Широчка и комсомол

Все когда-то кончается, как сказал старик Гераклит, отправляя пустую бутылку в авоську с тарой. Потом, правда, по пути в пункт приема стеклотары он изрек, уже прилюдно: Все меняется, благодаря чему и вошел в историю.

Закончилась Широчкина пионерская пора. Пришло время вступать в комсомол. Широчка волновалась, как никогда, несмотря на то, что поручился за нее не кто иной, как Паша, ставший к тому времени секретарем комсомольской организации в школе. К тому же Паша был членом комиссии, которая и принимала в комсомол.

Перед дверью секретаря горкома комсомола, кроме Широчки, было еще пять человек: Здоровенный детина, постоянно пускающий струйку слюны на свежестиранную рубашку, шустрик, отпускающий смачные подзатыльники детине после каждой такой струйки, две неприличного вида девицы, нервно курящие сигареты, одну за одной, и опрятного вида мальчик лет так четырнадцати. Комиссия опаздывала на полтора часа.

Наконец, они появились, все трое, с усталыми от комсомольской работы лицами. Они бросили что-то вроде здрст на приветствие кандидатов в члены ВЛКСМ и скрылись в кабинете.

— С бодуна ребята, — с сочувствием в голосе сказала одна из девиц.

Широчка не знала, где у них в районе находится Бодун, но, судя по уставшему виду комсомольских вожаков и столь длительному опозданию, она решила, что это где-то очень далеко, и ей стало искренне жаль комсомольцев.

— Надо было пивасика взять, — продолжила тему все та же девица.

— Кто ж знал, — ответила ей подруга.

— Может, сходим сейчас?

— А вдруг не успеем?

— За это, думаю, простят.

Но тут дверь открылась, и Паша пригласил всех внутрь. Комиссары располагались все трое за одним столом, покрытом настоящим красным кумачом, а кандидаты уселись на стульчики, стоящие вдоль стен кабинета. Кумач был настоящим олицетворением истории комсомола. Подпалины от забытых сигарет и нечаянно оброненных кропалей олицетворяли тяжелую, а временами мучительно невыносимую жизнь трудового народа в условиях жестокой эксплуатации, которой душили народ помещики и капиталисты. Кровь дефлорированных на этом кумаче юных помощниц партии олицетворяла кровь борцов за свободу, равенство братство и мир во всем Мире. Следы вина были символом радости побед, а обильное семя комсомольских вожаков олицетворяло светлое будущее.

— Начнем, — сказал секретарь горкома и сделал большой глоток прямо из графина.

— Кто первый? — спросил просто секретарь комиссии.

— Пусть он, — предложил шустрик и вытолкнул детину на средину комнаты. Детина сконфузился, отчего пустил сразу струйку слюны изо рта и большую зеленую соплю из носа. Сопля шумно упала на пол кабинета, и, сконфузившись еще сильнее, детина громко пукнул.

— Фио? — спросил, морщась, секретарь.

— Не-а.

— Что не а?

— Я не Фио.

— Не Фио?

— Он Гном, — ответил за детину шустрик.

— Гном? — удивился секретарь горкома.

— Почему Гном? — спросил просто секретарь.

— Потому что все его гномят, — вновь ответил за Гнома шустрик.

— И как же тебя гномят? — спросил секретарь.

— Кто как, — продолжал отвечать шустрик, — кто поджопник отпустит, кто какашками закидает, а Васька с Петькой, так те его письками затыкивают.

— Как затыкивают? — удивился секретарь.

— Петька в задницу, а Васька в рот.

— Он говорит, что это игра в мороженое, — заговорил, наконец, детина, — А когда я научусь правильно лизать мороженое у Васьки, он мне настоящее купит.

— А тебе нравится эта игра? — оживился секретарь горкома.

— Сначала больно было, а потом привык. Больно мороженого хочется.

— Так любишь мороженое?

— Очень, — детина улыбнулся во всю свою пасть, и на рубашку упали сразу две струйки слюны.

— У меня больше вопросов нет.

Следующей встали неприличные девицы. Сразу обе.

— Космодемьянская Зоя Гербертовна, — представилась одна из них.

— Надежда Константиновна…

— Крупская? — перебил ее секретарь.

— Зачем сразу Крупская? Я Коньячкина.

— Место работы или учебы?

— Фойе гостиницы "Интурист".

— Должность.

— Минетчицы мы.

— Б…ди что ли?

— Сам ты б…дь! — оскорбилась Зоя. Б…дь — это развратная приспешница империализма, а мы, может быть, вынуждены сосать буржуйские х…и, чтобы помочь детям-сиротам из детдома № 5.

— Вы помогаете детям?

— Мы взяли шефство над детдомом, — гордо сказала Надя.

— Что ж, это похвально. Следующий.

Аккуратного мальчика звали Тимур. Подобно своему легендарному тезке, он организовал свою пионерскую команду для помощи одиноким старикам. Решив не размениваться на пустяки, в ночь на седьмое ноября они забрались в супермаркет буржуя и жмота Рачкина. Пионеры взяли еду и теплые вещи, которые той же ночью незаметно подбросили в дома к старикам — вот утром порадуются. Утром же радостную новость старикам принесла милиция со специальной собакой. Отморозкову потом долго пришлось разбивать в кровь кулаки и ноги о старческие тела, выбивая из них признание. К Тимуру вопросов не было.

— Фамилия? — обратился секретарь к шустрику.

— Я не, я с ним за компанию, у меня еще пока дома все.

Новоиспеченные комсомольцы осуждающе посмотрели на шустрика.

— Как знаете, молодой человек. А к тебе, Широчка, у нас вопросов нет. Ты доказала свою любовь к Родине.

— И так, — взял слово секретарь горкома комсомола, — поздравляю. Вы все приняты в ряды ВЛКСМ, кроме некоторых, — он гневно заклеймил взглядом шустрика, — билеты получите позже, на торжественном собрании, а сейчас все свободны.

— Зоечка и Надечка, останьтесь, — сказал секретарь.

— И ты, Гном, тоже, — добавил секретарь горкома.