Широчка

 Давно ли, недавно ли, далеко ли, близко ли жила-была девочка Широчка. Была Широчка маленькой, худенькой и разговаривала нараспев. Жила она с мамой, которая постоянно болела, а помогало маме только специальное бабушкино лекарство из маковой росы. Вот за лекарством и послала мама Широчку к бабушке, а заодно испекла она для бабушки много-много вкусных пирожков. Дорога же к бабушке проходила через лес.

Идет себе Широчка через лес, напивает песенку хриплым прокуренным голоском, по сторонам смотрит. В лесу столько всего интересного! Травка-муравка, цветочки, бабочки, птички поют… Всего и не перечислишь. Хорошо в лесу теплым летним утром! Идет себе Широчка по лесу, ни о чем не думает, кому думается в такую погоду? Вдруг выскакивает из леса страшный серый волк, и прямо на Широчку. Чуть с ног ее не сбил. Пролетел мимо и скрылся в кустах. Широчка от страха тоже в кусты, сидит, зубами стучит, глаза закрыла — сильно напугал ее волк. А из леса тем временем выбежало много-много, больше десяти, мальчиков и девочек. Все в черных сандаликах, белых носочках, черных коротких штанишках и белых рубашках. На шеях красные косынки повязаны, в руках рогатки. Обступили кусты.

— Он там! Он там! — кричат, рогатками размахивают.

А из леса вышел еще один мальчик, чуть постарше других. Тоже в черных сандалиях, белых носочках, черных коротких штанишках, белой рубашечке. На шее у него была такая же красная косынка, а в руке рогатка. На груди же у него был значок в виде красной пятиконечной звезды с изображением лысого дяденьки с бородой.

— Отряд, стройся! — крикнул он командирским голосом.

Дети построились в одну шеренгу.

— Без команды не стрелять! Отряд! К борьбе с пережитком империализма будь готов!

— Всегда готов! — ответили хором дети и сделали странный жест рукой, как будто хотели почесать себе лоб.

— Отряд, целься!

Все направили рогатки в кусты, где сидела Широчка.

— Не надо, не стреляйте, — взмолилась девочка Широчка, — я не порождение империализма, я за лекарством для мамы иду.

— А как тебя зовут, девочка? — спросил мальчик со значком.

— Широчка, — ответила Широчка и заплакала.

— Не плачь, Широчка, — сказал ей мальчик со значком, — мы пионеры, а пионеры не обижают маленьких девочек.

— Так вы пионеры? — спросила Широчка, успокаиваясь.

— Я — Паша Раскумаркин, — ответил мальчик со значком, — а это мой пионерский отряд, — и они снова сделали знак ручкой.

— А что это вы руками делаете? — спросила окончательно осмелевшая Широчка.

— Это наш пионерский салют, — гордо ответил Паша.

— А зачем? — спросила Широчка.

— Давай я тебе волшебный лес покажу, — предложил вместо ответа Паша.

— А ты можешь? — с сомнением в голосе спросила Широчка.

— Ты мне не веришь? — возмутился Паша.

— Честно говоря, не очень, — призналась Широчка.

— И напрасно, — обиделся Паша, — пионер никогда не врет.

— Никогда-никогда? — удивилась Широчка.

— Никогда-никогда, — ответили пионеры и сделали салют.

— На, съешь волшебное печенье, — сказал паша и протянул Широчке маленькое печенье.

— А ты? Я не могу одна.

Паша достал еще печенье и положил себе в рот.

— Странный вкус у вашего печенья.

— Это вкус волшебства.

— И что теперь?

— А теперь ты должна вместе с нами спеть волшебную песенку, и волшебство начнется.

Паша взмахнул рукой, и пионеры запели.

— … Клич пионера: всегда будь готов! — подпевала Широчка, а сама думала: "Странное волшебство у этих пионеров".

Едва они допели песенку в седьмой раз, как лес действительно стал волшебным. Все вокруг стало ярким, загадочным странным. В воздухе витала магия. Широчке вдруг ни с того ни с сего захотелось смеяться.

— А что это у вас на шеях? — спросила вдруг она пионеров.

— Это красные галстуки — символ пионеров.

— А почему они красные?

— Хочешь, я сделаю тебе приятно? — спросил вдруг вместо ответа Паша.

— Мне уже приятно, — ответила сквозь смех Широчка.

— Тебе кайфово. Приятно — это другое и даже лучше.

— Тогда сделай.

— Только тебе для этого придется снять трусики.

— Я согласна, — сказала Широчка и начала снимать трусики.

Но не успела она снять трусики, как Паша стал вдруг серьезным, лег на травку, где стоял и пустил струйку слюны изо рта.

— Что это с ним? — спросила Широчка пионеров.

— Это злой дядька Осип пришел, — ответили пионеры.

— А говорил, что не врет, сказала обиженно Широчка, одела трусики и пошла дальше.

Шла она так, шла, и вышла на лесную полянку. Вот здесь я и отдохну, решила Широчка. Только она достала пирожок, как слышит, из кустов говорит кто-то ей жалобно:

— Девочка-девочка, дай пирожок. Христом-богом молю.

— Кто здесь! — вскрикнула испуганно Широчка.

— Не бойся меня, — сказал волк, выходя из кустов, — пожалей старого. Три дня ничегошеньки во рту не держал.

Посмотрела Широчка на волка и говорит:

— И вправду ты нестрашный. А хвост у тебя так даже смешной.

— Это не хвост, — смутился волк, но в лес не убежал.

— Присаживайся. Будем вместе обедать.

— Спасибо тебе, добрая девочка.

— Зови меня Широчкой.

— Спасибо тебе, добрая Широчка.

— А почему ты гидра империализма? — спросила вдруг Широчка.

— Да какая я гидра. Старый, больной человек. Пережиток, одним словом.

— А разве волки — это люди? — с сомнением спросила Широчка.

— Ну хорошо, старый больной волк. Решил я на свою голову ревматизм полечить, по маковой росе покататься, да забрел с дуру на делянку пионерскую. Помял им мак маленько. Так они меня за это объявили порождением империализма, и дали пионерскую клятву искоренить любой ценой. Знаешь, почему у них на шее красные тряпки.

— Они сказали, что это галстуки.

— Галстуки. А почему они красные?

— Не знаю.

— Это символ макового цветка. У них все красное: галстук красный, звездочка красная, знамя красное, дедушка, и тот красный. Дедушка, кстати, красные грибочки в белую крапинку любил.

— Ну а Красную Шапочку зачем ты съел?

— Не ел я никакую шапочку! Даже конфеты. Они тут с бабулькой незаконно пушниной промышляли, а меня, так сказать, издержками производства подкармливали. Когда же в лесу запахло жаренным, решили они меня убрать, как лишнего свидетеля, наняли киллеров, по-вашему, браконьеров, а слух распустили для успокоения общественности. Все равно меня никто слушать не станет. Да ты посмотри на меня. Куда мне старушатиной давиться? У меня от нее несварение будет. Стар я стал, а тут еще нервы ни к черту. Стыдно сказать, темноты стал бояться.

Волк вытер непритворную слезу.

— Бедный ты, бедный, — сказало ласково Широчка, и погладила боязливо волка по голове.

— Спасибо тебе, добрая девочка. Как бы мне хотелось сделать что-нибудь для тебя.

— Мне пионер Паша хотел сделать что-то приятное, но к нему пришел Кондратий, и он уснул.

— Не говори мне о нем! — вскричал гневно волк, — Совсем от них житья нет!

— Хорошо, больше не буду.

— А ты хочешь, чтобы тебе сделали приятное?

— Хочу, — просто ответила Широчка.

— А можно мне сделать тебе приятное.

— Только не убегай. Хорошо?

— Не буду.

Но не успела Широчка снять трусики, как кто-то совсем близко протрубил в охотничий рожок.

— Это охотники! — крикнул волк и скрылся в лесу.

— И этот такой же, — грустно сказала себе Широчка, надевая трусики.

Тем временем из леса вышли два здоровых мужика в охотничьих куртках. В руках у них были здоровенные ружья.

— Где он? — грозно спросил первый охотник.

— Кто? — переспросила Широчка, глядя на охотников честными детскими глазами.

— Ты сама знаешь, кто.

— Вы говорите, как дяди и тети из маминого сериала.

— Не понял?

— Задаете дурацкие вопросы вместо того, чтобы прямо спросить, что вас интересует.

— Где волк? Ты его видела?

— Волк?

— Мы знаем, что он был здесь.

— Была здесь какая-то собачка.

— Собачка?! Да ты знаешь, что эта собачка сделала с Красной Шапочкой и ее бабушкой?

— Не-а.

— Покажи, — сказал первый охотник второму.

— Вот, смотри, — сказал тот и протянул Широчке конверт с фотографиями.

— А кто эти дяди и тети? — спросила Широчка.

— Что?

— Кто они?

— Что ты ей дал?

— Да я что… — смутился второй охотник.

— Вы бы не ссорились, а сделали мне приятное. А то все обещают, а никто не делает.

— Тебе? — удивились охотники.

— Не хотите?

— Конечно, хотим.

— Тогда я сниму трусики, только вы не убегайте.

— Еще бы мы убегали.

Только Широчка сняла трусики, как в лесу послышалась пьяная песня.

— Это егеря! Бежим! — с этими словами охотники скрылись в лесу.

— Чего это они все сегодня? — спросила сама себя Широчка, надевая трусики.

— А ну, руки! — сказал кто-то вдруг из кустов.

— Что руки?

— Подними руки!

— Пожалуйста, — сказала Широчка, поднимая руки.

— Стой спокойно, и никто не пострадает.

— Стою.

— Без глупостей, мы выходим.

— Это хорошо, что вы выходите без глупостей, — согласилась Широчка.

Из кустов вышли, шатаясь и поддерживая друг друга, трое мужчин в камуфляжной форме и с автоматами в руках.

— Где они? — Крикнул Широчке прямо в ухо мужик с самым большим животом. Наверно, старший.

— Кто они?

— Ты нам не тут! Нам с тобой не туда! Ты нам зубы не строй! Отвечай, куда тебе говорят!

— Я отвечу, куда хотите, только не надо так орать, — взмолилась Широчка.

— Где охотники?

— За собачкой пошли.

— Куда?

— Туда, — Широчка махнула рукой в первую попавшуюся ей сторону.

— Сколько их было?

— Двое.

— Оружие?

— Ружья.

— Петро, за мной, а ты, Никола, оформи здесь все, чтобы комар жопу не проточил.

— Так, — сказал Никола, когда они остались с Широчкой одни, — Фамилия?

— Что?

— Фамилия… Ну, как тебя зовут?

— Широчка.

— А где ты живешь?

— В деревне за лесом.

— А в лес погулять зашла?

— Меня мама послала к бабушке за лекарством.

— Вместе с охотниками?

— Зачем с охотниками? Охотники из леса пришли. Про собачку спрашивали. Хотели мне приятное сделать, да вас испугались и убежали.

— А можно, я сделаю тебе приятное.

— Конечно, можно. Только пообещай, что не исчезнешь, когда я сниму трусики.

— Честное егерское.

Но только Широчка сняла трусики, как небеса разверзлись, и оттуда спустилась белая-белая, горячая-горячая тетя.

— Я — твоя фея, — сказала она Николе, — пойдем.

Она взяла его за руку, и они сразу же растворились в воздухе.

— Ну и чудеса! — удивилась Широчка, собрала свои вещи и пошла дальше. А идти-то оставалось совсем чуть-чуть.

— Какой прелестный глюк! — сказала бабушка, когда Широчка вошла в дом.

— Я не глюк, я Широчка, — обиделась Широчка.

— Ладно, будь Широчкой, если тебе так хочется. Все равно с глюками спорить без толку.

— Мама тебе пирожков передала и просила немного твоего лекарства на маковой росе.

— Возьми в погребе, только все не бери. Я чегой-тось и сама расхворалась, — с этими словами бабуля впала в глубокий транс.

— Еще одна, — сказала себе Широчка.

Она быстренько спустилась в подвал, взяла бутылочку лекарства и отправилась в обратный путь. Но едва только избушка скрылась из вида, как перед Широчкой возник здоровенный детина в черной шапке-маске на голове.

— Стой, стрелять буду! — истошно завопил он.

— Ой, не надо стрелять, я и так вам все отдам, только у меня ничего нет, — испугалась Широчка.

— Документы.

— А зачем грабителям документы? — спросила Широчка.

— Я не грабитель, — обиделся детина, — я милиционер, капитан Отморозков.

— А где ваши отморозки? В засаде?

— Почему это сразу отморозки?

— Вы же сами сказали.

— Хорош мне тут зубы заговаривать. Документы.

— У меня нету.

— План?

— Какой план?

— У меня операция план-перехват. Давай сюда весь свой план.

— А у меня нет плана, — ответила грустно Широчка, которой вдруг стало жалко милиционера, — Но вы можете сделать мне приятное, добавила она.

— Я на службе, — с сожалением в голосе ответил Отморозков.

— Тогда проводите меня до дома. Здесь не далеко, а дома мы вам план найдем.

— Точно?

— Пионеры не врут, — почему-то сказала Широчка.

— Ну пойдем, если не врешь.

Дома же все обрадовались Отморозкову. Напоили его чаем, накормили кашей и молоком, а потом сделали ему приятное. Все, кроме Широчки. Широчку уже уложили спать. Так Широчка осталась без приятного.