Широчка и санаторий

Летом Широчка, как и все пионеры (а Широчка вступила в пионеры) поехала в детский санаторий районного значения. Была она уже большой девочкой, поэтому попала в первый отряд к Евгении Ахриповне Нечепуряк — заслуженной воспитательнице с большим педагогическим стажем работы.

— Добро пожаловать в наш замечательный санаторий, — начала она свою речь на первом построении отряда, — Начиная с сегодняшнего дня, вас ждет масса увлекательных, интересных, а, главное, полезных для вашего здоровья мероприятий. Это и трехразовое питание, это и медицинские мероприятия, это и экскурсии и многое, многое другое. Наш санаторий называется детским потому, что он принадлежит вам, детям, — она сделала паузу, достала папиросу, не сигарету, а именно папиросу, закурила, сделала глубокую затяжку и уже совершенно другим голосом рявкнула, что было сил, — Но если хоть одна падла посмеет испортить мне образцовую смену, я вам, бляденышам так настучу по голове, что вы у меня домой дураками вернетесь! Все ясно? — она бросила папиросу на землю, затушила ее ногой, и продолжила уже ласковым голосом, — Ну а если вам все понятно, позвольте повторить: Добро пожаловать.

В общем, лагерь был как лагерь, но кое-что надолго запомнилось Широчке.

Это произошло в конце тихого часа. В Широчкин отряд пришла тетя в белом халате и приказала всех построить.

— Здравствуйте, дети, — сказала она, — меня зовут Елена Александровна. Я буду делать вам манду.

— Всем? — спросила Широчка.

— Всем, — ответила Елена Александровна.

— И мальчикам, и девочкам?

— И мальчикам и девочкам.

— А у кого уже есть?

— Тебе уже делали?

— Да.

— Давно?

— Когда родилась, наверно.

— А надо каждый год.

— Зачем?

— Не задавай глупых вопросов. Давай руку.

— Зачем?

— Манду делать.

— На руке?

— Нет, на голове, — зло сказала Елена Александровна.

— Давай быстрее руку, пока каблуком по голове не получила, — вмешалась воспитательница в разговор.

Делать было нечего, и Широчка закатала рукав. Елена Александровна достала шприц и вколола немного лекарства Широчке под кожу.

— И все? — с легким разочарованием спросила Широчка.

— Все, а через три дня будем смотреть манду.

— На руке?

— На руке.

Широчка представила себе манду на руке и тяжело вздохнула. Но никакой манды у нее на руке не появилось, а так, слегка покраснело, и все.

Другим же незабываемым событием в жизни Широчки была ее встреча с психом-терапевтом. Широчка так и не поняла, почему терапевт был психом. Терапевт, как терапевт. Всех детей собрали тогда в большом, уютном кабинете, усадили в мягкие удобные кресла и приказали сидеть тихо. Не успели они, как следует, расшуметься, как в кабинет вошел дородный мужчина в мятом белом халате.

— Здравствуйте. Меня зовут Зигмунд Юнгович Перлз. Я психов терапевт. Сегодня у нас с вами будет психов терапевтический сеанс. Сядьте удобно, расслабьтесь, — Зигмунд Юнгович говорил тихим вкрадчивым голосом, будто собирался одолжить деньги у всех сразу, — Расслабляем руки, ноги, спины, животы, груди…

Мальчики захихикали, а девочки принялись трогать себя за груди.

— Отставить! — рявкнул Зигмунд Юнгович, — сейчас я кое-что вам покажу.

С этими словами он открыл шкаф и достал длинную толстую палку, похожую на указку, только намного длиннее.

— Это мой психотерапевтический кий, которым я терапевтирую по голове любителей смеяться. Вам понятно? А теперь сядьте удобно и расслабьтесь.

Когда терапевт вновь дошел до расслабления грудей, мальчишки вновь захихикали, и по их головам заплясал кий.

— Теперь расслабляем дыхание. Дыхание становится ровным, спокойным. Вслед за дыханием, автоматически успокаивается сердцебиение, мысли, чувства. Мысли становятся ватными, туманными. Туман становится все гуще и гуще. Но это не простой туман. Он проникает в ваши тела, разъедает их, растворяет, как горячая вода растворяет снег.

Кто-то совсем рядом с Широчкой пукнул знатным чесночным пуком, и Широчке захотелось убраться как можно дальше, а чесночный пук уже начал проникать в ее тело, растворять, разъедать, превращать Широчку в чесночный густой туман.

— Но вот появились солнечные лучи, заставившие туман рассеяться, подняться вверх, в небо, и вы превращаетесь в облака.

Наконец-то, подумала Широчка и устремилась вверх, подальше от чесночного зловония. Широчке стало вдруг настолько хорошо, что она на какое-то время забыла про психа-терапевта.

— … и вы проливаетесь каплями дождя, — услышала она вновь, — Вы орошаете землю, и на ней будут расти цветы, вы барабаните по крышам, вы падаете на асфальт, и вот уже первые лужи…

Широчка, повинуясь терапевту с грохотом рухнула с поднебесной высоты на бетон с такой силой, что сразу же превратилась в маленькую лужу и потекла ручейком к ближайшей речке.

— Мама, мама, я хочу писать, — Широчка протекала мимо молоденькой мамы с мальчиком лет пяти.

— Посмотри, Андрюшенька, какой миленький ручеек, — сказала мамочка сыну, — он будет просто счастлив, если ты в него пописаешь.

— Что за извращенский бред! — возмутилась Широчка и всеми силами попыталась течь дальше, но зловредный карапуз уже вытащил свой носик и радостно поливал Широчку, стараясь попасть в рот.

— Ваши воды смешиваются, — продолжал говорить психов терапевт, и воды Широчки начали смешиваться с водами, подаренными ей мальчуганом, от чего Широчку чуть не вырвало, но она вовремя впала в речку, по которой, как по Садовому кольцу в час пик плыли пароходы. Не успела она передохнуть, как из-за поворота показалась ватага мальчишек с камнями в руках.

— Я дальше! Я дальше! — кричали они и бросали в Широчку камни.

— Больно же, дураки! — обиделась Широчка и поспешила к морю.

Море грелось на солнышке, выставив свой огромный живот.

— Море-море, я хочу в тебя впасть, — крикнула, что есть сил, Широчка.

— Впадай, — меланхолично ответило море.

— Куда? — спросила Широчка.

— А хотя бы сюда, — сказало море, и перед Широчкой возникла огромная старческая задница.

— Нет, только не это! — закричала Широчка, но было поздно. Неведомая сила подхватила Широчку и стремительно втянула прямо в задний проход. Когда же Широчка выбралась на поверхность, она уже была океаном и омывала Землю. Земля грустно лежала на мраморном столе, а вокруг нее суетились люди в забрызганных кровью и мозгами белых халатах. Они резали, пилили, сверлили, засовывали свои руки по локоть в чрево Земли, из которого обильно сочилась смесь нефти, крови и испражнений. Широчка же должна была все это омывать из пожарного шланга, но ей стало дурно, и она впала в космос. Космос был старым, холодным и дурно пахнущим чуланом, правда, очень огромным. Не успела Широчка осмотреться, как некто приставил к ее голове пистолет и весело спросил:

— Масло Крестьянка. Будешь?

Широчка испугалась и открыла глаза. По ее ногам текло что-то теплое.

— А это еще что? — спросил псих и терапевт, показывая пальцем куда-то под ноги Широчке.

Она посмотрела вниз и увидела у себя под ногами большую лужу.

— Что это? — зло повторил псих.

— Вы же сами говорили: дождь, река, море… — грустно ответила Широчка.