ссылка

Стареющий пират u_96

Сказки на ночь

1

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Умри, сволочь! — выкрикнул рыцарь.

После чего высунул из-за щита меч и неуверенно помахал им перед носом ящера.

Дракон оглушительно зевнул. Поморщился:

— Сэр, вы дурно воспитаны. Нас ещё никто не представил друг другу, а вы уже начинаете клеить ярлыки. «Сволочь»!.. — крылатое пресмыкающееся возмущённо фыркнуло. — Откуда такая уверенность, что я именно сволочь? Почему не «мразь», «погань», «исчадие ада» или, на худой конец, «гнида казематная»?..

За щитом наступило озадаченное молчание. Валяющийся неподалёку рыцарский конь осторожно приоткрыл один глаз. Дракон подмигнул. Конь истерично всхрапнул и снова разбросал копыта в глубоком обмороке.

— Ладно, про сволочь вопрос был риторическим… — смилостивился дракон и, гулко плюхнувшись задом на обочину дороги, скрестил передние лапы на груди: — Но ответьте мне, сэр, вот на какой вопрос: какого рожна вам вообще пришла в голову идея щекотать меня своим смешным дрыном?

— Это вовсе не дрын. — обиделся рыцарь. — До того, как ты его прожевал и проглотил, это было моё копьё.

— Ага. Копьё… — дракон многозначительно приподнял бровь. — То есть вы, сэр, сознаётесь, что бесчестно и подло пытались меня спящего запырять насмерть?

— Это была военная хитрость. — тут же парировал рыцарь.

— Это была военная тупость!.. — отбрил собеседника дракон. — ...С учётом толщины моей чешуи, прочностных характеристик копья и черепашьего ускорения вашего коня.

— Умри, сво..!

— Да-да, я помню. И попрошу меня не перебивать. Я ещё не закончил. — дракон уселся поудобнее, после чего продолжил свою филиппику: — Нет, вы скажите мне, куда катится этот Мир? Куда, я вас внимательно спрашиваю?.. Стоит только прилечь после ланча, так сказать — забыться в объятиях Морфея, как тут же отыщется какой-нибудь хлыщ в железках! Который постарается ценой вашей шкуры удовлетворить свой героический комплекс неполноценности! — дракон всплеснул лапами. — Как жить, а? Как выжить простому честному дракону среди этих феодалов-драконофобов? Как выжить и не сдохнуть с недосыпа?!..

— Ээээ... Так мы будем драться или как? — после затянувшейся паузы донёсся из-за щита озабоченный голос рыцаря.

— А смысл? — флегматично поинтересовался дракон, отчаянно борясь с зевотой.

— Нууууу... — в который уже раз за время диалога с ящером рыцарь оказался в тупике. — Вроде как традиция такая... Драться с драконами. Ради чести и славы.

— Нет, сэр, вы не поняли. Мне-то ради чего с вами драться?

Рыцарь так и не успел придумать конструктивный ответ на этот вопрос, так как издалека донёсся приглушённый звук трубящих рогов и грохот множества копыт. Дракон всмотрелся вдаль. Скривился:

— Накаркал... Охотники на драконов. С заговоренными мечами и кумулятивными арбалетами. Опять — не спать. Опять — уходить от погони. — ящер печально вздохнул. — Ей-ей, лучше б меня во сне дрыном до смерти защекотали.

— Умри, сволочь! — воодушевлённо завопил рыцарь и метнул в противника меч...

 

...Торчащий из оскаленной драконьей пасти клинок смотрелся очень эффектно. Впрочем, как и рыцарь, вальяжно восседающий на брюхе поверженного монстра.

Охотники потрясённо таращились на героя, восхищённо цокали языками и перешептывались, что завалить эдакую зверюгу простым мечом — неслыханно. Да что там — это просто невероятно!.. Рыцарь краем уха слушал дифирамбы и, как и положено настоящим героям, величественно пыжился. Потом драконоборцы тщательно записали его имя, чтобы знать, кого воспевать в сагах с балладами, и умчались прочь...

 

— ...Швалили? — по прошествии пяти минут поинтересовался дракон и выплюнул меч, вернув себе тем самым нормальную дикцию.

— Угу. Свалили. — подтвердил рыцарь.

— Отлично! — ящер хихикнул и довольно потёр лапы. — Я же говорил, что идея прокатит! А главное — каждый честно получил, что хотел: я — возможность выспаться, ты — славу.

— Но это же был бесчестный обман. — смущённо выдавил из себя рыцарь.

— Какой же это обман?! — возмутился дракон, устраиваясь подремать в соседнем стогу. — Нет, партнёр, это была она — военная хитрость! Ведь так? — ящер вопросительно посмотрел на рыцарского коня и зевнул, обнажив полуметровые клыки.

Конь в ответ так часто закивал, что у бедного непарнокопытного едва не оторвались уши...

 

2

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

В ответ рыцарь тяжело вздохнул.

Печально развёл руками и произвёл ртом неприличный звук.

Дракон посмотрел на напарника с таким недоумением, что рыцарь понял — необходимо как-то прокомментировать ранее имевшую место пантомиму.

— Благородные сэры сказали, что им такой товар и даром не нужен. Я не стал настаивать, ибо счёл это унизительным для моей чести.

— Ох уж эти мне викОнты и графьЯ… — ящер фыркнул. — …Аристократы духа, понимаешь. Попомни мои слова, партнёр, пара-тройка сотен лет — и вы со своей благородной инфантильностью просто вымрете.

— Почему это? — с вызовом поинтересовался рыцарь.

— Потому что без страха и упрёка можно жить хоть до самой старости. А вот без мозгов — только до первой стычки.

— А что потом?

— Похороны.

— Смерть на поле боя — славная смерть!..

— …Для врагов? — да.

Рыцарь обидчиво поджал губы, потом отвернулся.

Дракон лукаво прищурился и ободряюще потрепал товарища когтём по плюмажу шлема:

— Поверь, партнёр, куда славнее загнуться от старости в окружении собственных детей. Ностальгически вспоминая имена недругов, которых успел пропустить вперёд себя за кладбищенскую ограду…

Следующую минуту напарники провели в напряжённом молчании. Ящер — потому что тоскливо прислушивался к бурчанию своего голодного желудка. Рыцарь — потому что пытался раз за разом повторить про себя многословную реплику дракона. И понять её смысл.

 

Первым не выдержал ящер:

— Ещё немного и я вцеплюсь в собственный хвост — так есть хочется. Ну-ка, где эта длинная штука, которую мы нашли в старой шахте и которую ты так и не смог продать этим идиотам?..

— Это не идиоты, это крестоносцы! — возмутился рыцарь, в негодовании чуть не прищемив себе забралом нос.

— Идти на войну без единого командования, предварительной рекогносцировки местности, надлежащих запасов провизии и снаряжения, имея в качестве плана кампании лишь фразу «так хочет бог», это идиотизм.

— Я сам всегда так воевал!..

— Воевал или побеждал? — дракон прищурился.

— Ну… Меня разбили… Немножко…

— Вдребезги. — педантично уточнил ящер. — после чего нашему зерцалу рыцарства пришлось вести трогательную и полную романтики жизнь бездомного нищеброда.

— Ничего подобного. Я стал странствующим рыцарем. Это почётно!..

— Это бездарно… — парировал ящер. — …И — убыточно. При той же степени риска быть обычным грабителем куда как выгоднее.

— Но моя честь не позволяет!.. — традиционно возопил рыцарь.

— …Быть вменяемым. — традиционно срезал напарника дракон.

Рыцарь традиционно обиделся и заткнулся. Секунд на пять. Потом в представителе благородного сословия взыграло любопытство:

— Что ты намерен делать?

— Да уж вестимо не как ты — поститься. Если мы не раздобудем деньги — я сдохну с голоду. Поэтому сейчас я пойду в город, чтобы…

— Чтобы?

— …Чтобы продемонстрировать тебе чудеса маркетинга в этой средневековой дыре.

.— Чудеса чего?

— Ээээ… Впаривания нужным людям ненужных вещей!

На главной городской площади воняло так, что дракон невольно сунул морду под крыло. И уже оттуда драматично воскликнул:
— Где? Где вы, благословенные времена древнеримских клоак?!..

— А что такое «клоака»? — с живейшим интересом спросил рыцарь, забуксовав в громадной луже помоев.

— Потом. — отмахнулся ящер. — Сейчас у меня нет времени объяснять, а у тебя нет мозгов, чтобы понять.

— Это оскорбление? — рыцарь посреди помоев насупился.

— Нет. Это жестокая правда жизни, партнёр. — отрезал дракон. И щелчком хвоста катапультировал напарника на сухое место. — Да, ещё одно… Когда я тебе подмигну — крикни: «Двадцать и ни монетой меньше!»

— Зачем?

— Затем!..

 

— Почтенное воинство христово, перед которым дрожат горы, эээ… трясутся реки и разбегаются леса! Совершенно случайно у меня оказалась вещь, которой я просто не могу… Да что там «не могу» — не смею обладать! Вы и только вы имеете право на этот бесценный, подчёркиваю — бес-цен-ный предмет, который я, ничтожный, с великим счастьем отдам в ваши эээ… осенённые святым крестом руки…

Не заметить большущую чешуйчато-крылатую ящерицу, громовым рыком что-то возвещающую посреди площади, было просто невозможно. Возникшая было паника ввиду мирного поведения ящера довольно быстро улеглась, и из ближайшего переулка показался настороженно ощетинившийся копьями отряд крестоносного воинства. Воины крадучись приблизились к дракону на предельную дальность его огненного плевка, после чего самый смелый из крестоносцев гаркнул:

— Эй, ты кто?

— И ты ещё утверждал, что они — не идиоты. — сварливо буркнул ящер спрятавшемуся за ним рыцарю и повернулся к воинам: — По-моему, это очевидно. Я — дракон!

Самый смелый из крестоносцев отчётливо икнул:

— Вот чёрт!.. А я до последнего надеялся, что это у меня галлюцинация… После вчерашних трёх кувшинов авиньонского… Хорошо, чего тебе надо, сэр дракон?

— Это не мне надо, это вам надо. — ящер хотел было улыбнуться, но вовремя сообразил, что вид его клыков может отпугнуть потенциальных клиентов. — Это вам надо непременно приобрести вот эту железную штуковину. Иначе не видать вам Святой Земли как своих ушей.

— Зачем мне рассматривать собственные уши? — удивился крестоносец.

— Это была метафора… — снизошёл дракон. О чём тут же и пожалел, заметив на помятом лице своего собеседника следы тягостных раздумий. — Ладно, проехали…Короче, сэр как-тебя-там, тебе надо в Иерусалим?..

— Угу.

— Живым?

— Ну… в общем… да.

— Отлично. Вот без этого, — дракон продемонстрировал без чего, — тебе не обойтись!

При виде торчащего из лапы дракона предмета у многих отвисли челюсти…

— А что это? — донеслось, наконец, из рядов воинов.

— Всё. Они попались! — хихикнул ящер рыцарю и довольно потёр лапы. — Как «что это»? Вы не знаете?..

— Палка. — предположил крестоносец.

Дракон тут же ожог его презрительным взглядом и передразнил:

— «Палка»!.. И это говорит человек, который решил положить свою жизнь на алтарь служения человечеству. Позор какой. Де-ре-вен-щина! Какая же это палка, когда каждый видит, что это… что это… ээээ… копьё!

— На рожна мне ещё одно копьё, если у меня уже есть одно? — снова удивился самый смелый крестоносец.

— Это не обычное копьё. — дракон подбоченился. — Это, чтоб вы знали, то самое копьё, которым когда-то на Голгофе римлянин Лонгин пронзил бок распятого Иисуса.

— ОООООО!!!..

— Да-да. Посмотрите на рыжие, похожие на ржавчину, пятна на тёмной металлической поверхности этой антикварной святыни. Это кровь! Кровь сына божия, так что копьё сие обладает совершенно немыслимой кинетической энергией… — увидев, как челюсти его собеседников на этот раз отвисли почти до мостовой, дракон спохватился и поправился: — Ну, в смысле сносит что угодно. Кроме того, им можно ковырять в дуплах деревьев, мерить всякую всячину. Копьё приносит удачу, лечит подагру и при этом — о чудо! — не ломается. Просто образец простоты и эффективности, кхе-кхе!!!.. — у ящера в лёгких кончился воздух, и он закашлялся, раскрасив небо над городом разноцветным огненным фейерверком.

Крестоносец нервно сглотнул:

— Докажи.

— Что? Что им можно ковыряться в дуплах? Да раз плюнуть — несите дупло…

— Что оно сносит что угодно.

— Как скажете… — дракон с интересом посмотрел на высящуюся невдалеке ратушу. Потом прицелился (рыцарю было видно, как на лапе ящера вздулся бицепс величиной с две бычьи головы) и с резким «кхааа!» запулил свой товар вверх.

С ратуши снесло крышу.

Целое и невредимое копьё ликующие воины через пять минут принесли обратно.

— Сколько?.. — хрипло спросил крестоносец, у которого внезапно пересохло горло.

— Этот поистине бесценный лот я готов уступить за какие-то жалкие десять золотых. — скромно потупясь произнёс дракон.

— Я соглас…

— Двадцать! Двадцать и ни монетой меньше! — рявкнул из-за дракона рыцарь, вовремя заметивший условный сигнал.

— Двадцать и моя лошадь! — крестоносец в сердцах схватился за меч.

— Двадцать пять! Тридцать! Тридцать три и моя кольчуга!.. — взорвалась воплями толпа зевак.

— Лот достанется самому щедрому! — перекрывая своим рыком всеобщий ор встрял дракон. — Господа, не скупитесь — вещь старинная, ценная, святости неописуемой и вообще!..

Город напарники покинули уже в темноте, еле волоча за собой телегу, битком набитую монетами, доспехами, золотой и серебряной посудой, а так же — долговыми расписками. В итоге крестоносцы приобрели-таки копьё, но в складчину…

— Хорошая эта штука, твой маркетинг. — признал рыцарь, вытирая пот со лба.

— А ты думал! — хмыкнул объевшийся дракон, — Против лома — нет приёма! Правда, пока один лом толпе идиотов впаришь — семь потов сойдёт...

 

3

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Сейчас-сейчас... — ответил рыцарь, высовываясь из-за пня и тщась рассмотреть что-то впереди себя. — Она уже должна быть где-то тут... Тьфу ты, ничего не вижу!

— Ты это... Забрало-то подними. — деловито посоветовал дракон.

— О, спасибо... А то смотрю и никак понять не могу, чего это весь мир — в какую-то сеточку.

Дракон стоически вздохнул. С этим рыцарствующим молодняком была просто беда. Ни опыта, ни хватки. То ли раньше были рыцари... Богатыри — не мы.

— Едет!.. — рыцарь, скрежеща сочленениями доспехов, возбуждённо повернулся к своему напарнику: — Едет! Ну, всё делаем, как договорились?

— Как скажешь, партнёр. — в общем-то дракону было всё равно, что делать. Лишь бы делать. Ибо лежать четвёртый час, притворяясь частью местной флоры, становилось уже унизительно.

Дракон откашлялся. В качестве пробы одним плевком испепелил изрядно доставший за время засады своими кусучим населением соседний муравейник. После чего рванул по лесной просеке вперёд. Шагов через пять он вспомнил, что по инструкции должен реветь и пугать.

— Ааааааааааааааааааааааа!!!!!.. — лес вздрогнул от трубного рёва огнедышащего авиапресмыкающегося.

— Ай, молодца!.. — похвалил напарника рыцарь и стремглав бросился к заныканному неподалёку коню.

Через пару минут, весь в блеске и бряке стали, всадник вымахал на ту же самую просеку и помчал галопом по дымящимся следам дракона. «Главное, не опоздать, а то ведь с перепугу и скопытиться может!», — билась под шлемом навязчивая рыцарская мысль: «Подскакать, шугануть дракона, потом — на колено и, не давая опомниться, сразу предложить руку и сердце!..»

— Аааааааааааааааааааааа!!!!!..

«Молодчина! Старайся дальше!» — мысленно потрепал напарника по чешуйчатому плечу рыцарь и пришпорил своего скакуна.

Тем временем, тональность и содержание драконьих воплей почему-то изменились:

— Аааааааааааа!!!.. Стой, дура! Стой!.. АААА-АААА-ААААА-ААААА-АААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!..

Спустя секунду, едва не выбив рыцаря из седла, над просекой пронёсся на бреющем дракон. В его расширенных глазах бился ужас. Едва драконий хвост скрылся за ветвями соседнего дуба, как в ствол дерева с резким хлопком врезалась стрела.

БА—БАХ!

Под треск лопающихся годовых колец, дуб медленно и величаво рухнул поперёк просеки. «А наконечник-то у стрелы — бронебойно-фугасный...» — машинально отметил рыцарь. До конца удивиться, впрочем, он так и не успел. Через упавший дуб одним прыжком перемахнула кобылка гламурно-розовой масти, в седле которой болтало принцессу лет 18-ти. Глаза девушки были хищно прищурены, причёска растрепалась, корона съехала набок, а в правой руке у принцессы был большой блочный лук.

— Стоять! Он мой!.. Я его первым увидела! Иииииииииииха!.. — совсем не куртуазно проорала юная амазонка и помчалась куда-то в глубину леса. Туда, где деревья пригибали свои кроны под паническими взмахами драконьих крыльев...

...В тусклом лунном свете накладывать повязки и примочки было не совсем удобно. Однако, рыцарь очень старался, пытаясь хоть этим загладить свою невольную вину перед напарником. Дракон тяжело дышал и судорожно дёргался при каждом постороннем звуке, включая мышиный писк.

— Ну... Вот и всё. — рыцарь отступил на два шага и критически осмотрел свою работу.

Сейчас его напарник больше всего напоминал замотанную там-сям в бинты ожившую мумию крокодила.

— Феминизм — это зло. — угрюмо сказал дракон. Потом подумал и веско добавил: — Или ты, партнёр, наконец—то научишься нормально ухаживать за принцессами, или я за себя не отвечаю!..

 

4

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Баранки гну! — попытался срезать его рыцарь.

— Нет, партнёр, это боянЪ, хе-хе!.. — в свою очередь срезал его дракон. — Хоть бы что-нибудь новое придумал. Ну, там типа «антилопа Гну», «долой войну», «в задницу пну»...

Рыцарь на эту шпильку никак не отреагировал, и дракон тоже замолчал. После того, как они закончили коммерческий тур по Европе, парочку стала одолевать невыносимая скука. На всякий случай, чтобы проверить себя, дракон начал на пальцах перечислять:

— В Испании были? — были. Во Франции были? — были...

— Ага, мы там славно сыграли номер «спасение Парижа от Ужасного Пресмыкающегося». — поддакнул рыцарь.

— Это ещё вопрос — кто из нас пресмыкающееся. — обиделся дракон. — Между нами, это не я на коленях ползал за той кокоткой из «Мулен Руж» и орал: «Возьми меня, возьми!..»

— Зато сколько мы тогда бабла с французского короля срубили,.. — поторопился изменить тему рыцарь. — ...Когда я тебя пырнул тупым копьём, а ты притворился мёртвым!

— Это да, Георгий... — ухмыльнулся дракон. — В Германии тот же фокус тоже прошёл на «ура». Только вот до сих пор в толк не возьму, зачем я должен был требовать себе в жертву не вкусных коров и быков, а девственниц? Что я с ними бы делал-то?.. А в Италии из-за этого вообще, чуть всё дело не сорвалось...

— Ну, кто ж мог знать заранее, что эти придурошные римляне у себя девственницу будут искать целую неделю?!

— Ты обязан был принять во внимание возможность подобного форс-мажора. — наставительно покачал полутораметровым когтем дракон. — Я же чуть хроническую астму не заработал, плюясь огнём семь дней подряд.

— В нашем деле без риска вообще нельзя. — парировал рыцарь. — Помнишь, как в Moscovii тебе вместо девственницы чуть не подсунули какого-то Borisa Moiseeva?..

— О!.. Кстати, давно хотел спросить, а как ты тогда узнал, что он — не девственница? — дракон лукаво прищурился.

Рыцарь побагровел, но не нашёлся, что ответить, а потому просто молча показал напарнику оттопыренный средний палец.

Тем временем, дракон перебрал все знакомые европейские страны и криво улыбнулся:

— Похоже, мы с тобой побывали уже везде... Где же нам теперь снискать себе на хлеб насущный?

— Где-где... В Karagande. — рыцарь проворно вытащил из-за пазухи скомканный пергамент с полустёршейся картой. — Вот сейчас посмотрим где.

— Ктулху бы побрал эту меркаторскую проекцию. — чертыхнулся дракон, заглядывая в карту через плечо рыцаря. — Это же надо было додуматься — представить Землю в виде цилиндра...

— А она — цилиндр?! — искренне удивился рыцарь. — А я-то, глядя на карту, всегда считал, что Земля прямоугольная.

После этого признания дракон так выразительно посмотрел на рыцаря, что у того снова возникло неосознанное желание продемонстрировать напарнику средний палец...

— Ладно, это не принципиально... — в конце концов примирительно сказал дракон. — Эге, а это что за пятно?

— Где?

— Да вот же — чуть повыше Франции.

— Ах, это? Это я мясным соусом ляпнул.

Дракон аккуратно поскрёб пятно когтем, после чего оба напарника хором восторженно прочли: «Грейт Бритн!..»

 

...Из витражного окна Вестминстерского дворца Англия выглядела, как разноцветный узор в калейдоскопе. Впрочем, спикер Парламента этого феномена не замечал, нервно расхаживая взад-вперёд так быстро, что космы спикерского парика вились за своим владельцем на манер боевых стягов. Именно такое сравнение неожиданно пришло в голову лорду-канцлеру, меланхолично раскуривающему трубочку в кресле у камина. Башмаки спикера столь вызывающе грохотали по паркету, что это в конце концов побудило главу палаты Лордов сделать своему коллеге замечание:

— Сэр, перестаньте являть собою образ Кошмара и Смятения. Сядьте и успокойтесь.

— «Успокойтесь!..» — едва не сбившись с шага, передразнил спикер. — «Успокойтесь!..» Если бы вы, сэр, год тому назад не отстаивали столь яростно идею сокращения нашей армии, я был бы сейчас совершенно спокоен. Как сфинкс! Как лев!.. Дохлый!..

— Но, сэр...

— Боже!.. — спикер сорвался на крик. — Конституционная монархия, Билль о правах, Хабеас корпус акта, предвыборная агитация — всё это, благодаря вам, сэр, теперь ничто! Понимаете вы это, нет? Ничто!.. Потому что теперь вся Англия ждёт не ответа на вопрос, кто победит на выборах в палату Общин, а ответа на вопрос, ЗА КОГО ПРОГОЛОСУЕТ ДРАКОН!!!

— Да. — был вынужден согласиться лорд—канцлер. — В отсутствие боеспособной армии, дракон становится весьма харизматичной фигурой с точки зрения геополитики...

 

...Подсчёт взяток, полученных от тори и вигов, затянулся далеко за полночь. Оба напарника чертовски устали перетаскивая мешки с золотыми соверенами, а потому дышали тяжело, как загнанные лошади.

— Знаешь, что мне больше всего нравится в буржуазных демократиях?.. — спросил дракон у рыцаря, смахнув капельку пота с чешуйчатого гребня. — ...Больше всего мне в западных демократиях нравится термин «лоббировать». За это платят куда больше, чем за девственность!

 

5

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Нет. — убеждённо сказал рыцарь.

— Почему «нет»?.. — трёхсотлетняя жизнь приучила дракона быть недоверчивым.

— Потому что участники для этого состязания всю жизнь готовятся. Кто сухой мухоморный допинг принимает, кто камни каждый день поднимает, кто скакуна на бегу обгоняет. Одним словом — профессионалы.

— Дык и ты — не хрен с горы, а рыцарь. Вчера утром зарядку делал — я сам видел.

— Это была не зарядка. — рыцарь покраснел. — Это ко мне ночью под доспех клопы набились...

— Не принципиально. Устрашающе махать руками умеешь, а что от вашего брата ещё-то на турнире требуется?

— Ну, например, конь. Без него меня на ристалище никто не пустит.

— Да... Пожалуй, мы поторопились загнать твоего Росинанта в ломбард... — дракон ещё раз перечитал в конце объявления сумму, обещанную победителю турнира, и надолго задумался.

Пока крылатый ящер что-то сосредоточенно про себя прикидывал, рыцарь принялся прутиком чертить в дорожной пыли нечто кобылообразное. При этом напарник дракона не забывал уныло бормотать: «Если б я имел коня — это был бы номер. Если б конь имел меня — я б наверно...»

Что было бы, если б непарнокопытное создание поимело рыцаря, мир так и не узнал. Потому что в эту минуту дракон внезапно фыркнул и с прищуром посмотрел на своего спутника. Рыцаря передёрнуло. По своему опыту он уже знал, что вслед за подобным взглядом, у дракона появлялись идеи повышенной непредсказуемости и авантюрности. Самое малое, что за них можно было огрести, это сожжение живьём. Во время посажения на кол...

— Что есть конь? — спросил дракон.

— Ну... Животное такое... — рыцарь судорожно попытался понять, в чём подвох. — ...С четырьмя ногами и одним хвостом.

Дракон внимательно себя осмотрел:

— Сколько у меня ног?

— Четыре.

— А хвостов?

— Один.

— Вот! — дракон просиял.

— Нет-нет-нет... — рыцарь уже сообразил, к чему клонил напарник и поторопился внести ясность. — У коней ещё есть галоп, они едят овёс и умеют ржать.

Дракон с ухмылкой прошёлся перед рыцарем рысью, иноходью, карьером и наконец — галопом. С брезгливой миной сжевал придорожный куст. И заржал. Оглушающим басом...

Росший неподалёку могучий дуб рухнул в обморок.

—...И это — ваш КОНЬ?! — герольд у въезда на ристалище ошеломлённо разглядывал нечто гороподобное, по самые ноздри замотанное в разноцветную попону.

— А что? Разве, не видно? — откуда-то с вершины живой Джомолунгмы сварливо откликнулся рыцарь. — Четыре ноги, хвост... Умеет ржать, жрать овёс и скакать галопом. Если не верите — могу устроить тест—драйв.

— Да что вы, сэр, конечно верю... — герольд опасливо отодвинулся от курящихся дымом ноздрей мегалошадки. — ...Типичный конь, ага. Ти-пич-ней-ший! Что я, коней что ли не видел?

И герольд дал стрекача...

 

Турнир закончился к удивлению всех участвовавших сторон очень быстро.

 

...Навьюченный грудой чужих доспехов, дракон в лучах заходящего солнца напоминал кибитку цыган-сборщиков металлолома. Поверх трофеев сонно раскачивался в такт шагам своего «скакуна» рыцарь. Время от времени, он вяло пытался отгонять призовым золотым кубком нахальных комаров.

 

— «...Какой из тебя конь? — Не поверят!» — дракон передразнил рыцаря и довольно хрюкнул. — Я всегда говорил — главное в деле убеждения, это умение вживаться в образ... Помноженное на массу тела и толщину шкуры!

 

6

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Нет, нет и ещё раз нет. И не уговаривай. Я обязан пойти на это... — неуверенно ответил рыцарь.

— То есть ты считаешь себя обязанным лезть в драку и рисковать своей жизнью не из-за спасения мира или хотя бы какой-нибудь завалящей принцессы, а из-за сущего пустяка?

— Это вовсе не пустяк. — вяло запротестовал рыцарь. — Это вызов на поединок.

— Да-да-да. — Дракон закатил глаза и по памяти с сарказмом продекламировал: «Я, сэр Найджел, странствующий рыцарь, вызываю вас, о незнакомец, на поединок! И да скрестятся завтра поутру на этом самом месте наши копья, и буде победа за вами — езжайте себе по мосту далее, а буде победа за мной — да признаете вы прекраснейшей дамой на свете несравненную леди Джоанну!..» — дракон поморщился, как от зубной боли. — И понёс же нас чёрт по тому самому мосту, на котором ошивался этот полоумный, тьфу!..

От огненного плевка ящера вода в соседнем пруду вскипела, выметнув на берег парочку свежесваренных карасей. Дракон сразу вспомнил, что с самого утра ничего не ел, и это обстоятельство ещё больше испортило ему настроение.

— «...Несравненную леди Джоанну!» — с желчью повторил он. — У этой леди Джоанны, небось, ни сисек, ни зада и ноги в морские узлы завязаны...

— А ты откуда знаешь? — с подозрением спросил рыцарь.

— Была б она видной тёткой, разве пришлось бы её поклоннику силой заставлять людей восхищаться своей дамой? — резонно поинтересовался дракон.

Рыцарь не нашёлся, что сказать в ответ на подобный аргумент, а дракон с многовековой мудростью в голосе отрезюмировал:

— Всё зло — от баб...

— ...И от вина. — добавил рыцарь, вспомнив что-то своё.

— ...Но от баб — больше. — дракону тоже было, что вспомнить.

— ...А от вина — чаще. — решил не сдаваться рыцарь.

— ...А от баб — дольше! — ухмыльнулся дракон.

Рыцарь понял, что опять проиграл в диспуте и, чтобы сквитаться, решил вернуть дискуссию в первональное русло:

— Какой бы страхолюдиной та леди не была, но на поединок с сэром Найджелом я завтра всё же отправлюсь!

— Зачем? — дракон кротко вздохнул и посмотрел на напарника, как на душевнобольного. — Ради чего, собственно?.. Ты что, не можешь перебраться через реку в другом месте? Ну, Найджел-то хоть за удовлетворение своих сексуальных фантазий рубится...

— Это в каком смысле?

— В том, что чужими словами себя убеждает: «Йоу, я сплю с клёвой тёлкой!» ...А ты-то, ты-то ради чего завтра к нему на мост попрёшься?

— Как это «ради чего»?!.. — в свою очередь удивился рыцарь. — Понятное дело — ради своей чести.

— То есть вся эта эскапада с биением себя в панцирь и риском быть негигиенично нанизанным на заострённый дрын, всё это — ради каких-то субъективных и иллюзорных моральных ценностей?..

— Между прочим, это и называется «рыцарская честь»! — выпалил рыцарь и демонстративно оттопырил нижнюю губу. В знак упрямства и непоколебимости.

— Да вы, батенька, псих. — дракон покрутил когтем у виска.

— Нет, я рыцарь.

— А разница?..

— Ну... Нас уважают больше!

Теперь уже дракон не нашёлся, что ответить своему напарнику.

 

Они спорили до самого заката. Едва солнце скрылось за горизонтом, рыцарь громко объявил, что всю ночь будет точить меч, поститься и молиться.

— Мало того, что у меня партнёр — псих, так он ещё и идиот... — скорбно прокомментировал это дракон, приканчивая второй десяток варёных карасей. — ...Решил воевать голодным и невыспавшимся.

— Но моя честь не позволяет!.. — взвился рыцарь.

— ...Быть вменяемым. — закончил за него дракон. — Ладно, можешь хоть всю ночь заниматься садомазохизмом, а я пошёл спать.

И ящер с хвостом зарылся в стоящий у пруда громадный стог сена.

Принципиальности рыцаря хватило ровно на полчаса, после чего он сгрыз припасённую за пазухой головку сыра и полез в тот же стог с другой стороны. Правда, не забыв предварительно убедиться в том, что партнёр уже громко храпит.

 

Утро выдалось туманным. Ёжась внутри своей железной скорлупы от сырости, рыцарь долго вглядывался в противоположный край моста, а потом озвучил очевидное:

— Странно, сэра Найджела нет. Интересно, где же он?

— Полагаю, что уже миль за сто отсюда. — предположил торчавший за спиной рыцаря дракон. И уточнил. — Ну, если он, конечно, додумался менять загнанных лошадей...

— Как так?! — рыцарь от удивления подпрыгнул. — Он что? Испугался?

— Естественно. — дракон обнажил в ухмылке свои полуметровые зубы. — Когда я ночью с улюлюканьем начинаю за кем-нибудь гоняться, этот кто-то, как правило, пугается.

Рыцарь мысленно представил себе выносящуюся из темноты улюлюкающую чешуйчатую тушку высотой с двухэтажный дом и содрогнулся. Потом опомнился и возмутился:

— Но это же бесчестно!

— Не для меня… — и дракон оглушительно зевнул, давая понять, что ночью, в отличие от дрыхнувшего напарника, был куда более занят. — ...Я-то не рыцарь, а потому чихать хотел синим пламенем на весь ваш морально-романтический маразм.

— Всё равно, это бесчестие. — упрямо гнул своё рыцарь.

— Нет, партнёр, это не бесчестие. Это миротворчество. — дракон придирчиво осмотрел свои длиннющие когти и закончил мысль. — Хорошо аргументированное миротворчество...

 

7

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Не-а, не понял. — честно признался рыцарь после минутной паузы. — При чём тут какие-то «традиции», когда я тебя спрашивал про помойное ведро?

Дракон кротко вздохнул и принялся объяснять заново:

— Наше средневековое общество, это общество, в первую очередь, зиждущееся на обычаях и традициях…

— Что такое «зиждиться»? — тут же перебил напарника рыцарь.

— Ну… Вот, к примеру, сейчас твоя задница зиждется на моей спине.

— О!.. — обрадовался рыцарь, седалищем уловив смысл аналогии.

— Так вот, вернёмся к нашим баранам…

— У нас есть бараны? Что ж ты молчал-то?!.. — рыцарь беспокойно завозился на драконе, мысленно уже смакуя хорошо прожаренную баранью ногу.

— Ээээ… Нет, партнёр, у нас нет баранов. Это просто такой распространённый словесный оборот…

— ...Который придумал идиот. — выпалил в рифму рыцарь, прислушиваясь к голодному бурчанию собственного желудка. — Ладно, что там дальше?

— На чём я остановился? Ах, да. Наше общество основывается на традициях. — менторским тоном продолжил дракон. — И этими же традициями управляется. В силу этого члены подобного общества адекватно воспринимают других индивидов только в том случае, если у последних социальный статус соответствует определённой, закреплённой общественным мнением за тем или иным статусом, модели поведения. В противном случае по отношению к индивиду наступает реакция отторжения со всеми вытекающими из этого последствиями, КХЕ-КХЕ!.. — тут у ящера после длиннющей фразы кончился воздух и он закашлялся.

Лесная дорога впереди покрылась там и сям разбросанными пятнами выгоревших проплешин.

— Ну?.. — дракон ловко поймал паузу между парой своих огнемётных «кхе-кхе» и с надеждой спросил. — Теперь-то дошло?

На то, чтобы выйти из транса, куда его ввергло такое количество незнакомых слов, рыцарю потребовалось минуты три. Зато на то, чтобы в свою очередь ввергнуть в транс дракона, у рыцаря ушла всего секунда:

— Не-а, не дошло…

Дракон скрипнул зубами и теперь уже целенаправленным плевком превратил в факел одинокую ёлку. Досчитал про себя до десяти. После чего максимально упростил свою мысль:

— ПОКА ТЫ ВЕДЁШЬ СЕБЯ, НЕ ТАК, КАК ОБЫЧНО, ТЫ В ГЛАЗАХ ОКРУЖАЮЩИХ ВЫГЛЯДИШЬ НЕНОРМАЛЬНЫМ. ЧТО, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, ПРИВОДИТ К НЕПРАВИЛЬНОЙ РЕАКЦИИ ПО ОТНОШЕНИЮ К ТЕБЕ!

— …?

—…!!!

— Ты это… — в голосе рыцаря прорезались просительные интонации. — Объясни нагляднее. Ну, как с задницей.

—Нагляднее?.. — дракон прищурился. — Хорошо, будет тебе нагляднее. — и ящер решительно зарысил в направлении ближайшего селения.

 

…Стоило им выбраться из-под прикрытия леса, как в деревне начался переполох. Панически вопя, крестьяне принялись вооружаться и возводить поперёк улицы баррикаду.

Не доходя до преграды полсотни шагов, дракон плюхнулся задом на землю, растянул пасть в улыбке и басом проворковал:

— Селяне, я пришёл к вам с миром.

Из-за баррикады вылетела стрела и, звякнув о чешуйчатую грудь дракона, отскочила в сторону.

— …Я жажду вести пасторальный образ жизни, млеть от звяканья коровьих колокольчиков и пить по утрам парное молоко!..

Вслед за первой, воздух вспорол уже целый десяток стрел. Впрочем, с тем же результатом…

— Из-за амбара тащат камнемёт. — деловито предупредил напарника рыцарь.

— …Я всегда мечтал быть простым хлеборобом! Когтями рыхлить поле под яровые, хвостом косить сено!..

Ливень стрел внезапно иссяк. В гробовой тишине над баррикадой показалась голова деревенского старосты. Она озабоченно осмотрела дракона, а потом поинтересовалась:

— Ты что, спятил?

— Почему это? — хмыкнул ящер.
— Потому что ты — дракон. — убеждённо отрезал староста. — …И только сошедший с ума дракон может хотеть всё то, что ты нам тут наплёл. Давай, ребята!..

Где-то за баррикадой громко хлопнула верёвка. Взвившийся в небо булыжник описал красивую параболу и рухнул дракону на лапу. Дракон взвыл и, прыгнув вперёд, одним ударом разнёс баррикаду вдребезги. Следом наступил черёд домов и сараев, которые мстительное пресмыкающееся педантично раскатало по брёвнышку…

…Деревенское население с визгом разбегалось кто куда. Залёгший в компостной яме староста мелко крестился и облегчённо бормотал: «Слава тебе, Господи, дракон-то — нормальный! А я уж было подумал — конец света настал, раз драконов на парное молоко потянуло...»

На горизонте весело плясали багровые отблески догорающей деревни.

— …Ну?! Теперь-то ты, партнёр, понял, что я имел в виду?! — прорычал ящер и, поморщившись, опустил распухшую лапу в реку.

— Ээээ… — рыцарь снял шлем и почесал затылок. — Пожалуй, что — да. По крайней мере, до меня дошло, почему, когда я голый на четвереньках прискакал к дому леди Гвиневры, меня, вместо того, чтобы пустить в её покои, облили помоями…

 

8

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

Разомлевшему на солнцепёке рыцарю и дышать-то было лень, не то, что думать. Поэтому он просто пожал окольчуженными плечами. Молча.

— Нет, так не честно. — въедливо заметил дракон. — Я загадал слово, так уж будь любезен честно попробовать его отгадать.

Рыцарь поскучнел — «угадайка» была любимейшей интеллектуальной игрой ящера. Отвертеться от неё сегодня явно не светило. Оставалось только вздохнуть и смириться:

— Ладно. Сейчас отгадаю… Только ты хоть подсказку какую-нибудь дай.

Дракон хитро прищурился. Потом с придыханием произнёс:

— Кра-со-та.

— Это подсказка такая?

— Да.

— Офигеть. А что-нибудь более информативное?..

— Тогда — наводящий вопрос. — улыбнулся дракон. — Что есть красота?

— Бабы!.. — молниеносно выпалил рыцарь. Чуть подумал и уверенно добавил: — …А также — кабанчик на вертеле и пара бочек эля.

— Ээээ… Ладно, с «красотой» замяли. Зайдём с другой стороны… — дракон был существом терпеливым. — …Вот, я, например, точно знаю, почему мне одна самка нравится, а другая — нет. А ты?..

— И я знаю. — ухмыльнулся рыцарь. — Длинноногая блондинка с сочными сиськами и упругим задом, это наше всё!

Ящер немедленно представил себе длиннолапую блондинистую дракониху с сочными сиськами и упругим задом. После чего содрогнулся от омерзения и изрёк:

— Всё же сколь извращённое у вас, у людей, понятие прекрасного! «Сиськи», «зад»!.. — передразнил рыцаря дракон. — ...Изящная шея длиной в 20 футов и обольстительнейший с точки зрения аэродинамики хвост — вот что такое настоящий идеал красоты.

— А что такое «аэродинамика»? — тут же переспросил рыцарь.

— Ну, партнёр, это такая наука, изучающая… обтекаемость предметов.

— Ха!.. — рыцарь просиял. — …Тогда я сам идеал красоты!

— ???

— Помнишь, позавчера на меня вывернули ведро помоев? Я так обтекал — пальчики оближешь!..

Дракон разинул было пасть, но так и не нашёлся, что ответить.

Какое-то время напарники двигались молча. Потом ящер решил попробовать ещё раз:

— Из-за ЭТОГО СЛОВА часто сходят с ума.

— Настойка на мухоморах?

— Тут три слова, а не одно.

— Да? Не заметил. Тогда — ещё подсказка.

— О’Кей. Последний намёк, партнёр: ЭТО самое утреннее из чувств.

— Какое из двух? — педантично переспросил рыцарь. — Потому как ведь самых утренних чувств-то два: по-маленькому и по-большому…

Дракон закатил глаза, а потом ломанулся через всю дорогу в лес. Следующие минут двадцать рыцарь с интересом слушал, как его осатаневший напарник крушит кроны и ветви, а также гоняется за обделавшимися белками и ежами. При этом дракон не прекращал в отчаянии реветь: «ЭТО — ЛЮБОВЬ, ТУПИЦА! ЛЮ-БОВЬ!!!..»

— «Из-за неё сходят с ума…» — машинально повторил рыцарь, наблюдая, как дракон стучится в норку к кроту вырванным с корнем дубом. — Так вот ты какая, настоящая любовь…

 

9

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

Вместо ответа рыцарь повернулся к ящеру задом, нагнулся и стал энергично стаскивать с себя исподнее. Пресмыкающееся следило за процессом с нарастающим нетерпением…

— Ну и?

— Нууууу… — рыцарь распрямился, потряс подштанники… Вывернул их наизнанку, обнюхал каждый шов и только тогда подвёл итог: — Нууууу и… Нет.

— Совсем-совсем «нет»? — недоверчиво переспросил дракон.

— Совсем-совсем. — подтвердил рыцарь. — Ни гроша. Ни сантима, ни цента. Я всё обыскал.

— Жизнь без денег — жизнь впустую! — афористично обрисовал ситуацию ящер и впал в задумчивость.

Незамедлительно предпринятый мозговой штурм конструктивных результатов не дал. По ряду объективных причин напарники были вынуждены отказаться от столь многообещающих комбинаций, как шантаж родственников ближайшей псевдодевственницы на выданье, попрошайничество на паперти собора Св. Петра в Ватикане и спекуляция якобы «лечебными» чешуйками, осыпавшимися с загривка ящера в ходе борьбы дракона с себореей. Когда рыцарь всерьёз высказал крамольную мысль заработать средства каким-нибудь честным трудом, дракон надолго закашлялся. А потом категорично заявил, что столь низко пасть он не позволит ни себе, ни партнёру. После чего дракона наконец-то озарило.

— Так, будем рассуждать с точки зрения сильных мира сего. Когда монарху нужны деньги, что он делает?

— Мммм… Затевает войну? — предположил рыцарь.

— Нет, партнёр. Войну монарх затевает уже потом, когда у него есть некий начальный капитал. Иначе монарху просто не на что будет собирать войско… — мудро уточнил дракон. — …В наше время воевать за устные обещания берутся только люди насквозь непрактичные. Это я про националистов и творческую интеллигенцию…

— Точно-точно. — поддакнул рыцарь и густо покраснел, так как все без исключения свои военные эскапады доселе начинал без предоплаты.

— …А вояки из таких, как из гуано — пуля…

Рыцарь покраснел ещё больше.

— …Так вот, для приобретения начального капитала монарх обращается к ростовщикам.

— К кому — к кому? — переспросил рыцарь, не вовремя задумавшийся над тем, кто он — националист или творческий интеллигент?

— К иудеям.

— К жидам?! — рыцарь выпучил глаза. — Да они же Христа распяли!..

— Во-первых, не они, а римляне. Во-вторых, никогда не стоит строить товарно-денежные отношения на основании сплетен и слухов полуторатысячелетней давности.

— Попомни мои слова — любой иудей скорее сдохнет, чем даст нам хотя бы одну монетку за просто так. — сморщился рыцарь.

— Не факт. — ухмыльнулся ящер. — Ой, не факт!..

 

— …Ой, шо-то неслыханное должно было случиться, шобы два таких блистательных сэра снизошли до трущобы, где влачит свои последние годы бедный старый еврей Соломон Ротшильд!.. — так многословно и громогласно поприветствовали напарников в лавке ростовщика.

— Шалом. — ответил рыцарь, кое-чего поднахватавшийся в крестовом походе.

— О… Вы таки знаете язык сынов Израилевых? — удивился ростовщик.

— Шабат, щербет. — утвердительно кивнул рыцарь с умным видом. И добавил: — Моня, маца, Песах, поц!..

— Эээээ… Таки мне безумно приятно поговорить со столь образованными гостями. — нейтральным тоном отреагировал Соломон.

Некоторое время все присутствующие выжидательно переглядывались, пока, наконец, дракон не решил взять инициативу на себя:

— Почтеннейший, а не найдётся ли у вас лишних денег?

Похоже, ростовщик ранее не сталкивался с ортодоксальной манерой драконьего мышления. А потому чуть не упал со стула, впервые в жизни услышав сочетание прилагательного «лишние» с существительным «деньги». По крайней мере, Соломону потребовалась целая минута на то, чтобы выдавить из себя следующую фразу:

— Эээээ… Только за тридцать процентов годовых.

— За три и нашу благодарность. — улыбнулся дракон.

— Но это же грабёж!

— Какой же это грабёж? — удивился дракон. — Грабёж, это когда материальные ценности изымаются без всякой компенсации. А мы вам обещаем помимо возврата всей суммы три процента годовых, да ещё и душевное «спасибо». Это не грабёж, это бизнес.

— Двадцать пять процентов. — насупился ростовщик. — Старый Соломон ради вас разорится и умрёт в долговой тюрьме. Его дети будут таки жить сиротами и проклинать отца за своё несчастное детство. Но шо не сделаешь ради хорошего клиента?.. Двадцать пять, и ни монетой меньше.

— Три процента годовых. Три и ни монетой больше. — торговаться было любимым хобби дракона.

— Двадцать пять процентов! — Ротшильд достал платок и промокнул вспотевшую лысину.

— Три и если в ближайшие минут десять вашей лавке будет что-то угрожать, мы защитим её бесплатно.

— Ой, мне!.. — ростовщик захохотал. — …Ну, если вам такое удастся, то я вам дам деньги без всяких процентов. Но вам это не удастся… — Соломон погрозил пальцем. — …Шо-то я не думаю, шо прямо сейчас кто-то покусится на такую голытьбу, как я. С чего вы вообще взяли, шо у нищего Соломона есть шо-то, кроме дырок на собственных штанах?

— В противном случае, наёмники местного герцога не кричали бы на всю рыночную площадь, что «пора потрясти пархатого за его жирный тухес». Наёмники — они очень практичные люди… — со знанием дела встрял рыцарь. — …Не то, что творческая интеллигенция.

В ту же минуту где-то в недрах лавки раздался глухой удар. Едва не врезав дракону по лбу, распахнулась боковая дверь. Из неё в помещение фурией ворвалась вопящая полная женщина:

— Соломоша! Пока ты тут мозолишь свой зад, там эти гои высаживают бревном заднюю дверь. Они же разбудят нашего маленького Изю, шоб он был здоров!..

— Ой, мне! — ростовщик схватился за плешь. — Сарочка, хватай всё и беги отсюда. Я побегу впереди — разведаю дорогу!..

Здание потряс новый удар тарана.

— Вы признаёте факт наличия угрозы вашей лавке? — как бы между прочим поинтересовался дракон.

— Да!!!

— Отлично. — дракон потёр лапы. — Тогда распишитесь вот тут — под строчкой: «Обязуюсь передать подателям сего 100 золотых…»

— Да шоб я сдох!.. — ростовщик отшатнулся от пергамента, как от чумы.

— И таки у вас есть этот шанс. — подмигнул дракон, услышав как после третьего удара тарана затрещала задняя дверь.

Соломон Ротшильд взвизгнул и схватился за гусиное перо…

— …Шо это было?.. — поинтересовался тот же самый ростовщик, спустя пять минут потрясённо обозревая дымящуюся улицу, разбросанное там-сям оружие и улепётывающую вдаль толпу наёмников.

За последними на бреющем гнался дракон, временами плюясь огнём поверх голов, а также оглашая окрестности воинственным кличами «Сионизм — форева!» и «Шалом, твою мать!..» Ещё человек тридцать дрожащих от страха вояк были по стойке «смирно» разложены на земле. В форме шестиконечных звёзд.

— Полагаю, что это можно считать еврейским погромом. — предположил рыцарь. — В новом смысле, разумеется. Так где там наши сто золотых?..

— Ну вот, а ты, партнёр не верил. — укорил дракон напарника тем же вечером, когда они дважды пересчитали полученную сумму. — И заметь, что всё это — за просто так.

— Как же — «за просто так»… — ворчливо отозвался рыцарь, завязывая мешок с монетами. — Во-первых, тот ростовщик на своей лавке теперь аршинными буквами написал: «Охраняется драконом». Во-вторых, ты даже не представляешь, каких трудов мне накануне стоило убедить наёмников герцога в том, что иудеи распяли Христа.

— Почему это?

— Эти парни оказались язычниками!...

 

10

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

Рыцарь надул щёки. Величаво громыхая панцирем прошёлся взад вперёд и на выдохе выдал:

— Да, у меня есть мечта. Хочу стать королём!

— Ну и дурак. — отрезал ящер.

Его напарник от неожиданности наступил правым башмаком на свою же левую шпору и едва не навернулся:

— Почему это?!..

— Ну, партнёр, давай рассмотрим вопрос детально. — предложило крылатое пресмыкающееся: — Главная проблема в статусе самодержца — это персональная ответственность. Раз ты монарх — стало быть в глазах электората по определению отвечаешь за всё, творящееся в стране. Включая внематочную беременность и энурез. Так сказать — ты пожизненно крайний, так?

— Эээээ... — рыцарь почесал шлем в районе затылка и неуверенно поинтересовался: — А разве верховный сюзерен не подсуден лишь богу?

— Это уже конечная стадия ответственности,.. — педантично уточнил дракон. — ...Которая наступает сразу после того, как миновала стадия первичная — земная. Последняя, порой, принимает самые причудливую форму... Например — форму августейшей головы, напрочь отчекрыженной затюканной поборами чернью.

Рыцарь невольно надвинул шлем поглубже:

— Оп-па! И о чём же мне тогда мечтать?

Дракон философски поковырялся когтем в зубах и, как бы между прочим, обронил:

— Разумеется — о демократии...

— О чём, о чём?..

— О демократии. Сиречь — о народном правлении и народовластии.

Рыцарь с большим сочувствием посмотрел на своего напарника:

— Ты что? Мухоморов объелся? Отдать дарованную Божьим Провидением власть в руки золотарей и кухарок?!..

Теперь уже ящер с неменьшим сочувствием осмотрел своего патрнёра, вздохнул и отрезюмировал:

— Вот из-за таких упёртых, как ты, и случаются революции, стачки и прочие общественные непотребства.

— Почему это?!.. — второй раз уже за этот полдень выдал свою коронную реплику рыцарь.

— А потому это! — взревел дракон и возмущённым плевком превратил случившуюся неподалёку утиную стаю в косяк поджаренных окорочков. — Потому что книжки надо по вечерам умные читать! Вместо попсы!..

— «Молот ведьм» — это не попса!.. — возмутился было рыцарь, но быстро сообразил, что попытка переорать чешуйчатую тушу высотой с двухэтажный дом заранее обречена на неудачу.

— Ладно, замяли. — минуту спустя примирительно сказал ящер и начал по очереди загибать когти на правой лапе: — Во-первых, демократия — это мощный бренд...

— Мощный что?..

— КНИЖКИ НАДО!!!..

— ...Стоп-стоп-стоп. Я помню. — кротко ответил рыцарь, ловко туша тлеющий плюмаж.

— Во-вторых, демократия — это такой строй, при котором верховный правитель может творить всё, что угодно, ни за что при этом не отвечая.

— Oops! Не понял... — от удивления рыцарь даже забыл про обугленные перья на шлеме.

— С чего, по-твоему, начинается демократия? — дракон ехидно приподнял бровь.

Его напарник задумчиво выпятил нижнюю губу:

— Ээээ... С права каждого на управление государством?

— Нет, конечно. — пресмыкающееся хихикнуло. — С вранья.

— ...?

— Всё начинается с того, что ты врёшь всем, что у них есть право управлять государством.

— ...!

— Для того, чтобы тебе поверили, учреждаешь кучу всякой пафосной бумажной волокиты. Как-то: Конституцию, Билль о правах и бюллетени на выборах. Люди так устроены, что в массе своей от подобной ерунды дуреют больше, чем от мухоморов...

Рыцарь, который в первый раз в жизни слышал такое умное слово, как «Конституция», подобрал челюсть и согласно кивнул.

— ...Дальше — строгий контроль общественности за выборами в представительный орган власти и тщательный учёт всех голосов. Пусть народ следит друг за другом — это такое хобби, которое затягивает с головой!.. — с упоением продолжал дракон. — Непременное обещание покарать всех мздоимцев и взяточников! Создание парламента, на который можно будет валить всё! Первое заседание! Банкет с бесплатным элем для всех активистов!.. Не жалей эля, и ты — глава государства!.. А когда тебе всё же попробуют устроить импичмент — появлюсь я!!!.. — ящер от удовольствия хрюкнул.

— И мне, как обычно, придётся биться со «злым драконом»? — попробовал отгадать рыцарь.

— Только в крайнем случае. Если нам срочно понадобится культ личности, дабы превратить тебя в пожизненного вождя и отца нации. А до этого ты на неограниченный срок введёшь в стране особое положение, наклав на парламент и приняв на себя чрезвычайные полномочия по устранению драконьей опасности!..

— Ты гений. — рыцарь с почти религиозным благоговением бросил взгляд на своего напарника.

— Таким образом, на повестке дня остаётся только один вопрос... — подвёл итог ящер.

— Долой королей — да здравствует демократия!

— ...Кстати, хороший слоган, напарник, но я не об этом. ...Где взять деньги на эль?

 

11

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Ыыыыыыххххх... — неопределённо ответил рыцарь, пытаясь мизерикордией выколупать залитую воском пробку из бутылки.

Дракон нетерпеливо дёрнул гребнем и выглянул в открытое настежь окно:

— Надо же, сколько людей…, на минуту прерывая своё занятие, чтобы смахнуть пот со лба. — Как-никак — День Воцарения царя Иосифа Великого… Ыыыыыыых!..

Тут пробка наконец сдалась и с громким хлопком исторглась из бутылочного горлышка в окно. Прямо под ноги крайнему из собравшейся толпы горожан. Человек рассеянно поднял глаза и узрел в близлежащем окне харчевни, как в иконном окладе, троицу — дракона, рыцаря и бутылку. Реакция на это видение у индивида, с точки зрения дракона, оказалась несколько неадекватной:

— Аааа! Смотрите, люди! Что они делают!!..

Рыцарь от удивления подавился и едва не выронил ёмкость с вином. Торопливо повернулся к дракону, чтобы проверить, что же такого возмутительного делает его напарник. Тем временем дракон сам с не меньшим изумлением уставился на рыцаря:

— Эээ… Напомни мне, партнёр, что мы делаем?

— Мы? Бутылку открываем…

Как тут же выяснилось, рыцарь не угадал. Ибо человек в толпе нацелился пальцем с обгрызенным ногтем на харчевню и обличительно завизжал:

— …Они же ПРАЗДНУЮТ!!!..

На улице воцарилась мёртвая тишина, немедленно взорвавшаяся гневными криками:

— Да как они смеют?!..

— …День воцарения тирана!..

— …Слава Богу, сдохшего!..

— …Залившего кровью всю страну!..

— …Казнившего людей ни за что!..

— Тупица, сойди с моей ноги!..

— …Силой заставившего мостить дороги!..

— …Телом моей бабушки!..

— …И гравием!..

— Какая тварь украла мой кошелёк?!..

— …Да здравствует грязь и колдобины, как символ борьбы с тиранией!..

Дракон очень вовремя успел вернуть на место отвисшую челюсть, иначе прилетевший с улицы ком грязи впорхнул бы ему прямо в пасть. У рыцаря не менее вовремя сработали нажитые в многочисленных трактирных драках рефлексы — он ласточкой порхнул под стол. По стенам и мебели немедленно загромыхали камни и чей-то в запале брошенный сапог…

Впрочем, столь же неожиданно, как начался, обстрел закончился. Причину этого рыцарь увидеть не мог, но зато хорошо услышал. Судя по слитному топоту откуда-то сбоку на улицу вывернулась группа местного населения. Группа, которая явно придерживалась кардинально иной точки зрения, чем первая толпа:

— Да здравствует царь Иосиф!..

— …Строгий, но справедливый!..

— …С которым мы выиграли Великую войну!..

— …Который был всем нам отцом, дедом, матерью и бабкой!..

— …Который перевешал всех взяточников и вредителей!..

— …Да я за него кого хошь отделаю!..

— …Смотрите! Эти гады мешают двум нашим в харчевне праздновать День Воцарения Вождя!..

— …Наших бьют!..

— …Урааааа!!!!!!!!...

Две толпы сошлись. Стены харчевни вздрогнули.

 

Дракон интуитивно тоже хотел залезть под стол, но, во-первых, явно недооценил свои габариты, во-вторых, место под столом было уже занято. Так что туда поместилась только голова. Вот этой-то голове рыцарь радостно и сказал с нотками дембельской ностальгии:

— Ну прямо как при штурме Иерусалима!.. Все орут, руками махают, а зачем — не знают.

— Это называется — «идеологическая дезориентация»... — педантично уточнил ящер.

 

Судя по доносящимся под стол звукам, на улице начались резня и выборочные поджоги. Рыцарь шумно втянул ноздрями воздух:

— Пречистая дева Мария, кажется, у нас тлеет крыша…

Дракон извлёк голову из-под мебели и озабоченно посмотрел на потолок. Потом угрюмо произнёс:

— Всё. Конец любимой забегаловке. Где я ещё найду кабак с такими потолками, что смогу под них поместиться?.. Таааааааааккккккккккккккккк!..

Рыцарь уже было собрался покинуть своё убежище, но услышав интонацию, с которой ящер произнёс последнее слово, живо передумал. И на этот раз угадал.

— ОНИ РАЗБИЛИ НАШУ БУТЫЛКУ!!! ОНИ ИСПОРТИЛИ МНЕ ПРАЗДНИК!!! НИЗАБУДУНИПРОЩУ!!!!!.. — от яростного рёва дракона харчевня подпрыгнула ещё раз. Потом крылатое пресмыкающееся рванулось вверх.

 

Черепичный камнепад продолжался довольно долго. Ровно столько, сколько рыцарю понадобилось времени, чтобы не торопясь дважды сказать себе: «Сэр, право, Вы большой молодец, что остались под этим крепким дубовым столом!» Снаружи дракон сделал мёртвую петлю и под вопли ужаса зрителей лёг на боевой курс...

 

Ночь клонилась к полуночи. Город выгорел дотла. Несмотря на это, уцелевшие жители в отблесках затухающих пожаров пели песни, плясали и обнимались.

 

— Они сходят с ума? — вкрадчиво спросил рыцарь, вцепившись обеими руками в гребень дракона, чтобы не сверзиться вниз.

Дракон помолчал, мерно взмахивая кожистыми крыльями, а потом хмыкнул:

— Нет, партнёр. Они — празднуют.

— …???

— Да-да, они празднуют!.. — ящер утробно закудахтал. — …Пожалуй, этот день даже войдёт в их историю, как День Национального Единения!

— С кем?

— Не с «кем», а «против кого».

— Против кого?

— Против меня, разумеется. Запомни, партнёр — нет дружбы крепче, чем дружба против кого-нибудь! Жаль, конечно, что они испортили мне День Рождения… Но зато мы покончили с их идеологической дезориентацией. Ты чувствуешь себя миротворцем?

Рыцарь посмотрел вниз, сглотнул, и признался:

— Я чувствую, что меня тошнит...

 

12

Стоял солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Перевожу! — обрадовался рыцарь и, присовокупив к пиковой и трефовой десятке свою бубновую, передвинул карты влево от себя.

— Канальи!.. — не удержался Его Святейшество. — Беру.

Дракон захихикал и подмигнул рыцарю. Его Святейшество епископ Рима, викарий Христа, преемник князя апостолов, Верховный первосвященник Вселенской Церкви, наместник Петра, примас Италии, архиепископ и митрополит Римской провинции, раб рабов Божьих или попросту Папа Римский вот уже второй час уверенно продувал партию за партией в переводного дурака. Видимо, сказывалось долгое отсутствие практики…

…Напротив, у дракона и рыцаря практики во всякого рода честных надувательствах, кои приято называть в обиходе «азартными играми», было хоть завались. Через десяток минут Папа снова остался в дураках, отчего густо покраснел и насуплено сдвинул митру на лоб.

— Ещё? — елейно поинтересовался ящер, перебирая когтями карты.

— Да, именем Божьим, да! — рявкнул понтифик, всеми фибрами души жаждая реванша.

Дракон ехидно улыбнулся, на что имел все основания. Ибо уже выиграл у Папы: право более не числиться дьявольским отродьем, должность настоятеля женского монастыря и буллу, провозглашающую, что карточный долг — это святое.

Успехи рыцаря были скромнее — тот разжился лишь бархатным тапком с левой ноги Его Святейшества… Разумеется рыцарю хотелось большего, почему он тут же и встрял, напомнив, что дурак сдаёт.

— Предам анафеме! — обиделся Папа, но послушно взялся тасовать колоду. — На что играем?.. Предупреждаю сразу, что ставить по предложению мсье рыцаря на кон право первой ночи сроком на год во всех владениях нашей матери—Церкви, я категорически отказываюсь.

— Ну, тогда давайте на какой-нибудь пустяк… — разочарованно брякнул рыцарь. — Например, кто проиграет — тот прилюдно три раза крикнет петухом.

— Тут я тоже пас. — немедленно отозвался Папа, никоим образом не желавший допускать публичного умаления своей харизмы.

— Тогда пусть проигравший завтра на главной площади города устроит какой-нибудь перформанс. — внёс рацпредложение дракон, никогда не упускавший возможности блеснуть своей продвинутостью в области современного искусства.

— Это как?.. — с подозрением поинтересовался Его Святейшество.

— Это означает сделать перед зрителями то, чего от тебя никто не ожидает.

— Например?.. — подозрительности в голосе Папы прибавилось раза в два.

— Например, прилюдно совокупиться с блудной девкой!.. — снова влез в беседу рыцарь, но, увидев выражение лица понтифика, осёкся. — …Ну, или там просто прочитать стишок.

— Какой стишок?

— Да какой угодно. Да хоть и о загородной прогулке! Главное — громко и с выражением. Чтобы все услышали. — предложил дракон.

— Один стишок — это, пожалуй, маловато… — задумчиво протянул рыцарь. — Давайте добавим сюда ещё обязательство сыграть с первым попавшимся в крестики.

— В крестики?.. — поразился Папа и машинально потрогал висящее на груди распятие.

— Вы что, не знаете эту игру? — в свою очередь удивился рыцарь. — Берутся крестики и…

— ...Дальше я знаю! Итак, играем на перформанс и крестики. — отрезал Его Святейшество. На самом деле он игры в крестики не знал, но не выказывать же Верховному первосвященнику Вселенской Церкви перед двумя мирянами своей неосведомлённости?..

 

…Папа не спал всю ночь. Нет, вовсе не воспоминания о тотальном проигрыше грызли его сердце. Следов покаяния от временного приобщения к азартным играм понтифик тоже не испытывал, так как, будучи реалистом, давно уже придерживался правила «не согрешишь — не покаешься». Словом, мучился папа бессонницей вовсе по другой причине. При свете медленно оплывающих свечей, он честно и педантично готовился к завтрашнему дню. Поскольку из всех стихов Его Святейшество знал только церковные песнопения, постольку под определение «стишок о загородной прогулке» эти рифмы никаким боком не подходили. Выход был только один — сочинить что-нибудь своё. Да и с игрой в крестики пока была полная неопределённость...

 

— Дааааа… — задумчиво протянул вечером следующего дня рыцарь, методично вращая над костром вертел с тушей барана. — Каким масштабным человечищем этот Урбан II оказался!

— Это ты про его вирши? Хе-х, Гомер и Овидий — просто бездари рядом с Папой, осенённым божьей благодатью. — дракон заржал, а потом со смаком процитировал: «О, люди города Клермона! Я вас зову покинуть она! Пройтись в леса, грибов алкая, читать молитв не забывая!..»

— Нет, я про другое… — рыцарь потыкал мизерикордией в мясо, проверяя степень прожарки. — Я про то, как Его Святейшество вместо игры в крестики-нолики объявил Крестовый поход…

 

13

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Я отлично помню эти места. Я тут был раз десять по дороге в Иерусалим. — ответил рыцарь и напыжился.

— А сколько раз ты, напарник, участвовал в крестовых походах? — поинтересовался ящер и прищурился.

— Один.

— Т.е. в Иерусалим ты, получается, направлялся тоже один раз?

— Ээээ... Ну да. — рыцарь всё никак не мог понять куда клонит его партнёр.

— Тогда объясни мне, дружище, как, направляясь один единственный раз в Иерусалим, ты умудрился побывать тут, в Карпатах, десять раз?!

— Ааааа... Эээээ... Признаться, мы в тот раз несколько заплутали среди этих чёртовых гор — они все такие одинаковые...

— То есть точной дороги к ближайшему городу ты всё же не помнишь. — безжалостно отрезюмировал дракон.

— Нет помню. — заупрямился рыцарь. — Помню! Просто сразу её любой дурак найдёт!..

— Ну и?

— ...Но я-то не дурак!

Дракон не нашёлся, что сказать в ответ на подобный зубодробительный довод, а потому лишь демонстративно повертел когтем у виска. Рыцарь обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся. Потом демонстративно сложил руки на груди и уверенно зашагал вперёд. Куда глаза глядят. Дракон продемонстрировал рыцарской спине демонстративно оттопыренный средний коготь, тяжело вздохнул и обречённо потащился следом. Таким образом партнёры демонстративно проблукали по отрогам Карпатских гор до самого заката.

Наступила звёздная полночь. Вместе с полнолунием.

— Ну?.. — спросил дракон, стараясь не вывихнуть себе челюсть сонным зевком. — Ты таки признаешь, что заблудился или прежде мы доведём количество раз, когда ты «тут был», до полусотни?

В обычной ситуации рыцарь давно бы сознался, но не сейчас, когда на кон были поставлены его рыцарские принципы. Посему рыцарь гордо задрал подбородок и собрался было выдать нечто пафосное и несгибаемое. Но делать этого не стал по весьма уважительной причине:

— Слава деве Марии, я вижу огонь! Вон там!.. Клянусь — там нас ждёт пристанище и пища!

Ещё через час спотыканий о встречные булыжники рыцарь победоносно вывел дракона к руинам замка. На вершине уцелевшей башни тускло светилось единственное окно... Перед тем, как нырнуть под каменные своды, дракон успел прочитать выбитое на стене извещение:

— «Частная собственность трансильванского графа Дракулы». А ведь я что-то слышал про этого Дракулу. Что-то негативное, но вот что?..

— Он дерёт втридорога за пиво?.. — озабоченно подал голос рыцарь. — Нет? Тогда я не вижу причин не входить! — и вошёл.

...О чём тут же и пожалел, когда обнаружил себя и дракона со всех сторон окружёнными толпой бледнолицых созданий в чёрных плащах. Дракон чертыхнулся, чем несказанно удивил рыцаря — ругался ящер крайне редко и по очень весомым поводам. Правда, повод в этот раз и впрямь был очень весомым.

— Это вампиры. — угрюмо пояснил дракон в ответ на невысказанный вопрос рыцаря. — Пьют кровь и живут вечно, если только не попадут под солнечные лучи или осиновый кол.

— Пресвятая дева Мария!.. — изумился рыцарь. — ...А если я мечом рубану?

— Меч для них, что для тебя зубочистка. Даже если я огнём плюну — и то не почешутся.

— Совершенно верно, не почешемся. — с ехидным смешком подтвердил бледнолицый, облачённый в самый роскошный плащ. — А вот кровушку вашу всю выпьем! — и представился: — Граф Дракула, к вашим услугам.

— Эээээ... А если я распятием замахнусь? — в голосе рыцаря прорезалась надежда.

— Нам — до лампады. Мы ж — атеисты! — граф запрокинул голову и громко захохотал. Мертвенно блеснули в свете Луны длинные и тонкие клыки...

— Ненавижу атеистов. — признался рыцарь дракону, судорожно теребя рукоять бесполезного меча: — Жизнь без бога — жизнь впустую... Как насчёт смыться отсюда по воздуху?

— Они умеют летать не хуже меня. — признался дракон. — Кстати, напарник, что-то я раньше от тебя таких плебейских рассуждений не слышал. «Смыться»!.. А как же рыцарская честь, не позволяющая бежать от врага?

— А кто тут говорит о бегстве? — в свою очередь удивился рыцарь, не сводя глаз с Дракулы. — Я предлагаю лишь маленькое тактическое отступление... Что? Никак?

— Догонят. Впрочем, есть у меня одна идея...

Под отчётливо слышное шуршание плащей круг вампиров стал сужаться. Забравшийся на огрызок колонны Дракула громко и деловито наставлял кому, и из какого места сосать...

— Стойте! — неожиданный вопль дракона заставил плотные ряды кровососов притормозить.

— А, собственно, почему «стойте»? — недовольно осведомился со своего насеста предводитель вампиров. — Не портите готичность мизансцены своими бездарными репликами. — граф свесился вниз и приказал: — Вперёд, парни, нас ждут лейкоциты!

— Да стойте же, идиоты!!!.. — такое обращение оказалось для Дракулы внове. Настолько внове, что граф цыкнул на своё воинство и заинтересованно воззрился на потенциальных жертв:

— Вы что-то хотите нам напоследок сказать?

— Конечно, хочу. — дракон вытер лапой пот со лба.

— Будете и дальше обзываться — умрёте первым. — желчно предупредил граф.

— Не буду. И в мыслях не держал. Вот, ей-ей, и не чаял вас задеть...

— Короче, чешуйчатый. Ближе к делу.

— Да, собственно, всё просто... — дракон непонимающе развёл лапами. — Зачем вам резать курицу, несущую золотые яйца?

— Ты хочешь сказать, что у вас — золотые яйца? — граф чуть не навернулся с колонны.

— Я хочу сказать, что это — идиома... Впрочем, проехали. У нас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Вы обещаете не брыкаться во время нашей трапезы? — недоверчиво поинтересовался кто-то из вампиров.

— Вы обещаете не пить нашу кровь, а мы обещаем вам показать дорогу в ближайший крупный город. Вы только представьте — сотни, тысячи людей. И кровь! Вёдрами! Да что там вёдрами — мешками!..

— Да, заманчиво. — согласился Дракула после пятиминутного раздумья. — Ну? И как мы туда попадём?

— Проще простого! — расплылся в зубастой улыбке дракон. — Ножками-ножками. Мой напарник вас проведёт.

— Эээээ... А по воздуху нельзя?

— Нельзя! — отрезал дракон. — Рыцарь разбирается только в наземных ориентирах. Зато уж их-то помнит накрепко — он в этих краях был раз десять — не меньше!..

— Ладно, даю слово вас не трогать.

 

...И снова был солнечный полдень.

 

— Ну?.. — спросил дракон.

— ...Потрясающе! — рыцарь всё никак не мог успокоиться. — Это было просто потрясающе придумано — таскать вампиров по горам до тех пор, пока не взойдёт солнце и не превратит их всех в пепел! Но... откуда ты заранее знал, что за это время мы не наткнёмся ни на один населённый пункт? Ты же рисковал сотнями, тысячами жизней!

— Я просто верил. Верил в твой талант, дружище. — мягко улыбнулся дракон.

— Да, вера — великое дело. Вера творит чудеса. — согласился рыцарь и в который раз повторил: — Ненавижу атеистов!..

 

14

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— ...А чё я? Чё сразу я? Он первый начал. — набычился рыцарь, дуя на рассаженные в драке костяшки пальцев.

— Вот как? — деланно удивился дракон. — А мне показалось, что этот бедолага всего-лишь предложил тебе расплатиться. За тобой же разбитый горшок.

— Я горшок случайно грохнул — ножнами задел. А тут вылезает эта рожа сарацинская — и давай мне лопотать про святое... Про деньги! Мне что? Всякий раз платить за эти... — рыцарь почесал шлем в районе затылка, пытаясь вспомнить слышанное когда-то от напарника умное выражение: — ...За эти... О! За форс-мажорные обстоятельства?

— Мда... — ящер насмешливо прищурился. — и ты дал купцу в морду...

— И я дал ему в морду!

— Тебе не стыдно? — с укоризной спросил дракон.

— Стыдно. — признался рыцарь. — Надо было мне сразу заметить, что вокруг собралась толпа родственников торгаша. Тогда тебе не пришлось бы разносить треть базара, чтобы вытащить меня из под груды тел этих шакалов.

— Да уж... — крылатое пресмыкающееся с лязгом почесало себя когтем под подбородком. — Знаешь, партнёр, чего тебе там на базаре не хватило?

— Конечно, знаю. — рыцарь подбоченился. — Мне не хватило секунд пяти — я уже почти придушил того прыщавго склочника!..

Дракон покачал головой:

— Нет, напарник, тебе не хватило другого — то-ле-ран-тнос-ти.

— Какой такой «тнос-ти»? — удивился рыцарь.

— Эээээ... Ты по латыни как?

— По латыни? Нихт ферштейн!

— Понял. — вздохнул дракон. — Тогда поясню. Слово «толерантность» происходит от латинского tolerantia и означает терпимость к чужому поведению, обычаям, верованиям, мнениям и идеям.

— Ну? И на фига мне всё это надо? — поинтересовался рыцарь.

— Потому что, когда в следующий раз ты затеешь драку с половиной Иерусалима, меня может рядом и не оказаться. — отрезал дракон. — Толерантность, напарник, это крайне полезная штука...

— А по-моему, эта твоя толерантность — очень нудная штука. — пожаловался рыцарь, листая два часа спустя толстенную инкунабулу под вычурным названием «Толерантность или как нарастить свою терпимость всего за 10 дней. Сочинение преподобного Терпилы Ассизского».

— Почему это — нудная? — задремавший было дракон приоткрыл глаз.

— Картинок нет!..

 

Прошло десять дней. Вечером одиннадцатого напарники снова появились на иерусалимском базаре. Вернее — на том, что от него ещё осталось...

— ...Совершенно не понимаю, зачем мы сюда пришли. — в который раз заявил рыцарь, волокущий под мышкой дочитанную «Толерантность».

— Ты должен доказать, что стал терпим. — в столь же который раз пояснил дракон, не забывая чешуйчатой грудью подталкивать напарника вперёд.

Наконец рыцарь и ящер оказались перед кое-как отреставрированной лавкой торговца посудой. Последний, едва увидев знакомую парочку, охнул и забился под прилавок.

— Ну, вот. В лавке никого нет, закрыто на переучёт!.. — довольно выпалил рыцарь, крутанулся на каблуках и с размаху врезался носом в тушу дракона.

Ящер терпеливо подождал, пока напарник закончит ругаться, потом очень осторожно постучал когтем по прилавку:

— Эй, есть тут кто? Или мы присутствуем на бесплатной гуманитарной акции «Бери что хочешь — уноси куда хочешь»?

— Е... е... е... есть тут кто. Тут есть я. — немедленно, хотя и с заиканием, отреагировал на «бесплатную акцию» продавец. И высунул из-за прилавка физиономию. С прыщами и следами синяков десятидневной давности.

— Замечательно. — просиял дракон. — Мой напарник хотел бы перед вами извиниться за известный инцидент.

— Да?! Я хотел извиниться?!.. — изрядно удивился рыцарь.

— Хотел-хотел. — подтвердил дракон. — Давай, докажи свою толерантность.

— Чтоб я сдох. — прокомментировал предложение напарника рыцарь, но всё же двинулся к прилаку: — Эй, ты, как там тебя зовут?..

— Саид, ваша милость.

— Так вот, Саид, я хотел бы... Хотел бы я...

Дракон ободряюще подмигнул напарнику, мол — давай, продолжай.

— ...Хотел бы я, Саид, сообщить тебе, что я хочу...

— ...Хвала Аллаху! Вы хотите возместить мне все финансовые потери за разбитую десять дней назад посуду и снесённую к иблисам лавку? — обрадованно предположил торговец.

— Ээээ, в некотором смысле — да... А скажи-ка, Саид, где твои многочисленные родственники, друзья и знакомые, что раньше торговали рядом с тобой?

— О, они при виде вашего чешуйчатого спутника предпочли разбежаться по ближайшим подворотням.

— То есть их тут нет? — педантично уточнил рыцарь, вытягивая из-под мышки «Толерантность».

— Нет. Но я передам им ваши извинения, особенно если вы их сопроводите некоторой суммой...

— Отлично! — перебил торговца рыцарь. — Тогда Саид, у меня для тебя кое что есть. Толерантное!..

В следующий момент рыцарь перехватил поудобнее двумя руками пухлое сочинение преподобного Терпилы Ассизского и с размаху врезал им по лбу торговца. Дождался, пока в лавке стихнет грохот разбитой бесчувственным телом керамики и с довольным видом повернулся к дракону:

— Признаю твою правоту, напарник. Толерантность, это действительно полезная штука. А главное — увесистая!..

 

15

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Она полна достоинств. — чуть порозовев от смущения, признался рыцарь. Потом уточнил, помогая себе руками: — Спереди — вот такие два полных достоинства, а сзади — тоже от души.

— Так в чём тогда проблема, партнёр? — ящер в ленивом зевке широко распахнул пасть.

— Я… Я… Я стесняюсь.

Челюсти удивлённого, если не сказать потрясённого, дракона сошлись с оглушающим звуком «бац».

— Ты? Стесняешься?! Это мне говорит человек, который при всех обозвал Ричарда Львиное Сердце «сосунком с точки зрения геополитики»?..

— Ну, во-первых, ты мне сам это не раз объяснял. — пояснил рыцарь. — А, во-вторых, я в тот момент сидел у тебя на спине, и нас отделяло от короля с его войском четыре тысячи футов высоты.

— Но показателен сам факт!.. Опять же, можно вспомнить, как ты прилюдно показал кукиш самому султану Египта Саладину... Сидя на постоялом дворе в Париже…

— Я же не отрицаю, что это было. — заметил рыцарь. — Речь о другом…

— Ах, да. — понятливо кивнул дракон. — Ни Ричард, ни Саладин не позиционировались тобой, как предмет плотских вожделений, да?

Рыцарь не знал, что такое «позиционировать», но интуитивно уловил смысл фразы напарника, а потому обиженно оттопырил нижнюю губу:

— Если ничем не можешь помочь, то так и скажи!

— Ну-ну, не горячись. Ты же не ждёшь, что я лично очарую твою леди, а потом затолкаю тебя в будуар вместо себя? — ехидно поинтересовался дракон.

— А ты это можешь?.. — в голосе рыцаря прорезалась надежда.

Дракон от неожиданности закашлялся и парой хаотичных огненных плевков устроил возгорание в соседнем подлеске. Какое-то время напарники толкаясь и ругаясь ликвидировали пожар, после чего плюхнулись отдышаться на краю выжженной в траве проплешины.

— Ты там что-то говорил о будуаре… — немедленно поторопился напомнить рыцарь, старательно оттирая краем плаща копоть со шлема.

— Я хотел сказать, что не собираюсь делать то, с чем ты и сам можешь справиться. — раздражённо пояснил дракон, вылизывая обожженную лапу.

— Тогда посоветуй, как мне быть, раз ты такой умный!..

— Это можно. — согласился ящер, усаживаясь поудобнее. — Начнём с того, что процесс обольщения любой женщины сродни военной стратегии… Вот ты, например, какой военной стратегии придерживаешься?

— Нууууу… — рыцарь отложил шлем и задумался. — Обычно я сначала придерживаюсь копья. А когда оно сломается, то хватаюсь за меч. Если хорошенько размахнуться и вдарить им по башке, то…

— О'Кей, я понял. — поторопился прервать стратегические откровения напарника дракон. — Надеюсь, ты понимаешь, что с дамой меч — не помощник?

— Ну, почему? — удивился рыцарь, гордый своим знанием. — Если надо даму куда-нибудь загнать, а дама против, то…

Дракон взвыл и бросился в лес.

— …Итак, продолжим. — предложил дракон спустя полчаса, оставив за спиной два гектара свежего бурелома и чуть успокоившись. — Войну и ухаживание за женщинами роднит два важных обстоятельства. Первое — непредсказуемость противоположной стороны и второе — разный подход к осуществления воздействия на эту самую сторону. И, если с первым мы ничего поделать не можем, кроме как по возможности учитывать факт наличия таковой, то второй пункт открывает нам куда большую возможность выбора.

— Как факт! — поторопился согласиться рыцарь, ни черта из умных слов напарника не понявший, но постаравшийся показать, что ещё в силах как-то на них реагировать.

— Так вот, — с ещё большим воодушевлением принялся объяснять ящер. — Во втором случае мы, как правило, можем выбирать — либо действовать максимально простым и прямым путём, либо воспользоваться отнимающей большее время, но зачастую куда более эффективной стратегией непрямых действий.

— Это как?

— Вариант раз — простой и прямой путь: ты лихо несёшься навстречу врагу и мечом сносишь ему голову.

— Нет, это мне не подходит. — встрял рыцарь. — Зачем мне дама без головы? А что за второй вариант?

— Второй вариант, это когда ты стараешься одержать победу путём косвенного воздействия на цель.

— Гм! Если я даму огрею по голове мечом косвенно, то…

Продолжить разговор дракон смог себя заставить только через час, окончательно изведя весь окрестный лес на щепки:

 

— Так, на чём я остановился? Ах, да. На стратегии непрямых действий. Применительно к ухаживанию за женщинами, это может выглядеть так. Вместо того, чтобы при первом же удобном случае тащить даму на сеновал, ты даришь ей цветы, часто говоришь куртуазные комплименты и подолгу торчишь под её окнами с серенадами, одами и романсами. Кстати, это самый, по-моему, подходящий для тебя вариант. Раз уж ты у нас такой стеснительный…

— Гм? С одами у меня в последнее время как-то не очень. — признался рыцарь. — Но я сегодня же вечером попробую. Что-нибудь ещё?

— Ещё? — дракон нахмурился и, перебрав в уме ещё пару-тройку сотен возможных советов, озвучил последний: — Ещё никогда не спорь с женщиной…

 

…Появился рыцарь только под утро. Выражение лица при этом у него было странное. Как у блаженного на церковной паперти — придурковато-улыбающееся…

— Хе-х, дружище, судя по торчащим из твоих волос травинкам, ты всё же выбрал вариант с сеновалом? — лукаво подмигнул напарнику дракон.

— Нет, я как раз выбрал твою эту… стратегию непрямых действий…

— Ну, и как?

— Как? — переспросил рыцарь. — Я успел исполнить только первый куплет своей лично сочинённой оды: «О ты, чудесное виденье! Люблю тебя я как варенье!..»

— И что было дальше?

— Дальше дама вприпрыжку выбежала из замка и закричала, что ей проще отдаться, чем такое слушать.

— И ты?

— Не стал с ней спорить!..

 

16

Стоял солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Готово. — объявил рыцарь, поднимаясь из-под дуба и отряхивая колени.

— Отлично. — улыбнулся дракон. — А теперь нам пора в лес…

— …Ни с места! — рослый парень в зелёном камзоле возник словно из—под земли. — Жизнь или кошелёк?

Дракон задумался, почесал себя когтём под подбородком и объявил:

— Ну, жизнь у нас уже есть, так что лично я выбираю кошелёк. Давай.

— Что «давай»? — несколько сбился с пафосного настроя незнакомец.

— Как «что»? — в свою очередь удивился дракон. — Ты что предложил? Ты предложил кошелёк. Вот и давай его сюда.

Зелёный растерянно посмотрел на ящера:

— Вообще-то подразумевалось, что это вы отдадите мне свой кошелёк.

— С чего бы это? — сварливо поинтересовался рыцарь, на всякий случай занимая позицию позади дракона.

— Потому что я… — парень гордо выпятил зелёную грудь. — …Робин Гуд! Я отбираю деньги у богатых и раздаю их бедным!

— Это же надо, как тебе подфартило... — восхищённо поцокал языком дракон. — Мы с сэром рыцарем как раз бедняки!

— Быть того не может. — Робин Гуд недоверчиво уставился на необычную парочку.

— Может-может. — парировал дракон. — Который уже день от голода пухнем. Да ты на рыцаря посмотри — разве по нему не видно?..

Знаменитый благородный разбойник вгляделся в упитанную физиономию спутника дракона:

— Ээээ… Как-то не похож он на голодающего.

— Сытый голодного не разумеет! — нашёлся рыцарь.

И сделал вид, что вот-вот грохнется в голодный обморок. Впрочем, получилось у него с непривычки это довольно бездарно. По крайней мере, Робин не купился:

— Ха! Клянусь, коль у вас за душой не больше медного пенса, то я одарю вас по-королевски! Вот только не похожи вы что-то на нищих… Вобщем так. Либо вы сейчас отдаёте деньги, либо мои молодцы из-за деревьев превратят вас своими стрелами в подушечки для иголок.

— И наконечники стрел у них, небось, заговорённые? — нейтральным голосом предположил ящер. — Чешую драконов пробивающие?

— Да уж не сомневайтесь! — отрезал Робин Гуд и попытался демонически захохотать. Но поскольку дело было в лесу, то всего, что он добился — это поразительного сходства с ухающим филином.

— Ну, что ж… — смиренно произнесло крылатое пресмыкающееся. — …Уступаю силе. Напарник, отдай этому поклоннику лесного гоп-стопа всю нашу наличность.

Рыцарь было заартачился, но встретившись глазами с драконом сник, пошарил рукой за пазухой, извлёк маленький кожаный мешочек и швырнул его на траву. С ухмылкой на лице Робин наклонился за добычей. Когда он распрямился, то улыбки на его лице уже не было:

— Эй! Но тут только один жалкий медный пенс!..

— А чего ты ещё ждал от бедняков? — резонно поинтересовался дракон. — Таких нищих и сирых, как мы с сэром рыцарем, ещё поискать. Кстати, что ты там только что говорил насчёт «по-королевски»?..

Ответом ему был стон.

 

— …Удачно ты раскрутил разбойника на бабки. — признал рыцарь, становясь на четвереньки и забираясь под основание одинокого дуба.

— Считай, что это был мастер-класс. — улыбнулся дракон, любовно оглядывая притащенную из леса гору ценностей. — Кстати, как там наши сбережения?

— На месте. — объявил рыцарь, выволакивая на свет измазанный в земле предмет.

— Храните деньги в сберегательных банках! — продекламировал ящер.

— Как факт!.. — согласился его напарник. И нежно прижал банку, битком набитую золотыми монетами, к груди.

 

17

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Щит! — воскликнул рыцарь.

— Не поможет. — подумав минуту, заметил дракон.

— Это было не предложение. Это было ругательство.

— Да?.. Тогда тем более не поможет.

Вот уже сутки они безвылазно сидели в пещере. После того, как час тому назад был прикончен последний кусок копчёного окорока, ситуация по мнению ящера стала просто угрожающей. Окончательно настроение портил вид воинов, деловито рассыпавшихся напротив выхода из пещеры…

Дракон осторожно высунул морду наружу.

БУМ!

Тут же угодившая рядом в скалу арбалетная стрела оставила после себя приличное углубление.

— Умный… — скривился дракон. — Наконечник соком разрыв-травы смазывает…

— Професси… этот, как его?.. анальный выстрел. — поддакнул рыцарь, решивший к месту ввернуть умное выражение.

— Нет, партнёр, «анальный» — это кое-что другое. — не удержался от пояснения дракон. — «Анальный» происходит от латинского слова anus, что означает «задний проход»…

— Да уж. Нам бы сейчас этот латинский анус не помешал! — брякнул рыцарь, с тоской осматривая глухую заднюю стену пещеры.

Дракон открыл было пасть, но так и не нашёлся, что ответить.

Прошёл ещё час. Осаждающие медленно, но верно подбирались к пещере, не забывая подтаскивать за собой большие охапки хвороста.

— Завалят вход, подожгут и выкурят нас отсюда, как пчёл из улья. — догадался рыцарь. — Профессионалы…

— Да что ты заладил «профессионалы» — «профессионалы»! — наконец разозлился дракон. — Если хочешь знать — любители куда хуже.

— Это почему? — удивился рыцарь.

— Потому что действия профи можно предсказать, действия любителей — нет.

— Какой толк в том, что я могу предсказать: нас утыкают стрелами, как подушечку от иголок?

— В этом для нас толку, конечно, мало. Я рассуждал чисто теоретически. — признался в некотором смущении дракон.

Рыцарь не был уверен, что точно понимает смысл выражения «теоретически», но по интонации ящера понял, что в кои годы уел напарника. И немедленно самодовольно надулся.

Дракон же по инерции продолжал свои рассуждения:

— …Так же профессионалы, в силу своей профессиональной этики, имеют склонность действовать строго в соответствии с установленными правилами. Мало того, это даже является предметом их профессиональной гордости…

— Короче, сволочи. — по-своему отрезюмировал напарник.

— Крайне педантичные сволочи. — чуть помедлив, уточнил дракон. — Причём, очень гордящиеся тем, что они именно такие. С большим самомнением и достоинством.

— О, Мадонна, как бы я хотел врезать по этому самому достоинству… — мечтательно закатил глаза рыцарь, пошевелив своим латным сапогом. — Разбежался и ка-а-а-ак бы дал!..

— Стоп. — дракон внезапно пристально уставился на своего напарника. — Ну-ка, партнёр, повтори.

— С разбега бы, говорю, по достоинству… Чтоб распухло и отвалилось.

— Ты гений.

— Да?! — несказанно удивился рыцарь, в первый раз услышав такое признание от дракона. Впрочем, тут же нашёлся:

— Ты это запиши…

— Зачем?

— Забудешь!

 

Воины как раз заканчивали громоздить баррикаду из хвороста, когда послышался озабоченный голос дракона:

— Эй, парни...

— Чего тебе? — спросил командир отряда, шаря за пазухой в поисках огнива.

— Я так понимаю, что отпускать вы нас не намерены?

— Естественно. — ухмыльнулся командир. — Знаешь, сколько сейчас платят за уничтожение драконов? То-то же.

— Я так и подумал. — сообщил ящер. — Сразу видно, что вы — профессионалы…

— Это точно. — согласились снаружи пещеры.

— Тогда позвольте спросить, что вы делаете?

— Как что? — удивился командир. — Поджигаем хворост.

— Разве так поступают профессионалы? — кротко поинтересовались из пещеры.

— Не понял... — командир почувствовал себя уязвлённым.

— Настоящие профессионалы сообразили бы для начала обыскать окрестности. А вдруг у пещеры есть запасной выход, по которому мы можем улизнуть? — наставительно произнёс дракон. — Это, во-первых.

— Ээээ…

— Во-вторых, разве можно вот так, в открытую стоять у входа в пещеру? А если я, к примеру, сейчас отсюда огнём плюну? В результате — ожоги третьей степени, переходящие в обугливание. Похороны, соболезнования родственникам погибших, выплата семьям денежных компенсаций…

Командир внезапно сообразил, что его люди прекратили работу и, начиная со слова «похороны», принялись внимательно прислушиваться к тому, что доносилось из пещеры.

 

— …Нет, так настоящие профессиональные воины не поступают. Подлинные профи принялись бы возводить полевые укрепления и окопы полного профиля для снижение уязвимости личного состава.
— Но у нас нет лопат. — пожаловался командир.

— Найдите! — безжалостно отрезал дракон. — В конце концов, вы — профессионалы или жалкие любители?!..

 

Ровно через пять минут напарники выбрались наружу. Поляна перед пещерой была пуста. Половина воинов энергично прочёсывала окрестности, а прочие во главе с командиром припустили в соседнюю деревню за лопатами.

 

Дракон довольно потянулся и расправил крылья. Перед тем, как взлететь он обернулся к сидящему на чешуйчатой шее рыцарю:

— Эй, напарник. О чём задумался?

— О том, что я теперь всеми руками за профессиональную армию. — пояснил рыцарь и тут же уточнил: — Ну, разумеется, до тех пор, пока мне не понадобится собственная армия…

 

18

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— По-моему, он дохл. — сказал рыцарь. Потом уточнил: — И мёртвл!

Тут тело, почти уже признанное мёртвым, с кольчужным бряком перекатилось на спину. Открыло мутные глаза и заплетающимся языком спросило:

— Кво вадис?

— Не понял. — рыцарь невольно сделал шаг назад.

— Куда прёшь, спрашиваю? — лежащий в пыли детина икнул мощным перегаром.

— А ты кто такой, чтобы нам тыкать? — напыщенно поинтересовался рыцарь.

— Как это, етить, кто я?!.. — возмутился детина, воткнувши вертикально в землю иззубренный меч и теперь с кряхтением подтягивая на нём себя вверх: — Я этот... Как его?.. А!.. Святорусский чудо-богатырь, вот.

— И правда — чудо… — пробормотал дракон, обозревая громоздящиеся вокруг курганы пустых амфор, бочонков, корчаг, склянок и баклажек. — Чудо, что он ещё жив, после потребления такого количества горячительных напитков…

— Я кто? Я ж заступник земли русской! Защитник ея! — разорялся тем временем богатырь, пуская скупую слезу, гулко бия себя кулаком в окольчуженные перси и, одновременно, норовя вот-вот вернуться в валяющееся состояние. — Я ж этот… Плоть от плоти, соль от соли и глаз за глаз!..

— О чём это он? — спросил, впавший в лёгкий ступор от услышанного, рыцарь.

— Не обращай внимания, — с кротким вздохом посоветовал ящер напарнику.

— Он сумасшедший?

— Нет, партнёр. В этих краях данный феномен называется «загадочная русская душа».

— О!.. — только и смог выдавить из себя рыцарь.

Богатырь покричал ещё с минуту, потом его словно обрезало. Закрыв глаза и выронив меч, заступник грянулся оземь. И с чувством захрапел.

— О ля-ля. — понимающе покивал рыцарь. — Загадочная русская душа.

Партнёры успели уже изрядно удалиться от богатыря, когда послышался нарастающий стук копыт, перемежающийся визгливыми криками: «Ай смерть урусам! Ай смерть! Якши?..»

Из степи на дорогу вынеслись сотни две низеньких мохноногих лошадок. На спинах их сидели кривоногие и узкоглазые молодцы в лисьих шапках. Подскакав к спящему детине, молодцы мигом набросили на него две сотни арканов и принялись рубить лежащего двумя сотнями сабель. Детина в ответ едва слышно постанывал, сучил ногами, пару раз горестно причмокивал, но просыпаться, похоже, и не думал.

— «Пьяному — море по колено», — прокомментировал зрелище ящер.

— Переведи. — попросил напарник.

— Нетрезвый славянин — неуязвимый славянин.

— Надо же, — поразился рыцарь. — Совершенно не ожидал встретить в этой глухомани столь самобытное воинское искусство…

Закончить свою мысль рыцарь не успел. Где-то по ту сторону залежей порожней тары раздался клич «вставайте, люди русские!»

На дорогу густо, как муравьи, прыснули старики с клюками, старухи с ухватами, мужики с топорами, бабы с вилами и дети с рогатками. Это посконное воинство мигом набросилось на оторопевших узкоглазых и принялось их жестоко дубасить, приговаривая: «Вот тебе, басурман, по сусалам! Вот тебе, поганый, за нашего заступника!»

— Минуточку, — совсем запутался рыцарь. — Так кто чей заступник?!

— Теперь уже не знаю. — честно признался дракон.

Рыцарь поймал за плечо плюгавенького мужичка, торопящегося мимо с увесистым дрыном в руках:

— Эй, милейший, не подскажешь ли, что тут происходит?

— Идёт война народная! Священная война!.. — азартно выпалил мужичок. Вырвался и нырнул в гущу свалки.

Побоище кипело ещё минут пять. Потом кто-то из местных изловчился опрокинуть в приоткрытый рот заступника жбан рассола…

Храп прервался. Все замерли. С резким хлопком лопнули арканы. Народ охнул и попятился. Посреди своих и чужих медленно, как призрак конца света, поднялся чудо-богатырь.

Дракон почувствовал, как у него на спине чешуя встают дыбом. Богатырь был абсолютно, совершенно, кристально трезвым!

…Детина неторопливо вытер мякотью большого пальца губы. Крякнул. Зевнул. Чихнул. Почесался. Узрел узкоглазых. Задумался. Нахмурился. Подбоченился. И гаркнул по-молодецки так, что мохноногие лошадки сразу бросились на четвереньках врассыпную:

— ЧТО?!!!.. РУСЬ-МАТУШКУ ЗАБИЖАТЬ?!!!!!!..

В следующую минуту мимо рыцаря и дракона с паническим писком, смешно дрыгая в воздухе косолапыми ножками, пронеслись лисьи шапки. За ними, волоча за собой иззубренный меч, с самым воинственным видом гарцевал трусцой чудо-богатырь и ревел «Ура!»

Один миг — и они скрылись за горизонтом. Рыцарь с драконом потрясённо переглянулись…

 

Наступал вечер, когда напарники выбрались на широкую просеку. В её дальнем конце сидел догнавший узкоглазых святорусский заступник. Он попеременно обнимался с одеревеневшими от выпитого лисьими шапками, бодро размахивал громадным рогом с брагой и дружелюбно кому-то ревел: «Ты меня, итить, уважаешь?»

— О-ля-ля. — кивнул рыцарь понимающе.

— Да-да, — согласился дракон. — Это она — загадочная русская душа.

Потом ящер подумал и добавил: «Итить!..»

 

19

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Вон там, — ответил рыцарь. — Какая-то чёрная штуковина белеется…

Дракон из-под лапы всмотрелся в океанскую даль:

— Напарник, ты ошибаешься.

— Я ошибаюсь?! — вскипел рыцарь, от возмущения побагровев до самого кончика меча. — А кто так обожрался рыбы, что до сих пор взлететь не может? Из-за кого мы застряли на этом проклятом острове? Из-за меня?!..

— Ты ошибаешься. — мягко повторил ящер и ласково поскрёб когтями своё раздутое брюхо. — …Там не одна штуковина, а целых три. Между прочим, они движутся к нам.

— Что же это может быть? — рыцарь в волнении ущипнул себя за нос. — Чёрно-белое, по волнам плывущее?

— Чёрно-белый плавучий топор. — ехидно предположил дракон.

— Но их там три…

— Стая! — фыркнул партнёр рыцаря. С шумом перекатился на спину и сыто захрапел.

 

Проснулся он часа через полтора от чувствительных пинков в желудок. «Я беременен?!» — с ужасом успел подумать дракон. И широко распахнул глаза…

…Первое, что ящер увидел, это торопливо отодвинутый от его живота латный башмак. Чуть выше башмака витала широкая ухмылка рыцаря.

— «Партнёр, ты ошибаешься», — злорадно передразнил ящера партнёр. — Кто говорил, что это топоры, а?.. Это корабли! — и рыцарь показал ящеру язык.

Дракон тяжело вздохнул, успокаивая себя тем, что как существо чешуйчатое, лишён возможности поседеть. Потом повернул голову. В миле от берега на якорях болтались три парусника. С самого большого из них поспешно спускали шлюпку…

 

…Едва киль лодки заскрежетал по дну, как на пляж высыпало человек двадцать. Прибывшие весело пускали солнечные зайчики полированными доспехами. Воинственно топорщились древками флагов и стволами аркебуз. В эпицентре этого столпотворения оказался человек с хитрым лицом генуэзца. Он дождался, когда двое матросов вкопают в песок громадный крест, после чего с пафосом затараторил:

— Сего числа сего года я, дон Христофор Колумб, Адмирал Моря Океана, призываю вас в свидетели, что от имени наикатоличнейшего короля Испании Фернандо и его наипрекраснейшей супруги королевы Изабеллы вступаю во владение сей твердью земной, поименованной мной Индией!..

Окружающие восторженно взревели, но вожак тут же прервал их властным движением руки:

— Так. Последующую молитву и спонтанное целование мне рук опустим, на чём первую репетицию и закончим. Ну-с, доны, неплохо, неплохо… — Адмирал Моря Океана извлёк из-за пазухи склянку песочных часов и недовольно поджал губы. — …Но вот крест можно было бы устанавливать и побыстрее! Дон королевский нотариус?..

— Я!

— Что «я»?! Чирей воробья!.. Почему одновременно с моим выступлением не велось составление акта приёмки новых земель?

— Дык это, дон Адмирал… Я чернильницу случайно утопил.

— Нет, почему за вас, канальи, всегда должен думать я, а? — глаза дона Христофора метнули молнии. — Секретарь, запишите. Впредь выдавать королевскому нотариусу не одну чернильницу, а две… А лучше — сажать в шлюпку сразу двух нотариусов. На случай, если один из них случайно утонет! Дон капельмейстер?

— Я!

— Гугенотская свинья!.. Это я не о вас, дон. Просто в рифму легло… Почему в тот момент, когда я сходил со шлюпки на берег, не гремели фанфары?

— Дон Адмирал, у меня же из всех инструментов — только барабан…

— Ничего не знаю. Молите бога, чтобы дома ваша донна вам срочно наставила рога.

— Зачем мне рога?

— Вы в них будете трубить!!!

 

— Шуты какие-то. — поделился рыцарь своим мнением с драконом, наблюдая за происходящим на пляже из—за ближайшей пальмы. — Как, говоришь, эти острова называются?

— Эээ… — дракон задумался. — Сейчас — Канарские, а в античные времена они были известны, как Insulae fortunatae — острова Блаженных.

— То есть — юродивых, — по-своему понял рыцарь. — Что ж, в древности люди были куда честнее… Кстати, ты ещё долго будешь, гм… в неподъёмном состоянии?

— Долго. — самодовольно признался ящер. — Некоторые из нас для пущего комфорта пищеварения даже впадают в спячку. На месяц-другой.

Рыцарь представил на секунду, каково это куковать месяц-другой на необитаемом острове в обществе храпящей драконьей туши, и ему стало дурно. Поэтому он решительно одёрнул кольчугу и вылез из-за пальмы:

— Здравствуйте, юроди… почтеннейший сэр Христофор! Вы случайно не занимаетесь частным извозом?..

Когда операция по перетаскиванию дракона с острова на палубу каравеллы «Санта-Мария» была закончена и эскадра взяла курс на восток, ящер не выдержал и поинтересовался:

— Напарник, как тебе ЭТО удалось?

— Что ЭТО? — рыцарь оторвался от смакования испанского вина.

— Развернуть с пол дороги экспедицию Колумба?

Рыцарь едва заметно улыбнулся:

— Да пара пустяков. Объявил, что ты родом из страны золота Эльдорадо. И, в благодарность за доставку нас в Европу, расскажешь дону Адмиралу, где её найти.

— А где её найти? — ошеломлённо спросил дракон.

— Понятия не имею, — пожал плечами рыцарь. — Что-нибудь придумаем. У меня вообще за минувшие сутки сидения на солнцепёке в голове масса гениальных идей образовалась.

— Ну-ка, выдай хоть одну. — попросил заинтригованный дракон.

— Да легко. — рыцарь скрестил руки на груди. — Эй, сэр Христофор.

— ...Я!

— Сиська короля!.. Впрочем, не суть. Вот вы давеча говорили, будто считаете, что Земля круглая — так? Вы ошибаетесь. Земля имеет форму бублика. В Индию надо плыть не на запад, а через центральную дырку. Так быстрее!..

— Гениально!!! — воскликнул Колумб на капитанском мостике. И от переизбытка чувств упал в обморок.

Глядя, как матросы отливают дона Адмирала забортной водой, рыцарь игриво подмигнул партнёру:

— Люблю, знаешь ли, придать истории лёгкую пикантность… 

21

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

В ответ рыцарь сделал круглые глаза. Выдержал драматическую паузу и переделал их в очень круглые.

— Красноречиво. — признал ящер. — И лаконично. Молодец.

Рыцарь зарделся от похвалы, но ненадолго. Потом что напарник задумчиво почесал урчащее брюхо полуметровым когтем и добавил:

— А сказать-то что хотел?

— Все сволочи! — выпалил партнёр и обиженно лязгнул забралом.

— Само собой. — кивнул дракон. — Homo homini lupus est.

Рыцарь вопросительно приподнял бровь — ящер понял, что несколько переоценил познания напарника в латыни. Он уже хотел было пуститься в привычные пояснения, но рыцарь его опередил:

— Не знаю, что это за лупус такой, но сволочь-трактирщик больше нас кормить не желает. Говорит, что ждёт, когда цены на провизию подскочат. И добро бы только мы одни голодали — так вся ж вся округа из-за него, упыря, страдает.

— И какими словами он это аргументирует?

— Тебе дословно?

— Да.

— «Идите к чёрту!»

— Гм? Тяжёлый случай. — сделал вывод дракон.

— Дадим в рыло и сожжём трактир? — в голосе рыцаря прорезался оптимизм.

— Ни в коем случае, партнёр. — возмутился ящер. — Это разовая акция, не имеющая ничего общего с постоянной сытой перспективой. Запомни — нельзя резать курицу, несущую золотые яйца.

— У трактирщика — золотые яйца?!..

— Нет. То есть да. То есть… Короче, пошли к трактирщику.

 

— …Ни окорока, ни эля, ни единой косточки вам! — спрятавшийся на всякий случай в подсобку трактирщик высунул из-за косяка двери кукиш.

— С чего бы это вдруг? — деланно удивился дракон.

— Ну, во-первых, вы мне в последний раз недоплатили медяк.

— Деньги, это зло. — выпалил дракон, принимая горделивую позу. — Ты нам ещё в ноги должен кланяться за то, что мы не дали тебе впасть в тяжкий грех обладания презренным металлом.

— А, во-вторых, у нас в стране — экономический кризис! — победно провозгласил трактирщик.

— И?.. — ящер прищурился.

— Что «и»? — в свою очередь удивился трактирщик, высовываясь из подсобки.

— И как ваш кризис мешает тебе по-прежнему кормить и поить клиентов?

— Во время кризиса положено придерживать товар, создавая тем самым искусственный дефицит, чтобы позже получить большой навар. – снисходительно сообщил трактирщик.

— А тебе не кажется, что тем самым ты и создаёшь экономический кризис? — фыркнул дракон. — Не проще ли честно торговать?

— Честно торговать? — трактирщик пожал плечами. — По-моему, в этом есть что-то неправильное. С точки зрения бизнеса.

— «Бизнеса». — рыцарь поморщился. — Слов-то каких поднахватался…

— С вашего позволения, милорд, я окончил Сорбонну. — похвастался трактирщик.

 

Это оказалось ошибкой.

 

— Давай оторвём этому залупусу голову. — предложил рыцарь, которому надоело стоять без дела. — А потом возьмём себе его яйца.

На этом переговоры сторон временно прервались, так как дракон снова начал втирать напарнику основы долговременного планирования, а трактирщик деятельно занялся сооружением в подсобке баррикады.

— Ну, не знаю, — наконец признал рыцарь, у которого от умных терминов дракона уже что-то начало противно жужжать в голове. — Как-то это неправильно. С точки зрения рыцарской морали.

— Что неправильно-то?

— Ну, это… Долговременное планирование. Как-то это неблагородно.

— Зато жизненно! — отрезал дракон. — Благородство, это очень дорогая и некалорийная пища. То есть тянет только на диету, а никак не на жизненное кредо.

 

Рыцарю страшно захотелось тоже вставить что-то умное, но что конкретно он так и не сообразил. Поэтому бабахнул первое пришедшее в голову:

— Но хоть пугнуть-то этого сарбоннского борова можно? С точки зрения долгосрочного планирования?

— О! — ящер просиял. — Ты гений!

Рыцарь подчёркнуто медленно выволок из ножен свой меч и для пробы пару раз демонически расхохотался.

 

Трактирщик начал громко молиться.

 

— Эй, милейший, — дракон деликатно ткнул когтем в баррикаду, обрушив её тем самым наполовину. — Живо сюда телегу харчей и бочку эля. Бесплатно. Или мы разнесём твою ресторацию вдребезги и пополам.

— Если вы это сделаете, то еды всё равно не получите и останетесь с носом. —  проблеял из-под руин баррикады трактирщик.

— Ошибаешься, —  оскалился дракон. —  Это ты останешься с носом. Вернее —  с бренными останками своего бизнеса. А мы просто двинем в другой трактир. В отличие от тебя, у нас их много.

 — Но это грабёж! — возмутился трактирщик.

— Какой же это грабёж? — всплеснул лапами дракон. — Мы получаем еду, а ты получаешь трактир. Целый и невредимый. Не знаю как в Сорбонне, но у нас, у драконов, это называется «взаимовыгодное предложение».

 

— И всё-таки есть в этом что-то неправильное. С точки зрения бизнеса. — в который раз за день признал трактирщик, открывая ворота перед телегой, набитой всякими яствами.

— Всё это глупости и предрассудки. — желчно выдал дракон, выволакивая телегу наружу. — Лучше подумай о том, насколько гуманен и высоконравственен этот поступок — безвозмездно пожертвовать ближним своим такое количество жратвы. Как такой поступок благороден, в конце концов!

— Ты же говорил, что благородство, это… — начал было рыцарь, но ящер исподволь показал напарнику кулак и тот догадался, что знать окончание фразы залупусу вовсе не обязательно.

— Кстати, — ящер прибавил шагу. — Как там дела с экономическим кризисом?

— А? С каким кризисом? — очнулся трактирщик, зачарованный видением уплывающей из рук собственности.

— Ну, вот видишь. Ты уже и про кризис забыл. — обрадовался дракон и подмигнул. — Сплошные плюсы!.. 

22 (которой вообще-то положено быть четвертой)

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

Рыцарь демонстративно в шестой раз за текущую минуту проинспектировал кошель и, как и в предыдущие пять попыток, не обнаружил там ничего, кроме дохлого жука. Поэтому уныло продекламировал:

— Я нищ и сир.

— Сир?! О, Ваше Величество!.. — ящер с притворным восхищением попытался изобразить глубокий книксен, попутно снеся хвостом росший на свою беду слишком близко к дороге столетний дуб.

— Твой глум, что прах. К моим ушам да не пристанет он! — от возмущения рыцарь перешел на «высокий штиль».

— О, сэр, прошу пардону, вашу мать. Но вот вопрос: на что пожрать? — дракон решил поддержать филологический перформанс.

— А что такое «вашу мать»? — искренне не понял уроженец рафинированного средневековья.

— Про то тебе… не стоит знать. — поторопилось сообщить напарнику крылатое пресмыкающееся, мудро решившее не заходить слишком далеко в плане эпитетов.

— Да будет так. — с легким сердцем согласился рыцарь. — А что ты там говорил про «пожрать»?

— Я имел в виду, что не худо бы этим заняться.

— Да расточит хлеб насущный сатанинское бурчание в наших желудках, как расточил гнев божий презренных торгашей в храме Иерусалимском!.. У тебя есть деньги?!

— У меня, напарник, есть кое-что получше.

— Окорок? — рыцарь громко сглотнул.

— Идея.

Рыцарь не менее громко подавился.

 

— Стой, раз-два! — скомандовал дракон час спустя, когда напарники оказались у стен ближайшего города. — Не правда ли, заманчиво?

— Очень. Очень заманчиво. — немедленно согласился рыцарь, не желавший лишний раз показаться дракону недоумком. — Опущеный мост и настежь распахнутые ворота, это просто замечательно, да.

— Вот и я говорю... — подмигнул заговорщицки дракон. — Если уж при виде МЕНЯ ворота города остаются открытыми, это ОЧЕНЬ добрый знак. - дракон снова подмигнул.

— О, да. Это просто великолепно. — рыцарь деланно подмигнул в ответ. Подумал, и подмигнул ещё раз. И ещё. На всякий случай.

— Рад, партнер, что ты научился понимать меня с полуслова. — расплылся в саблезубой улыбке ящер.

—  А то! — оскалился рыцарь, в качестве ремарки перейдя к попеременному миганию обоими глазами.

— Как ты наверняка понимаешь, нам остается сущая мелочь...

— Конечно,.. понимаю. — ответил рыцарь с некоторой паузой, потому что сбился с ритма и никак не мог сообразить, каким глазом сейчас следует моргать.

— Нам надо...

— Да-да, нам очень... Очень надо!.. — рыцарь, чтобы избежать конфуза, в панике начал мигать так часто, как только мог.

— Тогда — за дело. — закончил наконец содержательный диалог дракон и решительно двинулся вперед, даже не догадываясь, что тем самым только что спас напарника от прогрессирующего косоглазия.

 

— Вот она — наша Удача! — сообщил дракон рыцарю, когда они миновали ворота.

— Бабка, с визгом волокующая на себе мебель и мужик, несущийся куда-то с двумя громадными тюками под мышкой? — изумился напарник.

— Да.

— Ну, что ж... — рыцарь осмотрелся. — Тогда я должен тебя обрадовать. Похоже, что тут полный город сумасшедших... Я хотел сказать — твоих Удач.

— О, этот сладостный аромат паники... — ящер с трубным звуком втянул ноздрями воздух. — ...Он кружит мне голову!

— Ничего удивительного. Это от голода.

— Нет, партнер. От открывающихся перспектив!

 

Мэра среди общей беснующейся массы они вычислили довольно быстро, ибо трудно было не заметить краснорожего одутловатого толстяка, яростно расталкивающего окружающих с визгливыми воплями «Гады! Сволочи! Граждане! Спасайся, кто может! Пустите вашего любимого мэра, твари!..»

— Вот кто нам нужен. — удовлетворенно промурлыкал дракон, ловко поддев когтем представителя местной вертикали власти за шиворот. — Ну-с, милейший, давайте познакомимся.

— Аааааааааа!.. — отреагировал мэр, выпучив глаза.

— Не могу сказать, что очень красивое, но, бесспорно, необычное имя. – попробовал сделать комплимент мэру ящер, но не преуспел – толстяк, болтаясь на когте у пресмыкающегося, продолжал голосить так, словно его уже пережевывали заживо.

— У меня, милейший, есть к вам вопрос.

— Аааааааааа!..

— Всего один вопрос.

— Аааааааааа!..

— Деньги. – едва слышно шепнул дракон.

Мэр заткнулся и немедленно уточнил:

— Сколько?

— А вот это уже деловой разговор, милейший! — обрадовался дракон, аккуратно ставя толстяка на мостовую. — Для затравки все же повторюсь. Хотелось бы услышать ответ на маленький вопрос, а именно: ЧТО У ВАС СТРЯСЛОСЬ?

— Гунны… — губы мэра задрожали. — Они идут прямо сюда. Целая орда гуннов! Они никого не щадят! Там, где ступает копыто гуннского коня, даже трава больше не растет!..

— Так, с этим все ясно. — подвел черту ящер. — Теперь переходим ко второму вопросу. Сколько вы дадите нам, чтобы избавиться от нашествия?

— А сколько вы хотите?

— Окорок!.. — встрял было рыцарь, но дракон одарил его таким испепеляющим взглядом, что напарник немедленно умолк и сделал вид, что для него не существует более увлекательного занятия, чем разглядывание находящейся в двух шагах кучи свежего навоза.

— Так сколько? — настойчиво повторил мэр, прикидывая, что выгоднее — торговаться с драконом или, пока не поздно, форсированно продолжить персональную эвакуацию.

— Сколько? — дракон побарабанил когтями по мостовой. — Ну, допустим, городскую казну… Всю.

— Ааааааааа!..

 

— Ты всерьез считаешь, что это остановит орду варваров? —↓ с сомнением поинтересовался рыцарь, задумчиво разглядывая большой транспарант, установленный драконом у въезда в город.

— Стопудово. — объявил чешуйчатый напарник, с высунутым от усердия языком дописывающий на транспаранте готическим шрифтом слово «диспансеризация». — Запомни, партнер, здравохранение было, есть и будет вторым по степени надувательства явлением в истории человечества.

— А что является первым?

— Демократия.

 

— Прочь с дороги! — яростно заорал статный гунн, чуть обогнавший скачущее за ним стотысячное войско.

— А ты кто такой? — флегматично поинтересовался дракон, сдвигая на затылок лекарскую шапочку, кое-как сооруженную рыцарем из двух конских попон.

— Я?! — гунн возмущенно осадил коня. — Я — Атилла Бич Божий!

— Отлично.

— Почему?

— Потому, что это лечится.

— Ээээ…

— Лошадей любите?

— Ээээ… Да…

— Сильно?

— Вообще-то, мы, кочевники, без них жить не можем. Так исстари повелось.

— Все ясно. Налицо ярко выраженная сублимация, отягощенная доброкачественной зоофилией и латентным скотоложеством.

— Не понял…

— Не понял? Ассистент, — ящер повернулся к напарнику, небрежно задрапированному в грязную простыню поверх кольчуги, — Запишите: «Пациент страдает разжижением мозгов».

— Кто? Я?! — Атилла чуть не рухнул с коня.

— Ну, не я же. — с еще большей флегмой отбрил предводителя гуннов дракон. — Чихаете?

— Иногда…

— Из ноздрей выделения бывают?

— Ты про сопли?

— Вот она — бездна дремучести и мракобесия! — дракон презрительно поджал нижнюю челюсть. — Сопли… Это и есть разжиженные мозги, дурень.

 

Атилла рухнул с коня.

 

— На колени! — неожиданно заорал дракон. — На колени, варварское отродье!.. И — в очередь!.. Анализы сдавать!.. Между прочим, я вам еще не говорил, что в нашей цивилизованной Европе все медицинские услуги платные?.. Мы вам не какие-то там варвары!..

24

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

—  Пресвятая Дева, да они просто оборзели! — совсем не по-рыцарски всплеснул руками рыцарь, становясь при этом неуловимо похожим на кудахтающую курицу.

Эклектическое соседство в одном предложении обращения к божественной сущности и сугубо мирского глагола «борзеть» явно свидетельствовало об эмоциональном стрессе напарника. Дракон машинально отметил этот факт и постарался успокоить соседа:

— Ну-ну. Совершенно не вижу тут причин для волнения. С каждым бывает. Нельзя быть таким впечатлительным.

Огласив банальные истины, дракон снова уставился на замок.

У его стен бурлило море разливанное народного гнева.

— Эта чернь, что она о себе возомнила?! — снова высокомерно начал рыцарь, но осёкся, заметив выражение морды ящера.

Как показывала практика, такая одухотворённо-продувная пантомимика у дракона появлялась в двух случаях. Или, когда крылатое пресмыкающееся замечало верную возможность удвоить свое состояние за счет чужих капиталов. Или, когда авиаящер натыкался на перспективу за счет глупости ближних, а равно и дальних своих, оное же состояние утроить…

…Подбоченившийся поверх телеги чумазый и плешивый оратор ещё раз убедился, что от замка до импровизированной трибуны никак не меньше двух перестрелов стрелы, после чего, успокоенный этим фактом, экзальтированно возопил: «Новые подати?! Не позволим!!!..» Впрочем, окружившая телегу толпа воинственно потрясающих дубьем и топорьем крестьян, так и не узнала, что и кому их вожак собирался не позволить. Потому что в этот момент взгляд раздухарившегося оратора внезапно наткнулся на торчащую над задними рядами присутствующих чешуйчатую башку.

— Мир, труд, май, — проворковала башка и доброжелательно оскалилась, чем окончательно ввергла вождя в затяжной ступор.

Тем временем другие крестьяне, пустив в ход народную смекалку, сумели успешно миновать стадию «ступор», экстерном сразу перейдя к стадии «паническое бегство». Скорости последнего немало способствовал рыцарь, неожиданно выскочивший из-за спины своего напарника с воинственным кличем «Первая половина войска — заходи справа! Вторая — слева! Остальные — по центру! За мной!..»

«Урааааа!!!» — раскатисто грянуло со стен замка при виде улепетывающего супостата. Там даже начали кого-то качать, но, увидев, как дракон публично приобнял плешивого, уронили.

— Ты как насчет консенсуса? — осведомился ящер у съежившегося выразителя народных чаяний.

Плешивый наверняка не знал, что это за штука такая — «консенсус». Но из инстинкта самосохранения немедленно кивнул. Притом проделал это так энергично, что рыцарю показалось — еще немного и от усердия с плеши отклеится родимое пятно. На этом стойкость предводителя средневекового крестьянства иссякла и он тихо осел в обмороке.

— Кстати, партнер... — рыцарь сообразил, что он-то тоже не в курсе, что такое «консенсус». Хотел было озвучить сей факт пробела в своем образовании, но не успел. Дракон вытянул длинную шею и едва слышно прошипел:

— Партнер, деньги сами плывут нам в руки! Осталось только взыскать их с владельцев замка.

— За что взыскать? — удивленно моргнул рыцарь.

— Как за что?! — еще больше удивился дракон. — Разумеется — за спасение героическими нами частной феодальной собственности от незаконных грабежей и побоев.

— Но мы же ничего не делали…

— Правильно. — ящер наставительно оттопырил коготь. — За нас сработала наша харизма.

— Что за х?..

— Цыц. Не время, друг.

— О. — только и смог на это ответить рыцарь.

 

— Эй! — трубный глас дракона разом заставил всех обитателей замка заткнуться. — Эй там! Предлагаю вам консенсус!

— Мммм… Топором или веревкой? — после минутного молчания поинтересовались сверху, кровожадно поглядывая на все еще пребывающего в отключке плешивого.

— Бездари. Они даже не знают значения термина! — презрительно фыркнул метровым факелом дракон.

— И не говори. Куда катится этот мир? — напыжился рыцарь, для вящего пафоса оттопыривая нижнюю челюсть.

Совершенно неожиданно для самого себя он вдруг понял, что теперь раньше удавится, чем сознается в незнании.

«Это потому что я — рыцарь. А рыцари никогда не сдаются и держатся до последнего!» — гордо подумал про себя рыцарь и тут же прикусил язык, услышав новый вопрос дракона.

— Но ты-то… Ты-то сам знаешь, что такое консенсус? — дракон с подозрением покосился на напарника.

— Конечно-конечно. — успокоил ящера рыцарь. — Надо быть полным остолопом, чтобы не знать этого. Вообще не представляю, как можно жить, не зная столь важного слова. Это же просто уму непостижимо, как можно такое и вдруг не знать. Вот, помнится, однажды король Артур…

— Ну?..

— Что «ну»? — глаза рыцаря лучились невиданной невинностью.

— Ну и что такое консенсус?

— Ты хочешь услышать это прямо сейчас?

— Да.

— Здесь?

— Да.

— И тебя не смущают посторонние?

— Нет.

— «Нет», это «нет, смущают» или же «нет, не смущают»? — рыцарь изворачивался как мог.

— Короче, говори, что такое «консенсус»! — терпение ящера начало истощаться.

— Зачем? — тонко попытался увильнуть рыцарь.

— Затем. — брутально пресек эту попытку дракон.

— Ты что? Сам этого не знаешь?! Вот это да. А я-то думал, что ты знаешь все! — рыцарь пустил в дело последний отчаянный аргумент. — А оказывается, что мой друг — не знает самых простых вещей. Прос-тей-ших. Подумать только — он не знает, что такое консенсус. Позор!!!..

Глаза дракона выпучились. Какую-то секунду он еще сдерживался, что дало время умевшему быстро соображать в критических ситуациях рыцарю броситься под телегу.

— ЧТООООООО?!..

Ослепительная струя пламени ударила из пасти разъяренного ящера прямо в крепостную стену. Стена застонала и покосилась. Ошарашенный таким поворотом событий, гарнизон замка поторопился с воплями ужаса сигануть в ров с водой.

— Ну-ну… Совершенно не вижу тут причин для волнения. — подал из-под телеги голос рыцарь. — Ммммм… С каждым бывает… Нельзя быть этим… как его?.. Таким впечатлительным…

— ЧТОООО?!!!..

Новый огненный удар напрочь снес стену замка и катапультировал донжон в небо.

— ЧТОООООО ТЫЫЫЫ СКАЗАЛЛ????!!!!!

— Ничего-ничего. — пролепетал рыцарь, сообразивший, что пора мириться. — Ты прав.

— ...?!

— Слово-то простое — его любой балбес знает. Но я-то не балбес!.. Поэтому не знаю. Так что тут ТЫ ПРАВ.

— УФФФФФ!.. — дракон стравил пар, отчего окрестности немедленно заволокло дымом. — Consensus по-латыни означает «согласие». То есть, это способ принятия решений на основе общего согласия при отсутствии принципиальных возражений у заинтересованных лиц — так-то. Запомни, партнер — если я слово используя, значит я его значение знаю!.. Постой-ка... Уж не хочешь ли ты сказать, что раз я знаю, то по-твоему являюсь балбесом?

— Ни в коем случае, — отмел все подозрения рыцарь, выбираясь из-под телеги. — Я лишь сказал, что про консенсус ЛЮБОЙ балбес знает. Но ты-то не любой! Или у тебя по этому поводу есть принципиальные возражения? Нет? У меня — тем более. Так что у нас этот... как там, дьявол его побери?.. ах, да — консенсус!

Дракон понял, что он чего-то не понял. Однако до конца разобраться в особенностях рыцарской казуистики ему помешали — рядом с телегой кто-то громко чихнул.

Когда клубы дыма немного отнесло в сторону, стало видно, что это ожил пришедший в себя плешивый. Почесав родимое пятно, он какое-то время тупо смотрел на руины замка, а потом деревянным голосом поинтересовался:

— Ради всего святого… Что это было?!

— Консенсус. — тут же ответил рыцарь, к которому успело вернуться хорошее настроение. — Мощный получился, правда? Такой не часто встретишь.

— Если б это еще приносило наличность!.. — скривился дракон, который как раз в этот самый момент начал прикидывать, а не заняться ли экстренным кладоискательством средь закопчёных кирпичей.

— По мне так консенсус — полное фуфло. — отрезюмировал рыцарь. — Незаконные грабежи и побои куда выгодней. И уж конечно — проще и понятней. Запомнил?

Плешивый нервно кивнул. Притом проделал это так энергично, что рыцарю снова показалось – еще немного и от усердия с плеши отклеится родимое пятно…

25

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Высокий суд согласен. — тут же объявил судья, с опаской из-под стола пялясь на чешуйчатую тушу. — Адвокат, так адвокат.

— Ваша честь, я протестую, — тут же пискнул из-под соседнего стола прокурор. — У этого пройдохи нет грамоты, удостоверяющей его членство в адвокатской гильдии!..

— Как это нет?! — возмутился дракон и извлёк из-под крыла замусоленную грамоту. — Вот.

Прокурор удивленно моргнул:

— Позвольте-ка мне взглянуть на…

— Итак, как мы видим, бумаги в порядке, — торопливо перебил прокурора судья, — Вернемся к делу. Слово предоставляется стороне обвинения.

Прокурор с некоторой заминкой извлек себя из-под мебели и, движимый чувством долга, начал:

— Почтенные сограждане, давайте взглянем вон туда. Что мы там видим?..

Толпившиеся вокруг судилища горожане как по команде уставились «вон туда» — на скамью подсудимых.

На ней сидел понурый рыцарь.

— …Мы видим общественно-опасную личность, — лицо прокурора при этих словах просветлело, — которую надо изолировать от общества!..

— Протестую, Ваша честь, — немедленно встрял дракон. – Пока подсудимый не признан судом виновным, обзывать его «общественно-опасным», это произвол и нарушение praesumptio innocentiae. — в запале диспута дракон взмахнул грамотой.

— Высокий суд согласен с протестом защиты, — без промедленья донеслось из-под стола.

Прокурор поперхнулся, но быстро справился с замешательством:

— Хорошо. В таком случае вспомним, что обвиняемый был схвачен с поличным.

— Протестую, — привлекая внимание общественности, ящер покачал когтем, — Не с поличным, а с курицей. И был не схвачен, а в нарушение всех правовых норм незаконно задержан.

— В курятнике! — с убийственной улыбкой на устах, напомнил прокурор.

— Он там гулял, — с еще более убийственной улыбкой уточнил дракон.

— В курятнике?!

— Да, — ящер ухмыльнулся, — Мой подзащитный забрел туда, движимый желанием отрешиться от мирской суеты и покормить тварей божьих, иже рекомых «курицы».

Прокурор поджал губы:

— У меня есть два свидетеля, которые готовы присягнуть, что лично наблюдали попытку хищения подсудимым несушки.

— Ха, — дракон презрительно смерил своего оппонента взглядом, — Вы имели наглость возвести напраслину на моего подзащитного, имея столь ничтожный повод?

Прокурор завис.

Дракон понял, что пора развивать успех:

— Эй, поднимите руки те, кто не видел моего подзащитного в курятнике!

Сперва робко над толпой поднялась одна рука, потом вторая, третья. Через минуту над морем людских голов вырос уже лес вздетых вверх конечностей.

— Вот, — дракон победно воззрился на прокурора, — Два ваших свидетеля против моих эээ... пятисот-шестисот. Ну, и кто после этого из нас убедительнее?

— Протестую, Ваша честь! — возопил опомнившийся служитель Фемиды, — Это голословная профанация!

— Протест отклоняется, — отрезал судья. — Оглашаю приговор: подсудимый оправдан и подлежит немедленному освобождению из-под стражи.

— Ну, вот и ладушки, — довольный дракон подмигнул судье.

Того передернуло.

 

— Кой черт тебе понадобилась эта квочка? — с раздражением поинтересовался дракон у напарника, когда город остался далеко за спиной.

— Хотел ее потом продать на рынке. Я ж не думал, что рядом с курятником ошивается отряд городской стражи, — чистосердечно признался рыцарь.

— Мелкое воровство, это дурость. — наставительно произнес ящер.

— Ммм… А крупное?

— Служебная привелегия!

— Кстати, откуда у тебя взялась адвокатская грамота?

— Адвокатская, прокурорская, — покачал головой ящер, — для суда это не главное.

— А что главное?

— Главное, это убедительность доказательной базы, — дракон развернул свою грамоту и с выражением прочитал: «Настоящим удостоверяю, что подателю сего мною было проиграно в «ладушки» 100 золотых, из которых 90 я остался должен. Вышеозначенную сумму обязуюсь погасить в трехдневный срок, в противном случае стоять мне голым прилюдно три дня и три ночи на рыночной площади. Подпись: судья».

26

Посвящается Стасу Янковскому

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— ДААААААААААААА!!!! — взревела толпа крестьян, радостно потрясая вилами-косами-граблями-топорами и прочей дубасяще-пыряющей импровизацией. — ДА ЗДРАВСТВУЕТ АФРССБ И ЕГО ВВРЗПУ, МИЛОРД ДРАКОН!

В задних рядах совсем ополоумели от восторга и бросились целоваться-обниматься без различия пола и возраста.

Рыцарь некоторое время с интересом мониторил девяностолетнего старичка, впившегося губами в ошалевшую семнадцатилетнюю кралю и, по такому поводу, даже забывшего про клюку. Потом повернулся к величественно напыжившемуся напарнику и едва слышно поинтересовался:

— АфэРэ-тьфу!.. ВэВэРэЗе-дьявол его побери… Это что? Колдовские заклинания типа «ахалай-махалай» и «сиськи-масиськи»?

— Это не заклинания, партнёр, это аббревиатуры. — также, на нижнем пороге слышимости, ответил ящер.

— Абб-чего?

— Да сокращения это, сокращения.

— Сокращения чего?

— Слов. — кротко снизошёл дракон и, не дожидаясь уже замаячившего в прорези рыцарского забрала вопроса «каких?», поторопился пояснить: - Есть такая традиция, чем хуже в стране живется — тем длиннее и запутаннее в ней названия. Для удобоваримости их приходится, разумеется, сокращать. Так появляются аббревиатуры...

— Ближе к делу, — попросил рыцарь, у которого от заумствований напарника началась мигрень.

— АФРССБ, это Антифеодальный Революционный Совет Средневековой Бедноты, а ВВРЗПУ — Верховный Вечно Радеющий За Права Униженных.

— Ооооо!..—– только и смог выдать рыцарь, пораженно посмотрев на напарника. — А позвольте поинтересоваться, Ваше ВВРЗПУшество, какого Святого Акакия вам понадобилось вставать во главе беснующейся черни? В чём, так-зять, смысл этого предприятия?

— В лозунге. — не моргнув глазом, ответило чешуйчатое создание. — Слышишь, они скандируют: «Всё отобрать и поделить!» — ?

— Ну?..

— Что «ну»? — у дракона от грядущих финансовых перспектив даже задергался правый глаз, — А ты в курсе, что по данным статистики претворение в жизнь этого лозунга в 99% случаев ограничивалось только тезисом «отобрать»?!..

27

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Несу-несу, — рыцарь втащил вглубь пещеры уже третью за сегодняшний день охапку свитков. Со вздохом облегчения уронил ее вниз, пнул получившуюся груду и только после этого спросил: — Слушай, а от кого все это?

— Разумеется — от знакомых. А их у меня,.. — дракон сделал небольшую паузу, чтобы полюбоваться на отполированные до блеска о скалу когти, — …много.

— Гм? — рыцарь с удивлением окинул пол пещеры, полностью захламленный большими и маленькими рулончиками посланий, — С чего бы это вдруг все твои знакомые решили разом тебе написать?

— Как это с чего? Нынче — канун Нового года, так?

— Так.

Ящер наставительно оттопырил коготь:

— Есть у нас, у драконов, один древний и мудрый обычай — слать друг другу новогодние пожелания. Искренне и от всего сердца.

— Почему «древний» я спрашивать не буду, — объявил рыцарь, вовремя вспомнив о трёхсотлетнем возрасте партнера, — но почему — «мудрый»?

— Угадай, — дракон прищурился, — что дешевле: накормить толпу гостей или во имя соблюдения приличий отделаться измаранным чернилами клочком телячьей кожи? Даю подсказку: гости — существа весьма прожорливые...

Рыцарь ушел в себя, пытаясь сообразить, на что так тонко намекал чешуйчатый партнер. Дракон же развернул ближайший свиток и с выражением зачитал:

— «Глубоко уважаемый сэр. Чтоб ты сдох!»

— Упс, — не удержался от реплики рыцарь, — Искренне и от всего сердца, ага.

— Хе-х, — дракон оскалился, рассмотрев подпись в конце письма, — еще как искренне. Это ж мой самый старинный знакомый… Кредитор! Ну, что там у нас еще? — дракон взялся за следующее послание. — «Милейший кузен. Желаю тебе в Новом году испытать наиполнейшее желудочное удовлетворение вкупе с...»

— Я, кстати, тоже как-то написал новогоднее пожелание, — внезапно подал голос рыцарь, принимая горделивую позу. — Долго думал, вынашивал и все-таки написал. Искренне. От всего сердца. Сам!

— Ммм… Жертвы были? — деловито поинтересовался дракон, не отрываясь от чтения.

— Ну, разве что моя голова... Она после этого буквально гудела.

Дракон отложил письмо и воззрился на партнера:

— И каков же, позволь узнать, напарник, был текст сей бессмертной эпистолы?

Рыцарь подбоченился. Потом подумал, что для торжественности момента этого, пожалуй, будет маловато. И вдобавок привстал на цыпочки:

— «Гвиневра, цыпа. Жилаю тибя. Прихади. Будит о-ля-ля.»

— Сильно, — согласился дракон после минутного раздумья, — А голова-то от чего гудела? От умственного перенапряжения?

— Нет, — рыцарь застенчиво потупился, — Меня после этой записки та-а-а-ак отоварили по лбу серебрянным блюдом… Просто о-ля-ля!

28

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Буянят, — пожаловался рыцарь, опасливо выглядывая из пещеры.

«Долой самодержавие! Короли, вон отсюда! Феодалу — кол! Феодалихе — х…!» — гремело снаружи.

— Что за «х»? — рыцарь насторожился.

«…Хворостину!» — донеслось окончание лозунга.

Рыцарь расслабился, но вслух сообщил, что реакция электората на указ сеньора о повышение налогов его, рыцаря, уже начинает напрягать.

Дракон закончил обгладывать бычьи ребра и беззаботно пожал плечами. Сыто рыгнул. С удовольствием растянулся на каменном полу пещеры. Потом поморщился — вопли возбужденных селян мешали послеполуденной дрёме и гармоничному перевариванию пищи.

— Как ты можешь вести себя столь наплевательски? — возмутился партнер ящера. — В то время, как чернь вот-вот ринется ломать освященные веками устои монархии и пытаться установить богомерзкое «народовластие»?!.. — произнося последнее слово, рыцарь скривился, словно ему на язык угодила неописуемая кислятина.

— Понимаешь,.. — дракон зевнул так, что едва не вывихнул себе челюсть,—- …Мне ваши монархии, тирании, деспотии, аристократии, охлократии, автократии, не говоря уж о демократии, вообще до одного места.

Рыцарь почитал настырность за одну из добродетелей, поэтому немедля спросил:

— До какого?

— До х…

— …Хворостины? — попытался угадать партнер.

Но не преуспел.

— …Хвоста, — закончило свою мысль чешуйчатое создание. — Я просто выше мирской суеты в целом, и политики — в частности.

— Да? — рыцарь прищурился, решив, что сейчас самое время блеснуть хорошей памятью, — А как насчет твоих же слов, что, мол, «если ты не занимаешься политикой, она займется тобой»?

— Так я от них и не отказываюсь, — хихикнул дракон, попутно выпустив из ноздрей две струйки перегретого пара, — Просто к нам, драконам, в отличие от вас, людей, этот тезис не относится.

— Да ну?

— Не «да ну», а «ну да», — плотно набившего желудок ящера явно потянуло в философию, — Мы вне политики и вне общества. Хотя правильнее было бы сказать «над политикой» и «над обществом»…

— Вы что, святые? — рыцарь набычился.

— Ни боже мой, напарник, — дракон снова зевнул, — Просто природа распорядилась так, что у нас изначально имеется штука, обеспечивающая почти абсолютную свободу. И власть.

— Ммм… Как её там?.. Мудрость веков? — рыцарь приподнял бровь.

— Холодно, — дракон любил незатейливые игры.

— Тогда — х?

— Чего-чего?

— Ну, этот твой "Хы"?..

— Это комплимент? — оживилось крылатое пресмыкающееся.

— Нет.

— Тогда — холодно.

— Раз не хвост, то тогда — лапы?

— Теплее.

— Крылья?

— Горячо.

— Ээээ... Тогда, тогда... Тогда... сдаюсь. — не без внутренней борьбы признался партнер.

— Крылья, хвосты... — дракон презрительно фыркнул, — Огнемет!

 

29

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— …Тридцать пять, тридцать шесть, — рыцарь загибал пальцы уже по четвертому кругу, — О! Вон еще один на сивом мерине прется… Итого ровным счетом — тридцать семь!

— Забей, — буркнул ящер, продолжая меланхолично подремывать в глубине пещеры.

— Там внизу — тридцать семь сэров, публично уличающих тебя в трусливом нежелании покинуть логово и принять вызов на честный бой, а ты говоришь «забей»?! — вскинулся рыцарь.

— Ну да. Именно это я и говорю. Могу для разнообразия добавить еще что-нибудь.

— Например?

— Например — плюнь.

Рыцарь удивленно моргнул:

— И тебя не трогает, что они уже на все окрестности раструбили о том, какой ты негодяй и мерзавец?

— Трогает.

— Ага!..

— Их вопли мешают моему послеобеденному моциону.

— И только?

— Да.

— Неужели ты — такой трус? — изумился рыцарь, крайне трепетно относящийся к вопросам чести вообще, и — к перспективе со стороны поглазеть на качественный мордобой в частности.

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому, что это блажь, — пояснил ящер, не открывая глаз.

— Честь?!

— Угу. Куча зря потраченного времени и денег.

— Не понял, — признался рыцарь после минутного раздумья.

Дракон с мученической миной вздел морду к потолку, но потом решил, что картинность сейчас не к месту. И снизошел:

— Напарник, что будет, если я сейчас ринусь мстить за свою так называемую «поруганную честь»?

— Поединок! — пафосно провозгласил рыцарь, принимая донельзя героическую позу с оттопыренным мечом.

Дракон хмыкнул:

— Чтобы я тратил полдня на такие глупости, как: перчатка в лицо, выбор секундантов, деревянный дрын наперевес и галопирующий туба-дум навстречу супостату? И так — тридцать семь раз подряд?.. Ни за что.

— Тогда как?

— Разбег, взлет против ветра, набор высоты, пикирование и — огонь по площадям.

— Но так ты всех просто изжаришь!.. — возмутился рыцарь. — Не дав им и шанса! Как-то это... ммм… неблагородно. Должны же быть какие-то приличия…

— Вот-вот, — вздохнул дракон, — и я о том же. О приличиях. Получившиеся благородные шкварки придётся отскребать. Тащить в церковь. Отпевать. Нанимать плакальщиц, заказывать роскошные саркофаги — все ж таки не нищебродов каких хороним, а, так-зять, покойную элиту общества. Потом приглашать толпу родственников и прочих проходимцев на поминки… А все это, между прочим, потраченные впустую время и деньги. Ты хоть представляешь, сколько по нашим дням стоит похоронить тридцать семь vip-персон?.. Вот! «Неужели ты — такой трус?», — передразнил ящер партнера, — Лучше подай мне вон тот кусок овечьей шкуры.

— Зачем?

— Я из нее себе беруши сделаю.

— Но как же честь? — всплеснул руками рыцарь. — Как же без нее? Вот, к примеру, я готов добиваться руки и сердца только той прекрасной дамы, что хранит свою честь…

— Все тоже самое, — зевнул дракон.

— То есть?

— Куча зря потраченного времени и денег. Дамы с опытом куда пользительнее...

— Пресвятая Дева и святые угодники! — взорвался рыцарь, — Неужели тебя ни капельки не коробит, когда кто-то кричит в лицо «мерзавец»?

— Ну, положим, покамест не в лицо, а в пещеру, — уточнил дракон, прислушавшись, — Да притом еще и с приличного расстояния…

— А есть разница?

— Ещё какая, — расплылся в клыкастой улыбке дракон.

— Но…

— Если же найдется ухарь, рискнувший обозвать меня с дистанции меньше мили, то обращать на такого внимание и подавно не стоит.

— Почему?

— Много ли чести в том, чтобы прихлопнуть явного недоумка?..

30

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Ты это всерьез? — недоверчиво прогудел рыцарь из глубины шлема.

— Всерьезнее не бывает, — заверил партнера ящер. — Эта штука, найденная в бумажной корзине моего деда, мир его праху, нам еще ого—го как послужит.

Тем не менее, рыцарь решил еще раз прояснить ситуацию. Так, на всякий случай.

— То есть ты, будучи в здравом уме и твердой памяти, утверждаешь, что вот этот хлам, — рыцарь презрительно помахал едва различимым рисунком на куске папируса, — может нам даровать хлеб насущный?

— А также — добрый кусок масла поверх него. И прочие дивиденды.

— За счет чуда господня?

Ответом рыцарю стало громоподобное кудахтанье. Это в восторге ржал, упавший на спину и болтающий в воздухе лапами, дракон. Из пасти ящера во все стороны летели огненные протуберанцы. Рыцарь поспешно задраил забрало и только потом вспомнил об оставшемся снаружи папирусе. Рисунок уже тлел. Пришлось его срочно затаптывать ногами…

— При чем тут чудо? — спросил отдышавшийся дракон, — Зачем беспокоить бога по пустякам? Мы получим свое, во-первых, эээ… за счет наличия на эскизе хорошо известного сиракузского бренда…

— «Хорошо известного» чего?

— Ты разве не заметил, что сверху рисунка криво накарябано «Архимед»? Во-вторых, мы используем выгодную геополитическую ситуацию.

— Ааааа, — понятливо закивал рыцарь, ни черта так и не поняв, — но… мы даже не знаем, зачем нужна намалеванная тут штуковина.

— Послушай, напарник, — дракон терпеливо вздохнул, — мы говорим об извлечении прибыли из факта обладания нами товаром как таковым, не так ли?

— Возможно, — брякнул рыцарь, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Поверь — в этом процессе параметры самого товара не имеют ровно никакого значения.

— А что имеет?

— Разумеется — параметры продавца!..

..В тронной зале было не протолкнуться от набившегося внутрь народа, но вокруг двух нежданных визитеров как-то само собой возникло пустое пространство.

— Гм? — король почесал себя где-то в пространстве между короной и правым ухом. После чего пристально уставился на стоящую перед ним парочку.

Дракон в ответ улыбнулся. Кротко. Насколько позволяла его саблезубость.

Короля передернуло, но он справился с замешательством:

— Признаю, что вы, гм, производите впечатление…

— …Честных особ? — понятливо кивнул рыцарь.

— Нет, просто производите впечатление, — уточнил монарх, еще раз оглядев драконью тушу, подпиравшую головой потолок тронного зала.

— Неужели мы, Ваше Величество, не вызываем у вас уважения? — обиженным голосом поинтересовалась вышеозначенная туша. И потянулась, лязгнув по полу длиннющими когтями.

— Да нет, что вы... — тут же всплеснул руками король, — Еще как вызываете!

— Тогда, что вы скажете о нашем предложении? — дракон прищурился.

— Допустим, — монарх разгладил на коленях папирус, — я… поверю в подлинность подписи автора изображения. Как поверю и в то, что сей свиток с чертежом легендарного древнего сверхсмертоносного оружия был выкраден вашим дедушкой из пылающей Александрийской библиотеки…

— Именно так, Ваше Величество, — с готовностью подтвердил дракон, — вон и копоть по краям на папирусе осталась.

— …И вы правы — с учетом надвигающейся войны моей державе вовсе не помешало бы подобное приобретение…

Дракон просиял.

— …Но, ради Всех Святых, объясните, ЧТО это?

Рыцарь с преувеличенным вниманием принялся изучать лепнину на потолке. Дракон же недоверчиво уставился на короля:

— Как, Ваше Величество, Вы НЕ УЗНАЕТЕ?!

— Вы же сами говорите — папирус старинный, изображение почти стерлось, — заюлила августейшая особа, нервно поигрывая скипетром.

— Это же последнее изобретение механикуса Архимеда! Неужели, у вас не начинает бурлить кровь в жилах при виде этих гармоничных стальных извивов? Неужели, вы не узнаете этот хищный конец, так и жаждущий вонзиться во что-нибудь?

— «Хищный конец», говорите? Ээээ… Ну, вроде бы узнаю, — промямлил монарх, чтобы не показаться полным остолопом толпящимся вдоль стен подданым.

— Тогда я Вас, Ваше Величество решительно не понимаю, — делано пожал плечами дракон.

— И я тоже, — счел нужным внести свою лепту рыцарь, негодующе оттопыривая нижнюю челюсть.

— Архимед был настоящим гением. Только посмотрите на его набросок — идеальная форма. Вы же понимаете, что за этой вещью будущее? Она завоюет континенты! — продолжал наседать ящер на съежившегося короля.

— Да, да, да, — растерянно блеял тот, ерзая на троне.

— Ну, а раз «да» — тогда платите, — отрезал дракон. — Или вы хотите, чтобы это вундерваффе досталось вашему противнику?..

 

— Последняя просьба, — подал голос монарх, когда казначей закончил отсчитывать наличность.

— Да, Ваше Величество? — ящер почтительно поклонился.

— Вот тут в углу папируса я вижу несколько мелких букв. Не иначе — пометка самого Архимеда. Говорят, что у драконов зрение не в пример нам, людям, более острое…

— Правильно говорят, — согласился ящер.

— Тогда не прочтете ли, что тут написано?

— О, разумеется, Ваше Величество, — ящер не двигаясь с места всмотрелся и с выражением озвучил прочитанное.

— Как-как? — переспросил король.

— Повторяю еще раз, по буквам, — снизошел дракон, — Слушайте и запоминайте: «ш», «т», «о», «п», «о», «р»!..

 31

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— О!..

— Что-что? — переспросил рыцарь, невольно подаваясь вперед, чтобы лучше слышать.

— ОООООООООООООООООООООО, АЛЛАХ МИЛОСТИВЫЙ!.. — пояснил свою мысль сиятельнейший султан Египта и Сирии Салах-ад-дин Юсуф ибн-Айюб, яростно выдирая клок волос из собственной шевелюры, — ЗА ЧТО ТЫ ТАК КАРАЕШЬ НАС?!

— Гм, Вас интересует конкретика? — хмыкнул дракон.

— ООООО!..

— Всё понятно, — доверительно сообщил партнеру ящер, — У человека стресс. В такой ситуации психологи рекомендуют продемонстрировать пострадавшему свое участие.

Рыцарь понятливо кивнул. Ны цыпочках приблизился к стонущему повелителю Ближнего Востока. И ласково погладил его по всклокоченной прическе:

— Бедненький маленький султанчик… Дай я тебя пожалею!..

Торчавшие поодаль султанские телохранители выпучили глаза и одеревенели.

Салах-ад-дин еще раз всхлипнул и на всякий случай уточнил:

— Неужели-таки пицот мильонов?

— Так точно, Ваше Сиятельное Блистательство, — не моргнув глазом сказал дракон. — Именно столько воинов ведет за собой в Святую Землю король Ричард Львиное Сердце.

— Но откуда? Откуда у него взялось столько проклятых гяуров?!

Рыцарь беспомощно оглянулся на партнера.

— Ээээ… Демографический взрыв! — нашелся дракон.

— Чего? — скуластое лицо султана скуласто вытянулось.

— Ну, знаете, при наличии отсутствия в Европе дееспособных средств контрацепции, — заюлил дракон, — и наличии присутствия библейской доминанты «плодитесь и размножайтесь», это когда-нибудь должно было случиться.

— И что?

— И ничего. Случилось.

— ООООО!..

— Вот именно, — ни к селу, ни к городу поддакнул рыцарь.

— Но почему я должен вам верить, неверные?

— Минимум — по двум причинам, — принялся загибать когти ящер, — Во-первых, потому что я не неверный. Как говорится — видно невооружённым глазом. Во-вторых, потому что мой напарник, конечно, неверный. Но не безнадежный. Я вчера лично слышал как споткнувшись, он выругался: «Ах, шайтан, трах-тибидох!» То есть в шайтана он уже уверовал.

— Но не в Аллаха!..

— Дело времени, — успокоил Салах-ад-дина дракон. — Вы же понимаете — в таких вопросах нельзя давить на человека.

— И что из всего этого следует? — султан оторопело уставился на ящера.

— Как что? — удивился тот. — То, что мы говорим истинную правду. Напарник, подтверди.

— Да.

— Что «да»? — дракон с прищуром многозначительно посмотрел на рыцаря.

— Да, шайтан вас всех подери, — немедленно поправился тот.

— ООООО!..

Дракон и рыцарь стоически переглянулись.

— Что же мне теперь делать? — после очередного приступа самоэпиляции озадачился султан.

— Вот. Именно за этим мы и явились к Вам, — поспешил придти на помощь дракон. — Есть план.

— Ммм?

— У Вас имеется только один выход, — вкрадчиво начал дракон. — Срочно отступить.

— Как отступить?!

— Смело и решительно. До Багдада. Но лучше, для верности, до самого Китая или Сибири…

— Да-да-да, — вклинился в речь напарника рыцарь, почувствовавший, что его задвигают на второй план, — Мы были в Moscovii. Так вот. Там всегда так побеждают врагов.

— Как «так»? — султан медленно приходил в себя.

— Ну… — рыцарь неопределенно покрутил в воздухе пальцем, — Заманивают врагов к себе, а сами прячутся в Сибирь.

— И что? — Салах-ад-дин скептически приподнял бровь.

— И, когда враги отвернутся, из Сибири на них ка-а-а-ак прыгнут!..

Глядя, как войско сарацинов снимает лагерь и вытягивается в длиннющую колонну, уползающую на восток, дракон не утерпел и толкнул напарника в бок:

— Вот. Осталось только слупить с Ричарда поставленные на кон полкоролевства… А кто-то говорил «нам не поверят! Нам не поверят!» Поверят — главное побольше откровенного идиотизма.

— Но почему люди так склонны верить в него? — непонимающе пожал плечами рыцарь.

— Как же можно не верить в то, автором чего являешься ты сам? — съехидничал дракон.

И громко до неприличия заржал.

33

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Тебе кратко или длинно? — сумрачно поинтересовался рыцарь.

— Кратко.

— Тогда — ужас.

— Ну-ка, ну-ка, — дракон удивленно уставился на партнера, — «Ужас», это что-то новенькое. Обычно твое состояние характеризовалось словом «кошмар».

— Обычно — да, — рыцарь потупился, — Но в этот раз, это именно ужас. Мне не дали…

— Разве это кошмар? — ящер легкомысленно отмахнулся хвостом. — С самцами такое бывает.

— Я не в этом смысле, — рыцарь покраснел. — Я… в другом!

— «В другом»? — еще больше удивился дракон. — Так Он —… мужчина?!

Рыцарь в безмолвной ярости заскрежетал зубами.

— Так Он ещё и не человек? — продолжил строить смелые гипотезы дракон.

Рыцарь с лязгом опустил забрало и, уединившись таким образом, грязно выругался. Но у партнера был тонкий слух и он все услышал.

— С тобой решительно невозможно беседовать, — всплеснул лапами дракон и воздух испуганно загудел меж длиннющих когтей. —…Я ведь могу и обидеться.

— Ладно-ладно, — торопливо пробубнил рыцарь, не рискуя поднимать забрало, — Пожалуй, насчет «отожравшегося плода соития червя и бабочки» я погорячился… Но ты должен меня понять. Я в шоке!

— И что? Это твое второе нормальное состояние после ужаса, — сварливо напомнил ящер, крайне уязвленный обвинением в излишней полноте.

Рыцарь глубоко вдохнул, медленно выдохнул, потом десять раз проговорил про себя «Аве Мария», двадцать раз «факинг щит», счел, что на этом достаточно успокоился, откинул забрало и промямлил:

— Мне не дали уйти.

— Кто? — бровь ящера изогнулась дугой, — Эти охотники на драконов?

Рыцарь кивнул.

— Надо же, какие некультурные, — дракон поковырялся когтем в зубах, — Ладно, уже целую неделю меня сторожат. Это я понимаю. У ребят работа такая. Не побоюсь этого слова — профессия. Но тебя-то?.. Тебя-то почему не пропустили сквозь кольцо оцепления?

— Сказали, что я твой пособник, — наябедничал рыцарь, — Мол, предатель рода человеческого и все такое… Грозились сжечь.

— Как?

— Живьем.

— Варвары, — убежденно отрезюмировал дракон, — Дремучие, необразованные варвары, — тут ящер не удержался и зевнул.

— Неужели ты ни капельки не боишься? — удивился рыцарь, — Они же все окрест утыкали антидраконьими катапультами. Стоит тебе только взмыть над чащей — вмиг превратят в ежа.

— Ээээ… В какого ежа?

— В большого, — подумав, уточнил рыцарь. — И дохлого.

Дракон фыркнул, но ничего не сказал в ответ. Рыцарь подождал-подождал, безнадежно вздохнул и принялся пинать хвост партнера. Просто так. Чтобы чем-то себя занять.

— Говоришь, все утыкали катапультами? — по прошествии примерно получаса вышел из задумчивости дракон.

— Ага, — с безнадежностью в голосе подтвердил рыцарь, — Еще у каждого охотника — по заговоренному мечу, освященному доспеху и по щиту с антипригарным покрытием. Страшно представить, сколько все эти железки стоят…

— Ну, почему же страшно? Как раз наоборот — приятно, — дракон расплылся в саблезубой улыбке.

— Не понял, — не понял рыцарь.

— Да так. Есть у меня одна идейка. Напарник, ты что-нибудь слышал о взаимовыгодном сотрудничестве?

— Ммм?.. Ты о жидах и монетах или о церкви и боге?

Ящер от неожиданности подавился.

 

— Что-нибудь еще, сэр? — командир отряда охотников так подобострастно смотрел на дракона, что, казалось, у него вот-вот выпрыгнут глаза. Выпрыгнут и поскачат вокруг чешуйчатой туши в веселой разухабистой джиге.

— Еще?.. — ящер икнул и довольно погладил плотно набитое брюхо. — Еще у нас принято запивать жаренного быка вином…

— Да, сэр, — угодливо поклонился командир отряда.

— …Авиньонским, — продолжило свою неторопливую сытую речь крылатое пресмыкающееся.

— Конечно, сэр.

— Пятидесятилетней выдержки…

— Как скажете, сэр.

— В объеме двух-трех бочек…

— Будет исполнено, сэр.

— На каждого, — закончил мысль дракон, вспомнив о партнере.

— Все доставим, сэр! — гаркнул командир отряда. Помялся и заискивающе попросил: — Только вы уж того, сэр…

— Чего «того»? — совсем разомлевший дракон швырнул обглоданной бычьей костью в пролетавшую мимо утиную стаю.

Птицы возмущенно загалдели и, страшно по-утиному изругав хулигана, подались на юг.

— Ну, «того»… — командир отряда, суровый рубака со шрамом во всю щеку, покраснел от смущения, — …Уж не забудьте пожечь одну-две деревеньки, да какой-нибудь захудалый замок разорить.

— Не забуду, — пообещал дракон, чтобы побыстрее отделаться от назойливого просителя.

Глядя вслед стае, ящер чувствовал, что его тоже тянет на юг. Солнце, пляж, море… Эх! За бабочек и червей дракон был спокоен, но глядя на улетающих птиц, невольно задумался, а не было ли у него в роду уток?

Продолжить эту крамольную мысль ящеру помешал, конечно же, напарник.

— Здорово ты их! — рыцарь с восторгом проследил взглядом за уносящимся рысью к своим молодцам командиром отряда охотников.

— Ага, — лениво согласился дракон.

— Молодец, — рыцарь покровительственно похлопал напарника по покрытому чешуей бицепсу.

— Угу, — сытость всегда располагала дракона к лаконичности.

— А помнишь, как ты заявил этим варварам: «Не будет жрачки — пойду и убью себя об стену!» — ? Как же они испугались, хе-х, — рыцарь даже забулькал от восторга.

— Ну, да. Кому же хочется остаться без высокооплачиваемой работы?..

— Это ты к чему? — в который раз за этот день не понял партнера рыцарь.

— К тому, что я в некотором смысле — естественная монополия: один единственный дракон на всю Европу.

— Все равно не понял.

— Не важно, — отмахнулся дракон, поудобнее устраиваясь, чтобы подремать, — Важно, что охотники поняли.

— Что поняли?

— Что такое взаимовыгодное сотрудничество, — пробормотал дракон. И закрыл глаза.

34

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Водичка — что надо! — согласился рыцарь, с наслаждением плескаясь на полуметровой глубине у самого берега.

Неподалеку маячили зубчатые стены Константинополя. В столице Византийской империи царил невиданный шмон. По повелению базилевса вот уже вторые сутки безуспешно искали героя-драконоборца…

— Давай ко мне, — предложил дракон, блаженно дрейфуя вверх брюхом поперек пролива Босфор, — Тут воды больше.

— Ни за что. Тут вода теплее, — отрезал рыцарь.

Вообще-то, он банально не умел плавать. Но скорее бы позволил себя распять, чем признаться в этом.

— Ну, как хочешь,.. — махнул на напарника хвостом ящер. И нырнул, взметнув ввысь тонны воды вкупе с парой насмерть перепуганных катранов.

Потом откуда-то снизу донесся гулкий удар и рыцарь почувствовал, как вздрогнуло под ногами дно Понта Эвксинского.

Потом дракон вынырнул.

— Нет, ну кто так строит? — немедленно возопил он, едва пасть оказалась выше уровня воды.

— Это ты кого сейчас спрашиваешь? — удивился рыцарь.

— Кого? Бога вашего, кого ж еще? Это ж, мол, он все сотворил, халтурщик несчастный!

— А почему «халтурщик»?

— А потому что копать надо глубже, — огрызнулся дракон, осторожно щупая шишку на голове.

Тут рыцарь не выдержал и фыркнул.

— Черепно-мозговая травма, по-твоему, это смешно? — возмутился ящер.

— У тебя с макушки свисают пучки длинных водорослей…

— И?

— …Точь-в-точь — иудейские пейсы, хе-х.

Дракон с оглушительным шипением втянул воздух, но отбрить напарника не успел. Ибо как раз в этот самый момент позади туши ящера кто-то громко шмыгнул носом и басом поинтересовался:

— Эй! Ты хто?

— Чудо-юдо рыба жид! — рыкнул дракон, не оборачиваясь.

За спиной дракона снова шмыгнули носопыркой и уже тоном ниже объявили:

— Се есьм пархатые, княже.

— Проклятые карлики. Везде-то они поспевают, язви меня Локи в чресла омелой!.. — откликнулся другой голос с сильным норманским акцентом.

Дракон так удивился, что наконец-то соизволил повернуть шею.

Заполнив собою весь горизонт без остатка, там и сям болтался на волнах целый флот. На расстоянии же вытянутого весла от ящера обнаружилась деревянная ладья, увешанная червлеными щитами. Из-за щитов на чешуйчатое создание смотрели двое в кольчугах и шеломах. Один смотрел сонно, второй — удивленно.

Потом второй отвесил первому звонкий подзатыльник.

— Ай! Почто, княже, руки распускаешь?

— По то, воевода, что вот этот никакой не пархатый, — объявил тот, что именовался князем. Затем умудренно добавил: — Пархатые, они в кости помельче будут.

— А вдруг я прямой потомок Самсона? — внезапно сам для себя обиделся дракон.

— Никогда не слышал про такого конунга, — сообщил князь, подумав, — Обо всех известных конунгах скальды саги слагают. И про Рагнара Волосатые Штаны, и про Сигурда Змеиноглазого, и про Бьорна Железнобокого, и про отца моего — Рюрика Новгородского. А про Самсона Пархатого я саги не слышал. Значит был так себе человечишка.

— Про Самсона в Библии написано, — решил блеснуть образованностью рыцарь, поспешно натягивая за камнями подштанники.

— И что же там про него написано? — без малейшего интереса спросил князь.

— Ну,.. — рыцарь почесал за ухом, силясь вспомнить хоть какие-то подробности, — Он руками рвал львов на козлят и поджигал лисицам хвосты. А еще его погубила Далила.

— Умалишенный, погибший из-за дурной бабы, — князь презрительно сплюнул за борт, — И его вы считаете своим героем?

— Таки да, — неожиданно сами для себя хором ответили дракон и рыцарь.

Ответом ему был крайне сочувственный взгляд и новый плевок в воду. Все еще мучимый чувством неясной обиды, дракон ответил огненным плевком. Ошпаренные катраны стали в панике выбрасываться на берег, чем изрядно напугали рыцаря. При этом одна рыбина повисла у рыцаря на заду, заставив доблестного воина скакать с камня на камень и истошно верещать «сгинь, нечистая сила!»

— Подумать только, — князь скрестил руки на груди, — И после этого моя супруга Хельга еще будет говорить: «Ингвар, у тебя на Руси живут одни психи»... Нет уж. Необходимо положить конец растлевающему влиянию отсталого Запада на цивилизованный Восток.

— Шо, княже? Возьмем Царьград на копье и разнесем по камешку? — оживился воевода.

— Нет, — князь Ингвар поджал губы, — Всем — отбой. Возвращаемся в Киев. У нас дома есть масса куда более важных дел, чем завоевание умалишенных. Например — упорядочение налоговой практики у древлян. Язви их Локи в чресла омелой.

— Но шо будет глаголить народ? — смутился сосед князя, — Скажуть ведь, что ты спужался греков.

— Не скажут, — отмахнулся князь, — Видишь, как этот чешуйчатый дылда в хлябь морскую пламенем пышет? Сообщим, что он весь наш флот пожог.

— Как? — брови воеводы взлетели под самый обрез шелома.

— А этим… Греческим огнем, — нашелся князь.

— Ээээ… А ладьи мы куда денем?

— В Корсуне продадим. С аукциона. Кучу бабла заодно наварим.

— А войску чего скажем?

— Скажем: «Орлы, зачем птицам деньги?» И всех — на дембель. Без выходного пособия. Короче, парни — полный назад…

— Нет, ты только подумай, какой матерый человечище! Какая у него мощная коммерческая жилка! — с завистью сообщил десятью минутами спустя дракон партнеру, глядя на удаляющийся за горизонт флот.

— Не иначе — у него в роду есть иудеи, — брякнул рыцарь, испытавший от слов дракона укол ревности.

— Ладно, хватит дурака валять, — дракон вылез из воды и сладко потянулся, — Давай-ка, напарник, собирайся и топай в Константинополь.

— И что я там буду делать?

— Собирать традиционный налог за спасение города от напасти Божьей.

— От запора, что ли?

— Дурак! От меня! — дракон гордо выпятил чешуйчатую грудь. — И, кстати… Интересно, сколько по нынешним ценам стоит избавление столицы империи от нашествия славянских варваров?..

35

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Ну, как—то… стремно, — честно признался рыцарь, — Второй—то раз они на одни и те же грабли вряд ли наступят. Вот, в правилах турнира четко указано: «Именем короля использование в качестве верховых животных драконов строжайше запрещается!»

— Так ведь только «в качестве верховых животных», — хихикнул ящер и намекающе подмигнул партнеру.

— Но… Это как—то не честно, — привел последний довод рыцарь.

— Слушай, речь идет об официальных соревнованиях, — удивился дракон, — При чем тут честность?!..

 

— Надеюсь, сэр, четыре последних поколения ваших предков были свободными людьми? — грызущий яблоко у входа на ристалище герольд с сомнением осмотрел потасканное одеяние новичка.

— Да.

— Хо-хо, и у сэра даже есть свой герб? — ехидно поинтересовался сквайр в роскошной щегольской котте.

— Да.

— А как насчет свиты? Ну, там — пажи, оруженосцы, шуты, повара, лекари?

— Нет.

За спиной рыцаря хихикнули.

Конь?

— У меня его нет. Я буду состязаться пешим.

За спиной рыцаря хихикнули громче.

— Приготовили ли вы, сэр, хорошие доспехи? Я не говорю про максимилиановские, но хоть что-то поприличнее надетой на вас ржавой кольчуги?

— Нет, — снова ответил рыцарь, смущенно покраснев.

За его спиной уже даже не хихикали — ржали в голос.

— Но уж, конечно, вы припасли для турнира добрый клинок? — герольд подчеркнуто перестал обращать внимание на стоявшего перед ним, целиком сосредоточившись на яблочной мякоти.

— Эээ… Нет.

— Ыыыы! Нищеброд! Нуб! — взревели хором за спиной зрители.

— Тогда, позвольте осведомиться, сэр, где же то холодное ручное оружие, которым вы собираетесь сражаться? Не иначе — в ломбарде?..

Позади рыцаря уже даже не кричали, а просто улюлюкали и катались по земле.

— Да нет. Оно где-то тут… Спит в теньке, — сглотнув, признался рыцарь.

И свистнул.

Из соседних кустов с хрустом выломилась драконья туша.

Герольд подавился огрызком. Радостная истерика за спиной рыцаря мгновенно сменилась паникой.

— Что, напарник? Уже пора? — осведомился ящер, оглушительно зевнув. Затем дракон осмотрелся и ударом хвоста разнес вдребезги бревно толщиной в два обхвата. Так — для разминки.

— Это же не оружие, — разом севшим голосом брякнул сквайр, пятясь за соседний шатер.

— Хотите поспорить? — с саблезубой улыбкой поинтересовался дракон.

Сквайр ойкнул и дал стрекача.

Однако, герольд оказался посмелее:

— Но, сэр, пусть это… Этот… Пусть этот — ваше оружие. Но оно не холодное и не ручное!

— А вот это вы напрасно, — хмыкнул рыцарь, — Во-первых, дракон, как и любое пресмыкающееся — холоднокровное. Что же до второго… Дракон, к ноге! Сидеть! Лежать! След!.. Вот, а вы говорите «не ручное».

— Но…

— По-прежнему, не верите? Хорошо. Последний довод. Дракон, фас!..

 

— …И все-таки, есть в этом что-то не правильное, — посетовал рыцарь часом спустя, навьючивая на дракона шестой сундук с призами.

— Ой, я вас-таки умоляю, — дракон пожал чешуйчатыми плечами, — Что? Что «не правильное»?

— Ну, как-то это не по правилам…

— Не по правилам? «Именем короля в случае неявки одной из сторон на ристалище, второй засчитывается полная и абсолютная победа!», — по памяти процитировал ящер, — Так что, напарник, заткнись и тащи седьмой сундук.

— Допустим, ты прав, — нехотя согласился рыцарь, — Однако, у меня остался еще один вопрос.

— Какой?

— Почему нам вслед кричали не «чемпионы», а «читеры»?

— Во-первых, им завидно, — рассудительно заявил дракон, — Во-вторых, эти люди ни черта не смыслят в подготовке к официальным соревнованиям!..

 

36

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Ооооооо!.. – простонал рыцарь из недр своих доспехов. И с лязгом перекатился на спину.

— А всё потому что кто-то вчера перебрал с авиньонским, — нравоучительно сообщил ящер.

— Ты выхлестал вина в десять раз больше меня, — обиделся рыцарь.

— Да, но я и сам побольше тебя, — бодрый как огурчик дракон подбоченился, — В общем—то успех практически любого дела основывается на умении соизмерять свои силы. Чистая математика.

— Демагог, — рыцарь хотел было презрительно отвернуться. Но, ткнувшись носом в землю, передумал.

 

Двигаться сил не было решительно никаких, поэтому партнер дракона принялся знакомиться с окрестностями из положения лежа.

— Ой… А откуда тут этот лесоповал?!

— Ты и этого не помнишь? — дракон сочувственно прищелкнул языком.

— Нет, а должен?

— Ну, это же ты предложил после первых шести кувшинов поиграть в догонялки.

— И?..

— И я выиграл.

— То есть ты меня догнал?

— Нет, это ты меня не догнал, — дракон ухмыльнулся, — Но мне ради этого пришлось бегать по ельнику кругами. Вот я его и вытоптал…

— Ничего себе «вытоптал», — рыцарь только сейчас оценил подлинный масштаб вчерашнего бедствия, — Да это же сущий бурелом!

— Я всегда довожу дело до логического конца, — ящер позволил себе снисходительную улыбку.

— Гм?.. До чьего конца? — решил уточнить после некоторой заминки рыцарь.

— По обстоятельствам, — доброжелательно пояснил дракон и оскалился.

 

В этот момент раздалось пыхтение и с треском разрываемой о сук гербовой котты из глубин бурелома на поляну выкатился запыхавшийся молодой человек:

— Именем герцога Фэншуйского стойте, подлые преступники, посягнувшие на целостность лесного имущества моего сеньора!

 

Рыцарь печально скривился:

— Ваш сеньор — человеконенавистник и бессовестная мразь.

— С чего бы это? — удивился паж.

— «Стойте», — кривя губы, передразнил его рыцарь, — Да я сейчас и сесть-то не смогу... Без кувшина доброго эля… А вы — «стойте!» И кто ваш герцог после этого? Правильно — сущий человеконенавистник.

— …А бессовестной мразью он является, потому что посылает от своего имени детей на верную смерть, — добавил дракон.

— То есть? — брови пажа взлетели так высоко, что приподняли берет.

 

Дракон снова оскалился. С намеком.

 

— В одной лиге отсюда стоит большой отряд герцогской стражи. Так что я бы вам не рекомендовал,.. — бледнея, протараторил паж.

— Тут есть одно «но», — перебил юношу ящер, — Всего лишь в одном плевке от меня пока ещё торчит на плечах одна глупая голова. Которая даже не представляет, что я с ней успею сделать. За тот срок, пока герцогская стража перестанет считать мух и прибудет сюда...

— Я не поддамся на угрозы. Я не трус! — взвизгнул паж.

— При чём тут трусость? — ящер недоуменно фыркнул полуметровыми языками пламени, — Тут же чистая математика. Дано: один плотоядный дракон массой с крепостную башню в десяти дюймах от головы молодца, возомнившего себя то ли Баярдом, то ли Роландом. Еще дано: неизвестное количество стражников средней упитанности в лиге от той же героической личности, причём в лиге, насыщенной буреломом. Так кто до кого доберётся быстрее?..

— А я уже догадался, — похвастал рыцарь, с невиданным напряжением сил меняя позу «лежа» на позицию «стоя на четвереньках», — Кое кто доберется до конца!..

 

Паж озадаченно промолчал.

 

— И, кстати, о трусости, — ящер поудобнее расположился на своем, свернутом в кольца, хвосте. — Сколько, говоришь, тех стражников?

— Пять сотен, — машинально ответил паж, загипнотизированный мерцанием драконьей чешуи.

— Вот. — ящер улыбнулся, — Пять сотен… Как раз — на обед и ужин… Разве это трусость, спасти жизни 500 воинов и одного пажа?..

— И — замок! — проревел внезапно рыцарь, с кряхтением пытающийся все же принять вертикальное положение. — Ты забыл про замок этого герцога Фуфлюйского… Я ж его в труху!.. У вас там есть чем похмелиться?

— Есть, — признал паж.

— Тогда не в труху — в клочья, вдре-без-ги!!!

— Итак, — дракон принялся загибать когти, 500 стражников, один паж + замок. Разве все это спасти — трусость? Это храбрость! Причем — невиданная,.. — тут дракон закашлялся.

 

Паж с подозрением посмотрел на ящера.

 

— …В смысле — я давно такой храбрости не видел, — поторопился уточнить дракон с самыми честными за всю свою многовековую жизнь глазами.

— Исчерпывающе, — признал юный поборник чести и законности.

— Мы все еще «подлые преступники»? — не без наигранной флегмы спросил ящер.

— Мммм,.. — паж попятился, — Пожалуй, я погорячился с обвинениями. Спасибо, что вовремя меня поправили. И указали на ошибки. Клянусь — никогда впредь. Прошу простить.

— Да что вы, это не составило нам ни малейшего труда, — рассыпалось в ответных любезностях крылатое пресмыкающееся, принимаясь ковыряться когтем в зубах.

— Безумно приятно встретить в нашей глуши личности, имеющие столь аргументированную позицию, — пробубнил паж, ускоряя движение спиной вперед.

— Рады, чрезвычайно рады были помочь, — дракон зевнул, продемонстрировав свои большущие клыки во всей красе.

— Да-да, я вам тоже очень, очень обязан... — уже в откровенной панике пролепетал паж и пустился наутек.

— И запомни, салага, когда в следующий раз будешь пальцевать – всегда соизмеряй свои силы! — проорал вслед беглецу рыцарь, — Иначе я дойду до конца твоего герцога! И вот этими самыми руками!.. А потом мы с напарником ему еще и все обстоятельства отдавим! Так что... Учи математику, неуч!.. А лучше — принеси мне пивка!

 

Дракон подавился. 

37

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Песец, — ответил рыцарь.

— ...?!

— Песец, — уверенно повторил рыцарь. — И он бы не улизнул с этого холма. Даже будь сейчас полярная ночь. В этот раз нас плотно обложили. В три ряда. Не уйти и не улететь.

 

— Эй там, на вершине!.. —, донёсся снизу зычный вопль, — Сдавайтесь!

— Зачем? — с надеждой поинтересовался рыцарь.

— Умрёте быстро! — проорали от подножия холма.

— Т.е. конструктивных предложений не будет, — перевёл дракон.

— А если не сдадитесь, то умрёте медленно и мучительно! — снова донеслось снизу, — Это мы, эксперты, вам обещаем! Знаете, сколько по нашим дням платят за драконью шкуру?!..

Дракон флегматично зевнул.

— Ты что не понимаешь, что нас убьют? —, возмутился рыцарь, — Тебя — за то, что ты, это ты, а меня — за компанию.

— Нет, — потратив минуту на преодоление собственной лени, ответил дракон.

— Нет?!

— Да.

— Что "да"?

— А что "нет"? — дракону явно начинала нравиться фехтование словесной чепухой.

— Ты о чём?

— А ты?

— Я о том, что нас убьют.

— Нас? — дракон удивлённо приподнял чешуйчатое веко.

— Да.

— Как?

— Совсем! — рыцарь начал терять терпение, — Напрочь!!!..

 

— Так вы сдаётесь? — внизу тоже у кого-то терпелка пошла по швам.

— Чёрт его знает! — честно крикнул в ответ рыцарь, так и не дождавшись какой-либо внятной реакции партнёра.

— Так решайте быстрее! — посоветовали снизу, — А то у нас скоро обед!

 

— Напарник, я совершенно не вижу причин для переживаний, — буркнул дракон, перекатываясь на спину и подставляя солнцу брюхо.

— Три сотни бойцов — охотников за драконами, окружившие нас со всех сторон, это не повод для переживаний?! — взвился рыцарь, сорвавшись на фальцет.

— Это не бойцы.

— А кто?!

— Они же сами сказали — эксперты, — пояснил дракон.

— А в чём разница? — рыцарь в очередной раз понял, что он ничего не понял.

— В том, что бойцы — практики, а эксперты — теоретики.

— И?..

 

Дракон шумно выдохнул, пробормотал "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать", подхватил рыцаря и устремился вниз. Рыцарь истошно заорал. Потом в испуге зажмурился. Однако вместо ожидаемого лязга отточенного железа и последующего вопля агонии, снаружи донеслось до боли знакомое "ну?"

Рыцарь открыл глаза.

Целый и невредимый дракон притормозил в пяти шагах от ощетинившегося жалами арбалетных болтов строя.

Строй потел и безмолвствовал.

 

Дракону это быстро надоело:

— Ну?..

— Ни с места, — с явной нерешительностью попросил кто—то из задних рядов.

— Не вопрос, — согласился дракон, но противоположную сторону это не убедило.

— Если вы только дёрнетесь — мы вас тут же нашпигуем стрелами...

— О'Кей, — кивнул ящер, усаживаясь на собственный хвост поудобнее.
— Я же сказал — ни с места! — немедленно взвизгнули в ответ, — Вам от меня не уйти! Я эксперт! Я прочитал все мемуары Александра Македонского, Ганнибала, Цезаря, всего Сунь Цзы и самоучитель Давида по стрельбе из пращи с двух рук!..

— А я ещё — и "Стратегикон" Маврикия! — встрял другой голос.

— Маврикий — фуфло! — влез третий, — вот трактат Вегеция, это — да!

— Вегеций что—то писал о борьбе с драконами?! В первый раз об этом слышу!

— А Маврикий тоже не писал!

— Не писал — да — но намеревался!..

 

Через минуту строй драконоборцев рассыпался, превратившись просто в толпу орущих друг на друга личностей.

 

— Что Цезарь писал о логистике? Ни-че-го. Профан он после этого!..

— Да он всю Галлию завоевал!

— Случайно!

— Чувствуется, что вы не читали "Галльские войны"! Вот идите и читайте!

 

— Гм!.. — решил напомнить о себе дракон.

— А? Что? — ближайший эксперт от неожиданности подпрыгнул и оглянулся.

— Я, собственно, хотел... — , начал было дракон, но его безапеляционно прервали.

— Вы читали "Галльские войны"?!

— Да я, собственно,..

— Значит — нет! — глаза у эксперта лихорадочно заблестели, — Вот идите и читайте! Потом поговорим!!!

— Как скажете, — когда было нужно, ящер умел быть фантастически кротким.

 

Ещё через минуту, протолкавшись вместе с партнёром сквозь галдящую и ругающуюся толпу, рыцарь обнаружил себя на чистом месте. Оглянулся назад и принялся весело насвистывать.

 

— Ещё две линии оцепления, — напомнил дракон.

— Там тоже эксперты? — рыцарь на половине шага запнулся.

— Да.

— Ну, — рыцарь сунул в рот травинку и принялся рассеянно её жевать, — Тогда мне это не страшно.

— Почему? — дракон хитро скосил граза на партнёра.

— Потому что я-то "Галльские войны" точно не читал!..

38

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Мы будем править миром! — с пафосом изрёк рыцарь, не вставая с четверенек, на которых он лакал воду из пруда.

День был жарким.

— Вот так уж и непременно миром? — уточнил ящер, — И непременно вдвоём?

— Именно так, — подтвердил рыцарь, подняв голову и начав к чему-то прислушиваться. — Именно... ээээ... миром — на меньшее я не согласен. Меньшее, в конце концов, меня-великого просто недостойно!..

Дракон открыл-было пасть, но деликатно промолчал. Рыцарь же продолжил:

— ...И — вдвоём, потому что одна голова, это хорошо. А одна голова и драконья башка, это...

— Тандем? — предположил ящер. Но не угадал.

— ...Пара! — объявил рыцарь.

 

Вообще-то он хотел сказать "лучше", но незнакомое словечко партнёра как всегда вызвало в феодальном мозгу короткое замыкание.

Тут с противоположной стороны пруда послышались плеск и визг. Лязгая латами, рыцарь всё так же на четвереньках забрался в прибрежный куст. Осторожно выглянул наружу. Присвистнул:

— Какие цыпы! Должно быть, из соседней деревни...

— Ну? — опять спросил дракон, которого совершенно не трогала тема пасторального вуаеризма.

— Что "ну"? — переспросил рыцарь, неохотно отрываясь от продсматривания за купающимися вилланками.

— Ну вот стал ты Самым-Самым, — ящер демонстративно закатил глаза, — Так-зять — Повелителем и Владетелем Всего, Что Ходит, Ползает, Плавает, Летает и Колосится, а дальше-то что?

— Как это что?! — рыцарь так удивился, что даже забыл о бабах.

— Нет, это я у тебя спрашиваю "что"? — дракон вернул глаза на прежнее место, — Что ты будешь делать дальше?

Рыцарь от важности надулся. Подумал, почесал шлем, покосился на пруд и принялся разгибать пальцы:

— Во-первых, велю немедля привести самую красивую девку мне в жёны...

— Привели. Что дальше?

— Во-вторых, я ей тут же задеру...

— Нет-нет и ещё раз нет, — дракон веско покачал когтем перед рыцарским носом, — Никаких "тут же задеру"!

— Почему это?

 Потому что ты теперь — лицо публичное. Облечённое властью, а стало-быть — должествующее придерживаться определённых норм и ритуалов. Соблюдение каковых, в свою очередь, поддерживает твою харизму, — торжествующе выпалил дракон.

— Переведи, — кротко попросил рыцарь после пятиминутки глубочайшей задумчивости.

Теперь разгибать суставы принялся уже дракон:

— Во-первых, первую половину государственной казны придётся вложить в экстренную постройку нового дворца для тебя и твоей избранницы. Иначе никак — жилплощадь должна соответствовать твоему социальному статусу, а ты у нас, если не забыл, Самый-Самый! Во-вторых, тебе придётся устроить пышную свадьбу, вбабахав в это вторую половину всей казны. Иначе бракосочетание будет просто недостойно твоего нового положения в обществе. Теперь прикинем... Время на постройку дворца — от формулировки техзадания и до оштукатуривания последнего нужника для челяди... Прибавляем сюда время на организацию свадьбы, т.е. — заготовку всего необходимого, плюс — приглашение нужных гостей и сочинение извинений для ненужных, плюс — репетиция у алтаря, потом прогон всей процедуры в реале, последующая глобальная обжираловка, именуемая "пиром"... Получается... — дракон прищурился, — Получается, ты что-то там задрать своей цыпе сможешь не раньше чем через полгода после того, как её увидишь... И — да — к этому моменту ты будешь абсолютно измотанным, с синяками под глазами от недосыпа, с рваным в клочья нервами, без медяка за душой и мечтающим не о коитусе, а о том, чтобы побыстрее сдохнуть.

— Что за чёрт?!!

— Это называется — тяжкое бремя власти, — отрезал дракон, демонстративно скрестив лапы на брюхе.

— А если я плюну на всё это и тут же задеру?..

— Получишь бунт или революцию. Не из-за ненависти к тебе — из зависти! Так что выбирай: или бабы, или власть.

Партнер дракона прикусил губу. Потом хмыкнул и начал стремительно разоблачаться.

— Я тут подумал, — прыгая на одной ноге, рыцарь пытался выдрать вторую из кольчужного чулка, — И решил: пусть мир ещё часок потерпит без моего Великого Правления. Я как раз искупаться успею. А то что-то сегодня уж слишком сильно печёт... Я быстро. До того берега и сразу обратно. А ты тут это... Не скучай. Червячка замори, пока я там это... Ну, ты понял, да? Вот и ладненько. Мы ж с тобой это... Тандем!

39

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Подамся я, пожалуй, в политику, — рыцарь мечтательно зажмурился, — Болтай, что хочешь. Советуй, кому хочешь. При этом ни за что не отвечай, а деньги получай.

— Тогда тебе нужен лозунг. А лучше — два. — посоветовал дракон.

— А зачем — два?

— Для надёжности. Первый не поможет — так второй сработает. Лозунги — они как мышеловки в амбаре.

— В смысле?

— В смысле — лишних не бывает.

— Хорошо. Два лозунга — так два. Без проблем, — рыцарь напыжился и воскликнул: — Долой тиранию! — Потряс для наглядности кулаком над головой. Потом, войдя во вкус, помахал для симметрии вторым кулаком и добавил: — Да здравствуют свободные выборы!

— Дурак, — беззлобно сообщил дракон.

— Почему это? — рыцарь обидчиво оттопырил нижнюю губу.

— Потому что пользуешься понятиями, не понимая их смысла.

— Тирания — это зло. — убеждение в голосе рыцаря можно было мерить галлонами.

— А если это тирания морали? — дракон ехидно прищурился. — Так-зять — насильственное осуществление добрых и гуманных поступков?

— Разве такое бывает? — от удивления рыцарь не только уронил челюсть, но и присел на какой-то холмик.

— Ещё как бывает, — хмыкнул ящер.

И дал напарнику пинка.

— Ай!.. — рыцаря с его импровизированного насеста катапультировало шагов на пять.

— Что я сейчас сделал? — кротко поинтересовался дракон.

— Дал мне пинка, чёрт возьми, что же ещё?

 Неправильный ответ, — отрезюмировал дракон, — Правильный ответ: я продемонстрировал торжество тирании морали, т.е. насильно причинил тебе добро.

— Как так добро?

— А вот так. Ты на чём сидел?

— Я сидел на… — не переставая почёсывать окольчуженный зад, рыцарь оглянулся, — …Упс, на муравейнике!

— Именно. — ящер саблезубо улыбнулся, — Впрочем, если считаешь, что мой поступок не является добрым, можешь вернуть свою задницу на прежнее место. Так-зять — мне в укор.

— Да нет уж. Мы с моей задницей лучше тут постоим. — после короткого раздумья сказал рыцарь.

Ящер улыбнулся снова. В этот раз — не только саблезубо, но и понимающе.

— Хорошо, с тиранией я погорячился, — признал-таки рыцарь, — Но что со свободными выборами-то не так?

— То, что каждое слово в словосочетании «свободные выборы» — заведомая ложь.

— Докажи.

— Свобода… — ящер сморщился, словно налакался уксуса, — такого понятия вообще не существует. Ибо всегда имеется зависимость от кого-то или чего-то. От работодателя, банка, роскоши, поноса — не важно. Важно, что зависимость сохраняется. Свободные выборы… — ящер сморщился ещё больше, — Это уже ложь вдвойне. Мало того, что свобода — фикция, так ведь и выборы — тоже фикция. Вот скажи мне, напарник, что главное на выборах?

— Право на участие в них. За это право люди идут на смерть. — рыцарь подбоченился и для пущего пафоса положил руку на рукоять меча.

— За это право на смерть идут только идиоты, — отрезал дракон, — Ибо это право на выборах вообще ничего не решает. Во время выборов всё решает совсем другое право.

— Какое?

— Право платить жалованье председателю счетной комиссии!

40

Был солнечный полдень.

— Ну?..  — спросил дракон.

И сдал на пару шагов назад, чтобы охватить взглядом всё сооружение.

— Впечатляет. Я даже, признаться, не ожидал... — раздалось рядом.

— Я тоже, — сознался ящер, — Чтобы общественность ни с того, ни с сего ВДРУГ решила скинуться на столь безвкусное надгробие...

— Почему это "безвкусное"? Целые 18 хандредвейтов каррарского мрамора не могут быть безвкусными.

— Да ну? — скепсиса в голосе крылатого пресмыкающегося было столько, что он потянул бы на 19 хандредвейтов, если не на все 20, — Полагаю, Фидий удавился бы увидев этот образчик вульгарности. Ты только посмотри на эту каменную бабищу, склонившуюся над упившимся мужиком...

— Нечестивец, это дева Мария, скорбящая о павшем герое!

— Но выглядит так, словно она вот-вот задавит его своим бюстом. Фидий..

— Не знаю, кто он такой, этот твой Фидий, но пусть давится! Тупица без всякого чувства прекрасного!

— Вообще-то, он уже умер, — счел нужным уточнить дракон.

— Вот! Соглашаться с мнением мертвецов — что может быть глупее?

— Потому-то я со мнением о высокой художественной ценности надгробия и не согласен, — поддел собеседника ящер.

— Но тут другое дело!

— Почему?

— Потому что наш покойный был твоим напарником. Мало того — другом! Ты должен относиться к его памяти с бóльшим уважением! Тем более, что она, эта память, приносит тебе не кислый доход.

— В смысле? - дракон вопросительно приподнял бровь.

— Смотритель этого монумента, директор музея истории драконоборчества, попечитель добровольного общества финансового содействия увековечиванию памяти павших борцов с огнеметными рептилиями... Я ничего не забыл из твоих должностей?

— Из должностей — нет, а вот то, что деньги получаю не только я — да.

— Угу, вот только кто-то радуется жизни, а кто-то должен прятаться в подсобке музея!..

— Но согласись, напарник, было бы довольно странно, если бы в героической борьбе со мной героически пал именно я! — дракон утробно захохотал, отчего мраморная фигура девы Марии несколько закоптилась.

— Ты думаешь, мне от этого легче?!

— Ладно-ладно, потерпи еще недельку.

— И что потом?

— Оооооо! Ты даже не представляешь, сколько мы слупим бабла на твоем чудесном воскрешении!..

 

Рыцарь на минуту задумался:

— Пожалуй, ради этого и вправду стОит еще чуток поприкидываться усопшим. Но нет ли тут греха?..

— Вообще-то — есть, — смутился дракон.

— Стяжательство? — предположил рыцарь.

— Не совсем,.. — дракон с преувеличенным вниманием принялся рассматривать надгробие, — Один парень из Вифлеема, пожалуй, назвал бы нас "плагиаторами"...

41

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— Этот чёрный — просто сукин сын! — отрезал рыцарь. И демонстративно вздёрнул подбородок.

— "Чёрный..." — передразнил партнёра ящер, — Почему не сказать "смуглый"? Где же твоя толерантность, напарник?

Какая к дьяволу толерантность, когда этот поганец собирается уделать Сирию?! — взорвался рыцарь.

— Эка невидаль, — дракон зевнул, — Он постоянно собирается кого-нибудь уделывать. Как говорится — рейтинг сам себя не натянет.

— Но это же наша Сирия! Она мне после крестового похода — как мать родная!..

— Ого. Ты участвовал в крестовом походе?

— Ну как сказать... Почти. Я в него собирался!.. И вообще — не сбивай меня, — рыцарь закусил губу, — Эээ... На чём я остановился?

— Мать родная, — кротко напомнил дракон.

— ...Да! Мать! — рыцарь воинственно помацкал рукоять меча, — За мать я сам кого хочешь уделаю. И удавлю! И повешу! И зарублю! И проткну! И возню!..

— Что?

— Пардон — вонзю.

— Валяй, — согласился дракон, явно примериваясь дать в теньке храпака, — Вонзяй. Я — пас.

— Как? — рыцарь насупился, — Разве ты не составишь мне компанию в сём благородном деле?

 

Дракон ехидно посмотрел на партнёра:

— Мне всегда казалось, что помощь родителям — дело частное, а не общественное.

— Каким родителям?

— Твоим.

— А что с ними случилось?

— Пока ещё ничего.

—Тогда зачем им помогать? — удивился рыцарь.

— Понятия не имею, — пожал чешуйчатыми плечами дракон, — Но ты определённо жаждешь.

— Что жажду? — спросил рыцарь, интуитивно понимая, что в очередной раз уже ничего не понимает.

— Ну как же?.. Это самое... Уделывать, удавливать, вонзять.

— А при чём тут мои родители?

— Ты же сам сказал, — дракон наставительно потыкал когтем в грудь партнёра, отчего того отнесло метра на полтора, — Сирия — мать родная. Разве мать уже не относится к числу родителей?

— Ах ты в этом смысле?..

— В нём, — согласился ящер.

— А я-то подумал...

— Зря.

— Что "зря"?

— Что подумал, — терпение дракона было беспредельно.

— Выходит — так, — легко согласился рыцарь, почитавший любые раздумья делом хлопотным и излишне затратным.

— Рад, что ты это понял, — подвёл черту ящер и смежил веки.

— Да-да, я понял, что моя мама тут не при чём, — кивнул рыцарь, — Всё дело — в черномазом. Сейчас пойду и кааааак уделаю его... За Сирию!

 

Дракон со стоном, повалившим пару соседних деревьев, приоткрыл один глаз:

— Что? Вот так вот один и пойдёшь против мощи всего вражеского ВПК?

— Ага, — радостно улыбнулся рыцарь, как никогда чувствовавший себя героем, — Круто, да?..

— Понятно, — ящер лениво поднялся, — Ну пошли.

— Ха! Ты же вроде не хотел?

 

Дракон для разминки пару раз плюнул огнём. Точечно. В мимолётных мух. Попал и только потом снизошёл до пояснения:

— Ты и этот смуглый парень. И его армия. Драка. Крики, вопли. Потом — твои похороны. Следом — праздничный банкет победителей и пресс-конференция... При большой удаче всё закончится не раньше, чем через час. А я спать хочу. В тишине и спокойствии.

 

— ...Сегодня — великий день! — петушился через тридцать минут рыцарь, расхаживая вокруг вновь залёгшей в теньке чешуйчатой туши, — О нас раструбят повсюду! Мы вдвоём спасли страну!..

— Угу, — согласился из недр сладкой полудрёмы дракон.

— Как я уделал этого черномазого! Прямо подошёл и в лицо врезал: "Ути-пути, маленький! Где твоя мама, Люк?.."

— Вообще-то — просто мамлюк, — счёл нужным уточнить дракон, — Если точнее — султан мамлюков Бейбарс. Так его зовут.

— Какая разница, — отмахнулся рыцарь, — Главное — мы этого парня уделали. Я таааааак воинственно выхватил меч, что сам себя испугался! А ты... А что ты этому сукину сыну потом шепнул? Наверное, что я изрублю его на куски?..

— Нет, — дракон поудобнее улёгся на собственный хвост. — Я ему шепнул про пуделя.

— Про пуделя?! — у рыцаря отвисла челюсть.

— Ну да, про пуделя по имени Бо.

— А он-то тут при чём?!

— Не при чём, а при ком, — наставительно поправил ящер, — При Бейбарсе. Султан его холит и лелеет в своём шатре.

— И?..

— И я намекнул повелителю мамлюков, что об этой маленькой султанской слабости может стать известно его воинам.

— И это спасло Сирию?!

Дракон расплылся в саблезубой улыбке:

— "Непобедимый султан Бейбарс", это звучит гордо! "Непобедимый султан Бейбарс и пудель" — уже не очень. Харизма — ни к чёрту, рейтинг — ниже плинтуса, ты же понимаешь...

— Не совсем, — признался рыцарь.

Это потому что ты не султан и у тебя нет пуделя! - отрезал дракон. После чего наконец-то с удовольствием захрапел.

42

Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.

— СБУ! — в рифму мрачно ответил рыцарь. И, заметив, некоторое удивление во взгляде своего чешуйчатого партнёра, снизошёл до пояснения, — Спёр-Быстро-Убежал.

— Ничто не ново под луной, — философски отрезюмировал дракон.

— Но чтобы это был глава государства?.. Да ещё и со всей государственной казной?!.. — рыцарь картинно закатил глаза. Потом сообразил, что под забралом этого всё равно никто не увидит и вернул зрачки на штатное место.

— Не он такой — жизнь такая, — тем временем нашёл оправдание дракон.

— Но это бесчестно.

— Зато — практично, — отрезал ящер. И добавил: — Жаль, но похоже в этой стране нам на достойный заработок ближайшие лет сто надеяться не стоит. У них нет и гроша за душой. А благотворительность — не наш метод.

 

— Надо пойти и срочно помочь этим несчастным! — взвился рыцарь.

— Не надо, — мягко осадил своего собеседника дракон.

— Нужно!..

— Не нужно.

— Но мы обязаны!..

— Не обязаны.

— Но как же так?! — не в силах справиться с обуревавшими его эмоциями, рыцарь сорвался с места и начал нарезать вокруг туши партнёра хаотичные окружности, — Есть же христианские заветы!..

— Какие? — в голосе дракона прорезалось любопытство.

— Ну... Это... Всякие! "Спаси и сохрани", например.

— Это искажённая трактовка первоисточника, — досадливо отмахнулся дракон, — Изначально в тексте значилось "Не лезь, но научи".

— Это ты к чему? — рыцарь где-то там внутри себя нажал стоп-кран и резко затормозил в шаге от драконьей морды.

— Это я к тому, что из ста человек лишь один учится на чужих ошибках, а остальные — только на своих.

— И?..

— И! — дракон поудобнее уселся на собственный хвост, после чего продолжил, — И вот, допустим, ты являешься к сим несчастным аки Тот Самый Назаретянин. С кульком конфет и Словом Истины. Что будет дальше?

— Нуууу... — рыцарь честно попробовал представить себя с Кульком и Словом. Но увяз в грёзах и замолчал.

— ...А дальше, — наставительно продолжал дракон, — Они сожрут все твои конфеты и?..

— Кариес? — предположил поднахватавшийся от партнёра умных слов рыцарь.

— ...И потребуют ещё. А второго кулька у тебя, напарник, не будет. В итоге кто будет виноватым? Кто будет возведён в почётный сан козла отпущения? Ты.

— Но я не хотел!..

— Хотел-хотел, — дракон ухмыльнулся, — Это ведь ты кричал: "Надо пойти и срочно помочь этим несчастным!"

— Но... Как же... — рыцарь потерянно развёл руками.

— А никак, — пыхнул коротким всполохом из ноздрей ящер, — Пока те самые девяносто девять из ста не устанут скакать... на граблях, и не научатся самостоятельно зарабатывать на кулёк конфет, ничего ты тут не добьёшься. Если, конечно, не ставить себе задачу как можно скорее взойти на крест...

— Жестоко, — поджал губы рыцарь.

— Мудрецы древности обозначали это словосочетанием "Подарить независимость", — уточнил дракон.

 

— Ну хорошо, — прервал затянувшееся молчание рыцарь, — Про девяносто девять из ста я понял. А что там с оставшимся одним?

— Это тот гений, что умеет учиться на чужих ошибках, — терпеливо напомнил ящер.

— Должно быть, это я? — предположил рыцарь и надулся от гордости.

— Нет, конечно, — дракон не выдержал и прыснул от смеха огнём по кустам, — Это тот самый сбежавший с казной глава государства!..

43

Был солнечный полдень.

— Ну? — спросил дракон.

От того места, откуда это прозвучало и до того, кому это предназначалось, было по прямой шагов сто. Но торчащий на крепостной стене бургомистр всё равно предпочёл сперва спрятаться за крепостной зубец. Так. На всякий случай. А уже потом начать орать в жестяной рупор:

— Признаёшь ли ты, порождение Сатаны и пожиратель коров, что нарушил законы Божьи и приличия земные?

«Порождение Сатаны» с громким лязгом чешуи пожало плечами.

— Это «да» или «нет»? — решил на всякий случай уточнить бургомистр.

— Это он почесался! — учтиво пояснил торчавший рядом с драконом рыцарь.

— То есть ему нечего возразить на предъявленные доказательства вины? — язвительно поинтересовался рупор.

Дракон закатил глаза и скорчил идиотскую рожу.

— Нет, — перевёл рыцарь.

— В таком случае, — победно взвыл рупор, — за проявленную в диспуте с почтенным мной несдержанность, выразившуюся в наименовании оного меня «мешком с навозом», это порождение Сатаны приговаривается к запрету!..

— Запрету на что? — спросил рыцарь.

— …На вход в город! — отрезал бургомистр.

— Так я же в город не вхожу — я в него влетаю! — дракон настолько удивился, что подал-таки голос.

— А теперь будешь не входить не просто так, а — по закону! — не дал себя сбить бургомистр.

— Это кардинально меняет дело, — согласился ящер с самым серьёзным видом. И добавил: — Dura lex sed lex.

— Кто «дура»? — в голосе бургомистра прорезалось подозрение.

— Не важно, — отмахнулся когтистой лапой ящер, — Важно, что с точки зрения закона ты абсолютно прав…

— Вот! — просиял бургомистр.

— …а вот с точки зрения целесообразности — нет, — закончил свою мысль дракон.

— Как это? — бургомистр растерянно выглянул из-за крепостного зубца.

Дракон ехидно подмигнул удивлённому не меньше бургомистра рыцарю и пустился в пояснения:

— Опустим вариант не легитимного применения мной силы при проникновении в городскую черту, чреватый полным уничтожением этой самой черты… И обратимся исключительно к легитимным аспектам решения проблемы. Как ты считаешь, к чему в конце концов приведут твои санкции против меня?

— К тому, что я не буду больше видеть твою гнусную морду в городе.

— Правильно, — кивнул дракон, — А что это означает?

— Что может означать, что я не буду видеть твою морду в городе? — настала очередь бургомистра пожимать плечами, — Это означает, что я не буду видеть твою морду в городе.

— Нет, это означает, что моя морда будет постоянно торчать не в городе, так?

— Ммм… Логично.

— А чем моя морда будет постоянно заниматься, торча не в городе?

— Нууууу… — бургомистр в поисках подсказки уставился на рыцаря.

— Его морда будет жрать! — живо откликнулся тот, умудрённый длительным знакомством с крылатым пресмыкающимся.

— Правильно, – просиял дракон, — жрать! Моя морда будет постоянно жрать.

— Ну и пусть себе жрёт, — хмыкнул бургомистр.

— Так жрать-то она будет ваших коров.

— Что-о-о-о?!! Ах я мешок с навозом!.. — и бургомистр схватился за сердце.

— Рекомендую — настой валерьяны, — примирительно сообщил дракон своему визави минуты три спустя, когда того чутка отпустило.

— Лучше — яду, — простонал со стены бургомистр.

—Лучше — бабу... — неожиданно для всех встрял в диалог рыцарь, решивший показать, что он тоже знает толк в жизни.

Но по глазам дракона понял, что сказал что-то не то и быстренько закруглился, брякнув:

— …Бабу — это целесообразно!..

44

Был солнечный полдень.

— Ну? – спросил дракон.
— Барды, скальды, — рыцарь печально загибал пальцы, — Менестрели, бояны и трубадуры.
— Какие-какие дуры?
— ТрУба!..
— ТрубА?..
— ...Дуры!!!
— О, это, конечно, меняет дело, — мигом согласился дракон.
— Вот и я о том же, — рыцарь в знак подчеркнутого пессимизма изобразил губами куриную гузку.

Дракон задумался и шумно поскреб когтями чешую у себя под мышкой. Он это проделал настолько смачно, что у рыцаря тоже сразу везде зачесалось. Но тот справился с искушением и продолжил самобичевание:
— Пересечь половину Европы только для того, чтобы узнать, что турнир, на который мы так стремились попасть, это турнир певунов!.. Не рыцарей, не лучников, не благородных драконоборцев на худой конец, а рифмованных звуков ртом исторгателей!.. Проклятье!!!
— Как что-то плохое,.. — ящер вдруг улыбнулся, — Решительно не вижу причин, почему ты не можешь принять участие в этом состязании.
Рыцарь от неожиданности задохнулся, а потом взорвался:
— По-твоему, я похож на боян?!
— По-моему, ты похож на потенциального победителя этого турнира.
— Да? — рыцарь несколько опешил, — Гм... А что такое "потенциальный"?
— Это — с вот такенной потенцией! — немедленно пояснил дракон, широко разведя лапы в известном рыбацком жесте. Потом подумал и вчетверо "урезал осетра".

— Дикость какая! — не утерпел и поделился с напарником впечатлением от увиденного рыцарь.
Вместе с драконом они сидели в первом ряду зрителей. Собственно, в первом ряду только ящер со своим неизменным спутником и сидели, так как все остальные зрители, движимые инстинктом самосохранения, сидели не ближе ряда десятого.
— Почему "дикость"? — не понял крылатый ящер, с интересом поглядывая на помост, где выступали певцы.
— А как еще можно назвать эти Содом с Гоморрой? — возмутился рыцарь, — Когда я вижу, как люди пытаются петь, набив рот камнями, нацепив лохмотья, вставив себе в зад павлиньи перья и одновременно биясь в падучей, то я считаю это дикостью.
— А вот они, — ящер ткнул когтем себе за спину, — Считают это креативом.
— Чем-чем?
— Созданием чего-то нового, необычного. Как вон тот парень на помосте, что сейчас поджог себе штаны. Ты, кстати, следующий выступаешь. Готов?
— Спеть? Да. Я даже тут в сторонке порепетировал с песенкой, что мы как-то с тобой слышали у славян.
— А как у тебя насчет креатива?
— Штаны у меня одни — так что поджигать их я не буду.
— И не надо. Это уже старо. Это уже сегодня было. Придумай что-нибудь другое. Только побыстрее, а то парень на помосте зажигает не на шутку.
— Так, — рыцарь нервно потеребил себя за ус, — Тогда план следующий. Я не выхожу, а вылетаю. На тебе. Потом спрыгиваю на помост и раскланиваюсь.
— А я?
— А ты в этот момент отбиваешь такт хвостом. По крепостной башне. Потом — взлетаешь и делаешь мертвую петлю, разбрасывая из пасти лепестки роз.
— Я?!
— Ты.
— А ты?
— А я в этот момент принимаю две-три героические позы с мечом, шлю воздушные поцелуи и делаю книксен с переходом в "шпагат".
— Напарник, ты мне открываешься с новой стороны, — дракон ехидно подмигнул, — Кстати, парень на помосте догорел, так что...
— Не перебивай! И вот тут, прямо из "шпагата", я делаю кувырок назад, замираю в положении "березка", что, кстати, очень символично, потом — кувырок вперед, пять-шесть отжиманий, прыжок вверх. Тут ты меня подхватываешь и я прямо из твоих когтей наконец запеваю. Тихо-тихо и очень жалостливо.
— Слушай, все уже смотрят на тебя и ждут...
— Я же просил — не перебивать! Так вот, в этот самый момент я запеваю!.. — рыцарь грозно сверкнул очами, откашлялся в незаметно воцарившейся для него вокруг тишине и затянул.
Тихо-тихо и очень жалостливо:
— Во поле березка стояла. Во поле кудрявая стояла. Люли, люли стояла...

Ответом ему был шквал аплодисментов и крики восторга.

Вечером того же дня, за третьей бутылкой авиньонского, рыцарь все не уставал удивляться:
— Но я же ничего не сделал! Я ж и допеть-то не успел! А они: "Ах-ах-ах! Ах, как это прекрасно! Ах, как это пронзительно! Ах, возвращение к истокам!" За что мне кубок-то золотой вручили? Нет, я — не против. Но я не понимаю — за что. Перьев я себе в зад не вставлял, штаны не поджигал. Никакого ж креатива.
— Всё просто, — пояснил дракон, оторвавшись от окорока и умудренно ткнув пальцем в небо, — Запомни, напарник: иногда самый мощный креатив заключается в полном отсутствие креатива!..

45

Был солнечный полдень.

 

— Ну? — спросил дракон.

—- Он говорит, что пришёл спасать мир, — пояснил рыцарь с самым серьезным видом.

— Этот дрищ?! — удивился ящер.

— Этот герой, — поправил партнера рыцарь.

— Ему что? Больше заняться нечем?

— Именно, — подтвердил рыцарь. — Он пылок, несгибаем и очень одинок в этом мире.

— Ну да, — фыркнул дракон, — Куда еще податься такому буйному?.. Только — в спасатели мира.

— Он ждет тебя, — напомнил рыцарь.

— Как?

— Натощак. Преисполненный смелости и дерзновенности.

— Типичный шизофреник, — поставил диагноз дракон, — А зачем ждёт-то?

— Дабы сразить врага рода людского. И тем спасти мир от напасти имени тебя.

— Красавчик! — восхитился дракон, трепетно сложив на груди передние лапы с метровыми когтями.

 

Рыцарь немного помялся и сообщил:

— Ты это… Не обижайся, но я ему своё копье отдал. А то у парня из всего оружия — только Слово Божие. Правда — в письменном виде и приличной толщины. Так что если этим томом кому по башке дать — хана башке... Но с копьем на дракона, по моему мнению, все же как-то правильнее.

— Минуточку, — ящер прищурился, — Так ты на чьей стороне? На моей или на его?

— Я на стороне доблести, — сразу надулся рыцарь.

— А в чем доблесть-то? — не понял ящер, — В том, чтобы тащится за мной, непрерывно канюча: «Вызываю на смертный бой! Умоляю тебя, чудовище, о сём!»?

— Ну-у-у-у-у…

— Мне всегда казалось, что если тебе нужна драка, то ты её просто устраиваешь. А не умоляешь, повиснув на чужом хвосте, о том, чтобы тебе наконец-то дали в жбан, — отрезал дракон.

И принялся шумно когтями чесать живот.

 

— Путь к славе тернист, — зачем-то брякнул рыцарь и надолго задумался, зачем и к чему он это сказал.

 

Дракон тоже замолчал.

 

В наступившей паузе стало слышно, как у подножия холма, на вершине которого устроились партнеры, кто-то трясёт кусты и ломким дребезжащим голосом восклицает:

— Чудовище! Иди сюда! Я устрою тебе Ад! Я обращу тебя в хаос!..

 

— Я уже говорил, что он дерзновенен? — не без гордости за собрата-героя поинтересовался рыцарь.

— Это слышно невооруженным ухом, — фыркнул дракон, — Точно так же, как и то, что этот парень, вопреки твоим утверждениям, не особо смел.

— С чего ты так решил?

— Будь дело иначе, он орал бы свои тезисы здесь и мне в морду, а не издалека и из кустов, верно? — дракон ехидно подмигнул.

— Ну-у-у-у, — рыцарь наморщил лоб, — Может там у него — выгодная позиция? С точки зрения тактики.

— Жидкие кустики —это выгодная позиция против тяжелого бронированного высокоманевренного летающего огнемёта?! Напарник, я с тебя валяюсь! — заржал дракон.

После чего рухнул на спину и принялся валяться, издавая нечленораздельные звуки.

 

Кусты под холмом перестали орать, перейдя в режим прислушивания.

 

Навалявшись от души и пару раз безуспешно, но честно попытавшись сделать гимнастическую «березку», крылатое пресмыкающееся еще раз подмигнуло рыцарю и вдруг затрусило вниз.

— Эй! — заорал в спину партнеру рыцарь, — Только бейся с ним честно!..

 

— С кем биться-то? — уже из гущи кустов откликнулся дракон, — Тут уже никого нет.

— А что там есть?

— Кусты есть. Заранее натоптанная тропка для отступления есть. Ещё — твоё копьё и записка.

 

Вдоволь нагугукавшись по зарослям, дракон тяжелой рысью вернулся на холм. Уселся поудобнее, развернул мятый клочок пергамена и с надрывом в голосе зачитал:

«Недостопочтимое Чудовище. Слыша Ваши предсмертные звуки и наблюдая снизу, как на холме дергалось в агонии Ваше тело, счёл я, что будет не богоугодным делом убивать Вас на Пороге Вечности, куда Вас привёл Господь. Засим желаю Вам попасть в Ад, а сам отправляюсь по городам и весям, чтобы поведать людям назидательную историю гибели врага рода людского от одного моего праведного взгляда.

P.S. Записку оставляю на случай, если Вы всё же выживите. Но если Бог допустит такое — знайте, я исправлю эту ошибку. Дрожите и бойтесь меня! Вам от меня не уйти!!!».

 

— Странный герой, — признал рыцарь, прослушав текст.

— Я же говорил — дрищ, — пожал чешуйчатыми плечами дракон, — Они все такие. С трагическим огнём в глазах и Божьим словом на устах. Дерзновенные, не вылезая из кустов. Собственно, в этом и есть главная разница между героями и дрищами. Первые, чтобы совершить подвиг, делают шаг вперёд,..

— А вторые?

—…Вторые делают шаг за угол. И там собой гордятся.

— Как?

— Страшно!..