Чем болел Даун?

ДАУНА БОЛЕЗНЬ, одна из форм олигофрении, обусловленная аномалией хромосомного набора (см. Хромосомные болезни). Характеризуется задержкой умственного и физического развития в сочетании с нарушением деятельности желез внутренней секреции и нередко — уродствами. Названа по имени английского врача Л. Дауна, описавшего ее в 1866 году. Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия, 2001 год.

 

В отличие от главного героя произведений Яна Флеминга, Широчка не была вечно молодой и здоровой. Она росла, взрослела, созревала, немного старела, временами болела… А однажды случилось то, чего боится добрая половина всех женщин, проживающих на оцевилизованной части нашей планеты: Широчка начала жиреть. К счастью до той крайней стадии освинения, которая выдает пожирателей фастфудов, ей было далеко, но, тем не менее, в любимые джинсы, которые подарил ей один робкий ухажер, Широчка влезать перестала.

С одной стороны, потому что она была барышней умной, а с другой — потому что она не была одной из остервенелых мазохисток, Широчка не стала морить себя диетой — голодом или жрать всевозможные биодобавки. Вместо этого она купила велосипед. Алюминиевая рама, 24 скорости… Прекрасное средство сбросить несколько лишних кило.

Жила Широчка на окраине города, и ей хватало пяти минут на то, чтобы вырваться из плена городского смога на свежий воздух в поля, сады, луга… Там летали фазаны, бегали зайцы, паслись коровы и лошади, а пару раз Широчка увидела даже лисицу. Мусор, который водители «КАМАЗов» вываливали возле лесопосадок, был в основном строительным, и чистоту воздуха почти не портил. Вид, если не обращать внимания на кучи мусора, тоже был просто великолепный, так что каждая прогулка приносила не только пользу, но и поистине ни с чем не сравнимое наслаждение.

Правда, восторг Широчки почему-то никто не хотел разделять. Нет, Широчка не была замкнутой или малообщительной барышней, и предложи она, например, заняться пьянкой или развратом, в считанные минуты собралась бы целая армия добровольцев. Но пить Широчка не любила, развратом (несмотря на недолгую работу проституткой) тоже не увлекалась (хотя монашенкой не была), но вот кататься с ней на велосипедах желающих не было.

Иногда, чтобы создать вокруг велопрогулки ореол волшебства, Широчка принимала волшебное печенье, ела, как герои русских сказаний, кашу или баловала себя продуктами на основе молока. Но старалась при этом не грубить: мало ли что может случиться в поле?

В тот раз, о котором пойдет речь в нашем рассказе, печенье у Широчки закончилось. С кашей или молоком ситуация была как в революционном Петрограде. В общем, полный трандец. Была у нее только почтовая марка: подарок все того же робкого ухажера и по совместительству доморощенного химика, который подарил ей джинсы. Пожав плечами, Широчка проглотила марку, затем надела кеды, взяла велосипед и поспешила на улицу.

На улице ее встретила теплая, безветренная осень, располагающая к раздумьям и любви. Так, по крайней мере, решила Широчка. Вскочив на железного коня, она устремилась по знакомой дороге вперед к неведомому, к приключениям, к волшебству.

Настроение у Широчки было настолько великолепным, что она запела что-то из Богушевской или Флер. Допеть ей помешал сумасшедший водитель «КАМАЗа», выскочивший на дорогу из лесополосы, куда наверняка вывалил очередную кучу мусора. Широчка едва успела затормозить.

— Куда прешь, недостойная! машина давит, а не любит! — рявкнул водитель на Широчку, даже не притормозив.

Удивленная его лексиконом, Широчка не сразу нашлась, что на это сказать.

— Даун! — крикнула она ему, немного запоздав с ответом.

Водитель не услышал или не захотел услышать, в результате Широчка лишилась возможности испытать свой новый электрошокер, который она возила с собой на случай встречи с такими вот представителями двуного-четырехколесной фауны.

«КАМАЗ» поехал своей дорогой, а Широчка задумалась. Разве Даун — «даун»? — думала она. — Совсем наоборот. Даун был далеко не «дауном», а человеком, который первым описал эту болезнь, за что ее и назвали в его честь. Вот и получается, что болезнь Дауна — это не болезнь Дауна в том смысле, в котором болезнь Дауна — это болезнь Дауна. И, тем не менее, болезнь Дауна — это болезнь Дауна в том смысле, в котором она не болезнь Дауна. В общем, не будучи болезнью Дауна, эта болезнь «даунов», но не Дауна, по праву названа болезнью Дауна, потому что он не «даун»…

Широчка только начала развивать эту перспективно-историческую мысль, когда на дорогу выскочил здоровенный заяц. На мгновение он остановился, присел на задних лапах и посмотрел на Широчку так, словно тоже был за рулем какого-нибудь «КАМАЗа».

— И этот туда же, — обиделась на зайца Широчка.

Надо сказать, что на хама-водителя Широчка не обиделась: чего еще от него ожидать, но заяц… Заяц мог бы быть и повежливей.

— Тоже мне… А еще эмблема «Плейбоя», — буркнула укоризненно Широчка в след убегающему зайцу.

Хотя, какая ты эмблема, — подумала она уже не вслух, — эмблемой «Плейбоя» является кролик. Как белый кролик в «Алисе в стране Чудес». Эта мысль показалась Широчке занятной, и она продолжила ее развивать:

«Алиса сидела со старшей сестрой на берегу и маялась: делать ей было совершенно нечего, а сидеть без дела, сами знаете, дело нелегкое; раз-другой она, правда, сунула нос в книгу, которую сестра читала, но там не оказалось ни картинок, ни стишков. "Кому нужны книжки без карти¬нок... или хоть стишков, не понимаю!" — думала Алиса.

С горя она начала подумывать (правда, сейчас это тоже было дело не из легких — от жары ее совсем разморило), что, конечно, неплохо бы сплести венок из маргариток, но плохо то, что тогда нужно подниматься и идти со¬бирать эти маргаритки, как вдруг... Как вдруг совсем рядом появился бе¬лый кролик с розовыми глазками!»

Явный, хотя и подсознательный намек на эротику. Несколько странный намек. Алиса была еще маленькой, чтобы грезить о «белом кролике». Луис Кэрролл?! Не стоит наговаривать на этого джентльмена. Тем более что его на страницах книги нет. К тому же кроличья нора, да и сам белый кролик были, скорее, признаками вагинальных мечтаний. А это уже выводит нас на сестрицу Алисы, которая вряд ли читала что-нибудь вроде «Начертательной геометрии для благородных дев». В результате Алиса попала под влияние ее грез и… очутилась вслед за кроликом в кроличьей норе, взяв на себя, тем самым, фаллическую роль в мечтах сестрицы, как сказал бы об этом Зигмунд Фрейд.

Дальше Широчка собралась поразмышлять о странных совместных грезах этих престранных сестер, но ее внимание отвлекла группа вооруженных вилами селян, перегородивших впереди дорогу.

— Постой, девочка, — сказал селянин, изо всех сил стараясь быть дружелюбным.

Широчка давно уже перестала быть девочкой, но спорить с вооруженными людьми, количество которых значительно превышало возможности ее электрошокера, она не стала.

— Скажи нам, — продолжил селянин, когда она остановилась на относительно безопасном расстоянии от селян, — ты никого здесь не видела?

— Только сумасшедшего водителя «КАМАЗа», который вывалил мусор в рощу, — призналась Широчка.

— А человека с ружьем? — поинтересовался селянин, хитро прищурив сразу оба глаза.

— Ленина, что ли? — вырвалось у Широчки.

— Причем здесь Ленин! – обиделся почему-то селянин, — мы ищем охотника.

— А зачем он вам? – спросила Широчка, резонно решив, что уж ее-то в охотники не запишешь.

— Некогда нам с тобой байки травить, — посерьезнел селянин, — охотник вооружен и очень опасен. Ты видела его?

— Нет, — призналась Широчка.

— Тогда мы пойдем. Проезжай, а еще лучше ехай домой.

— Ее нельзя оставлять без защиты, — решил другой селянин, окинув взглядом Широчку с ног до головы.

— Спасибо, но у меня есть велосипед…

— Все равно я расскажу тебе про охотника.

Деваться было некуда, и Широчка начала слушать рассказ селянина.

Рано утром селянин с двумя такими же приятелями отправились на рыбалку. Поставили сеть, развели костер, разложили выпивку, закуску, как вдруг из темноты (а дело было очень ранним утром), появился человек с ружьем.

— Можно погреться у вашего огонька? У меня водочка есть, да и утку можно зажарить. — сказал он, подсаживаясь к огоньку.

Слово «водочка» оказалось беспроигрышным паролем, и рыбаки приняли его в свою компанию.

Выпив, охотник разговорился.

— Люблю я природу, — рассказывал он, — вот так походить вот с ружьишком, уточек пострелять, зайцев. Как только появляется свободная минута, я сразу на охоту иду. Люблю я это дело. Зайцев люблю, уток, фазанов… Словно магнитом к ним тянет.

— Так ты на охоту? — поддержал разговор один из рыбаков.

— Уже домой. Соскучился по жене и детям. Люблю я их, жду, не дождусь, когда их увижу.

От этих слов селянину стало не по себе. Неужто он вот так, как зайцев и уток жену и детей?.. И говорит об этом так запросто. Недолго думая, сказал селянин, что ему до ветра, а сам в село. Собрал всех…

Договорить селянину не дал остановившийся возле них милицейский автомобиль.

— Вот ты-то мне и нужна, — сказал Широчке хмурый милиционер, — полезай в машину.

— А как же велосипед? — поинтересовалась Широчка.

— Мне нужна ты. Велосипед мне не нужен.

— Но не можем же мы его здесь бросить?

— Это еще почему? — удивился хмурый милиционер, который совершенно не видел причин, которые ему помешали бы бросить велосипед.

— Потому что его обязательно украдут, и виноваты в этом будете вы.

Почесав голову прямо через фуражку, хмурый милиционер решил:

— Ладно, — сказал он, — велосипед мы положим в багажник.

Против такого решения у Широчки возражений не было. Велосипед погрузили в багажник, Широчку – на заднее сиденье автомобиля, а хмурый милиционер сел за руль. Никому не нужный селянин остался в поле.

Через пять минут хмурый милиционер ввел Широчку в сельский опорный пункт милиции, занимавший помещение бывшей «Пионерской библиотеки». Это были две маленькие комнатки на первом этаже старого двухэтажного дома. Второй этаж занимала сельская администрация.

На столе у хмурого милиционера среди всяких бумаг стояла клетка с компьютерной мышью. Снаружи, но возле самой клетки стояла тарелка с сушеными килобайтами. Мышь сидела, прижавшись мордочкой к той стенке клетки, у которой стояла тарелка, и жалобно вращала колесиком.

— А почему вы ее не покормите? — спросила Широчка у хмурого милиционера.

— Пусть, сволочь, волю воспитывает, — ответил хмурый милиционер, строго посмотрев сначала на мышь, а потом и на Широчку. — Ты не умничай, — сказал он Широчке, а лучше прямо и четко отвечай на поставленные вопросы.

— Но вы еще ничего не спросили.

Усадив Широчку на табурет, хмурый милиционер сел на свой рабочий стул, положил перед собой лист бумаги, взял ручку и еще раз строго посмотрел на Широчку.

— Имя? — спросил он.

— Широчка, — ответила Широчка.

«Широчка», — написал хмурый милиционер в протоколе.

— А чего делала в поле?

— Каталась на велосипеде.

— Одна?

— Одна.

— А ты разве не знаешь, что у нас появился маньяк?

— Нет.

— И ты не знаешь, что, шляясь одна по полям, ты провоцируешь его на преступление?

Широчка посмотрела на хмурого милиционера, как на идиота.

— А если он тебя изнасилует или убьет, кто будет виноват? — продолжил хмурый милиционер, не обращая внимания на взгляд Широчки.

— У меня есть электрошокер.

— Вот не далее, как сегодня он изнасиловал одну такую же вроде тебя. Так до сих пор найти ее не можем.

— А откуда вы знаете, что он ее изнасиловал? — удивилась Широчка.

— Так он сам рассказал мне об этом.

— Так вы его поймали?! — обрадовалась Широчка.

— А чего его ловить. Петрович все делает по закону. Как что, так сразу же к нам. Не то, что эти… жертвы. — последнее слово хмурый милиционер произнес с особой неприязнью.

— Ничего не понимаю... — произнесла ошарашенная этим заявлением Широчка.

— А чего тут понимать…

Зазвонивший в соседней комнате телефон не дал хмурому милиционеру приступить к объяснениям.

— Сиди здесь, — сказал он Широчке, а сам побежал к телефону.

А чтобы Широчка не подслушала его разговор, он плотно закрыл дверь. Глупо было не воспользоваться ситуацией, и Широчка насыпала мыши целую жменю сушеных килобайтов.

— Спасибо тебе, добрая Широчка, — поблагодарила ее мышь.

— Да ты умеешь разговаривать? — удивилась Широчка.

— Тише! Не дай бог этот сатрап услышит.

— Тогда, может, ты объяснишь, что здесь происходит.

— Сбежала жертва маньяка. Ты похожа на описание. Теперь все зависит от маньяка. Если он сможет тебя опознать, твое дело плохо.

— Бред какой-то, — решила Широчка.

— Это было бы бредом, если бы не было законом. Теперь это хуже, чем бред.

В то, о чем поведала мышь, трудно было поверить.

Беда пришла на нашу планету вместе с заявлением тех правозащитников, которые защищают права бандитов-отморозков, политиков и прочей мрази, о том, что преступник на самом деле не является таковым. По их мнению преступник — это жертва биологических особенностей, социального окружения и той ситуации, в которую его поставила жертва преступления. Поэтому преступника требуется защищать, а вот жертву наказывать, чтобы неповадно было создавать условия для преступлений. Так и Широчка, катаясь одна в поле, буквально провоцирует людей на грабеж, изнасилование, хулиганство, да мало ли. Ведь не попадись жертва преступнику в укромном месте, не создай строители этого укромного места, не было бы и преступления, а так… Вот и появилась в уголовном кодексе новая статья: «Провокация преступления», по которой теперь всех почти что и судят…

Хмурый милиционер закончил телефонный разговор, и мыши пришлось прервать свои рассуждения.

— И что же мне делать? — в отчаянии спросила Широчка.

— Беги, пока он не вернулся. — авторитетно посоветовала мышь.

— Но побег...
— Мент не станет за тобой гнаться, так как именно его действия спровоцировали тебя на преступление. Ты же не станешь его закладывать.

— Не стану, — пообещала Широчка, вылезая в окно, на котором почему-то не было решетки.

Вытащив из милицейской машины свой велосипед, она села в седло и быстро-быстро закрутила педали. Вскоре село, а вместе с ним и хмурый милиционер остались далеко позади. Широчка сбавила темп и задумалась над словами мыши.

Вот уж действительно, думала она, главными врагами человечества являются не СПИД или чума, а такие вот либерасты-гуманисты. Чума убивает слабых и укрепляет сильных, гуманизм же все делает с точностью наоборот. Благодаря гуманистам создаются все условия для уродов, отморозков, урлы и прочей мрази за счет крепких, здоровых, умных людей. Именно они защищают воров в законе и беспредельщиков (тот, кто по глупости стащит у соседа курицу или сотворит похожую глупость, будет сидеть по полной программе). Именно они выступают за права всех уродов и психов, которые, размножаясь, изнутри разъедают человечество, как рак. Именно они…

Но Широчка так и не смогла додумать эту мысль до конца. Увлекшись безмолвной полемикой, она неправильно выбрала передачу, в результате согнулся суппорт, и лопнула цепь.

Не успела Широчка выматериться от всей души, как из ближайшей лесополосы появился странный тип, совсем не похожий на охотника, селянина или бомжа. На кого или на что он был похож, Широчка так и не решила.

— Проблемы? — спросил он.

— Да вот, — ответила Широчка, — теперь придется на себе тащить.

— А в каком направлении вы собираетесь это делать? — поинтересовался незнакомец.

— А что? — спросила Широчка, на всякий случай сунув руку в карман, где лежал электрошокер.

— Если нам по пути, мы могли бы на какое-то время составить друг другу компанию.

— А вам куда?

— В город.

— Тогда нам по пути.

— В таком случае позвольте представиться. Я — Андрей Безымянный. Философ-богоискатель.

— Очень интересно. И как успехи?

— Я практически его нашел.

— Правда? — удивилась Широчка.

— Практически все религии определяют бога, как творца вселенной. А в ХХ веке им начали вторить и физики, утверждая, что в квантовом мире, а это основа всего, наблюдатель определяет наблюдаемое явление. Вот этот наблюдатель и является богом. Так что бог живет в каждом из нас.

— Только он странный какой-то, этот ваш наблюдатель.

— Это все потому, что в один печальный момент он решил узнать, что о нем думают люди. Бедняга разом прочел все писания, включая труды Маркса и Ленина, и у него съехала крыша. И получается, что одним из свойств наблюдателя является серьезный душевный недуг, сопровождающийся бредом. Вот почему наша вселенная выглядит настолько бредово.

— Потому что это бред?

— Именно, дитя мое!

— Но почему тогда никто об этом не говорит?

— Да потому, что в этом случае восставшим ангелом будет стремление к выздоровлению, а здоровье — царством тьмы. А любая попытка постановки диагноза будет выглядеть вероотступничеством! Ну а дальше все просто. Санитары — это черти, уносящие душу в ад, а…

— Вы не совсем правы, мой друг, — вступил в разговор непонятно откуда взявшийся человек в белом одеянии.

— А вы еще кто? — не очень любезно поинтересовался Безымянный.

— Я — пророк, который слышит глас Господень.

— И что он вам говорит? — поинтересовалась Широчка.

— В данный момент он говорит мне воспользоваться вашим транспортным средством, так как за мной гонятся злодеи. И еще он говорит, что вы не из тех небесных созданий, которые готовы поделиться с ближним всем, что у них есть.

— В этом он прав, — согласилась Широчка.

— А еще он говорит, что готов выменять ваш велосипед на весьма важную для вас информацию.

— Только без предоплаты, — решила Широчка.

— Алиса смогла вернуться, когда Кэрролла отпустило. — торжественно произнес пророк.

Он хотел еще что-то добавить, но на дороге появилась возбужденная толпа.

— Вот он! — закричала толпа.

Воспользовавшись замешательством Широчки, пророк выхватил у нее велосипед, вскочил на него и покатил с горки вниз. Философ тоже решил ретироваться. Так Широчка вновь осталась одна, но не надолго. Вскоре ее окружили злые запыхавшиеся люди.

— Ты позволила ему уйти! — закричали они, злобно размахивая перед Широчкой руками.

— Он сказал, что вы — злодеи, пытающиеся его убить.

— Злодеи?! А ты знаешь, чего он выдумал?

— Увидев вас, он пустился наутек, так и не успев ничего рассказать.

— Этот чудила решил, что Господь хочет от нас, чтобы мы превратили всю нашу жизнь в балет. Представляешь?

— Не очень, — призналась Широчка.

— А ты представь: зимой и летом пачки и тапочки, па–де–де. Ты знаешь, что такое па–де–де?

— Правила дорожного движения?

— Вот мы тебе и покажем сейчас правила дорожного движения.

Сказав это, они схватили Широчку и привязали ее к одиноко стоящему в поле столбу, под которым уже были сложены дрова.

— Что вы делаете? — не на шутку испугалась Широчка.

— Мы сожжем тебя, как ведьму.

— Вы не имеете права!

— Еще как имеем!

Привязав Широчку, они всей толпой зачиркали зажигалками и спичками. Их чрезмерное рвение стало для Широчки настоящим благом, так как они толкались и всячески мешали друг другу зажечь этот костер.

В отчаянии Широчка попыталась вспомнить молитву, но в ее голове появились только эти слова:

Я текаю под подушку.
Я живу под одеялом.
Я забью гвоздями двери.
Затворю железом окна.

Притаюсь — они повсюду.
Запах крови моей слышат
И, царапаясь в розетках,
На меня коварно дышат.

А когда они ворвутся,
Чтобы впиться в мое горло,
Чтобы рвать зубами мясо,
Надругаясь надо мною…

Но не жрать им мою душу,
Не вскрывать, пируя, вены.
Я открою газ и воду
И достану сигареты.

— Ты сможешь спастись, если отгадаешь, чем болел Даун, — крикнул Широчке пророк, проезжая рядом на велосипеде.

— Да кто ж его знает, чем этот урод болел! Гриппом, триппером или ветрянкой? А, может, всем вместе?

И тут ее осенило:

— Даун болел всеми болезнями Дауна, кроме болезни Дауна! — закричала она.

В следующее мгновение она пришла в себя в собственной спальне под кроватью. На одной ноге у нее был кед. Второй кед свисал с люстры.

— А ну его нафиг, этот волшебный мир, — решила Широчка, выбираясь из своего убежища.

22 10 06