти слова переписывали от руки, они расходились по заводам и фабрикам.

В начале XX века ситуация в Российской империи была сложной и накалялась с каждым днем. На юге страны, в Батуми, рабочим не заплатили за тушение крупного пожара, а начавшаяся забастовка была сорвана. Власть арестовала активистов и рабочие потребовали освобождения товарищей.

Все это закончилось столкновением с войсками: солдаты впервые открыли огонь по безоружным людям, 15 человек погибли, 54 были ранены. Люди поняли, что власть готова стрелять по ним, не считаясь ни с чем.

Но их это не останавливало, чему доказательство произошедшая в ноябре 1902 года ростовская стачка железнодорожников, которые выдвинули властям требования о девятичасовом рабочем дне и повышении оплаты труда. Отказ вести переговоры с рабочими привел к тому, что к забастовке присоединились рабочие других ростовских предприятий.

В ростовской стачке, по разным оценкам, участвовало от 25 до 30 тысяч человек. На рабочий митинг прибыл местный жандармский полковник, который потребовал от людей разойтись, — и получил отказ. После чего полковник отдал казакам приказ разогнать митинг силой.

Попытка казаков разогнать рабочих с треском провалилась: люди легли на землю и лошади не пошли вперед, в результате чего казаки были вынуждены отступить. Есть небезосновательное мнение, что в тот день казаки нарочно использовали нежелание своих лошадей идти вперед как повод отказаться от недостойной «работы», которую на них повесили. У многих в толпе были родственники, друзья и просто соседи.

Но это были цветочки, ягодки пошли летом 1903 года, когда по стране прокатилась настоящая волна забастовок. Все началось в Баку со стачки нефтяников, а дальше пошла цепная реакция: механические мастерские, депо, сфера услуг — закрывались булочные, сапожные и портновские мастерские, магазины, типографии. В Баку и окрестностях бастовали 45 тысяч человек.

Бакинские заводчики и фабриканты сначала, якобы, пошли людям на уступки, дожидаясь ввода в город войск, после чего отозвали свои обещания, данные ранее. В ответ началась стачка по всему югу России. Число бастующих превысило 100 тысяч и вновь столкновения с полицией и войсками.

С юга страны волна забастовок перекинулась на малороссийские земли, охватив практически все крупные города. Тут стачки отличались не только масштабом, но и уровнем организации: к 1903 году, когда события распространились на юго‑запад Российской империи, рабочие научились координировать свои действия и быстро распространять информацию.

Власть попыталась взять под контроль нарастающий протест, ее замысел был прост: официально создать подконтрольные рабочие организации, чтобы направлять недовольство рабочих в безопасное русло. Это явление осталось в истории как «зубатовщина» — по фамилии начальника московского охранного отделения, придумавшего этот «полицейский социализм».

Агитаторы Зубатова внушали рабочим классическое: «бояре плохие — царь хороший», они говорили, что царь поддержит экономические требования, если люди откажутся от политических и не будут устраивать забастовок.

Надо сказать что Зубатову удавалось влиять на рабочих и контролировать их, но его тактика сразу же начала раздражать заводчиков и фабрикантов, ведь он вынуждал их идти на некоторые уступки рабочим, что воспринималось ими не иначе как вмешательство в хозяйские дела.

Жалобы промышленников очень быстро дошли до высших инстанций, и деятельность Зубатова остановили. Что было серьезной ошибкой власти, так как на место зубатовских агитаторов тут же пришли другие, более радикально и решительно настроенные, но главное — уже неподконтрольные властям.

В итоге забастовочное движение из фабрично‑заводского очень быстро превратилось во всероссийское, к волнениям подключились студенты и даже интеллигенция. В 1902 году в империи начались крестьянские волнения, общая атмосфера социального напряжения чувствовалась везде.

И если изначально крестьянские протесты были редкими и не представляли серьезной угрозы, то уже к концу 1903 года в связке с рабочими протестами они превратились в мощную силу, способную выдвигать не только экономические, но и политические требования.

Любому понимающему человеку все это говорило о глубоком кризисе власти и существующего порядка и о том, что предпосылки для масштабных перемен созрели. Страна стремительно катилась к революции 1905 года. Но власть как будто бы этого не замечала.

Это можно почитать по теме:

Ушаков А. В. Интеллигенция и рабочие в освободительном движении России. Конец XIX — начало XX века. — М.: Мысль, 1976.

Кирьянов Ю. И. Жизненный уровень рабочих России (конец XIX — начало XX в.). — М.: Наука, 1989.

Полковник Зубатов и Георгий Гапон, путь к 9 января 1905 года

Зубатовщина: попытка управлять рабочими

Когда в конце XIX века протестные настроения в рабочей среде стали набирать угрожающую силу, в коридорах власти задумались: как удержать ситуацию под контролем, не дав превратиться из недовольства условиями работы и зарплатой в организованный бунт?

Выход из сложившейся ситуации предложил начальник московской охранки полковник Сергей Васильевич Зубатов.

Еще до того, как волнения приобрели масштабный характер, он направил московскому обер‑полицмейстеру докладную записку, в которой не предлагал ничего фантастического: логика полковника была проста, как две копейки — если не можешь остановить рабочее движение, его надо возглавить!

Суть его плана сводилась к созданию рабочих объединений, действовавших под надзором государства. Идея весьма недурная, как оказалось на поверку, состояла в том, чтобы дать рабочим официальный, легальный инструмент для выражения своих претензий и требований, но при этом контролировать их.

По задумке Зубатова рабочие общества должны были обладать реальными, пусть и ограниченными полномочиями, выступать посредниками в спорах между рабочими и хозяевами предприятий. По сути, это была попытка создать своего рода ранний прототип рабочего профсоюза.

Совершенно неожиданно власти одобрили эту идею, и весной 1901 года в Москве официально зарегистрировали «Общество взаимопомощи рабочих механического производства». Это стало отправной точкой так называемой «зубатовщины» — термина, который прочно закрепился в истории как обозначение попыток власти управлять социальным недовольством.

Как бы там ни было, но вопреки мифам, возникшим в советское время, работа зубатовского общества не сводилась к митингам. Помимо просветительских лекций, которые рабочим читали приглашенные московские профессора, эта структура реально занималась защитой интересов рабочего класса.

Простой рабочий, если была такая нужда, мог подать жалобу в совет общества — и эта жалоба не попадала в долгий ящик.

На заводчиков и фабрикантов оказывалось серьезное административное давление через аппарат московского обер‑полицмейстера, что вынуждало их идти на уступки. Практическая польза общества объясняла его невероятную популярность среди рабочих: люди видели, что их слышат и что от их обращения в общество действительно может быть толк.

Вера людей в рабочее общество и его силу потом еще сыграет свою роковую роль, в воскресенье, 9 января 1905 года.

Неудивительно, что у Зубатова очень быстро появились весьма влиятельные противники. Промышленники были очень недовольны тем, что полковник вынуждает их считаться с требованиями простых рабочих. Для заводчиков и фабрикантов «зубатовщина» стала синонимом вмешательства в их право единолично управлять предприятием.

Тем временем зубатовские общества стремительно набирали силу. Чтобы вы понимали, какую: именно они устроили массовое шествие рабочих по улицам Москвы в начале 1902 года, в котором приняли участие более пятидесяти тысяч человек.

Люди шли с иконами, пели «Боже, Царя храни» — удивительно скрепная картина, которая одновременно демонстрировала власти лояльность рабочего класса, и масштаб рабочего движения, способного собрать десятки тысяч людей без революционных лозунгов.

Удачный опыт московских обществ стали распространять в других городах империи, в итоге за ними закрепилось определение «полицейский социализм», подчеркивавшее природу рабочих обществ. С одной стороны, они помогали решать бытовые и трудовые проблемы, с другой — были созданы полицией и ею же контролировались.

Как я уже сказал ранее, вся эта история с обществами, имевшими реальные рычаги влияния, очень не нравилась промышленникам, которые начали против задумки полковника Зубатова разрушительную кампанию, подкупая и/или запугивая лекторов и юристов, участвовавших в работе его обществ.

В результате многие авторитетные специалисты, работавшие с рабочими обществами, очень быстро, без объяснения причин, отказались от выгодного сотрудничества. На освободившееся место полковнику пришлось нанимать тех, кто всегда был готов работать с массами, — духовенство. Именно так на авансцене появилась фигура православного священника Георгия Гапона.

Явление попа Гапона

Осенью 1902 года Зубатова перевели в Санкт‑Петербург с солидным повышением — столице требовались люди, доказавшие умение гасить протестную энергию. В Петербурге полковник Зубатов сразу же, по приезду, создал рабочее общество, аналогичное московскому.

Однако в столице повторить успех московского общества оказалось сложнее — просто потому, что тут у Зубатова не было налаженных связей, а местные юристы и общественные деятели, заранее подкупленные промышленниками, наотрез отказывались участвовать в проекте Зубатова.

В итоге у полковника не осталось иного варианта, как опереться на готовую ему помочь православную церковь, которая, в свою очередь, бралась за любые дела, если они касались большого скопления народа. Где много людей, там власти и денег, того, ради чего существуют все религиозные организации.

Именно так полковник Зубатов познакомился с молодым священником Георгием Гапоном, к которому поначалу отнесся скептически, так как поп Гапон (так этот человек остался в памяти людей) весьма слабо разбирался в специфике рабочего движения.

Некоторое время помощникам Зубатова пришлось буквально за руку вводить священника, посвящая его в курс дела: Георгий Гапон посещал собрания рабочих, наблюдал за дискуссиями, вникал в настроения масс.

Распространенная в советское время легенда, будто бы поп Гапон сам создал рабочую организацию, не соответствует действительности: на первых порах он был одним из лекторов зубатовского общества, а его выступления имели форму проповедей — такой формат был ближе и понятнее простым рабочим.

Постепенно Гапон завоевал доверие среди рабочих и вскоре, вполне предсказуемо для представителя церкви, пошел в атаку: он заявил Зубатову, ни много, ни мало, что пришло время реформировать рабочее общество, освободив его опеки властей в финансовом и политическом плане.

Понимая, куда клонит Гапон, желающий получить деньги и власть, полковник Зубатов категорически отверг все его идеи. Тем более, что сама суть рабочего движения, «зубатовщины», заключалась как раз в жестком контроле со стороны полиции. Любое ослабление этого контроля означало бы утрату властями рычага влияния на рабочих.

Однако судьба проекта решилась очень быстро и не в пользу полковника Зубатова. В конце лета 1903 года его внезапно отправили в отставку, лишив всех занимаемых должностей.

Официально причиной скоропостижной отставки стала, якобы, его причастность к заговору против министра внутренних дел Плеве. Что само по себе несусветная глупость, так как Зубатов, только что получивший высокий пост в столице, не мог участвовать в заговорах по определению.

По факту полковника Зубатова убрали с должности огромные деньги его противников, тех самых заводчиков и фабрикантов, желавших поскорее избавиться от ненавистного им полицейского начальника. Они не знали, что сами себе копают яму, ломая управление рабочими движениями в России.

С уходом Зубатова рухнула система контроля полиции над рабочими обществами, а поп Гапон в один момент получил свободу действий.

Получив власть над рабочими обществами, он реализовал то, что ранее предлагал Зубатову: поп Гапон переписал устав рабочего общества, исключил из его руководства всех без исключения ставленников полковника Зубатова и окружил себя своими доверенными людьми.

При этом в деле смены руководства общества существенную поддержку Георгию Гапону оказал столичный градоначальник Иван Фуллон, чье непосредственное покровительство позволило уже гапоновскому рабочему обществу обрести независимость от полицейского контроля.

Доступ полиции к документам общества был закрыт, а тайные агенты полиции изгнаны — Гапон знал каждого, кто работал на охранку.

Потеря властью контроля над столичным рабочим обществом имела самые трагические последствия: именно эта структура, под управлением Георгия Гапона, после отставки Зубатова вышедшая из‑под надзора властей, в январе 1905 года организовала печально известное шествие рабочих к Зимнему дворцу, вошедшее в историю как «Кровавое воскресенье».

Парадокс, но здравая идея и грамотная реализация полковника Зубатова, призванные предотвратить в стране революцию, в руках представителя церкви прямо способствовали ее началу.

Революция 1905 года началась в тот же день, 9 января, после расстрела войсками шествия рабочих, возглавляемого Гапоном.

Что можно почитать по теме:

Рашин А. Г. Формирование рабочего класса России: историко‑экономические очерки. — М.: Соцэкгиз, 1958.

Крузе Э. Э. Положение рабочего класса России в 1900–1914 гг. — Л.: Наука, 1976.

P.S. Друзья, не нужно пытаться блеснуть передо мной википедийными знаниями, рассказывая, что Зубатов не был полковником. Это для меня не новость. Сергей Васильевич Зубатов действительно не был военным и воинского звания "полковник" не имел. Но, тем не менее, находясь на должности начальника Московского охранного отделения, имея гражданский чин надворного советника (равнялся подполковнику) в истории Зубатов остался как жандармский полковник, так как занимал полковничью должность. Это произошло по той простой причине, что в полицейской среде того времени гражданские чины, руководители подразделений, именовались по занимаемой должности, даже если не имели соответствующего звания.

«Все заклепки новые» — как победа Японии приблизила революцию 1905 года

цикл подошел вплотную к событиям 9 января 1905 года, дня, с которого по сути началась первая русская революция. Но сразу перейди к описанию этих событий я не могу, так как пока еще остается неосвещенной тема русско‑японской войны.

Русско‑японская война, которая расшатала трон. Конец XIX — начало XX века стали временем смертельной схватки великих держав за передел мира. Империализм, к этому времени набравший максимальную силу, диктовал миру свои правила: зоны влияния нужно было закреплять, а рынки — захватывать, и все это можно было сделать только силой.

В эпицентре этой борьбы оказался Китай и Дальний Восток, где Россия не могла не столкнуться с интересами Японской империи.

Ключевым фактором, ускорившим неизбежный конфликт, стало строительство железной дороги, которая укрепляла позиции Российской империи в этом регионе, что в Токио восприняли как прямую угрозу. Японцы поспешили реализовать планы по расширению территории и зоны влияния за счет Китая, пока Россия не успела окончательно тут закрепиться.

Но очень скоро произошло то, чего, собственно, японцы опасались: в их планы вмешалась Россия, у которой были свои виды на этот регион.

После поражения Китая в войне 1894–1895 годов Япония навязала ему свои условия мира: огромную контрибуцию, передачу Ляодунского полуострова с Порт‑Артуром, контроль над Кореей и Тайванем (в то время — остров Формоза). Однако Россия вмешалась и ее дипломатия добилась пересмотра части условий: Маньчжурия, Ляодун и Корея остались за Китаем.

После дипломатической победы над Японией министр финансов Витте заключил с Китаем договор о строительстве Китайско‑Восточной железной дороги напрямую через китайские территории — Северную Маньчжурию, — это сокращало путь до Владивостока и значительно усиливало экономическое и военное присутствие России в дальневосточном регионе.

В 1898 году Россия взяла в аренду Ляодунский полуостров с Порт‑Артуром и занялась прокладкой железной дороги от Харбина.

Тем временем мировые державы не теряли времени, буквально разрывая этот регион на части: Германия заняла китайский Киао‑Чао, Англия — Вей‑Хай‑Вей, Франция расширяла владения в Индокитае, а США, и вовсе не особо стесняясь, провозгласили тут доктрину «открытых дверей», намереваясь эксплуатировать Китай и его природные ресурсы.

Но случилось то, чего мировые державы, уже порешавшие все свои дела с китайскими властями, не ожидали: в 1900 году в Китае вспыхнуло восстание ихэтуаней, более известное нам как «восстание боксеров», — массовый протест китайского народа против иностранной интервенции.

Для подавления этого восстания были брошены солидные силы мировых держав. Под предлогом защиты строящейся железной дороги русские войска заняли Маньчжурию, что шло вразрез с интересами Японии, имевшей свои планы на эти территории.

Но в России мало кого интересовало мнение какой‑то там Японии, которой и на карте не было видно: властям куда важнее было сбить накал политической борьбы внутри империи.

В истории осталась фраза министра внутренних дел Плеве: «Для предотвращения революции в России нужна небольшая победоносная война», — имелось в виду неизбежное и, конечно же, победоносное столкновение с Японией.

Япония, в свою очередь, прекрасно понимая, что война с Россией неизбежна, активно к этому готовилась. В 1902 году Японская империя заключила союз с Великобританией, что серьезно укрепляло ее позиции. Япония намеревалась не просто вытеснить Россию из дальневосточного региона, но и расширить свои владения за счет российских территорий.

В отличие от Японии, серьезно подошедшей к подготовке к конфликту, Россия к началу этой войны оказалась подготовлена из рук вон плохо. Сибирская магистраль не была достроена, Владивосток и Порт‑Артур слабо укреплены, базы флота не оборудованы. И Япония этим воспользовалась.

Война началась внезапно: японцы нанесли удар первыми. В январе 1904 года они атаковали русскую эскадру на внешнем рейде Порт‑Артура.

В результате нападения были серьёзно повреждены броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич», а также крейсер «Паллада». Утром того же дня Порт‑Артур подвергся морской бомбардировке, а у Чемульпо японская эскадра блокировала крейсер «Варяг» и канонерку «Кореец». Русские моряки приняли бой, но в итоге затопили корабли, чтобы те не достались врагу.

Этот удар позволил Японии захватить господство на море. Но на суше боевые действия развивались неспешно: в самом начале войны у японцев были задачи поважнее — установление контроля над морскими путями. Они стремились изолировать русские эскадры и блокировать Порт‑Артур.

Русское командование подтягивало силы, но делало это очень медленно, сталкиваясь с логистическими трудностями. Тысячи километров пути по Транссибу, плохие дороги Маньчжурии — все это замедляло переброску войск, боеприпасов и продовольствия.

Проблемы русской армии не ограничивались логистикой. Русские войска уже тогда испытывали нехватку современного вооружения: не хватало пулемётов, артиллерии, гранат, снарядов. Очень плохо были организованы связь и снабжение. Отдельной ахиллесовой пятой была откровенная слабость, если не глупость, армейского командования на Дальнем Востоке.

К примеру, генерал Куропаткин вместо энергичной подготовки к наступлению уделял особое внимание солдатам: раздавал им иконы, в то время как им остро не хватало боеприпасов. Да и другие военачальники внушали не больше доверия: одни покидали фронт после неудач, другие больше заботились о личном комфорте, чем о боевых задачах.

Отдельной темой была коррупция в высших эшелонах власти. В августе 2024 года я писал об этом, в статье «Плетью обуха не перешибешь...», — почитайте, вам будет интересно узнать, куда, точнее на кого родня царя Николая II тратила миллионы рублей, предназначенные русскому флоту.

В конечном итоге Порт‑Артур оказался в очень тяжелом положении: с моря его блокировал японский флот, а с суши подступали японские сухопутные части. Гарнизон крепости держался стойко, но через 11 месяцев Порт‑Артур пал — это поражение стало одним из самых тяжелых ударов по престижу Российской империи, которая лишилась части Тихоокеанского флота и выгодных позиций на Дальнем Востоке.

Не могу не упомянуть тот факт, что еще до падения крепости на Дальний Восток, в обход Африки, была направлена 2‑я Тихоокеанская эскадра. В мае 1905 года эскадра встретилась с японским флотом.

Цусимское сражение стало символом военной катастрофы, наглядно показав, насколько устаревшим был флот Российской империи.

Война с Японией тяжело ударила по экономике страны. Огромные расходы покрывались за счет внешних займов и роста налогов, в промышленности усилился кризис, который заводчики пытались преодолеть за счет рабочих, путем увеличения рабочего времени и сверхурочных работ, с одновременным снижением зарплаты, провоцируя валообразный рост забастовок.

Таким образом, русско‑японская война оказалась не просто столкновением интересов двух держав. Она обнажила глубокие внутренние проблемы в Российской империи, показала слабость самодержавия и значительно ускорила рост недовольства, что привело страну к революции 1905 года.

Это можно почитать по теме:

Левицкий Н. А. Русско‑японская война 1904–1905 гг. — М.: Военное издательство Наркомата обороны СССР, 1936.

Ростунов И. И. История русско‑японской войны 1904–1905 гг. — М.: Наука, 1977.

«Плетью обуха не перешибешь», — хороший пример, с предсказуемым итогом

Хочу показать вам на хорошем историческом примере, что победить цензуру и обойти установленные запреты при царе было невозможно. Как бы тонко и остроумно не обходили авторы периодических изданий гласные и негласные "нельзя".

В 1906 году, через несколько месяцев после того, как Россия потерпела поражение в русско-японской войне, в одном из сатирических журналов появилась дерзкая карикатура, напрямую затрагивающая семью императора.

Карикатура сияла блеском бриллиантов, при этом подпись была какой-то странной, но в то же время понятной для всех, кто хоть немного интересовался светской жизнью в столице Российской империи.

Дело в том, что балерина была, э.., скажем так, неприлично близкой знакомой родного дяди царя, великого князя, Алексея Александровича. На фото ниже, князь собственной персоной.

Злые языки поговаривали, что князь, в чьем ведении был флотский бюджет империи, был, скажем так, неблагоразумен в тратах.

Нет, он не строил дорогущие новые корабли, и не переоснащал старые, зато на флотские деньги князь построил огромный особняк во Франции и переоснастил украшениями.., свою пассию, ту самую балерину, с карикатуры.

Мадам Балетта была настолько недальновидна, насколько тщеславна, она додумалась напялить на себя кучу бриллиантов и в таком виде выйти на сцену театра, сияя не только улыбкой.

Публика, увидев количество драгоценностей на квадратный метр балерины, догадываясь об их происхождении, артистку освистала. Мадам скоропостижно обиделась и упаковав все подарки князя в несколько саквояжей, укатила во Францию, где у нее уже имелся собственный особняк, стоимостью с линкор.

На волне этого скандала, сатирический журнал "Злой дух", издаваемый сатириком Сергеем Патараки, дерзнул осветить эту историю. Не прямо, т.к. дело касалось царской семьи, что было под запретом, а вот так, эзоповым языком.

Что сделал сатирик? На обложке журнала он разместил фото балерины в блеске бриллиантов, с понятной/непонятной подписью, а в глубине журнала была размещена картинка с кораблями, с такой же, понятно/непонятной подписью.

Вы уже поняли, что сделал сатирик? Нет? Тогда мысленно поменяйте подписи под картинками, текст из под кораблей подставьте под фото балерины, а ту подпись, что под ее фото, подставьте под картинку с кораблями.

Все на месте? Отлично!

---

В следующем номере журнала "Злой дух", где-то на последних страницах, появилось "извинение" от редакции...

К сожалению, это не помогло. Журнал был закрыт, а самого Сергея Патараки выдворили из столицы с запретом жить в крупных городах империи. Плетью обуха не перешибешь, гласит народная пословица.

Поп Гапон: вера, надежда и.. воскресенье 9 января 1905 года

В советское время была распространена легенда о том, что именно поп Гапон создал рабочее общество, но это не так. Он был лишь лектором, а руководителем стал после того, как был отправлен в отставку главный идеолог и основатель рабочего движения Сергей Васильевич Зубатов.

Когда Георгий Гапон получил в свои руки власть над рабочим обществом, то первое, что он сделал (с помощью личных связей с градоначальником), — удалил из управления рабочего общества всех полицейских агентов и добился того, что общество получило независимость и неподконтрольность полиции.

В конечном итоге Георгий Гапон получил возможность не отчитываться перед полицейским начальством о деятельности рабочего общества. В условиях нарастающего недовольства это сделало его авторитетным лидером в рабочей среде.

Но благодаря личным связям Георгия Гапона с градоначальником Иваном Фуллоном столичные власти продолжали ему покровительствовать, надеясь таким образом, через Георгия Гапона, удержать рабочих под контролем.

Власти ошибались, ведь терпеть над собой контроль, кому‑то отчитываться и уж тем более выполнять чью‑то волю Георгий Гапон не собирался. Он уже видел себя великим вождем рабочего класса, как минимум отчаянно в это верил.

Он настолько поверил в себя и свои возможности, что стал инициатором идеи массового шествия рабочих к царю. Гапон искренне верил в то, что возможен диалог простых рабочих с монархом, и наивно рассчитывал на то, что многотысячное мирное шествие заставит Николая II осознать силу рабочего класса и даже прислушаться к требованиям людей.

Будучи православным священником, Георгий Гапон придал своей акции подчеркнуто религиозный, верноподданнический характер: рабочие должны были идти без оружия, с иконами, хоругвями и портретами царя, распевая на всю столицу гимн Российской империи, т.е. демонстрируя свою лояльность.

По замыслу Гапона, это должно было гарантировать безопасность шествия и усилить моральное давление на императора Николая II.

Возможно, что все прошло бы именно так, как и планировал Георгий Гапон, если бы не одна важная деталь — политические требования рабочих. Дело в том, что изначально их требования носили исключительно социально-экономический характер: повышение заработной платы, сокращение рабочего дня, улучшение условий труда.

И все это царь мог бы пообещать…

Однако в ходе обсуждения рабочими текста петиции в него были добавлены в большом количестве и политические пункты, такие как:

созыв Учредительного собрания. Это означало бы отказ монархии от монополии на определение политического устройства страны и фактическое ограничение самодержавия;
ответственность министров перед народом (а не перед царём). Такое требование подрывало основу самодержавия — единоличную верховную власть монарха;
гарантия гражданских свобод (слова, печати, собраний, совести). В условиях жёсткого контроля и цензуры эти свободы воспринимались как угроза стабильности режима;
политическая амнистия ранее арестованных рабочих. Для власти это означало бы признание неправомерности собственной репрессивной политики и ослабление карательного аппарата.

Эти и еще ряд требований, шли вразрез с самой сутью самодержавия: их выполнение означало бы переход государства к конституционному строю, чего Николай II никогда бы не допустил.

Георгий Гапон, будучи человеком умным прекрасно понимал: такие требования не могут быть удовлетворены царем. Тем не менее он не отказался от проведения задуманного шествия, но постарался сохранить его мирный характер.

Он надеялся на то, что царь, получив столь жесткие требования, удовлетворит хотя бы часть из них, экономические и социальные, отказав в удовлетворении политических, что уже было бы победой рабочего движения.

Утром 9 января 1905 года сформированные колонны рабочих, с женами и детьми, иконами и портретами царя, во главе с Георгием Гапоном двинулись к центру города, к Зимнему дворцу. Георгий Гапон до последнего момента был уверен, что царь выйдет к народу и примет петицию.

Однако власти точно знали, что будут делать: они не собирались допускать скопления людей у Зимнего дворца.

Столица была заранее подготовлена к самому жесткому сценарию: некоторые улицы перекрыли, а на ключевых точках выставили армейские части. Таким образом, шествие стало ловушкой: безоружные рабочие, шедшие к царю с семьями, оказались под огнем солдат.

Георгий Гапон и его неуместные, сточки зрения представителей власти, инициативы порядком им поднадоели и они не упустили возможность разом покончить с распоясавшимся Гапоном и рабочим обществом, окончательно вышедшим из‑под контроля власти.

Приказ стрелять по толпе был отдан когда шествие попыталось пройти к Зимнему дворцу. Надо думать, что само по себе разрешение отдать такой приказ было дано заранее. Войска, встречающие толпу рабочих, были хорошо проинструктированы и ждали приказа открыть огонь, который последовал после того, как со стороны рабочих раздались выстрелы.

Понятно, что сделаны они были провокаторами, так как рабочим это было не нужно, к тому же им было строго‑настрого запрещено нести оружие — только иконы и хоругви. Но власти была нужна стрельба со стороны рабочих — и она прозвучала. В ответ была дана команда открыть огонь.

События 9 января стали для Георгия Гапона политической и личной катастрофой. В этот день рухнули все его иллюзии о возможности мирного диалога с самодержавием. Через некоторое время после расстрела шествия он написал к рабочим воззвание, в котором провозгласил: «Нет у нас больше царя!» — и призвал их к вооруженной борьбе.

В дальнейшем Гапон пытался найти себе место среди революционеров, но не смог этого сделать, они ему не верили, причем настолько, что в итоге Георгий Гапон был убит. Причиной стало обвинение в предательстве и сотрудничестве с охранкой — имя попа Гапона стало синонимом провокатора.

Но в простой рабочей среде мало кто верил в версию о предательстве Георгия Гапона и преднамеренном выводе рабочего шествия под пули. Люди не без оснований предполагали, что за убийством священника стояли власти.

На мой взгляд, роль Георгия Гапона в событиях 9 января 1905 года нельзя свести к простой формуле: «это провокатор». Скорее всего он искренне верил в то, что делал. Гапон надеялся на благоразумие Николая II и не ожидал, что царские власти пойдут на такие шаги, как провокация (стрельба по солдатам со стороны рабочих) и стрельба по безоружному шествию.

Хотя, и это мои личные мысли, Георгий Гапон мог бы предвидеть именно такой исход: расстрел рабочих в Батуми в марте 1902 года показал всему миру, что царские власти не остановятся ни перед чем, чтобы не допустить ситуации, когда они будут вынуждены пойти на выполнение требований народа.

Это можно почитать по теме:

Панкратова А. М. Первая русская революция 1905–1907 гг. — М.: Изд‑во АН СССР, 1951.

Демочкин Н. Н., Ерман Л. К., Черменский Е. Д. Революция 1905–1907 гг. в России: Пособие для учителей. — М.: Просвещение, 1965.

Николай II читал проект Конституции, но так ничего и не понял

В предыдущей статье, где я показал вам петицию, с которой рабочие шли на поклон к царю в воскресенье, 9 января 1905 года, я позволил себе высказать мнение, что Николай II мог бы решить экономические и социальные вопросы рабочих, в которых не было ничего сверхъестественного, но он никогда не удовлетворил бы их политические требования.

Некоторые читатели обратили особое внимание на мои слова, засомневались в том, что Николай II однозначно воспрепятствовал бы изменению в России государственного строя, т. е. добровольной замене самодержавия на конституционную монархию.

Дескать, вот добрый царь-батюшка даже Государственную думу позволил создать, что говорит о его принципиальной готовности принять конституцию и по своей доброй воле отказаться от единоличной власти.

Но, пардон, друзья, можно, я кое-что вам напомню? Первая Государственная дума, созванная в разгар первой русской революции, в 1906 году, была распущена императором Николаем II всего через 72 дня после созыва!

Вторая Государственная дума просуществовала чуть дольше — 103 дня, — но также была распущена царем. После чего в Российской империи на скорую руку был изменен закон о выборах, в результате чего в Государственную думу уже не могли попасть неугодные царю и правительству люди.

Так что создание в Российской империи такого «законодательного» органа, как Государственная дума, которая по задумке либералов должна была утверждать все принимаемые в стране законы, никак не лишило царя власти.

Ведь царь мог запросто разогнать думу, не желавшую принимать тот или иной закон. Что Николай II и продемонстрировал всему миру, разогнав один за другим сразу два созыва, посмевших перечить ему и его правительству.

Ладно, с Государственной думой все понятно, давайте разберемся с конституцией: так ли царь был готов ее принять?

На самом деле конституция для нашей страны могла быть принята еще при дедушке Николая II, императоре Александре II, и это бы обязательно случилось, если бы тот прожил подольше. В ГА РФ хранится уникальный документ — так называемая «Конституция Лорис‑Меликова».

Это первая, пусть и очень робкая попытка ограничить в России власть царя, которую, внимание, царь-реформатор одобрил!

Первая страница «Конституции Лорис‑Меликова», ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 196. Л. 2.

Император Александр II этот проект утвердил для обсуждения 28 января 1881 года, но всего через полтора месяца он был убит и трон занял император Александр III, который решительно завернул инициативу Лорис‑Меликова.

На фрагменте документа, который я вам предоставил (см. выше), рукою нового императора сделана надпись, и она неплохо читается: «Слава Богу, этот преступный(подчеркнуто) и спешный (подчеркнуто) шаг к Конституции не был сделан…» — в конце текста стоит подпись Александра III.

Завернув проект конституции, император приказал хранить его в архиве в запечатанном конверте и без особого приказания не вскрывать.

Надпись на пакете с документом за подписью Александра III. ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 196. Л. 62.

Этот "особый случай" наступил очень быстро, спустя всего 16 лет, когда Российской империей правил император Николай II, а в его стране бушевала первая русская революция. Пакет с проектом Конституции Лорис‑Меликова был извлечен из архива и вскрыт.

О чем на конверте имеется соответствующая надпись...

Надпись на пакете с указанием даты вскрытия. ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 196. Л. 62.

О чем это говорит? Исключительно о том, что Николай II действительно рассматривал различные варианты выхода из сложившейся, причем очень непростой для его власти, ситуации. Т.е. в данном случае историки не врут, ага.

Но, зная, что в итоге никаких действий к изменению государственного строя в стране — с самодержавия на конституционную монархию — Николай II не предпринял, можно сделать вывод, что он согласился с мнением своего отца, т.е. императора Александра III, посчитавшего проект конституции преступным.

А это значит, что у Николая II, как у самодержца, была реальная возможность повлиять на будущее своей страны и династии, но он ею не воспользовался, а всего через 11 лет монархия в России была ликвидирована полностью, причем не большевиками, как уверены некоторые, а самым, что ни на есть ближайшим, окружением императора Николая II.

А ведь прими Николай II правильное решение в ноябре 1906 года и династия Романовых могла бы находиться у власти по сей день.

И даже не выполняя представительские функции, как король в Англии (там власть короля максимально урезана, в стране парламентская монархия), а вполне себе участвуя в управлении, как и должно быть при конституционной монархии, как в современных Лихтенштейне, Монако и еще ряде стран.

Впрочем, это если бы да кабы. Но история не знает сослагательного наклонения. По факту мы знаем, что император Николай II ознакомился с проектом конституции, но так ничего и не понял, ведь никаких изменений в империи не произошло. А еще знаем, к чему все это привело. Точка.

Когда царю нет веры: о последствиях событий 9 января 1905 года

продолжим тему начала Первой русской революции, главным триггером которой стал расстрел войсками мирного шествия рабочих, шедших со своими семьями на поклон к царю, в справедливость которого они свято верили. До первых выстрелов со стороны встречающих их солдат…

Перед выходом на шествие рабочие и их жены надели свои лучшие выходные костюмы — для них это был не бунт, а торжественное, чуть ли не обрядовое обращение к заступнику — царю‑батюшке.

В тот день, в воскресенье, 9 января 1905 года, оставшемся в памяти народа «Кровавым воскресеньем», рухнула не просто надежда рабочих на аудиенцию у царя — исчезла вера в него, как в судью, способного быть справедливым арбитром между рабочими и заводчиками/фабрикантами.

Для царя же произошло то, что для любого монарха в мире было бы страшным сном: его подданные, считавшие портрет императора чуть ли не семейной святыней, снимали его со стен, причем делали это в тягостном молчании — словно хоронили прежнюю веру.

Тем временем в столице стали появляться первые баррикады, рабочие начали активно вооружаться, добывая оружие всеми доступными по тем временам средствами: револьверы из магазинов, охотничьи ружья и даже самодельные пики — все, что могло стать средством сопротивления.

Баррикады и вооружение рабочих не были спланированы заранее — это была стихийная реакция рабочих на выстрелы по их семьям.

Впрочем, стихийное вооружение и сооружение баррикад, ставшие ответом на расстрел 9 января, из-за отсутствия единого центра управления постепенно сошли на нет — полиция и войска сразу же разбирали баррикады и изымали оружие, пресекая попытки его накопления.

Для рабочих это стало сигналом к переосмыслению тактики, слабо организованное уличное сопротивление уступило место политической мобилизации, благо в желающих дефицита не наблюдалось: всего за один воскресный день люди прошли огромный путь от веры в справедливого царя до готовности к борьбе с его властью.

Такой путь в обычных условиях занял бы долгие годы, но власть сама сделала все, для того, чтобы рабочие как можно быстрее организовались в управляемое движение.

Тем не менее, в 1905 году стачки и забастовки охватили всю империю: в акциях неповиновения участвовало более 440 тысяч рабочих — это больше, чем общее число бастовавших за все предыдущие десять лет. Рабочие выдвигали не только экономические требования, но и политические.

Это, в принципе, стало характерной чертой 1905 года — переплетение экономических и политических требований рабочих.

Весной 1905 года стачечное движение в стране не утихло, а лишь продолжало нарастать. Показательной стала стачка рабочих в Иваново‑Вознесенске (совр. гор. Иваново), в ходе которой был создан рабочий Совет, организовавший милицию, стачечную кассу для поддержки семей бастующих, регулировавший снабжение и следивший за порядком.

Иваново‑Вознесенский Совет стал первым в истории полноценным органом самоуправления, прообразом всех будущих Советов. Он решал бытовые, финансовые и правовые вопросы, с которыми раньше разбирались власти.

Под влиянием рабочих стачек активизировались и крестьяне. Уже в феврале 1905 года, всего через месяц после расстрела рабочих в столице они захватывали помещичьи имения в Орловской, Курской, Черниговской губерниях.

Люди делили землю и уничтожали долговые расписки. Сожжение документов воспринималось ими как уничтожение своих долговых обязательств.

Летом 1905 года был создан Всероссийский крестьянский союз, в который крестьяне вступали целыми деревнями, видя в нем рабочий инструмент коллективной защиты своих интересов. Союз стремился действовать в легальных формах: его участники составляли петиции, собирали съезды, пытались вести переговоры с властью.

Не менее важные события происходили в армии и флоте, я думаю все вы хотя бы раз в жизни слышали о восстании на броненосце «Потемкин», когда доведенные до отчаяния матросы отказались терпеть произвол офицеров, сбросили их власть и подняли над кораблем красный флаг.

Бунт на броненосце стал важным сигналом для самодержавия — даже флот, всегда считавшейся надежной опорой царской власти, таковым не являлся, революционная волна уверенно захватывала не только страну, но и ее флот, и вооруженные силы.

Это можно почитать по теме:

Панкратова А. М. Первая русская революция 1905–1907 гг. / А. М. Панкратова. — 2‑е изд., доп. — Москва : Госполитиздат, 1951.

Революция 1905–1907 гг. в России: в 4 т. / ответственные редакторы: Н. С. Трусова (т. 1–2), А. Л. Сидоров (т. 3), Г. М. Деренковский (т. 4). — Москва : Издательство Академии наук СССР, 1955–1965.

О броненосце «Потемкин» и бунте без героизации и пропаганды

Как я уже говорил, к 1905 году армия и флот оставались едва ли не последней опорой царской власти в Российской империи. Но ряд крупных поражений в Русско‑японской войне, безграмотное командование, тотальная коррупция в армии и особенно на флоте основательно подорвали дисциплину.

Особенно остро назревшие проблемы ощущались именно на флоте, по той простой причине, что подавляющая часть матросов была выходцами из рабочей среды. К тому же на флот, ввиду того, что боевой корабль — это технически сложная машина, набирали хотя бы мало‑мальски образованных людей. И это сыграло свою важную роль.

Образованные, начитанные люди острее реагируют на несправедливость и проявления произвола. А именно это годами происходило не только на «Потемкине», но и в целом на кораблях русского флота.

Морская служба на боевых кораблях в Российской империи отличалась не просто жесткой дисциплиной, что было нормой во все времена, а тотальной грубостью со стороны офицеров, доходящей до прямого рукоприкладства. Дать в зубы матросу для офицера было обыденным делом .

Отдельная тема для разговора — питание на флоте, что, собственно, и стало последней каплей в случае с броненосцем «Потемкин». Но плохое питание было не единственной и не главной причиной бунта, как это сейчас пытаются показать нам некоторые псевдоисторики.

Русский матрос столетиями питался солониной и сухарями, зачастую уже к тридцати годам полностью теряя зубы от цинги. И ничего, терпел русский матрос. Не борщ с несвежим мясом был главной проблемой на броненосце, но он стал последней каплей, когда терпение людей закончилось.

Настоящая причина бунта была в том, что на броненосце «Потемкин» годами складывалась невыносимая обстановка, которая и стала главной причиной недовольства. Матросы ютились в тесных кубриках, их служба строилась на жесткой муштре и придирках офицеров: любая ошибка грозила не просто взысканием, а телесным наказанием.

Впрочем, в те годы телесные наказания были нормой не только на флоте и в армии. Остряки того времени шутили по этой теме даже над царем...

Если кто не понял, о чем карикатура, так об успехах царя в войне с Японией.

Надо понимать, что социальный разрыв между офицерами и матросами носил глубоко социальный характер: простых матросов офицеры воспринимали как безликую массу, чье мнение в принципе не имело никакого веса.

А я напомню: в подавляющем большинстве матросы на кораблях русского флота были людьми образованными, понимаете?

К лету 1905 года сложившаяся система постоянного унижения дала о себе знать на фоне общего кризиса в стране: поражения на Дальнем Востоке подрывали авторитет командования, а известия о рабочих выступлениях и крестьянских волнениях усиливали ощущение несправедливости и безысходности собственного положения.

Поэтому инцидент с борщом из испорченного мяса не создал конфликт на броненосце, а лишь обнажил уже существовавшее напряжение: он стал той самой точкой, где накопившаяся усталость от бесправия и тяжелых условий службы прорвалась наружу с максимальной силой.

Поводом к взрыву стала, на первый взгляд, бытовая мелочь, матросам предложили борщ из испорченного мяса. Команда отказалась это есть, офицеры приказали приступить к приему пищи и конфликт моментально вышел из‑под контроля.

Офицеры попытались навести порядок, как это они делали всегда, жестко, кулаками, но напряжение уже достигло предела...

В такой накаленной обстановке любая искра могла привести к катастрофе — и привела. В ходе столкновения погиб матрос Григорий Вакулинчук. После его смерти: матросы взялись за оружие, часть офицеров была убита, а боевой корабль поднял красный флаг и направился в Одессу, где в эти дни шла всеобщая стачка.

Прибытие под Одессу броненосца под красным флагом всколыхнуло весь город. Для одесских рабочих мятежный броненосец стал символом того, что сопротивление возможно.

Однако навстречу «Потемкину» вышла эскадра Черноморского флота...

Возможно, в другое время мятежный броненосец был бы просто расстрелян эскадрой кораблей, но не в 1905 году. Матросы кораблей эскадры не хотели стрелять по восставшим, а броненосец «Георгий Победоносец» и вовсе был готов присоединиться к броненосцу «Потемкин».

Ситуацию на «Георгии Победоносце» спасли младшие офицеры: они сумели посеять в экипаже «Георгия Победоносца» сомнения и страх, а под шумок просто посадили корабль на мель, и «Потемкин» остался один против эскадры боевых кораблей. Но ничего так и не произошло.

Эскадра не пустила броненосец «Потемкин» в Одессу и целую неделю боевой корабль был вынужден курсировать по Черному морю в поисках пристанища, будучи символом протеста для одних и вызовом для других.

Без поддержки с берега и ресурсов продолжать ходить по морю не было никакого смысла и пользы, власти в портах вполне предсказуемо отказывали команде броненосца в топливе и провизии.

В конце концов «Потемкин» окончательно ушел в Румынию и сдался местным властям. Через некоторое время румынские власти выдали часть матросов царским властям. Шестьдесят восемь человек ждали суд и каторга, лидера восставших, матроса Афанасия Матюшенко, казнили.

Надо понимать, что восстание на «Потемкине» не было единичным эпизодом, оно было частью большой волны протестов, охватившей Российскую империю в 1905 году. На флоте и в армии в тот год были зафиксированы множественные случаи неповиновения командирам, которые показали, что кризис проник даже в те структуры, которые власть считала самыми надежными.

Это можно почитать по теме:

Фельдман, К. И. Броненосец «Потёмкин» : Рассказ участника / рис. В. Щеглова. — 2-е изд., перераб. — Москва : Детгиз, 1955.
Пономарёв, И. И. Герои «Потёмкина». — Москва : Военное издательство Министерства Обороны Союза ССР, 1956.
Гаврилов, Б. И. В борьбе за свободу : Восстание на броненосце «Потёмкин». — Москва : Мысль, 1987.

Год 1905: мир с Японией, стачки и царский манифест, остановивший революцию

Тему с восстанием мы продолжим разговором о том, как всеобщее неповиновение стало Первой русской революцией, добившись, надо сказать, многого, но не главного: царская власть и несправедливое сословное устройство государства в эту революцию изменить не удалось.

В 1905 году сделать это без крови было невозможно.

1905 год стал для Российской империи временем перемен — пусть и не глобальных, но все же. Революционное движение ширилось по империи, охватывая все новые слои общества, и власть была вынуждена искать способы его нейтрализации, не затрагивая основ самодержавия.

В этих условиях правительство попыталось совместить репрессии с осторожным лавированием, призванным сбить накал протеста. Одним из шагов в этом направлении стал проект Государственной думы: закон о созыве которой был издан 6 августа 1905 года.

Но не спешите радоваться победе революции: Государственную думу изначально задумывали как совещательный орган, а не законодательный. То есть Дума могла лишь высказывать свое мнение по законопроектам, но не имела права их утверждать или отклонять.

Это была прерогатива самодержца! Единоличная власть царя по прежнему оставалась неприкосновенной, а роль Государственной думы, по своей сути, сводилась к роли свадебного генерала.

Да и сама избирательная система, по которой выбирались депутаты, отражала стремление власти сохранить контроль. Выстроенная на основе многоступенчатых курий, она жестко закрепляла привилегии помещиков и состоятельных горожан: голос землевладельца весил больше, чем голос крестьянина или рабочего.

Рабочие и крестьяне оказались в заведомо ущемленном положении: для них действовали особые, усложненные процедуры выдвижения и голосования, а квоты по куриям сводили к минимуму их представительство в Думе. В итоге первая Государственная дума не отражала интересы всего общества, а была инструментом сохранения господства привилегированных сословий.

В это же время Российская империя вела войну с Японией, проигрывая ее и на море, и на суше. Такое положение дел и внутренние проблемы привели к тому, что царское правительство было вынуждено пойти на мир с Японией.

Считалось, что прекращение войны поможет стабилизировать сложную ситуацию внутри страны. Задача облегчалась тем, что Япония, истощенная войной и находящаяся под давлением со стороны США, так же стремилась к урегулированию конфликта.

Переговоры с японцами проходили очень тяжело, так как Япония выдвигала жесткие условия: передача Ляодунского полуострова, контроль над Южно‑Маньчжурской железной дорогой вплоть до Харбина, уступка всего острова Сахалин и тяжелая контрибуция.

Российская сторона имела четкие инструкции: она не имела права уступать территории и соглашаться на какие‑либо контрибуции. Но так как позиции российской дипломатии из‑за по сути проигранной войны были очень слабыми, компромисс, к которому в итоге пришли, был болезненным.

Мирный договор с Японией был подписан 23 августа 1905 года. По нему Россия признала интересы Японии в Корее, уступила права на аренду Порт‑Артура и Дальнего, согласилась на эксплуатацию Китайско‑Восточной железной дороги исключительно в коммерческих целях.

Несмотря на запрет, российским дипломатам пришлось пойти и на территориальные уступки: Японии отошла южная часть Сахалина.

Эта война дорого обошлась Российской империи: потери в людях исчислялись примерно в 400 тысяч человек (убитые, раненые, пленные), а финансовые затраты превысили колоссальные три миллиарда рублей. Но заключение мира позволило властям заняться решением внутренних проблем.

И весьма вовремя, так как осень 1905 года стала временем наивысшего подъема революционного движения в Российской империи.

Одним из ключевых революционных эпизодов стала мощная всероссийская стачка, начавшаяся 19 сентября 1905 года в Москве, которая проходила с уличными столкновениями с убитыми и ранеными, к середине октября стачка приобрела всероссийский характер.

Бастовала вся страна, причем в стачках участвовали не только рабочие, но и представители других слоев общества — учителя, служащие, инженеры, студенты. Для власти эта забастовка была страшна не масштабом, а требованиями людей, они настаивали на созыве Учредительного собрания.

Власти попытались подавить стачку силовыми методами, петербургский генерал‑губернатор Д. Ф. Трепов издал приказ, в котором были такие слова: «Холостых залпов не давать, патронов не жалеть», — ох, как же это разозлило людей!

Как вы можете видеть по картинкам, приказ Трепова на фоне того, что в только что закончившейся войне солдатам приказывали беречь патроны, вызвал у людей бурю эмоций.

Но никакие патроны уже не могли остановить революцию в масштабах страны, жизнь в которой замерла: прекратилось движение поездов и пароходов, остановились фабрики и заводы, перестали работать почта, телеграф, городской транспорт, закрылись магазины и столовые, прекратились занятия в учебных заведениях.

По решению стачечных комитетов продолжали функционировать только жизненно важные службы — водопровод, канализация, больницы.

Перед лицом такого давления власть вынужденно пошла на уступки: Николай II издал манифест с обещаниями свободы слова, печати, собраний и союзов, а также расширения избирательного права.

Важно! По этому манифесту Дума стала законодательным органом.

Этот манифест стал в итоге спасительным кругом для самодержавия. Не все восприняли его как победу революции, но многие увидели в нем возможность завершить всероссийскую стачку и выразили готовность сотрудничать с царским правительством.

Часть русских коммунистов встретила манифест с удовлетворением, полагая, что Россия вступает на путь конституционного развития. В истории эти люди остались как меньшевики. Но были еще и большевики, которые призывали людей не доверять царским обещаниям и готовиться к дальнейшей борьбе. Как показала история, они были правы.

Буквально сразу же после издания манифеста власти усилили действия по силовому наведению порядка, что в итоге вылилось в народном творчестве в такую строчку: «Царь испугался, издал манифест: мертвым — свобода, живых — под арест». В этих словах отразилось разочарование тех, кто понимал, что уступки власти были формальными и на деле не означали победы революции.

Итогом нескольких месяцев 1905 года стало не разрешение кризиса, а его временная заморозка: общество в империи оставалось расколотым, а противостояние сил — незавершенным.

Это можно почитать по теме:

Черменский Е. Д. Буржуазия и царизм в революции 1905–1907 гг. — М.: Соцэкгиз, 1939.
История Русско‑японской войны 1904–1905 гг. / Ред. кол.: И. И. Ростунов и др. — М.: Наука, 1977.

15 июля 2026

О том, кто копал под фундамент империи, Ленин или сам Николай II

Сегодня поговорим о том, о чем, я уверен, вы мало где читали, — о том, как политика Николая II и его правительства, а именно уступки сделанные ради сохранения самодержавной власти, заложили под фундамент Российской империи ту самую адскую машинку, которую приписывают Ленину.

Ну почему же "приписывают"? См. про «мины Ленина».

В той статье, помимо упоминания машинки, причем цитатой Путина, я сказал еще и так: «...его послушать, то выходит, что дед, построивший большой деревянный уютный дом для всей семьи, виноват в том, что внуки баловались спичками и спалили его». Думаю, понятно, кто тут дед, а кто внуки?

Отлично, теперь продолжим. Разберемся, кто же на самом деле заложил даже не одну, а целую кучу таких машинок по углам нашего общего дома, который когда‑то назывался Российская империя.

Про фундамент дома и адские машинки

Вы уже знаете, что 1905 год стал для России не просто временем потрясений, но и подъема национальных движений на окраинах. Волна стачек и забастовок быстро перекинулась на регионы, где копившиеся веками противоречия между властью и населением обострились до предела.

В условиях кризиса самодержавия национальные окраины перестали быть просто отдаленными территориями — они превратились в арену борьбы с самодержавием, там все громче звучали требования права на автономию.

Именно в этот период впервые проявился кризис имперской модели управления: центральная власть оказалась не в состоянии одновременно подавлять рабочее движение в городах, успокаивать крестьянские волнения в деревне и держать под контролем национальные окраины.

Не имперской, а самсодержавной. Акценты надо расставлять правильно.

Для удержания власти, пытаясь сбить накал протестов, Николай II был вынужден пойти на серьезные уступки. Это был самый простой способ стабилизировать обстановку, но какова была цена?

В Царстве Польском 1905 год стал временем подъема национального движения. Польские рабочие активно участвовали во всероссийской стачке, но со своей спецификой: на улицах Варшавы, Лодзи и других крупных городов разворачивались массовые демонстрации под лозунгами своих собственных, национальных требований.

Ключевым требованием стала автономия Царства Польского, восстановление польского языка в образовании и прекращение дальнейшей русификации Польши. Николай II пошел на уступки: в ряде учебных заведений разрешили польский язык, смягчили цензурные ограничения на польскую прессу и ослабили контроль над деятельностью польских просветительских обществ.

Это были, как может показаться, незначительные уступки, но именно они привели к обратному эффекту: пророссийские силы в Польше потеряли свое влияние, а силы, желающие независимости Польши от Российской империи, значительно укрепили свои позиции.

В итоге все, чего они добились в 1905 году, позволило польским властям уверенно выступить за отделение от России в 1917 году.

Финляндское княжество, традиционно обладавшее широкой автономией, было возмущено ограничением прав сейма и введением русского языка в делопроизводство. В 1905 году это недовольство вылилось в массовые демонстрации, парализовавшие жизнь княжества.

В итоге Николай II был вынужден и тут пойти на уступки. Он подписал манифест, восстанавливавший конституцию Финляндии и расширявший права сейма. Были отменены законы, касающиеся русификации делопроизводства, восстановлен автономный статус княжества и обещано проведение реформ, включая введение всеобщего избирательного права.

Эти уступки стабилизировали обстановку в княжестве, но фактически они означали признание автономного статуса Финляндии, что укрепило позиции финских политиков, выступавших за полный разрыв с Россией.

Когда в 1917 году Николай II отрекся от престола, финские власти посчитали себя свободными от обязательств перед династией Романовых: личная уния Романовых и Княжества Финляндского была разорвана. Это стало последним шагом к получению Финляндией независимости.

У большевиков не оставалось никаких законных оснований удерживать Финляндию в составе России, а сделать это силой, учитывая, что финны сами были готовы оторвать кусок до Уральских гор, было невозможно.

В прибалтийских губерниях национальный вопрос стоял еще более остро, немецкое дворянство, традиционно тут доминировавшее, противостояло и центральной власти, и национальному движению.

В 1905 году в Прибалтике вспыхнули массовые крестьянские восстания, сопровождавшиеся поджогами помещичьих имений. Население прибалтийских губерний требовало ликвидацию привилегий немецкого дворянства, введение родного языка в образование и самоуправление, а также земельную реформу.

Имперские власти пошли на уступки: были смягчены административные ограничения для национальных общественных организаций, разрешено открытие школ с преподаванием на родных языках, была объявлена реформа местного самоуправления с учетом национальных интересов.

К 1917 году национальные движения в Прибалтике подошли уже с требованиями независимости, сформированными на основе опыта получения уступок от центральной власти в 1905 году.

В Закавказье 1905 год был отмечен противостоянием между армянами и кавказскими татарами (совр. азербайджанцы). И те, и другие выдвигали требования не только политического характера, но и защиты прав своих общин в условиях растущей межэтнической напряженности.

Армянские организации настаивали на гарантиях безопасности населения, расширении местного самоуправления и прекращении дискриминации со стороны мусульман. Последние, в свою очередь, требовали равных прав с христианским населением и прекращения политики христианизации.

Николай II пошел на ряд уступок в сфере местного управления и религиозной политики. Были ослаблены ограничения на деятельность национальных общественных организаций, частично восстановлены полномочия местных органов самоуправления, а также предприняты попытки урегулирования конфликтов через создание смешанных национальных комиссий. Однако эти меры лишь временно заморозили конфликт.

К началу Первой мировой войны в этом регионе были сформированы и окрепли национальные общества, которые были готовы бороться за независимость с оружием в руках, что в конечном итоге привело к появлению самостоятельных государственных образований, с которыми большевикам впоследствии пришлось считаться.

В среднеазиатских владениях Российской империи национальные движения имели свою специфику: здесь на первый план выходили не столько требования независимости, сколько защита традиционных институтов, религиозных норм и образа жизни.

Восстания и волнения 1905–1906 годов тут были вызваны прежде всего земельной политикой, насильственной русификацией и ограничением влияния духовенства, которое, собственно, тут воду-то и мутило.

Уступки со стороны имперского правительства в этом регионе носили административный и экономический характер. Власти смягчили налоговую политику в отношении кочевого населения и частично восстановили полномочия традиционных религиозных органов самоуправления.

Все это привело к тому, что власть и авторитет царя в Средней Азии ослабли настолько, что в 1916 году тут вспыхнуло масштабное восстание, вызванное мобилизацией коренного населения даже не на фронт, а на тыловые работы.

Россия по уши завязла в Первой мировой войне.

К 1916 году эйфория первых громких побед давно уже прошла, ситуация на фронтах складывалась самым печальным образом: не хватало оружия, обмундирования, припасов, но главное, не хватало людей в тылу.

Повальная мобилизация буквально опустошила русское государство. Некому было строить и сеять, работать на заводах и фабриках, обеспечивать фронт всем необходимым, русские мужики воевали.

А вот иноверцы, а это весь Туркестан, так называлась эта территория в Российской империи, были от рекрутской повинности полностью освобождены, на фронт их не призывали. И никто не собирался этого делать.

Но вот использовать иноверцев на тыловых работах додумались как раз в 1916 году. Правда мобилизацию объявили в разгар сельскохозяйственных работ, к тому же, в 1916 году, в начале июня начался священный для мусульман месяц Рамадан, ага, вместе с мобилизацией, что вызвало бурю гнева в Туркестане.

В конечном итоге мобилизацию на трудовой фронт Туркестан просто бойкотировал, власти, предсказуемо попытались забирать рекрутов принудительно, но сил явно не хватало и регион взбунтовался!

Впрочем, я в этом уверен, бунт в Туркестане был неизбежен и без начала мобилизации, она лишь подстегнула его. Необдуманное решение царя было только на руку многочисленным шпионам, наводнившим Туркестан, они давно уже мутили тут воду.

А тут, ко всему прочему, буквально в эти же дни в Иране, под давлением превосходящих сил, отступил от Ханекина русский кавалерийский корпус под командованием Баратова, что заставило местных басмачей* окончательно поверить в себя и взяться за оружие.

Поначалу разрозненные, но со временем собирающиеся в огромные отряды, толпы местных бородачей, направляемые иностранными "инструкторами", атаковали русские поселения, грабили арсеналы, вооружались до зубов.

Начались массовые грабежи и погромы, в первые же дни погибли более двух с половиной тысяч человек, в основном бабы и старики.

В конечном итоге мобилизацию на трудовой фронт Туркестан просто бойкотировал, власти, предсказуемо попытались забирать рекрутов принудительно, но сил явно не хватало и регион взбунтовался!

Впрочем, я в этом уверен, бунт в Туркестане был неизбежен и без начала мобилизации, она лишь подстегнула его. Необдуманное решение царя было только на руку многочисленным шпионам, наводнившим Туркестан, они давно уже мутили тут воду.

А тут, ко всему прочему, буквально в эти же дни в Иране, под давлением превосходящих сил, отступил от Ханекина русский кавалерийский корпус под командованием Баратова, что заставило местных басмачей* окончательно поверить в себя и взяться за оружие.

Поначалу разрозненные, но со временем собирающиеся в огромные отряды, толпы местных бородачей, направляемые иностранными "инструкторами", атаковали русские поселения, грабили арсеналы, вооружались до зубов.

Начались массовые грабежи и погромы, в первые же дни погибли более двух с половиной тысяч человек, в основном бабы и старики.

Весь ужас ситуации заключался в том, что в отличие от иноверцев, русских мужиков из Туркестана массово призывали на фронт. К моменту бунта защищать женщин, детей и стариков было просто некому, чем и воспользовались басмачи.

Впрочем, недолго музыка играла, когда до властей дошла информация о творимом в Туркестане беспределе, а в то время уже работал телеграф и все происходило достаточно быстро, в регион был отправлен тридцатитысячный отряд, при поддержке пулеметов и артиллерии.

Когда русские солдаты вошли в населенные пункты Туркестана, они ужаснулись тому, что увидели, и остановить их уже было невозможно. На жестокость бородачей солдаты ответили троекратной жестокостью.

Поначалу басмачи попытались организовать сопротивление, сил у них было более чем достаточно - более 70 тысяч хорошо вооруженных, натаскиваемых иностранными агентами, бунтарей. Но против регулярной русской армии они противостоять не смогли и были разбиты.

В нескольких стычках все силы туркестанского бунта были разгромлены наголову и бежали, кто в горы повыше, кто за границу, в Китай. Бежали, прихватив с собой награбленное и пленников, в основном молодых русских девушек, которых ждала незавидная участь.

А вот у русских солдат забот не убавилось, поле разгрома туркестанского бунта им пришлось.., защищать пленных бунтарей.

Русские бабы готовы были разорвать бородачей, по некоторым данным около 600 человек из колонны пленных были покалечены. В конечном итоге восстание было подавлено, не буду выбирать выражения, его действительно потопили в крови, но, знаете ли, как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Но злобу на русских в Туркестане затаили на долгие годы.

Обратите внимание не левацуцю позицию автора: мол, необдуманное решение и проч., бунт с геноцидом русских чуть ли не оправдывается, и злобу затаили, типа невиноватые обиделись.... Это всё иностранные агенты виноваты! И далее про 1990-е:

В СССР, когда была сильна власть, никаких проявлений этой злобы не было, русские помогали местному населению строить города и поднимать промышленность, местные жители принимали в эвакуацию население из России, во время войны. Но так было ровно до тех пор, пока власть не дала слабину.

После развала Советского Союза в Средней Азии, тут же, и не без помощи все тех же иностранных агентов, вспомнили обиды 1916 года, да и вообще все, что можно было вспомнить, забыв все хорошее.

В начале девяностых ситуация по сути повторилась, за исключением одного важного момента - если в 1916 году на помощь русским старикам и бабам пришла армия, то в начале девяностых никто помогать не собирался. Спасать себя людям приходилось самостоятельно.

Вроде и всё правильно написано, но акценты расставлены вновь на иносьранных агентов, а так-то местные русских любили, что ли? Именно что "[явных] проявлений этой злобы не было", т.к. КГБ следило, но сама-то злоба была. Ладно, не будем отвлекаться.

Стало понятно, что уступки лишь отсрочили, но не решили национальных проблем региона. Большевикам, пришедшим к власти в 1917 году, пришлось столкнуться с уже сформировавшимся запросом на независимость, который они смогли погасить через сложную систему компромиссов. И так было по всей территории бывшей Российской империи.

Это то, с чем пришлось столкнуться большевикам, наследие доставшееся от Николая II

Анализируя то, что происходило в национальных окраинах Российской империи в 1905 году, и зная, какие решения принимало царское правительство, мы неминуемо приходим к выводу, что император и его окружение, стремясь любой ценой сохранить контроль над ситуацией, фактически заложили фундамент для будущего распада империи.

Вместо системного решения национальных проблем в интересах империи власть предпочла идти на уступки, которые воспринимались местными элитами исключительно как признак слабости. В результате царь не получил лояльных окраин, там поняли: давление на власть приносит результаты.

Эта логика имела долгосрочные последствия. К 1917 году национальные движения на окраинах подошли уже не как стихийные протесты, а как зрелые политические силы с собственными планами и программами, а главное с кадрами и опытом организации массовых акций.

Когда Временное правительство, унаследовавшее от самодержавия нерешенные национальные проблемы, попыталось предложить окраинам модель федеративного устройства, оказалось, что им эта модель была неинтересна — они требовали полной независимости.

Большевикам, взявшим власть в октябре 1917 года, досталась страна даже не на грани распада, а уже развалившаяся.

Перед ними встала дилемма: либо восстанавливать единство страны силой оружия, либо предложить национальным окраинам такую модель взаимоотношений, которая позволила бы сохранить территориальную целостность при максимально возможной децентрализации власти.

Исторический выбор был сделан в пользу второго пути — через создание союзных республик и федеративной структуры СССР.

Сейчас, когда с тех событий прошло уже более 125 лет, мы можем с уверенностью сказать, что в Первую русскую революцию 1905 года были запущены процессы, которые привели к развалу Российской империи.

Политика уступок Николая II, продиктованная сиюминутными соображениями, в долгосрочной перспективе оказалась одним из главных факторов, ускоривших распад государства.

И если бы не большевики, защитившие государство от интервентов, собравшие огромную страну в единое целое, то неизвестно, что бы мы видели на карте мира на том месте, где сейчас находится Россия.

Это можно почитать по теме:

История СССР с древнейших времён до наших дней: в 12 т. Т. 6: Россия в период империализма (1900–1917 гг.) / под ред. А.Л. Сидорова. — Москва: Наука, 1968.
Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870–1880‑х годов. — Москва: Издательство МГУ, 1964. (Хотя книга посвящена более раннему периоду, в ней детально анализируются механизмы имперского управления окраинами, важные для понимания политики 1905 года)

Что тут надо понимать: по фактам написано верно, но акценты расставлены своеобразно. Это вполне простительно, автору 70 лет и он ещё советский историк. Отлично пишут про проблемы дореволюционной России и разоблачает антисоветчину, но некоторые темы... Ну, вы поняли.

Вот и тут: Николай Второй, не уделив своевременного внимания антирусским тенденциям на окраинах (и иностранной поддержке таковых), способствовал сепаратизму. А Ленин, который продвигал антирусский сепаратизм украинцев (и белорусов) вплоть до права на отделение, при этом деля русскую нацию на части, вообще не при чём. Ну и далее по его заветам всё делалось.

Да, коренизацию как временный метод было целесообразно использовать на инороднических окраинах. Но вот укранизация -- это разделение русской нации на части (и белорусизация тоже). Сейчас расхлёбываем. См.:

16 июля 2026

Продолжение следует...

июнь-июль 2026