Соединенный девятью массивными трубами, скрывавшими коммуникационные тяги, с одной из многочисленных сигналораспределительных подстанций Щелковава, рабочий терминал, у которого висели Клюп и Почтат Елеграф, удобно располагался в удаленной от всех основных служб "Крюха Прародителя" пещерке, затерянной среди чудовищных складских помещений, заполненных ящиками с неведомыми припасами и оборудованием.
Склады пользовались славой гиблого места. Среди бесконечных штабелей запросто можно было заблудиться и проплутать до полного истощения сил и смерти, не встретив ни одной живой души. Тем не менее, неоднократно предпринимавшиеся птицами попытки использовать щели между ящиками поближе к выходу для доведения свежей пищи до деликатесного состояния неизбежно оканчивались провалом - пища исчезала бесследно. Ходили слухи о гадких ползающих и летающих животных, скрытно плодившихся в вентиляционных колодцах, о внезапных подвижках и обвалах ящиков, о пропавших без вести кладовщиках и о тайных кладках неизвестно чьих мешков, закрывавшихся не на молнию, а на пуговицы.
Рассказывали и про жуткие предметы, порой находившиеся в рассохшихся от долгого хранения ящиках и коробках. Один из родичей Клюпа в молодости приволок со склада коробку, под крышкой которой была выемка по форме клешни. У другого родича хватило ума сунуть в эту выемку свою клешню и закрыть коробку. Он очень громко кричал, когда спрятанный в коробке механизм вырвал ему один за другим все три когтя из клешни. Знающие птицы поговаривали, что кладовщики Почтат Елеграф и Почтат Елефон совершенно спятили от своей работы. Находились серьезные и неудобосказуемые аргументы в пользу этой гипотезы, но Клюп в главном для себя находил суждение кладовщиков здравым - они панически боялись покидать узкие складские проемы и, когда подошла их очередь в переселенческий челнок, удрали и прятались в только им известных закоулках складов, пока челнок не отбыл. Елеграф даже толком не умел летать - настолько привычнее ему было лазить по стеллажам, цепляясь когтями. Этот хот действительно был немного не в порядке. Смотря на то, как Клюп вкручивал в терминал команды, он страшно косил всеми тремя глазами, ритмично раскачивал потюх, через каждые три толчка переворачиваясь, непрерывно чесался, мерзко хихикал и бормотал:
- И как я?.. Как как, да никак! Пока как-то так... Но как это я так? Все не так, нет, все не так...
Монолог Елеграфа стал Клюпу настолько не по нутру, что он решил заговорить сам:
- Похоже, Тудыть кое-что пронюхал...
- Он что-то пронюхал? Ничего, мы заткнем ему нос, самое время! Елефон! В пещерку протиснулся огромный, болезненно жирный насолот с крошечными глазками и бессмысленно распахнутой пастью.
- Ты знаешь, кто такой Тудыть? Помнишь, я тебе показывал? В глазках насолота слабо забрезжил и вмиг погас огонек придурочной мысли, из пасти потекли густые слюни.
- Лети до штабеля с плюшевыми знаменами, за ним сверни к стене, отодвинь ящик, помеченный краской - понял? - за ним будет дверца. Никто про нее не знает, хе-хе, никто не знает, где выход на склады из капитанского хода, потому, что капитан не бывает на складах, хе-хе-хе, ему не до складов, хе-хе-хе-хе! - Елеграф завертелся вокруг потюха, истерически хихикая. Через восемь с половиной оборотов ему удалось восстановить контроль над речью:
- Открой дверцу и жди. Когда под тобой пролетит Тудыть, можешь попробовать его мозги. Это очень вкусно, и я разрешаю тебе попробовать! Стена за штабелем с плюшевыми знаменами, ящик, помеченный краской! Лети, пока я снова не запретил! Хорошая птичка!
Насолот радостно забулькал и задом вылез из пещерки. Решив, что лучше закончить работу до его возвращения, Клюп налег на рукоятку отладчика. Через некоторое время он увлекся работой настолько, что забубнил дуэтом с Елеграфом:
- Привинтим сюда синенький условный переход, этот вал вообще выкинем, а здесь поднимем зеленый флаг. Попеньку хвалился, что выгрузит любой резидент. Ничего, после дневного сна наша очередь проводить рутинный осмотр Щелковава, не Попеньку ведь, а осмотрим, так пусть выгружает!
С мерзейшим хихиканьем, затмившим даже Елеграфово, Клюп подцепил когтем крючок загрузки. Завертелся маховик, и загрузчик сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее понес сегментированное тело программы к воротам центрального процессора Щелковава.
***
- Алчный, гнусный каннибал, - сказал Горм Мидиру, умильно смотревшему на наскоро прокопченную заднюю лапу собаки-охранника, лежавшую на куске фольги вместе с несколькими головками чеснока, найденными в развалинах овощебазы. - Как будто не ты только что сожрал полтаза крысиного супа.
- Пропал мой суп, - укоризненно напомнил Мидир. - Потолок упал. Дай мяса.
- На, подавись, прорва ненасытная, - Горм с ненавистью отрезал от копченой лапы кусочек, не насытивший бы и мышонка, швырнул Мидиру и стал так и эдак вертеть лапу, примериваясь, куда бы вонзить зубы.
Дверь диетстоловой, случайно выломанная Гормом при входе и им же аккуратно прислоненная на прежнее место, упала.
- Сюда тащите, столы есть, то что надо, - крикнул кому-то снаружи мазурик в расшитой серебряным шитьем черной форме начальника подводной лодки. Горм некоторое время озадаченно таращился на окровавленные дыры в кителе, потом догадался, что одежда, скорее всего, была продырявлена не с нынешним, а с предыдущим владельцем внутри, и вернулся к созерцанию копчености. Он совершенно не собирался претендовать на единоличное право пользования столовой.
Мазурик и еще несколько пьяных, но довольно добродушно настроенных, несмотря на царапины и укусы, типов вволокли в помещение отчаянно сопротивлявшуюся девчонку лет дюжины с небольшим по местному счету, повалили ее на стол и, беззлобно переругиваясь, принялись стаскивать с нее одежду.
- Твои братья-каннибалы, - назидательно сказал Мидиру Горм. Задетый не столько нарушением норм морали и религии, сколько полным невниманием к собственной персоне, он встал с притащенной из подсобки после нескольких неудачных попыток сесть на столовские стулья колоды и обратился к вошедшим:
- Это, ядрена мышь! Я, конечно, понимаю, что голодно и все такое, но нельзя же детей-то лопать живьем. Прикончили бы сперва, что ль...
- Что это еще за фрайер? - спросил у подонка в морской форме громила с выбритой правой половиной черепа и свежим укусом на щеке.
- Это слабоумный мутант откуда-то из-за гор - не обращай внимания. Он сильный, но безобидный - никого не убивает, - ответил лженачальник подводной лодки.
- Это я-то никого не убиваю? И то, таких гнилосмрадных ублюдков помоечной кошки от неисправного насоса, зачатых на полях орошения, как ты и твои приятели, я только жестоко и изощренно калечу, с нарочитой свирепостью выдергивая им из суставов все конечности опричь одной, за каковую таскаю по острым каменьям, - Горму приходилось в уме переводить себя на плохо известный ему нувукакский диалект кыфлявикского языка, отчего его речь сильно теряла в выразительности.
- Слабоумный, говоришь? - громила зачем-то спустил штаны.
- Эй, перхоть троллиная! Это столовая, а не нужник! - сказал несколько рассерженный Горм. - Не имей ты на твоих паскудных плечах заклиненную задницу вместо твоей похабной головы, ты давно уже убрался бы отсюда! Одевай штаны обратно, ты понял?
Два последних слова произвели на бандитов некоторое впечатление.
- Непохож он на фрайера, - сказал громила. - Пойдем, еще забаву себе найдем.
- Ну уж нет! Я этот город захватил - мне в нем и бесчинствовать! Собачки, фас!
Дверной проем оказался слишком узок для шестерых.
- Пока ты тут жрешь, эта мразь по всему Кутукыгаку творит невесть что, - сказал Фенрир.
- Я не могу стоять за правое дело натощак, - Горм переступил через корчившегося на полу бандита и побрел было в свой угол, но дорогу ему преградила спрыгнувшая со стола девчонка.
- Я в долгу не останусь.
- Пустое. Слушай, неужели у вас вправду такой голод, что прямо из домов друг друга хватают и жрут?
- Да нет, друг до друга пока не доходит.
- Привет, а зачем же эти друзья тебя сюда затащили?
- Изнасиловать.
Горм с недоверием посмотрел на девчонку, пробормотал: "Кошмар, даже дети все озабоченные!" и, отстранив ее, навис над столом. Лапы там не было.
- Сволочь ты, а не товарищ, - сказал Горм Мидиру.
Девчонка пожала плечами и стала собирать с пола свое тряпье.
***
- Между прочим, Виютку и тебя назвал среди участников своего с Калюком заговора. Мало того, он сказал, что ты инопланетный шпион, - страдальчески улыбаясь, сказал Нагруасек Ахаханавраку.
- Предатель - он и есть предатель. Он еще не раскаялся в своих преступлениях, вот и старается запятнать честных слуг народа. Кстати, у меня есть подарок тебе, старший брат.
- Вот как?
- Из последней инспекционной поездки по лагерям подонок и разложенец Калюк вывез танцевальную труппу заключенных, что, кстати, тоже скрыл от тебя, старший брат. Здесь, в Нувукаке, они уже подготовили один спектакль.
- Какой?
- Героико-эротический балет "Честь за родину".
- Забавно. Подарок принят, но не думай, что я чувствую тебя себе обязанным. Что с восстанием в Кутукыгаке?
- Мои агенты при первых же сообщениях о мятежах в политических лагерях подняли восстания в нескольких уголовных и подбили главарей вести банды на Кутукыгак и отбить его у политических. Сейчас в городе одни преступники истребляют других. До войны, когда еще были леса, так тушили лесные пожары. Встречный огонь.
- Тоже забавно. Когда уголовные разберутся с политическими, пошлем войска. Где твой балет? А то совсем мы себя загнали на благо отчизне.
***
Утруп зловонный, последний, хранившийся в холодильниках "Крюха прародителя", медленно, но верно подходил к концу. Хруст разгрызаемых костей, стоны раздираемых жил и хлюпанье высасываемых кишок в сторожке стихали. Изредка воздух оглашала громовая отрыжка. Хрябет, хранитель стручьев, спал с одним из утруповых органов размножения в лапах - сон сморил старого ночного сторожа, прежде чем тот смог закончить трапезу. Тудыть безнадежно опаздывал к еде, видимо, опять отвлеченный каким-нибудь срочным делом.
- Вот что скажу я вам, птицы! - неожиданно начал Клюп. - Все вы поддались на обман четверолапой ошибки природы, возжелавшей приспособить вас для выполнения своих ничтожных целей, которые заслонили в вашем сознании великую и единственную Цель, к которой вело нас наше странствие, было ли то странствие телесное, в чем уверял завет предков, или же странствие наших душ по стране соблазнов и ложных надежд. Так или иначе, мы во главе с нашим капитаном сбились с пути, и не потому ли тварь неведомая пала на него из тьмы переходов, когда он облетал корабль, сбитый им с курса, прободала глаз, не увидевший истины, и выпила согрешивший мозг?
Закричал Ключей, задумавшийся над первыми словами Клюпа и принявшийся вместо сахарной кости грызть свою лапу.
Клюп продолжал свою странную речь:
- Но была птица, которая думала: почему предкам угодно было оставить нас без указаний на последнем участке пути? И эта птица поняла - мы не были оставлены без указаний! Было указание, что сияло пред всеми нами в рубке управления, говоря: вот он, путь в рай! Отриньте сомнения, потомки, летите на свет, зажженный нами, огонь расступится, и пред вам отверзнутся двери в вечное блаженство! И предки сказали птице: веди тех, кто не понял сам, и тех кто убоялся, и будут прощены, те же, кто в гордыне своей возомнили, что законы мироздания превыше воли нашей, да будут прокляты и оставлены в этом мире навеки, и да не познают они блаженства!
- Держите его, птицы! Он прикончил капитана! - догадался Попеньку.
- Уж поздно, несчастный! Пусть вещая птица погибнет, но воля предков будет исполнена тем, над кем нет у тебя власти! - Клюп идиотски захихикал и завертелся вокруг потюха.
Попеньку посмотрел на высившийся в полумраке сторожки над костями утрупа зловонного центральный терминал. Огоньки на контрольной панели перемигивались в странном ритме. Проверить подозрение было недолгим делом. Терминал не реагировал на команды. Внизу хихикал и вертелся флюгером Клюп. До птиц вокруг него, похоже, тоже начало доходить, что дело неладно. Некоторые оторвались от еды и смотрели вверх. Не дожидаясь, пока осознание ситуации станет всеобщим, Попеньку полетел в процессорную. Внезапный удар ускорения бросил его на стенку коридора. Ускорение было много больше привычного крейсерского, и Попеньку больно ударился спиной. Стараясь не обращать внимания на боль, он попробовал снова взлететь, но новый толчок почти размазал его по стене. Придавленный чудовищным грузом, со сломанным крылом Попеньку пополз дальше. В клюве появился привкус крови. В одном из боковых ответвлений коридора валялись расплющенные и окровавленные трупы двух птиц. В одной из них, чья грудная клетка была смята выпавшим из незакрытой двери в какое-то помещение контейнером, Попеньку узнал недавно пропавшего без вести кладовщика. Голова второй птицы была изуродована до неузнаваемости. Ход круто поднимался вверх. Попеньку в отчаянии думал уже, что ему не одолеть подъема, когда наконец дверь процессорной под ним подалась и он упал вниз, на сорвавшуюся с креплений индикаторную панель Щелковава. В его тело вонзились острые обломки сигнальных семафоров. Обливаясь кровью, Попеньку подполз к стеллажам динамической памяти звездолета, под стон и треск конструкций продолжавшего свой бешеный разгон, надеясь очистить память от занесенного туда Клюпом безумия. Жужжание барабанов, контроль над которыми был перехвачен резидентом, напомнило Попеньку Клюпово хихиканье в сторожке. Вцепившись в рычаг перезагрузки памяти передними лапами, он стал ждать, когда ужасный звук затихнет, но зловещее жужжание продолжалось. С грохотом сорвалась со своего места еще одна индикаторная панель, обнажив внутренности блока контроля памяти. Попеньку заглянул внутрь и обмер. Векторы прерываний были завязаны узлом.
***
Планета Лысое Варенье, по неясным причинам названная Гормом в честь некогда известного охотника на мозгоклюев, не могла порадовать ни глаз, ни оптический рецептор системы распознания образов белизной облаков и синевой океанов. Фанерный звездолет, под боком которого висел Фенрир, не отличался ни совершенством форм, ни красотой. Разговор, который Фенрир вел с Гормом, не был ни мало-мальски утешительным, ни даже сколько-нибудь осмысленным.
- Тоже мне сравнил ежика с полотенцем, - разорялся туда-сюда метавшийся по Кутукыгаку Горм, которому никак не удавалось восстановить контроль над городом. - Многого добиться можно только многого хотя, а здесь... Шел я тут сквером, бандиты убили лошадь, разделали и жарят на костре, а горожане, кто повылез на запах - нет чтобы отнять мясо - подобрали кости, варят, да еще нахваливают - хороший, мол, скелет, жирный, навару с него много. Тьфу!
- Кто о чем, а тролль все о костях, - только и мог ответить Фенрир. - Дал бы мне хоть слово сказать прежде чем набрасываться. Я вспомнил Горма Старого не потому, что он сам провозгласил себя королем, а потому что его тоже пытались прикончить наемные убийцы, и не один раз.
- И отвязались только тогда, когда очередную партию убийц он утопил по одному в метановых танках завода биогаза моего замка. Знаю я все эти рассказки, - опять перебил Горм. - Но то ведь были честные наемные убийцы в кольчугах и с духовыми ружьями, а не какие-то плохо заметные тени в черных плащах и с когтями, и ваще, дело не в этом. В конце концов, Кукылин мой ученик - ему любые убийцы что паровозу слепые щенки, вон как насобачился руки-то отрубать. Куда ты волокешь эту фигову базуку, идиотка? - Горм неожиданно перешел на нувукакский диалект. - Я сказал, нечего вокруг меня кружить, как стервятник над трупом героя! Фенрир, это не тебе. Сперва, ядрен кот, глазами стреляет, потом из пистолета, а теперь ваще базуку приволокла! Дура, целься хоть левее, саму рикошетом накроет! Эй, сдавайтесь, гады, а то еще одну скульптуру на вас обрушу! А ты, гнидовоз септический, не стони под ногами, когда я разговариваю, а то не так еще схлопочешь. Тьфу... Так я говорю, наемные убийцы здесь ни при чем.
- Тогда почему он пропустил проход ретранслятора и не вышел на связь?
- Трудно сказать точно, но без секса дело наверняка не обошлось.
В плотном эфирном галдеже диапазона биологической радиосвязи птиц на фанерном звездолете Фенрир вдруг уловил обрывок фразы: "Он прикончил капитана!"
- Погоди ты со своим сексом - похоже, на звездолете бунт.
В коридорах и залах "Крюха прародителя" происходило что-то непонятное. Глушилка, скрывавшая переговоры ночных сторожей от экипажа, отключилась, и прямо из сторожки Клюп на весь корабль исступленно орал о снизошедшем на него откровении, об обмане и происках. Фанерный звездолет несколько раз вздрогнул и с жутким ускорением понесся в направлении солнца, огласив радиоэфир криками боли, отчаяния и злорадного торжества.
- На звездолете что? Бунт где? Что происходит?
- Как я понимаю, капитан убит, системный программист спятил, вся конструкция снялась с орбиты и уходит на предельной тяге, а так ничего особенного, - ответил Фенрир, с риском передавить все Гормовы охотничьи трофеи догоняя "Крюх" и тщетно пытаясь вызвать кого-нибудь из знакомых членов экипажа. Остатки рабочего тела из последних несброшенных баков и магнитных ловушек во много раз полегчавшего за многие века пути звездолета соединялись в фокусах чаш отражателей, унося в потоках света полную энергию, заключавшуюся в массе вещества и антивещества. Наконечником чудовищного копья, пущенного в солнце, "Крюх прародителя" летел к последней цели.
***
"Кутукыгак разгорелся костром -
Славное дело, веселый погром."
По краям затянутого сплошной облачностью ночного небосвода расползались мутные красные пятна. Бандиты подожгли город с трех концов. Запахи горелой плоти, нечистот, тления и свежей крови смешивались с горьким дымом, низко стлавшимся над засыпанными битым стеклом и кусками штукатурки улицами. Горм стоял на площади Безымянного матроса. Из-за достигшего крайней степени в своем проявлении железобетонного бюста железобетонной спортсменки, плывшей на спине по заваленной отбросами чаше фонтана, ему в голову били очереди пуль мелкого калибра со смещенным центром тяжести. Стрелявших, видимо, занимал не результат, а сам процесс, поскольку таким образом опорожнялся уже десятый рожок.
- Я предупреждал, - Горм со вздохом сожаления стащил за ноги с постамента истукан юноши с навевавшим неясные мысли о медленной насильственной смерти спортивным снарядом в правой руке, перехватил поперек пояса и послал заляпанной птичьим пометом коротко стриженной головой вперед. Статуя по касательной прошла над полусферой железобетонного бюстгальтера купального костюма и с мокрым хрустом накрыла цель.
Над невысоким бордюром, огораживавшим бассейн снаружи, показалась головка Айник.
- Пошли, осталось два квартала! - пропищала дева-воительница, перекинула через плечо ремень страшного ракетного ружья и, едва не переломившись под его тяжестью, перебежала через площадь и скрылась за опрокинутым грузовиком. "Почти хорошенькая," с брезгливой жалостью подумал Горм, на прощанье пнул одного из по обыкновению в изобилии валявшихся у его ног в полубессознательном состоянии уголовников в солнечное сплетение и поплелся вслед.
- Скорее решай, что делать, - торопил Фенрир. - С таким ускорением он въедет в солнце как раз в полдень по кутукыгакскому времени.
- Перехватывай управление!
- Как?
- Тарань шлюзовую камеру, блокируй дыру силовым полем и влезай в компьютер.
- А если не удастся?
- Посылай роботов, отключай к свиньям мохнорылым всю периферию и управляй двигателями напрямую. Поскорее, иначе не развернешь. Да, еще. Тарань неисправный шлюз!
- Согласен. Тараню.
***
Погода выдалась редкая. Тучи над зубчатыми стенами Кыгмика разошлись настолько, что в дымке отчетливо виднелся диск солнца. Поле общинного аэродрома пестрело людьми, на месте сгоревшего постоялого двора стоял прикрытый маскировочными сетями разборный дом, который служил агии Камыснапу дворцом приемов и устанавливался обычно только по случаю приезда владетельных князей и баронов из других земель.
Камыснап и Кукылин, окруженные охраной, проталкивавшей дорогу в толпе любопытных горожан, шли в направлении самолетов.
- Видишь, мальчик, как бывает, - говорил князь. - Гонец мой оплошал. Если бы ты не погорячился тогда, можно было бы дознаться, кто его подкупил, а так остается только гадать. Может, бароны из предгорий, а может, и Федерация. Всем им поперек горла мое желание вступить в союз с твоим новым сюзереном. Нас не раз еще могут попытаться поссорить, поэтому я хочу скорейшего формального установления отношений с бароном Гормом. Если ты благополучно проведешь к нему мое посольство, я пожалую тебе замок на юге земли Раткин. Белая чума унесла там много жизней, и мужикам нужны хорошие хозяева.
- Спасибо, князь. Думаю, мне найдется чем отдарить вас в ответ, - ответил Кукылин, про себя подумав: "Все-таки прав Таграк - второго такого скряги, как Камыснап, нет по эту сторону гор. Сулит в подарок надел, на котором еще лет пятьдесят и таракан не сможет обосноваться".
- Держите на восток, пока не покажется старый нувукакский тракт. По нему летите к горам, а за ними до Кутукыгака рукой подать. Я думаю, барон Горм поможет найти посадочную полосу. На случай, если вас встретят пилоты Федерации, мои механики перезарядили пулеметы твоего самолета разрывными патронами. На этом самолете я когда-то сбил трех вампиров Ратратрымырга в одном бою, и как раз над горами, правда, поближе к Кыгмику. Механики сказали мне, что не нашли топливных баков. Воистину ли ты летаешь без заправки?
- Да, князь, и это не единственный из секретов, которыми владеет мой властелин.
- Ходят слухи, что ты отважился вторгнуться вместе с ним в город мертвецов и захватить великое сокровище.
- Это правда.
- О тебе сложат балладу. Я рад, что первые свои подвиги ты совершил в моей дружине.
У самолетов князя и Кукылина уже поджидал Имаксулик, герольд Кыгмика, возглавлявший посольство. Два легких истребителя ревели турбинами, гооовые выруливать на стартовую полосу. Под люками в брюхе тяжелого истребителя-бомбардировщика нарядно одетые придворные спорили, кому лететь в кабинах вместе с пилотами, стрелками и радистом, а кому в бомбовом отсеке.
Занимая свое место в богатом катапультируемом кресле, Кукылин посмотрел на князя, стоявшего у края рулежной дорожки. Улыбка исчезла с лица старика, и взгляд ввалившихся глаз на иссеченном морщинами лице был суров и безжалостен. "Хорошо, что Камыснап согласился на переговоры", решил Кукылин. "Он поддержал меня в самые трудные годы моей жизни, и мне трудно было бы обратить меч против него. Пусть не без изъяна, зато настоящий воин".
В воздухе истребитель-бомбардировщик пристроился за самолетом Кукылина, держась чуть ниже и позади. Легкие истребители летели по бокам от него, прикрывая от возможных атак. Когда тракт внизу зазмеился серпантином между крутых отрогов Танниритского массива, тяжелый самолет неожиданно отстал на лигу с четвертью.
- В чем дело, Имаксулик? - спросил Кукылин в рупор переговорного устройства.
Ответа не последовало. Вдруг самолет Кукылина затрясся - один из истребителей стрелял в него.
Автоматически Кукылин прибавил скорость, пытаясь стряхнуть преследователя с хвоста сразу ставшей неуклюжей машины, потом вспомнил про силовые щиты и, на мгновение оторвав одну руку от бешено дергавшегося штурвала, щелкнул тумблером на висевшей на шее коробке. Краски окружающего мира слегка померкли, и под прикрытием щитов Кукылин смог развернуться, чтобы, вновь выключив защитное поле, изрешетить врага пулеметными очередями.
"Похоже, и кто-то из посольства подкуплен", думал Кукылин, готовясь поймать слегка замешкавшийся истребитель в трубку прицела.
Пулеметы молчали. Истребитель-бомбардировщик скрылся из вида. Легкие самолеты прекратили огонь, убедившись в бессмысленности стрельбы, и летели рядом, словно чего-то дожидаясь. Кукылину вспомнилось, каким взглядом Камыснап провожал его. "Что еще накрутили его механики?"
Таймерное взрывное устройство где-то в недрах фюзеляжа не замедлило с ответом. Удар расколол самолет пополам. Наполнившаяся дымом кабина, дико кувыркаясь, устремилась навстречу кровожадно встопорщившимся утесам. Кукылин попытался стабилизировать падениe, сплющивая силовой щит, но генератор отказал.
Оторванный от находившейся в кабине контрольной панели, процессор энергореактора, предоставленный сам себе, решил на всякий случай уничтожиться. Сфера, включившая в свой объем свободно летевшую заднюю часть Кукылинова самолета, вершину утеса с гнездом грифа-людоеда и полтора истребителя, стянулась в точку и выпала за пределы пространства, вызвав на земле и в атмосфере некоторое возмущение. Вытряхнутый из развалившейся кабины и почему-то летящий вверх, Кукылин наблюдал, как под ним в судорогах рухнуло несколько гор, а в небе безобразно закрутились, словно наматываясь на невидимую ось, тучи. Истребитель-бомбардировщик пытался выбраться из шторма, некоторое время летел хвостом вперед, и наконец на околозвуковой скорости воткнулся в скалу. Масштабный, по обычным меркам, взрыв на фоне окружавших событий не произвел на Кукылина никакого впечатления. Кукылин, уже летя вниз, включил ракетный пояс в надежде удалиться от эпицентра катаклизма. Когда топливо кончилось, шторм едва пошел на убыль. Борясь с дергавшимся во все стороны под шквальными порывами ветра куполом парашюта, Кукылин более или менее упорядочил снижение, опускаясь в направлении единственно пригодной для посадки седловины, по дну которой проходила дорога.
Сбитый с ног парашютом, потащившим его по острым скальным обломкам к глубоченной пропасти, Кукылин еле успел перерубить мечом стропы. Лежа шагах в двух от края ущелья, куда ветер унес парашют, Кукылин только с облегчением решил, что у него наконец-то появилось время осмыслить события, как из-за поворота дороги показалась машина, сопровождаемая несколькими мотоциклами. Всмотревшись в ее контуры, Кукылин узнал броневик барона Накасюналюка.
"Чем его пристойнее будет убить - мечом или топором?", подумал он и встал на ноги.
***
Киавак локтем оттолкнул Торнгарсоака и резко вывернул руль вправо.
Броневик, переднее левое колесо которого уже висело над пропастью, рыскнул, чудом не протаранив скалу, необъяснимым образом вписался в поворот и выехал в относительно широкую седловину.
- Не лишай меня жизни хотя бы до перевала Тагнык, - сказал Киавак. - Ты все время забываешь, что здесь недостаточно наклонить тело в сторону поворота, чтобы повернуть.
- Что ты за жизнь-то так цепляешься? - Торнгарсоак едва не размазал по каменной стенке приставшего к компании Киавака тангита-одиночку из разгромленного танаклукской дружиной отряда "Ржавчина".
- Она мне дорога, как память. Сбрось газ, ради Бога. Ты когда-нибудь видел, чтобы над горами так расходились тучи?
- В Книге постыдных откровений написано так:
"Разойдутся облака
Над Танниритским хребтом,
Прилетит издалека
Некто с зрачками крестом,
И из бездны в небесах
На перевале сойдет
Сеять войны, смерть и страх,
Покуда конец не придет."
Кстати, вон кто-то летит, того и гляди разобьется.
Из сиявшей непривычным голубым рассеянным светом дыры в небе вывалилась человеческая фигурка. Над седловиной, верно, дул настоящий ураган. Фигурка кувыркалась в потоках воздуха, рядом с ней извивался, не желая наполняться, смятый и перекрученный купол парашюта. Поднявшиеся у дороги скалы не позволили тангитам проследить ее путь вниз.
- Не тот, - с некоторым разочарованием сказал Киавак. - Там сказано "сойдет", а не "брякнется, разорвавшись на тысячу кусков".
- Эй, в броневике! - прокричал в окно только что догнавший бывшую баронскую машину тангит из предгорий на мощном кроссовом мотоцикле с газогенератором. - Прете, как упыри на станцию переливания крови! Тут землетрясение, мои все попадали, подождите!
- У нас внутри все время землетрясение - у этой штуки просто нет амортизаторов задней подвески! - высунув голову из башенного люка, объяснил Нивиаксиак. - Догоняйте - небось не на велосипедах!
Скалы вновь сузились к самой дороге. Дымивший, как печь лагеря смерти, мотоцикл витязя предгорий поотстал - ехать между неповоротливым броневиком с Торнгарсоаком за рулем и каменной стеной с острыми выступами не осмелился бы и заядлый самоубийца.
- Сейчас будет мост, - Киавак снова оттолкнул Торнгарсоака и крутанул руль. - Держись посередине! Ой!
Рычаги тормозов оставались в полном распоряжении Торнгарсоака, и, потеряв контроль над рулем, он решил использовать хоть такую возможность все-таки управлять броневиком, вследствие чего Киавак оказался лежащим над далеко выступавшей внутрь кабины приборной доской. Застучало в трансмисии, и мотор, с изрядным опозданием отреагировав на остановку, заглох.
- Не ой, а человека чуть не задавили, - Торнгарсоак помог Киаваку водрузиться обратно в кресло и взглянул на стоявшего посреди дороги воина с плазменным мечом в правой руке и диковинной формы каюгуном в левой. - А может, и не человека.
- Думаешь, сошел все-таки? - Киавак смерил неизвестного взглядом. - Да, шлем закрытый, и латы чудные.
- Но у того на плече должна сидеть страшная зубастая птица Нанкуалык, - возразила Нулиаюк.
- Что ж она, все время сидит? Отлетела, поди, - предположил Ынап.
- Ништяк, птица не птица, на раз по камням размечем! - вступил Напакыгту.
- Молчи, все равно запал от твоей гранаты у меня, - Киавак лихорадочно соображал, что полагается делать в начале конца света, но никакие идеи, кроме разных вариантов поспешного бегства, упорно не желали приходить ему в голову.
Воин подошел к броневику. Из-за утыканной остриями личины шлема, окруженного странными трубчатыми дугами, глухо прозвучал голос:
- Где барон?
- А какого тебе барона нужно? - спросил Торнгарсоак.
- Не кривляйся, мужик. Где барон Накасюналюк?
- Мужик я только в том смысле, что не баба, чего и тебе желаю. А до того, где шляется твой барон, мне и дела нет.
- Тогда почему ты едешь на его броневике?
- Теперь это наш броневик. Слушай, почему это я все время отвечаю на твои вопросы? Кто ты? - внутренне холодея и стесняясь сам себе в этом признаться, спросил Торнгарсоак.
- Назови прежде свое имя!
- По какому праву ты так разговариваешь?
- По праву меча в правой моей руке и топора в левой!
- А вдруг я сейчас тебе отвечу по праву башенного пулемета?
- Я убью тебя, ибо мне не страшны пули. Назови мне свое имя!
"Неужели действительно он?" - подумал Торнгарсоак. - "Напыщенный зануда - другого провозвестника конца света наш мир и не заслуживает."
- Я Торнгарсоак, тангит.
- Я Кукылин, рыцарь. - рукой с топором воин поднял забрало.
- Какой хорошенький... - мечтательно сказала Нулиаюк.
Торнгарсоак просиял:
- Из рода Кошкли?
- Да. Откуда тебе знаком мой род?
- Как он может быть не знаком мне? Старый Кошкли был единственным рыцарем, кто никогда не выдавал тангитов страже, и многие из тех, кого я знал, находили убежище и кров на его землях. Кем ты ему приходишься?
- Я его сын.
- Доброй еды, Кукылин! - Киавак открыл дверь и спрыгнул на обочину. - Опусти оружие, здесь ты в безопасности. Как земля твоего отца была приютом для тангитов, так горы тангитов будут приютом для тебя!
***
Горм прислонился к турникету и заныл:
- Ядрена мышь, когда же это кончится... Знал бы кто, как я спать хочу! Два квартала, два квартала! А теперь, скажешь, сколько осталось? Где ты видела шахтеров?
- Да вон, за углом! - Айник махнула рукой.
- Идем, заснул? - с типичными для себя тактом и способностью мгновенно понять хозяина вступил Мидир.
- Какое там идем, - Горм едва не упал в подьезд, неожиданно для себя нажав рогом кнопку, разблокировавшую турникет. - Внутри такой ор, что сразу ясно, что там павианы, тьфу, уголовники. Поди, убивают кого или что.
Через два с половиной оборота турникета Горм все-таки оказался внутри здания. Собаки просто перепрыгнули препятствие.
- Ну вот, - сказал Горм, когда на него свалился из лестничного пролета труп со вспоротым животом. Пятью этажами выше кто-то надсаживался:
- Говори, куда девала золото? Теперь скажешь?
Раздался визг.
С гримасой отвращения Горм вынул ракетные пистолеты из футляров и медленно поднялся вверх, бормоча себе под нос:
- Ну никак я не перевариваю всей этой войны не по правилам, насилия над мирными жителями и так далее, просто хоть колючей проволокой блюй. Так я и думал...
Перед грубо взломанной дверью в квартиру два типа держали за плечи стоявшую на коленях прилично одетую молодую женщину, первую увиденную Гормом по эту сторону гор. Третий опасной бритвой вырезал у нее на лбу какое-то слово. Все трое удивленно уставились на Горма. Горм опустился на пол, сунул пистолеты на место, сгреб намылившегося бежать типа с бритвой за волосы и за штаны, спросил: "Летать умеешь?", не дожидаясь ответа, швырнул его в пролет, пробурчал: "Не умеет, я так и знал", и обратился к оставшимся двоим:
- А вы?
- Кого ты защищаешь? - закричал один из них. - Вот ее отец - начальник местного управления утилизации отходов лагерной системы, по его приказу жгли в печах еще живых людей!
- Отцу бы и писал на лбу, - Горм приподнял голову девушки за подбородок и прочитал слово, - "Падла". Это не его вы скинули вниз с распоротым животом? А. Значит, бедняжка теперь сирота. А сирот обижать скверно, особенно если летать не умеешь.
Горм схватил обоих мерзавцев за глотки и сбросил вниз. Один кричал, пока летел, второй молчал - видимо, Горм сразу сломал ему шею. Девушка все стояла на коленях.
- Охохо, - порывшись в сумках, Горм вытащил моток изоленты, относительно чистой тряпкой вытер разрезы, быстро склеил края, наклонил голову набок, сказал: "Гулять так гулять!" и приклеил сверху тряпку.
- Вставай, что ль! Эй! - Горм влепил девушке пощечину.
Она подняла голову и посмотрела на него.
- А, это я уже умерла? Вот хорошо.
- Размечталась. Повязку не снимай неделю, иначе шрамы будут. А это кто?
Из прихожей высунулась бледная физиономия.
- Мой муж.
Горм помог девушке встать на ноги, подошел к двери и щелчком среднего пальца левой руки нокаутировал мужа.
- Прежде чем допустить, чтобы над тобой так измывались, он должен был быть пять раз мертв! Дерьмо! Заперлись тут все, каждый дрожит за своей дверью, нет чтобы взять топоры, ножи и вместе себя защитить, как положено добрым гражданам. Глисты тоталитаризма... - Горм снова вынул пистолеты и махнул через перила.
- Катастрофа! Оторвался один из боковых отражателей, мы вертимся волчком на страшном ускорении! - крикнул из рогатого обруча Фенрир.
- Вылетай наружу и расстреливай остальные!
- Попробую!
"Этак он еще мазнет своим фотонным хвостом по планете," - прикинул Горм и окончательно пал духом. Одновременно он пал и телом, забыв нажимать курки пистолетов, но куча трупов на лестничной площадке первого этажа смягчила удар.
- Быстрее не мог? - Мидир махнул через турникет обратно на улицу.
Горм подошел к вращающемуся сооружению, злобно зашипел, вырвал его из пола и отшвырнул в окно второго этажа дома напротив.
Свернув за угол, он увидел Айник и транспортеры горняков.
- Ну, отстрелил я отражатели, - сказал Фенрир. - Как теперь его развернуть?
- Будешь отстреливать края чаши главного отражателя. Что корабельный компьютер?
- Заколодило безнадежно - скорее всего, там механические повреждения. Я послал трех роботов к центральному процессору.
- Этот фотонный гроб ничего не спалил здесь, внизу?
- Спалил, в том числе наш ретранслятор.
- О, ядрен кот...
Подсвеченные заревами тучи в низком темном небе вдруг расколола страшная лиловая вспышка. Мертвенный свет чудовищной силы озарил изуродованные дома с выбитыми окнами, огромные безобразные машины на площади и крошечную фигурку Айник на полпути к ним.
- Эй, Фенрир!
Обруч молчал.
- Фенрир!
Обруч молчал.
- Фенрир!
Обруч молчал.
- Фенрир!
- А!
- Это у тебя рвануло?
- Спрашиваешь! Одна из магнитных ловушек не выдержала ускорения. От "Крюха" не осталось и кусочка размером с твой мозг. Я боялся - щиты не выдержат.
- Три гросса птиц, - Горм подошел поближе к транспортерам и, включив звуковой усилитель на три четверти мощности, завопил: - Шахтеры! Меня не дюжина, в конце концов! Где вы? Город пустой - одна мразь уголовная да я! Помогайте, раз заявились, ядрена мышь!
В ближнем транспортере кто-то застонал.
- Ближе не подходи - радиация! - отстранив Айник, Горм тяжело подбежал к машине. Через борт перевалилось и упало, корчась, на мостовую, тело знакомого Горму водителя самосвала.
- Убей меня, убей, убей... - хрипел водитель. - Не могу...
- Где все?
- Тут, кругом... Убей... Не могу...
Горм заглянул в кузов транспортера, помотал головой и сел на мостовую. Ядерная горячка чисто собрала свой урожай.
***
Костры освещали нижнюю часть огромной круглой полости, образовавшейся в сердце Танниритских гор после подрыва атомной мины, заложенной, чтобы воспрепятствовать танковому прорыву через тоннель. Или саперы ошиблись в расчетах, или в их ряды затесался вражеский агент, только вместо обрушения пластов, которые должны были заполнить встречные ходы, образовалась соединившая их каверна с оплавленными стенками. Прорыв, тем не менее, не состоялся, поскольку назначенная для него танковая бригада была впрессована кыхтыкской авиацией в бетонку в тридцати лигах от входа в тоннель с нувукакской стороны. Все армейские чины, контрразведчики, строители и прочие лица, так или иначе связанные со строительством, подрывом и прорывом, погибли под первой же волной ядерных ударов, и несколько сот лет в никем не обнаруженной каверне тихо распадались радиоактивные элементы. Потом пещеру нашли тангиты, которые стали использовать ее как пристанище на тайном пути, соединявшем эту и ту стороны гор. Кроме того, пещера оказалась непревзойденным местом для мотогонок по вертикали.
Над головой Кукылина грохотали двигатели и выписывали круги фары нескольких машин тангитов, которые, пользуясь центростремительным ускорением, носились друг за другом по верхней половине внутренней поверхности пещеры. "Только бы ни один не грохнулся на голову, а то доспехи доспехами, но так испытывать их способность противостоять сминающему удару не хочется", подумал Кукылин и продолжил свою повесть:
- В путешествие он отправился на громадной звездной галере, в трюме которой помещалось много галер поменьше, не предназначенных для полетов на дальние расстояния. Когда большая галера была расстреляна, его спасло то, что он находился недалеко от своего челнока. Но его возлюбленная в момент взрыва стояла у окна, и вспышка превратила ее в пепел. И он дал страшную клятву мести. Теперь он скитается по космосу, ища своего врага. Чтобы лететь дальше, ему нужна большая звездная галера. Он знает секрет их строительства и передаст его нам. Он прекратит войны и бомбардировки. Он поможет нам очистить водоемы и оживить мертвые поля. Он с огнем пройдет по городам, избавив их от мертвецов. И он не ждет никакого иного воздаяния - ни власти, ни почестей, - кроме права улететь на первой звездной галере, которая будет построена. Лучшие рыцари Кыгмика и окрестных княжеств вступили в его войско, несмотря на козни Камыснапа и других князей, которые страшатся его усиления, потому что он хочет освободить всех мужиков и запретить выдачу беглых.
По рядам слушавших Кукылина тангитов пронесся ропот. Среди мотоциклистов было немало бывших крестьян, числящихся в розыске.
- А чем ты докажешь, что рассказал правду? - спросил кто-то.
- Будь среди вас хоть сто рыцарей, я вызвал бы их всех на Божий суд и победил бы.
- Посмотрите на его лицо! - Нулиаюк едва не спалила Кукылину все волосы факелом из облитой мазутом тряпки, намотанной на человеческую кость. - У него глаза пророка. Эти глаза не могут лгать!
Она восторженно уставилась на Кукылина.
- Втрескалась? - вполголоса предположил Торнгарсоак.
- Похоже. Видно, ее слишком долго продержали в мешке. - тоже вполголоса ответил Нивиаксиак.
Кукылин взглянул в серо-голубые глаза Нулиаюк, перевел взгляд
на ее
вздернутый носик, на пухлые губы , на нежную шею... В районе груди, на которой
едва не лопалась старенькая кожанка, взгляд застрял. Кукылин покраснел до корней
волос и потупился.
- А как же тогда быть с пророчеством о Пупихтукаке? - спросил кто-то.
- Оно сбудется! - крикнул Киавак. - Будет последняя война, и будет мир после нее, восстанут мертвецы против живых, и будут повержены, Кыфлявик опустеет, и все улетят на звездных галерах к новым мирам, богатым, чистым и плодородным! Боже, дай мне знак, что все это правда и что ты не отвернулся от нас, как уверяют монахи, и все мы пойдем за твоим посланником! Лагерь тангитов замер. Даже отчаянные ездоки, спустившись с потолка, заглушили моторы. Гулкая тишина заполнила почти идеально сферический объем пещеры. Только потрескивание факелов да взволнованное дыхание восьми сотен людей нарушали ее. И вдруг до всех собравшихся на дне полости донесся гул. Акустика каверны не позволяла определить его источник. Казалось, он шел отовсюду, нарастая и нарастая.
Из нувукакского входа в пещеру выехали несколько мотоциклов и легкий броневичок. На головном мотоцикле, обхватив широко раскинутые рога нзсаженного на переднюю вилку бычьего черепа, заменявшие руль, сидел знаменитый Киливфак - неуловимый вождь тангитов Федерации, за голову которого министерство дорог назначило в награду персональный автомобиль с шофером, трехкомнатную квартиру с горячей водой в центре Нувукака и паек заместителя начальника министерства.
Его можно было узнать только по мотоциклу да по воспаленному взгляду единственного глаза. На лице и руках Киливфака не было живого места от ожогов, кожаная куртка местами обуглилась, из-под повязки на правой голени сочилась кровь.
- Тангиты! Конец света начался! - прокричал он, едва остановив свою машину. Несколько человек двинулись к нему, чтобы помочь вылезти из седла, но Киливфак отстранил их движением руки и, опустив здоровую ногу на оплавленный камень, сказал:
- Посреди ночи солнце на краткий срок взошло на западе и пролило реки пламени на землю. Свет был такой, что потом я на некоторое время ослеп, но клянусь костями непогребенных предков, я успел увидеть, как на крышах бронетранспортеров, которые шли на Кутукыгак, закипел металл! Кутукыгак поднялся против столицы, и поговаривают, что во главе восстания некто, чье имя Книга постыдных откровений запретила называть. В броневике сидят двое, коим он был явлен. Говори, Мыгак!
- Естественно, он был большой, черный и рогатый, - отозвался водитель броневичка, спускаясь с подножки.
- Довольно, друзья! - Киавак вспрыгнул на башню баронской бронемашины и простер руки вверх. - Нет знамений вернее! На Кутукыгак!
- На Кутукыгак! - подхватили тангиты. - На Кутукыгак! Дави, руби, убивай! Последние слова клича укротителей железных коней потонули в треске и грохоте заводимых мотоциклов.
***
- А! Где!? Как?
Ахаханаврак понял, что находится в приемной своего кабинета в Отделе Безопасности, что лежит на кресле вниз лицом, что в живот ему упирается подлокотник и что на столе звонит телефон с красным диском.
"Почему секретарша не подходит?" - возникла в его раскалывающейся голове мысль. Потом он до омерзения трезво вспомнил, что секретарша, по его же приказу напившаяся до бесчувствия, осталась в просмотровом зале двумя этажами ниже, откуда сам он, видимо, был вынесен охранниками. Телефон звонил. Ахаханаврак сполз с кресла, сжав виски ладонями, безуспешно попытался соединить вибрировавшие половинки головы вместе, встал перед столом на колени и обеими руками взял трубку.
- Секция сбора данных!
- Небось, не проспался? - голос Нагруасека в трубке никак нельзя было назвать доброжелательным. - Пока ты тут спишь, этот рогатый самозванец применил секретное оружие!
- Бомбу?
- То, что он использовал, гораздо хуже бомбы! Он выжег вокруг Кутукыгака дугу длиной в сотни лиг и шириной в четыре. Все наши бронеколонны, шедшие на окончательное подавление мятежа, уничтожены. При этом не было ни ударной волны, ни радиации - только световой луч, да такой, что прошел сквозь облака как пуля сквозь бумагу!
- Так что - у него орбитальная крепость?
- Не только - наши летчики видели странный самолет, летевший к Кутукыгаку на такой скорости, что радары засекали только след от него! Теперь ты понимаешь, чего стоили твой план встречного огня и вся твоя хвальба вокруг него? Ты отговорил меня от ядерной бомбардировки Кутукыгака, чтобы дать ему выиграть время для подготовки к этому удару! Ты с ним сговорился! Виютку говорил правду. Я прикажу распилить тебя на той же пилораме, на которой распилили Виютку!
Нагруасек повесил трубку.
В отвратительном похмельном состоянии, в котором находился Ахаханаврак, было одно ценное свойство - мозги работали абсолютно четко, и они подсказали заведующему сбором развединформации единственный возможный путь к спасению.
Он набрал на селекторе код радиостанции своей секции и приказал оператору:
- Свяжи меня с Кутукыгаком, код Унакиюка!
На радиостанции пока не узнали, что начальник попал в немилость, и бросились выполнять команду. Через некоторое время в треске помех Ахаханаврак разобрал незнакомый гнусавый голос:
- Кто тревожит сон Горма, ярла Коннахта?
- Срочное сообщение из Нувукака, важная информация!
В трубке зазвучал уже знакомый гнусавый голос:
- Ну что, выполнили мои предварительные условия?
- Я по поводу...
- Да или нет?
- Нет, но...
- Тогда какого рожна ты меня будишь, хайло, хам, холуй, хрыч, хулиган? Я двое суток не спал! Через три часа!
Связь оборвалась. Ахаханаврак снова обхватил голову руками и застонал. За его спиной раздвинулись панели в стене, открывая секретную дверь, и в комнату бесшумно вошли двое в черных халатах.
***
Вряд ли практика тушения пожаров посредством противометеоритной пушки могла в будущем найти широкое применение. Однако нельзя сказать, что метод не был эффективным. Облетев город по периметру, Фенрир просто сравнял с землей все горящие здания.
Утихшие было глубокой ночью грабежи и перестрелки под утро снова возобновились, не говоря уже о прочих сопутствующих безобразных явлениях. Объявились-таки добрые граждане, собравшиеся вместе с менее облученными беглецами из политических лагерей отстоять Кутукыгак от окончательного разграбления. Прослышав от одного из поименованных граждан, что уголовные собрались разгромить военный госпиталь на северной окраине и пересажать больных солдат на колы, Горм выбрал из вызвавшихся идти с ним добровольцев полторы дюжины (он бы взял с собой и больше, но остальные либо были дети малые, либо могли рассыпаться по дороге) и на помятом броневике рванул через завалы на север. Айник увязалась с ним. Горм махнул рукой на ее странности - "все они тут чокнутые, а эта хоть из базуки стрелять умеет".
- Сколько павианов! - только и смог сказать Мидир, увидев плац перед госпиталем. Помимо вчерашней, подвалили еще две колонны блатных, к которым не замедлили примкнуть местные подонки общества. Была и третья колонна, шедшая из большой зоны с карательно-психиатрическим уклоном, но от нее осталась только груда валявшихся на ближних подступах к Кутукыгаку костей, обугленных фотонным факелом "Крюха прародителя". Пока на сымпровизированные из больших арматурин колы успели посадить только нескольких вроде бы выявленных в рядах самих уголовников шпионов, сотрудничавших с лагерными властями. Велев добрым гражданам не вылезать пока из броневика, Горм начал переговоры с уголовниками тем, что, пользуясь ракетными пистолетами, подлетел к колам и обезглавил на них сидевших.
- Эй, все! - вырвав одну из арматурин из развороченного асфальта, Горм покрутил ей, образовав вокруг себя минимальное пустое пространство. - Госпиталь я вам не отдам. Убирайтесь. Вашими злодействами вы лишили себя права на снисхождение, но я не хочу марать мое оружие в вашей нечистой крови. Те из вас, кто хочет дожить как разумные существа, уходите за выжженную полосу. Кто хочет умереть, как звери, готовьтесь к смерти. Фенрир!
Стены зданий затряслись от рева двигателей. Над украшенной изваяниями химер крышей госпиталя пронеслось, обдав бандитов жаром, массивное тело с размытыми очертаниями. В толпе наметилось замешательство. Вдруг, расталкивая замешкавшихся блатных, от главного подъезда госпиталя навстречу Горму двинулась дюжина здоровенных жлобов. За их клином жлобы помельче волокли нескольких, судя по всему, медсестер. Замыкал группу совсем мелкий жлоб в длинном пальто.
- Ты, козел вонючий! - многообещающе начал мелкий. - Если ты хоть пальцем одного из наших тронешь, будет вот что. Видишь этих телок? Сначала мои парни выколют каждой из них глаза, потом...
- Давай без потом, огрызок. Едва любой из этих несчастных будет причинен любой - без подробностей, я подчеркиваю, любой - ущерб, я хватаю тебя - лично тебя - и обеспечиваю тебе - лично тебе - жуткую смерть. Ты будешь три дня минимум кричать не переставая, а потом будет такое, что эти три дня тебе раем покажутся.
- Но им это уже не поможет. Мои лазутчики нашли твое слабое место. Все просчитано, твои стрелки в броневике не успеют ничего сделать.
- Выкупить их у тебя, что ль? - Горм расходовал на попытки придумать, как освободить заложниц, так много ресурсов памяти, что не хватало уже и на распознание образов на периферии зрительного поля. Ему начало казаться, что химер на крыше прибавилось.
- Тяни время, появился вариант, - сказал из обруча Фенрир.
- Хоть на вес платины? - предложил Горм. Часть химер над крышей уже поднялась в воздух.
- Начинайте с самой маленькой, - тип в пальто поднял руку, подул ветер, пахнуло тухлятиной, в воздухе промелькнули веретенообразные тела, несомые огромными перепончатыми крыльями, щелкнули две дюжины пар вооруженных страшными кривыми зубами челюстей, и жлобы крупные и помельче начали оседать на асфальт - некоторые с уполовиненными головами, а некоторые и вовсе без голов.
- Черепов, ты, что ль? - взлетая, спросил Горм.
- А кто же? - ответил Йего Черепов, выплевывая окровавленный скальп и вцепляясь когтями в лицо самого мелкого жлоба.
- Броневик - к подъезду! - прокричал Горм на всю мощность усилителя. - Пулеметы и базуку к бою!
- Птички, тащите заложниц на крышу, пока им бока в этой давке не намяли, - посоветовал Фенрир. - Похоже, блатные начинают приходить в себя.
- Неохота всех их убивать, - сказал Горм, ракетными пистолетами разгоняя толпу перед броневиком. - Но ведь как пить дать оправятся и полезут в госпиталь - им пакостить дороже чем жить.
- Между прочим, сюда валит орава на мотоциклах и с топорами гроссов в пять с половиной и две бронемашины, - порадовал Фенрир.
- С каюгунами, если следовать местной терминологии, - поправил Горм, перекидывая собак через борт боевой рубки броневика. - Нет, эта планета вся просто нарочно сговорилась меня доконать. Ату их, собачки! Ату их всех ваще!
Под ногами уголовников задрожал асфальт. Стук, грохот и вой разнокалиберных двигателей, работавших на бензине, на керосине, на спирту, на газе, на дровах, двухтактных, четырехтактных, дизельных, роторных, паровых ударил по их ушам. На площадь лавиной вкатывались страшные боевые мотоциклы тангитов с отточенными до бритвенной остроты стальными лезвиями, привинченными к ободам колес и вставленными между спиц, с таранными шипами на дугах, приклепанных к передним вилкам, с грубо сваренными автогеном обтекателями из обрезков бронеплит, украшенные черепами и костями животных и людей. Всадники в причудливых костюмах из кожи и металла сурово смотрели сквозь узкие прорези забрал искусно сработанных шлемов. За спинами водителей стояли на седлах вторые ездоки, держась за ременные петли и крутя над головой легкие топоры на длинных рукоятках. "Дави, руби, убивай! Дави, руби, убивай!" - угадывалось за шумом моторов. Или сами моторы ритмично исторгали клич смерти и разрушения?
Сбивая друг друга с ног, растаптывая упавших в кровавое месиво, ножами, ногтями и зубами дерясь за право бежать первым, уголовники устремились к единственному не перекрытому железными всадниками, горожанами с ненавистью в глазах и пулеметами в руках, птицами смерти и бешеным рогатым мутантом выходу с госпитальной площади, на шоссе, которое вело к зловещим радиоактивным башням мертвого города Иткыгвак, и пропали навсегда.
- О, ядрена мышь! - Горм треснул себя по лбу, забыв, что в руке ракетный пистолет, и врезался в одну из подлинных химер на карнизе госпиталя. Над головным мотоциклом реяло черное с серебром знамя Альдейгьи.
***
Даже во времена наивысшего расцвета рода Кукыкывак, когда владетели Кошкли могли потягаться и с кыгмикским княжеским домом, не бывало в усадьбе такого скопления народа. У края летного поля развевались сорок два флага на высоких древках, а шатров у подножия кургана разбили и того больше - вместе с многими распропагандированными, нанятыми и покоренными Кукылином рыцарями прилетели вассалы, взрослые сыновья, еще не прошедшие посвящения, и просто вооруженные прихлебатели.
Наплыв господ и челяди несказанно обогатил всех окрестных бродячих торговцев едой и трактирщиков. Даже тот, чье заведение сжег барон Накасюналюк, не жаловался на судьбу, собираясь на полученные за вина и кошатину листочки платины к зиме купить новый трактир, да на месте побойчее.
Накасюналюка пару раз видели в окрестностях усадьбы. Старый Сягуягнитуждал, что барон непременно заявится за долгом, но благородный разбойник, повидимому, побоялся мести своих кровников из Напакутака, разоренных его набегами и по пьяни вступивших в Кукылиново войско.
Из северных земель тянулись тягачи с цистернами керосина. Опасаясь возможных сбоев в доставке топлива, Амек повторил заказ на всех трех уцелевших нефтеперегонных заводах, но пока все отправленные транспорты горючего благополучно добрались до усадьбы, не считая одного, с которого тангиты слили половину керосина в уплату за указание прохода в минном поле, ими же и насаженном.
В погребах, уложенные в свинцовые сундуки и засыпанные металлическими опилками, лежали шесть атомных бомб. Первая была родовым достоянием Амека, вторую зачем-то подарил его выживший из ума двоюродный дед, третью Таграк выиграл у одного кыхтыкского вельможи, на спор завязав у себя на поясе пулеметный ствол, а остальные Амек выкупил у северных баронов, на четверть уменьшив общее количество владельцев ядерного оружия по эту сторону гор. Кукылин несомненно был теперь богатейшим из рыцарей. Его склад платиновых слитков затмевал и сокровищницу кыгмикского замка. Нетсилик получила от баронских и княжеских сынков десятка полтора писем с клятвами в вечной любви и преданности. На имя Кукылина гонцы тоже принесли изрядно почты - от деловых предложений наперед договориться о браке Унивак до страстных посланий княжеских и баронских дочек.
При всем этом двор его был скромен, а уклад прост до суровости. В отсутствие командира Таграк неустанно гонял молодых рыцарей на учебные вылеты и бомбардировки, меха кузнечного горна раздувались круглые сутки, с роторных станков сходили тысячи снаряженных патронов и снарядов для авиапулеметов и пушек.
Правда, не очень понятно было, в какой войне расточатся все эти боеприпасы. Противостоять напору армии, собранной Кукылином, Амеком и Таграком под черное с серебрянным окольцованным крестом знамя барона Горма смог бы разве что старый властитель Кыгмика, но он благоразумно решил вступить с новой под пепельным небом Кыфлявика силой в союз. Его послы привезли в усадьбу Кошкли собственноручное письмо Кукылина, отправившегося за горы к Горму вместе с другим княжеским посольством.
Несчастный Таграк уже полчаса корпел над этим письмом, проклиная себя за то, что сбежал из монастырской школы, выучившись разбирать только печатную грамоту, когда в покой вошла Нетсилик в своем всегдашнем длинном домотканом платье.
- Ну и почерк у твоего брата - буква на букву как тараканы налезают.
- Экие пакости вы говорите! У него прекрасный почерк, лучше чем у монаха.
- Хотел бы я видеть того монаха, у кого почерк еще хуже... Помоги лучше разобрать, что он пишет.
- Давайте письмо. Как пергамент измяли, в руку взять и то гадко. "Доброй еды, Таграк. Слушай весть Кукылина. Я с посольством Камыснапа лечу через горы в Кутукыгак к Горму ярлу и вернусь не раньше праздника первого урожая. Пока передай команду над войском Югникаику, второму герольду Кыгмика."
- У него там в Кыгмике что, мозги с кишками перепутались?! Ставить герольда начальником войска!
- Опять вы с пакостями! Не перебивайте.
- Разве ж то пакости... Пакости ты тут читаешь.
- Второй раз говорю - не перебивайте, в третий раз говорить не буду. "Не одну чашу пенного изопьем мы с Гормом за успех нашего дела..." - Нетсилик остановилась на середине фразы.
- Что замолчала? И ты почерк разобрать не можешь?
- Нет, почерк хороший, вроде братнин, но почему он пишет про пенное?
Барон Горм его на дух не переносит. За время, что он провел у нас, он не выпил ни чары пива или вина. Пил одно молоко, да и его ругал такими словами, что даже вам не выговорить.
- Так значит, братец твой и впрямь спятил?
- Вряд ли, он, не в обиду некоторым будь сказано, умом тверд. Скорей письмо подложное.
Таграк оскалил крупные крепкие зубы:
- Ха! Так, может, Югникаик и написал это письмо? Хотя на свитке было две печати - Кукылинова и Камыснапова, и обе были целы... А не сам ли князь, старый шарлатан, затеял подлог? Услал Кукылина за горы, а пока суд да дело решил прибрать к рукам его войско? Ведь так бы и вышло, кабы не дурацкий обычай нашего барона! Он что, и вправду совсем не пьет?
- Нет, нисколько не пьет, иным не в пример. Он говорит, от спиртного соображение портится.
- Я же, напротив, полагаю, что оно соображение проясняет, потому как дух веселит и от него все высокие материи еще выше поднимаются, а низкие мысли в осадок выпадают.
- То-то вы третьего дня изволили в осадок выпасть так, что едва в ров на колья не свалились.
На лестнице, ведшей из покоя в залу первого этажа, послышались шаги и стук посоха. Сягуягниту, перед отъездом произведенный Кукылином из оружейников в начальники стражи, кое-как боком вполз наверх и принял, насколько это было в его силах, бравый вид:
- Барышня, посольство пресветлого агии Камыснапа и второй герольд Кыгмика изволят почтительнейше ожидать в зале. Прикажете принять?
Нетсилик подняла глаза к потолку и закусила нижнюю губу. Потом она обратила взгляд на Сягуягниту и сказала:
- Послов отправь в башню, а герольда вели вздернуть на дыбу.
- Да-да! - подтвердил Таграк. - Вздрючить его на дыбу и запинать вусмерть, а механики пусть готовят самолеты - засветло вылетаем на Кыгмик. Божий суд да покарает предательство!
***
Бросай и Черепов, вцепившись в трубки Гормова силового скелета, наперебой рассказывали историю перелета в Кутукыгак.
- Когда мы не услышали голос ретранслятора, мы сразу поняли...
- ...что есть отклонения от плана. Мы оставили детенышей на Тудытя и переселенцев второй, третьей и четвертой партий...
- ... поели на дорогу и полетели на материк. В горах мы встретили птиц крупнее нас...
- ...но мясо у них довольно вкусное. Они, видно, питаются мертвечиной, потому что уже свежие с нужным душком.
- К городу подлетели с севера на рассвете. Фенрир услышал нас, когда пролетал над той лечебницей.
- И сразу втолковал им, что делать, - гордо добавил Фенрир.
- Ну, остальное я видел. Теперь твоя очередь, Кукылин. Во-первых, представь меня этой чумазой прелестнице.
- Это Нулиаюк из рода Тапкак. Она была похищена бароном Накасюналюком, спасена тангитами отряда "Железный хобот", и вчера вечером согласилась стать моей женой.
- Польщен честью лицезреть первую красавицу планеты. Дочка, если бы ты вымылась, ты могла бы быть первой красавицей планеты и поглавнее, чем эта. Фенрир, не говорил ли я тебе, что этот зануда мог пропустить проход ретранслятора только под воздействием очень сильного сексуального отвлекающего фактора?
Последних слов Горма, сказанных не по-кыфлявикски, Нулиаюк, конечно, не поняла, но под слоем грязи вспыхнула:
- Ваша светлость, когда есть вода, я моюсь каждую неделю!
- А сеанс связи я пропустил не по причине отвлекающего фактора, а потому что ты пожадничал и не вставил мне в рацию батарейку! - в свою очередь вспыхнул Кукылин.
- Чего?
Фенрир объяснил:
- В его радио действительно не было энергоисточника. Оно дистанционно питалось от самолетного реактора - ты сказал, так будет круче.
- Тогда что ты сделал со своим самолетом, убивец? И где мой энергореактор?
- Мой самолет взорвала таймерная мина, поставленная механиками Камыснапа. А реактор при этом взрыве решил, что он сам вакуумная бомба.
- Я был прав! - восторжествовал Фенрир. - Второе покушение! А ты - секс, секс! "Зверское изнасилование крупного рогатого слона в извращенной форме, или Последствия галактического года воздержания!"
- Опять ты перевираешь мои старые шутки. Не "в извращенной форме", а "извращенной формы".
- Что извращенной формы?
- Слон. Как бишь там,
Слоны на пастбищах пасутся,
Ублюды разные плюются,
А мне за всеми убирать
Страдалицу Альдейгью, мать...
- Тьфу, что это меня разобрало... И кстати, о птичках, иди ты знаешь куда этому слону! Тут такая измена открывается, а он заладил - "слоны, слоны!" Кукылин, не обращай внимания на мои разборки с этим гравитационным тормозом, рассказывай.
- Сначала знакомься. Киливфак, Киавак, Мыгак.
- Доброй еды, воины, особенно на завтрак, обед и ужин.
- Доброй еды, Горм ярл. Подлинно ли птицы Нанкуалык у тебя на плечах? -спросил Киавак.
- Нет, этот вот помохначе Бросай, а этот почешуйчатее Черепов.
- Кукылин уверял, что они говорящие.
- Да, в УКВ-радиодиапазоне.
Киавак покачал головой.
- О радио, - сказал Фенрир. - Опять Нувукак.
- Ну. Я выведу переговоры на внешний динамик, чтоб вы, парни, тоже слушали. Поехало. Или это Нувукак? С кем я говорю?
- Секретарь Отдела безопасности Нагруасек, - голос из эфира был измученный, как у кошки, перееханной товарным поездом в три лиги длиной. - Разрешите задать вопрос?
- Ну.
- Какие средства есть у вас сейчас на орбите? Не хотите - можете не отвечать.
- Ыыы... Ну, был у меня один маленький такой спутничек-ретранслятор, но опыт этой ночи показал, что одним не обойдешься, так что для надежности там сейчас четыре летают. А что?
Нувукакский абонент долго молчал, потом поезд, переехавший кошку, стал еще на две лиги длиннее:
- Мы начинаем выполнять ваши предварительные условия. Не наказывайте нас больше за промедление - нас задержал заговор с целью уничтожить вас. Заговорщики подняли уголовников, а затем послали против вас несколько верных им частей, но сейчас все они схвачены, а их главаря я лично разоблачил. Сейчас его предают казни. Что касается первого предварительного условия, можете считать его уже выполненным. Наш завод по обогащению урана взорвался из-за нарушения технологии незадолго до вашего появления здесь.
- Ядрена мышь, так вот что тогда рвануло!
- Не пошла еще малина, - догадался тролль и сел в сугроб.
- Уж чья бы корова... - Горм перешел обратно на нувукакский диалект. - Давно бы так. Держи этот канал зарезервированным, скоро я пришлю в Нувукак наблюдателей, а потом, глядишь, и сам прилечу. Жди вызова. Да, и казни никого больше не предавать! Был же уговор. Все.
Связь оборвалась.
- И кто тебя за язык тянул насчет ретрансляторов! - возмутился Фенрир. - Еще посбивают.
- Да ладно тебе каркать! Не пойму ваще, на кой им сдались мои ретрансляторы, наш код им расколупывать что тролля грамоте учить - и хлопотно, и результата никакого.
- Горм, скажи пожалуйста, кто эта очаровательная юная дева с бархатным взглядом и ракетным ружьем, что стоит подле тебя? - спросил Кукылин.
- Где? - Горм завертел головой.
- Это он про меня, - объяснила Айник. - Мог бы и сам допереть, здесь не так много ракетных ружей.
- Тьфу! Знакомься - Айник. Здорово мне помогла в городе. Что-то ты больно много пялишься на дев для только что обрученного или как это у вас называется.
- А, у них за горами многоженство, - объяснил Мыгак.
- Что? - не поняла Нулиаюк.
- Еще о радио, - сказал Фенрир. Таграк только что...
- Пропустил проход ретранслятора? - Горм страшной гримасой изобразил скуку всеведения.
- Именно.
- Стой, но если Камыснап вел двойную игру...
- Усадьба Кошкли в опасности! Кукылин, отбери тридцать лучших бойцов из тангитов. Черепов, то же самое насчет дюжины птиц. Ты, мужик, ты и ты тоже со мной, и вы, оба лысые. Киливфак, Киавак, Куды! Остаетесь старшими. Без меня ничего не предпринимать, поддерживать порядок. Да, это... Можете тут разгромить карательский бронедивизион - вот безрукий покажет, где.
- Хочу с тобой! - сказала Айник.
- Ладно, много места не займешь.
- Хочу с Кукылином! - сказала Нулиаюк.
- А ты из чего стреляешь? Ладно, полетишь вместо балласта.
- А на чем вы все собрались лететь? - сказал Фенрир.
- На тебе.
- А, извини, куда ты впихнешь всю эту ораву?
- Полторы дюжины - в брюхо, остальные - на броне под силовым щитом. Живо садись, да никого не передави. Собаки! Где вас-то носит?
- Кх угощал, - ответил Мидир, протискиваясь между стоявших между броневиками тангитов. Вся морда у него была в перьях.
***
К сожалению, никто никогда не брал на себя труд пересчитать, сколько всего единиц бронетехники стояло, превращаясь в ржавчину, на полях усадьбы Кошкли. Будь это сделано, сразу можно было бы сказать, что к общему и без того внушительному числу прибавился один танк и два бронетранспортера. Строго говоря, они пока что не проявляли особых тенденций к превращению в ржавчину, хотя были заляпаны грязью и декорированы обломками и скелетами, позаимствованными с других машин.
- Сколько времени зря потеряно, хозяин! - Ныгфукак размотал портянку и старым штыком принялся чистить себе ногти на ноге.
- Хоть бы зубы почистил, - с ненавистью сказал связанный Кагуннак, а то от твоих ног так калом несет, хоть каюгун вешай.
- Пытка номер восемь, - Ныгфукак с садистской улыбкой придвинулся к Кагуннаку и повесил портянку ему на нос.
- Сними, а то задохнется, и что ты будешь с трупом делать? - сказал барон.
- Как что? Съем! И тебя, хозяин, угощу!
- Есть труп, на носу которого висела твоя портянка - себя не уважать! Извивавшемуся, как червяк, на полу Кагуннаку удалось наконец сбросить тряпку с лица. Несколько раз схватив ртом воздух, он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы плюнуть Ныгфукаку в глаз. Дружинники загоготали. Барон слегка улыбнулся.
- Без вас, дети мои, я бы давно зачах со скуки ожидаючи. Когда собирается большое войско, ясно, что рано или поздно оно пойдет в поход - иначе с чего бы ему собираться. Слышите гул? Самолеты улетают. Бьюсь об заклад... Хотя на что с вами теперь биться? Из чайника твоего, поди, тангиты кипяток хлебают, пока моя девка им баллады поет. А, недорого досталось - не больно и жаль. Самолеты улетят, усадьба останется почти без охраны, и платина наша - поди, не всю еще растратили. Развяжи его, Ныгфукак! Подеритесь пока, чтоб остаток времени скоротать.
***
- Кром, наконец-то я избавлен от этого овечьего сыра! - лицо Горма расплылось в улыбке, кутукыгакские добровольцы в ужасе отшатнулись.
- Ох... - Черепов лежал на ящике из-под угробленного Камыснаповыми механиками реактора в состоянии, близком к трансу.
- Еще нет? - спросил Бросай, вперив в Горма наркоманский взгляд.
Горм развел руками.
- Хоть такое утешение - лицемерно пискнул валявшийся кверху лапками Интриллигатор Карманный. - Нам-то еще ничего, а каково Двойному будет без Тудытя!
- Две только дельных птицы и оставались на "Крюхе" - Тудыть да Попеньку, - сквозь транс высказался Черепов.
- А старина Хрябет?
- Старина Хрябет меня однажды спросонья чуть не слопал! - Интриллигатор перевернулся на брюхо.
- Хорошая птичка, маленькая, - Айник провела рукой по его чешуйчатой спинке и мигом обрезала ладонь до крови.
- Ретранслятор перехватил переговоры Таграка с кем-то из его воинства над Кыгмиком, - сказал Фенрир. - Судя по всему, они вот-вот вобьют последнего Камыснапова аса на три сажени в грунт. Слушайте перехват!
На фоне статических разрядов медленно возник шум битвы. Создавалось полное ощущение, что идет не воздушный бой, а страшная наземная схватка немеханическим холодным оружием и голыми руками. Скрежет зубов, проклятия и вопли о пощаде перекрыл мощный окрик Таграка: "Левый, левый! Левый фланг - вперед! Окружай!" Монахи-смертники Кыгмика затянули обдававший могильным холодом религиозный гимн на мертвом языке. Его прервал пронзительный клич одного из молодых напакутакских забулдыг: "Трактирщик! Еще крови!" Кто-то завизжал, сгорая в заклиненной кабине заживо, и вновь зазвучал голос Таграка: "Оставь его мне! В моей руке меч Божий!" Голоса стихли, и вновь только треск статики нарушал тишину.
- Теперь понятно, каким именно образом он нарушил дисциплину, - сказал Горм. - На мой вкус неплохо, если только кыгмикский старикан не решит поправить свои дела атомной бомбой.
- Кукылин утверждал, что при его жадности это исключено. Он даже ракеты своим пилотам перестал выдавать, - обнадежил Фенрир.
- За что и гребет полной совковой лопатой.
- Разлаялись, - Айник кое-как зализала руку. - Для разнообразия бы хоть поговорили по-людски. Что сказал Фенрир?
- Да разные гадости в твой адрес, - ответил Горм.
- Врет он, - поспешил самооправдаться Фенрир, - Сам он тебя поносил не переставая!
- Ну и дураки же вы все, - все три зрачка Бросая съехались к основанию клюва. - Сколько этот сыр тут лежал, и никто не учуял.
- Держитесь, поле грунтовое! - Фенрир выпустил шасси, убрав нижний передний силовой щит.
- Ой-ой, ну не до такой же степени! - Горму в живот въехали пустой ящик, два добровольца и Черепов.
Застонали механизмы шлюза.
Кукылин и Нулиаюк сидели взявшись за руки на броне чуть позади опоры силового щита.
- Фенрир только что сказал, что Таграк полетел расправляться с Камыснапом, - говорил Кукылин. - Скорее всего, в усадьбе все в порядке. Вон она, на месте, и не горит.
- Слава Богу! Мой дом сожгли у меня на глазах, - Нулиаюк вздохнула. Броня под ними затряслась - колеса Фенрира коснулись земли. Дымка силового щита рассеялась, в лица всем летевшим на броне дунул ветер. Фенрир остановился.
- Постой, что-то не так, - Кукылин опустил со лба бинокулярную приставку. Одна из массивных железных створок внутренних ворот лежала на брусчатке, вторая с огромной вмятиной в нижней части висела на одной петле. Внешние ворота были распахнуты, подъемный мост спущен.
Сбрасывая четырех тангитов на выгоревшую, жесткую, как проволока траву летного поля, откинулась крышка выходного люка.
- Я же предупреждал - на этот люк не садиться! - Горм боком вылезал из отверстия, а за его спиной манипуляторы выхватывали из футляров ракетные пистолеты. - Кукылин, летим во двор, остальные догоняйте бегом! Во дворе Сягуягниту и стражники отбивались от баронских головорезов. Из бронетранспортеров, колесами обрушивших свод одного из погребов и застрявших, вылезали новые и новые негодяи. Сам барон Накасюналюк сидел на башне, свесив ноги в люк, и стрелял в стражников из пистолета. Услышав за спиной рев ракетных двигателей, он повернулся к Кукылину, опустил пистолет и, приветливо улыбнувшись, сказал:
- Доброй еды, Кукылин. А я вот тут по-соседски за должком заехал.
- Не убивай его, брат! - крикнула стоявшая на верхней галерее стены Нетсилик в трехсотлетней кирасе со стены залы первого этажа и с арбалетом со стены парадного покоя, заряженным прадедовским отравленным болтом с каминной полки. - Он нужен мне живым - он обещал меня одному из своих мерзавцев в качестве приза!
- Как раз недавно дыба освободилась! - пропыхтел Сягуягниту, отбиваясь тяжелым железным посохом от трех баронских челядинцев сразу.
- Дави, бей, убивай! - в один голос завопили тангиты, подбежавшие к воротам.
Танк дал задний ход, но меткий выстрел из ракетного ружья разворотил ему гусеницу.
- Ну, и что прикажешь с ним делать? - спросил Горм, вращая выдернутого из люка барона в воздухе перед Нетсилик.
- Как это Таграк говорил... - Нетсилик закусила губу. - Вздрючить паскуду на дыбу и запинать вусмерть!
- Как не совестно вам, барышня Кошкли, говорить этакие гадости! - съязвил Горм. - А знаете, что учудил ваш братец?
- Что?
- Он женится на могущественной и прекрасной принцессе тангитов, вот что!
- Вот, верно, угодил в сети! - Сягуягниту уложил последнего челядинца и присел отдохнуть на развороченное танком крыльцо. - Так я и знал, что эти полеты в одиночку добром не кончатся!