Глава 1. Как из холокоста выколачивают капитал

В ходе памятного диалога, который состоялся два года назад, Гор Видал сказал Норману Подгорецу, тогдашнему издателю "Комментари", органа Американского еврейского комитета, что он не американец[1]. В качестве доказательства он привел тот факт, что Подгорец придает меньшее значение войне между Севером и Югом, "этому великому трагическому событию, эхо которого звучит в нашей республике до сих пор", чем еврейским притязаниям. Но в этом Подгорец, может статься, был большим американцем, чем его обвинитель, так как "война против евреев" играет в культурной жизни Америки более важную роль, чем война между американскими штатами. Профессора высших школ могут засвидетельствовать, что гораздо большее число студентов сможет правильно указать век массового уничтожения евреев нацистами и назвать цифру убитых, чем в случае с войной между Севером и Югом. И в самом деле, массовое уничтожение евреев нацистами — чуть ли не единственное историческое событие, о котором сегодня говорится на учебных мероприятиях в университетах. Согласно опросам, больше американцев могут правильно датировать холокост, чем нападение на Перл Харбор или атомные бомбардировки Японии.

Но еще совсем недавно массовое уничтожение евреев нацистами почти не играло роли в жизни Америки. Между концом второй мировой войны и второй половиной 60-х годов лишь немногие книги и фильмы коснулись этой темы.

В высших школах США существовал лишь один учебный семинар по этому предмету[2]. Когда Ханна Арендт опубликовала в 1963 г. книгу "Эйхман в Иерусалиме", она смогла сослаться лишь на два научных исследования на английском языке — "Окончательное решение" Джеральда Рейтлингера и "Уничтожение европейских евреев" Рауля Хильберга[3]. Замечательная работа Хильберга только-только вышла. Его научный руководитель в Колумбийском университете, социальный теоретик из немецких евреев Франц Нейман настоятельно не советовал ему писать на эту тему ("Вы себя закопаете"), и ни одно университетское или общественное издательство не хотело печатать готовую рукопись. Когда "Уничтожение европейских евреев" было наконец опубликовано, появилось лишь несколько большей частью критических отзывов[4].

Не только американцы в целом, но и еврейские интеллектуалы уделяли мало внимания "массовому уничтожению" евреев нацистами. В авторитетном исследовании 1957 г. социолог Натан Глезер сообщал, что нацистское окончательное решение (равно как и государство Израиль) "удивительно мало влияет на духовную жизнь американских евреев". На симпозиуме на тему "Еврейство и молодые интеллектуалы", устроенном журналом "Комментари" в 1961 г. лишь двое выступавших из 31 подчеркнули значение рассматриваемой нами темы. На круглом столе на тему "Мое еврейское самосознание", на который журнал "Джудаизм" в 1961 г. пригласил 21 верующего еврея, эта тема также почти полностью выпала из поля зрения[5]. В США не было памятников и не проводилось мероприятий в память массового уничтожения евреев нацистами. Наоборот, важные еврейские организации были против таких мероприятий. Остается задать вопрос: почему?

Согласно расхожему объяснению, евреи были травмированы их массовым уничтожением нацистами и старались подавить воспоминания об этом. Но в действительности нет ни одного доказательства, которое подкрепляло бы этот вывод. Несомненно, многие выжившие тогда (как и в последующие годы) не хотели говорить о том, что произошло. Но многие другие, наоборот, весьма этого хотели и пользовались любой возможностью[6]. Проблема заключалась в том, что американцы не хотели слушать.

Подлинную причину молчания общества об уничтожении евреев нацистами следует искать в конформистской политике руководства американских евреев и в политическом климате в США послевоенных лет. Как во внутри-, так и во внешнеполитических вопросах еврейские элиты[7] Америки вели себя в соответствии с официальной политикой США. Это облегчало достижение поставленных целей, таких как ассимиляция и доступ к власти. С началом "холодной войны" организации еврейского большинства приняли в ней участие. Еврейские элиты Америки "забыли" о массовом уничтожении евреев нацистами, потому что Германия — с 1949 г. ФРГ — стала главным послевоенным союзником американцев в конфронтации между США и СССР. Вытаскивать на свет прошлое было невыгодно, это только усложнило бы обстановку.

С незначительными оговорками (которые вскоре были сняты) важнейшие организации американских евреев быстро согласились с тем, что США поддерживают снова вооруженную и чуть-чуть денацифицированную Германию. Опасаясь того, что "любая организованная оппозиция американских евреев новой внешней политике и изменившимся стратегическим подходам изолируют их в глазах нееврейского большинства и могут поставить под угрозу их послевоенные достижения внутри страны", Американский еврейский комитет (АЕК) первой из этих организаций стал пропагандировать преимущества включения Германии в западный союз. Просионистский Всемирный еврейский конгресс (ВЕК) и его американский филиал прекратили свое сопротивление после того, как в начале 50-х годов с ФРГ было подписано соглашение о возмещении ущерба, а Антидиффамационная лига (АДЛ) первой из важных еврейских организаций послала в 1954 г. официальную делегацию в ФРГ. Вместе с боннским правительством эти организации работали над тем, чтобы ограничить плотинами распространение "антинемецкой волны" среди евреев[8].

Еще по одной причине "окончательное решение" было табу для еврейских элит Америки. Политизированные евреи левого толка, которые были против обусловленного холодной войной соглашения с ФРГ против Советского Союза, не прекращали своих нападок на это соглашение. Напоминание о массовом уничтожении евреев нацистами рассматривалось поэтому как коммунистическая пропаганда. Поскольку евреи стереотипно отождествлялись с левыми — и в самом деле, в 1948 г. треть голосов за прогрессивного кандидата в президенты Генри Уоллеса отдали еврейские избиратели — еврейские элиты Америки не останавливались перед тем, чтобы приносить еврейских сограждан в жертву на алтарь антикоммунизма. АЕК и АДЛ предоставляли в распоряжение властей свои документы о т. н. подрывных элементах из числа евреев и тем самым активно участвовали в охоте на ведьм в эпоху Маккарти. АЕК одобрил смертный приговор Розенбергам[9], а его ежемесячный журнал "Комментари" в передовой статье пояснил, что они не настоящие евреи.

Из страха, чтобы их не связывали с левыми в США и за рубежом, конформистские еврейские организации отказывались сотрудничать с противниками нацизма из числа немецких социал-демократов, а также участвовать в бойкоте немецких изготовителей и в публичных демонстрациях против бывших нацистов, путешествовавших по США. С другой стороны, известные немецкие диссиденты, такие как протестантский пастор Мартин Нимеллер, который провел восемь лет в нацистских концлагерях и выступал только против антикоммунистического крестового похода, во время посещения США подвергались поношениям со стороны ведущих американских евреев. Чтобы прослыть антикоммунистами, еврейские элиты записывались даже в экстремистские организации правого крыла, такие как Всеамериканская конференция борьбы против коммунизма, и поддерживали их финансами. Они предпочитали не замечать того, что страну посещают ветераны СС.

Стараясь подольститься к правящим элитам США и отмежеваться от еврейских левых, американские евреи затрагивали тему массового уничтожения евреев нацистами только в, одной определенной связи, а именно когда надо было заклеймить СССР. "Антиеврейская политика Советов открывает возможности, которые нельзя упускать, — злорадствует один цитируемый Новиком внутренний меморандум АЕК, — чтобы усилить определенные аспекты внутриполитической программы АЕК". При этом нацистское "окончательное решение" ставилось в один ряд с антисемитизмом русских. "Сталин достигнет успеха там, где потерпел неудачу Гитлер, — мрачно пророчествовал "Комментари". — Он наконец изгонит евреев из Центральной и Восточной Европы... Параллели с нацистской политикой уничтожения почти полные". Ведущие еврейские организации Америки даже вступление советских войск в Венгрию в 1956 г. заклеймили как "лишь первую станцию на пути в русский Освенцим"[10].

Все стало иным после арабо-израильской войны в июне 1967. Согласно практически всем сообщениям, только после этого конфликта холокост стал постоянной составной частью еврейской жизни в Америке[11]. Расхожее объяснение этой эволюции таково: полная изоляция и уязвимость Израиля во время июньской войны вызвали в памяти воспоминания об уничтожении евреев нацистами. На самом же деле этот анализ не соответствует ни реальному балансу сил на Среднем Востоке в то время, ни характеру развивающихся отношений между еврейскими элитами Америки и государством Израиль.

Подобно тому как главные организации американских евреев помалкивали в послевоенные годы о массовом истреблении евреев нацистами, приспосабливаясь к приоритетам правительства США в холодной войне, так и их отношение к Израилю равнялось на политику США. С самого начала еврейские элиты Америки испытывали серьезные сомнения касательно еврейского государства. Главную роль здесь играл их страх, что станут правдоподобными обвинения их в двойной лояльности. Когда холодная война достигла своего пика, эти опасения усилились. Еще до основания государства Израиль лидеры американских евреев выражали обеспокоенность, как бы левые руководители этого государства родом из Восточной Европы не примкнули к советскому лагерю.

Даже когда они в итоге сделали начатую сионистами кампанию за основание этого государства своим собственным делом, организации американских евреев внимательно следили за сигналами из Вашингтона и подлаживались к ним. В действительности АЕК поддерживал основание Израиля прежде всего из страха, что это может повлечь за собой негативные для евреев внутриполитические последствия, если европейские евреи не смогут быстро там укорениться[12]. Хотя Израиль вскоре после основания этого государства примкнул к западному лагерю, многие израильтяне как в правительстве, так и вне его сохраняли сильные симпатии к Советскому Союзу. Лидеры американских евреев, как можно было предвидеть, дистанцировались от Израиля.

С момента своего основания в 1948 г. и до июньской войны 1967 г. Израиль не играл решающей роли в стратегических планах Америки. Когда руководители евреев Палестины готовили провозглашение государства Израиль, президент Трумэн колебался и взвешивал, с одной стороны, внутриполитические аспекты (голоса еврейских избирателей), а с другой — предостережения Госдепартамента (поддержка еврейского государства оттолкнет арабский мир). Чтобы обеспечить интересы США на Среднем Востоке, правительство Эйзенхауэра балансировало между поддержкой Израиля и арабских стран, но больше благоволило к арабам.

Постоянные конфликты израильтян с США по политическим вопросам достигли своего апогея в 1956 г., когда Израиль вместе с Англией и Францией начал военные действия против националистического лидера Египта Гамаля абд-эль Насера. Хотя быстрая победа Израиля и аннексия им Синайского полуострова привлекли общее внимание к его стратегическому потенциалу, США продолжали смотреть на него лишь как на одну из многих точек региональных интересов. Поэтому президент Эйзенхауэр принудил Израиль к полному и практически безоговорочному уходу с Синайского полуострова. Во время этого кризиса лидеры американских евреев до какого-то момента поддерживали усилия Израиля не идти на уступки американцам, но в конечном счете, как вспоминает Артур Герцберг, "они предпочли рекомендовать Израилю лучше послушаться Эйзенхауэра, а не перечить пожеланиям президента США"[13].

Оставаясь объектом периодических приступов любви к ближнему, Израиль вскоре после своего основания исчез из поля зрения еврейской жизни в Америке. Для американских евреев Израиль фактически не имел значения. В своем исследовании 1957 г. Натан Глезер писал, что Израиль "удивительно мало влияет на внутреннюю жизнь американских евреев"[14]. Число членов Сионистской организации Америки упало с нескольких сот тысяч в 1948 г. до нескольких десятков тысяч в 60-х годах. Накануне июньской войны 1967 г. лишь один из 20 американских евреев брал на себя труд посетить Израиль. При повторном избрании Эйзенхауэра в 1956 г., сразу же после того, как он принудил Израиль к унизительному отступлению с Синайского полуострова, и без того значительная поддержка евреями этого президента еще более усилилась. В начале 60-х годов Израиль даже подвергся за похищение Эйхмана осуждению со стороны части идеологов еврейской элиты, например Джозефа Проскауэра, бывшего председателя АЕК, историка из Гарвардского университета Оскара Хандлина и находящейся в собственности евреев газеты "Вашингтон пост". "Похищение Эйхмана, — считал Эрих Фромм, — это акт беззакония точно такого же рода, что и те, в которых были повинны и нацисты"[15].

Еврейские интеллектуалы Америки по всему политическому спектру оказались особенно равнодушны к судьбе Израиля. В подробных исследованиях леволиберальной еврейской интеллектуальной сцены 60-х годов Израиль почти не упоминается[16]. Непосредственно накануне июньской войны АЕК провел симпозиум на тему "Еврейская самобытность здесь и сегодня". Лишь трое из 31 участника — "лучших умов еврейской общины" — вообще упомянули Израиль, а двое из них лишь для того, чтобы принизить его значение[17]. Ирония судьбы: единственными из известных еврейских интеллектуалов, кто до июня 1967 г. поддерживал связи с Израилем, были как раз Ханна Арендт и Ноам Хомский[18].

Потом разразилась июньская война. На США произвела впечатление демонстрация превосходящей силы Израиля, и они решили включить его в свои стратегические владения. (Еще до июньской войны США стали осторожно склоняться в сторону Израиля, когда правительства Египта и Сирии в середине 60-х годов начали проводить все более независимый курс.) Поток военной и экономической помощи хлынул, когда Израиль стал заместителем американской державы на Среднем Востоке.

Для еврейских элит Америки подчинение Израиля власти США было находкой. Сионизм возник из той предпосылки, что ассимиляция — это умственный призрак и что на евреев всегда будут смотреть как на потенциально нелояльных чужаков. Чтобы преодолеть это противоречие, сионисты стремились создать родину для евреев. В действительности проблема после основания Израиля обострилась, во всяком случае для евреев диаспоры, — упрек в двойной лояльности получил, таким образом, свое овеществленное выражение. Парадоксально, но существование Израиля после 1967 г. облегчило ассимиляцию в США: теперь евреи были на фронте и защищали Америку — собственно "западную культуру" от отсталых арабских орд. Если до 1967 г. Израиль воплощал в себе страшный призрак двойной лояльности, то теперь он стал гарантом сверхлояльности. В конце концов, не американцы, а израильтяне сражались и умирали ради защиты интересов США. И в отличие от американских солдат во Вьетнаме израильские бойцы не позволили унизить себя выскочкам из третьего мира[19].

В соответствии с этим еврейские элиты Америки внезапно открыли Израиль. После войны 1967 г. можно было праздновать военные успехи Израиля, потому что он обратил свое оружие в верном направлении — против врагов Америки. Его военный потенциал мог даже облегчить вхождение во внутренние круги американской власти. Если раньше еврейские элиты могли предоставить лишь пару списков еврейских подрывных элементов, то теперь они играли роль естественного партнера Америки в ее новейшем стратегическом оплоте. С второстепенных ролей они вдруг выдвинулись на первые среди персонажей драмы холодной войны. Израиль стал для американских евреев таким же стратегическим оплотом, как и для США.

В своей краткой биографии, изданной незадолго до июньской войны, Норман Подгорец легкомысленно вспоминает о своем присутствии на официальном обеде в Белом доме, где "многие из присутствующих явно были вне себя от радости от того, что находятся здесь"[20]. Хотя он тогда уже был издателем "Комментари", ведущего еврейского журнала Америки, его воспоминания содержат лишь беглые упоминания об Израиле. Что мог предложить Израиль честолюбивому еврею? В более позднем томе мемуаров Подгорец пишет, что Израиль после войны 1967 г. превратился в "религию американских евреев"[21]. Став известным сторонником Израиля, Подгорец мог теперь хвастаться не только тем, что присутствовал на обеде в Белом доме, а даже тем, что лично встречался с президентом и обсуждал с ним национальные интересы.

После июньской войны главные еврейские организации Америки неустанно работали над укреплением американо-израильского союза. Так, АДЛ приняла участие в широкомасштабной шпионской операции в самих США совместно с израильской и южноафриканской секретными службами[22]. В "Нью-Йорк Тайме" после июня 1967 г. заметно увеличился объем публикаций об Израиле. Согласно Индексу этой газеты, материалы об Израиле в 1955 и 1965 гг. занимали колонки общей длиной 60 дюймов, а в 1975 г. эта длина увеличилась до 260 дюймов. "Когда я хочу улучшить свое самочувствие, я читаю статьи об Израиле в "Нью-Йорк Тайме", — писал Визель в 1973 г.[23]. Как и Подгорец, многие ведущие интеллектуалы из американских евреев вдруг обратились в новую религию. Новик рассказывает, что Люси Давидович, старейшая представительница литературы о холокосте, некогда резко критиковала Израиль и считала, что он не может требовать возмещения ущерба от Германии, потому что сам несет ответственность за изгнание палестинцев. "Мораль не может быть настолько гибкой", — заявляла она в 1953 г. Однако сразу же после июньской войны Давидович превратилась в ярую защитницу Израиля, возведя его на уровень "общей парадигмы для идеального образа еврея в современном мире"[24].

Излюбленной позой тех евреев, которые после 1967 г. вновь ощутили себя сионистами, было объяснение откровенной поддержки ими якобы осажденного Израиля тем, что они не такие трусы, какими были американские евреи во время холокоста. В действительности же они делали то же самое, что всегда делали еврейские элиты Америки: маршировали в ногу с американскими властями. Образованные слои оказались особенно искусными по части принятия впечатляющих героических поз. Вспомним известного леволиберального критика общества Ирвинга Хоу. В 1956 г. издаваемый им журнал "Диссент" осудил коллективную агрессию против Египта как "аморальную". Хотя Израиль был фактически одинок, ему ставились в вину также "культурный шовинизм", "псевдомессианское чувство своего особого предназначения" и "экспансионизм"[25]. А после октябрьской войны 1973 г., когда американская помощь Израилю достигла высшей точки, Хоу опубликовал "преисполненный страха" личный меморандум в защиту якобы изолированного Израиля. В пародийном стиле, достойном Вуди Аллена, он сетовал на то, что нееврейский мир будто бы так и пышет антисемитизмом и даже в Верхнем Манхэттене на Израиль смотрят косо и все, кроме него самого, очарованы Мао, Францем Фаноном и Че Геварой[26].

То, что Израиль стал стратегическим аванпостом Америки, не уберегло его от критики. Помимо того, что он подвергался все большему международному осуждению за то, что отказывался заключить соглашение с арабами, признать резолюцию ООН и упрямо поддерживал глобальные амбиции Америки[27], Израиль сталкивался с критикой и в самих США. В задающих тон кругах Америки т.н. арабисты настаивали на том, что укладывание всех яиц в одну израильскую корзинку вредит национальным интересам США, равно как и то, что мнение арабских элит не принимается во внимание.

Другие считали, что подчинение власти США и оккупация территорий соседних арабских государств не только принципиально ложные шаги — они вредят и собственным интересам Израиля. Происходит все большая милитаризация государства и его все большее отчуждение от арабского мира. Для новых еврейских "сторонников" Израиля в Америке подобные рассуждения граничили с ересью: независимый Израиль, живущий в мире со своими соседями, не представлял бы ценности; Израиль, ориентирующийся на тенденции в арабском мире, который стремится к независимости от США, был бы катастрофой. Нужна была только Израильская Спарта, всем обязанная американской силе, — лишь тогда еврейские лидеры в США могли выступать в качестве глашатаев империалистических амбиций Америки. Как сказал Ноам Хомский, этих "сторонников Израиля" правильней называть "сторонниками морального упадка и окончательного разрушения Израиля"[28].

Чтобы защитить свой стратегический оплот, еврейские элиты Америки "вспомнили" о холокосте[29]. Обычно говорят, будто они сделали это, потому что во время июньской войны поверили, что Израиль находится в смертельной опасности и испытали страх перед вторым холокостом. При ближайшем рассмотрении это утверждение оказывается несостоятельным.

Вспомним первую арабо-израильскую войну. В 1948 г., накануне независимости, опасность для евреев Палестины выглядела гораздо более грозной. "700000 евреев против 27 миллионов арабов, один против сорока", — говорил тогда Давид Бен-Гурион. США присоединились к наложенному ООН эмбарго на поставки оружия в этот регион и тем самым усилили явное превосходство арабских армий в вооружении. Страхи перед новым "окончательным решением" на нацистский манер охватили евреев Америки. АЕК жаловался, что арабские государства "вооружают сообщника Гитлера, муфтия Иерусалимского, в то время как США усиливают свое эмбарго на поставки оружия", и предсказывал "массовые самоубийства и полное уничтожение евреев в Палестине". Даже госсекретарь Джордж Маршалл и ЦРУ предрекали поражение евреев в случае начала войны[30]. Хотя "на самом деле победила сильнейшая сторона", как сказал историк Бенни Моррис, для Израиля это была отнюдь не прогулка.

В первые месяцы войны, в начале 1948 г. и особенно после провозглашения независимости в мае Игаэль Ядин, главнокомандующий Хаганы, оценивал шансы Израиля на выживание как 50:50. Без тайных поставок оружия из Чехословакии Израиль, возможно, и не выжил бы[31]. За год войны Израиль потерял 6000 человек, 1% своего населения. Почему же уже после войны 1948 г. ХОЛОКОСТ не оказался в центре внимания еврейской жизни в Америке?

Израиль быстро доказал, что в 1967 г. он был уже гораздо менее уязвим, чем во время борьбы за независимость. Израильские и американские лидеры заранее знали, что Израиль в войне с арабскими государствами легко одержит победу. Когда Израиль за несколько дней обратил в бегство армии своих арабских соседей, эта истина стала ясной для всех. Новик сообщает: "В связи с мобилизацией американских евреев па защиту Израиля удивительно мало говорили о холокосте"[32]. Только после демонстрации преобладающей военной мощи Израиля возникла индустрия холокоста, которая расцвела в обстановке величайшей уверенности Израиля в своей победе[33]. Обычные толкования не могут объяснить эту аномалию.

Шокирующие неудачи Израиля в начале арабо-израильской войны в октябре 1973 г., его значительные потери во время этой войны и растущая международная изоляция после нее, как описывают обычно, усилила опасения американских евреев насчет уязвимости Израиля. Соответственно в центре внимания оказались воспоминания о холокосте. Новик пишет об этом: "Среди американских евреев... уязвимое и изолированное положения Израиля постепенно обрело пугающее сходство с положением европейских евреев за 30 лет до того... Это не только стало стимулом для публичного обсуждения темы холокоста в Америке — это обсуждение стало принимать все более организованные формы"[34]. Но в войну 1948 г. Израиль стоял гораздо ближе к краю пропасти и его потери, как в относительных, так и абсолютных цифрах, были гораздо больше, чем в 1973 г.

Да, если не считать союза с США, международные позиции Израиля в октябре 1973 г. были не очень хорошими. Но можно вспомнить для сравнения суэцкую войну 1956 г. Израиль и организованные американские евреи утверждали, будто Египет накануне вторжения на Синай угрожал существованию Израиля, а полный уход Израиля с Синая нанес бы ущерб жизненным интересам Израиля и поставил бы под вопрос его выживание как государства[35]. Но международное сообщество осталось непреклонным. Абба Эбан печально вспоминает о своем блестящем выступлении на Генеральной ассамблее ООН, которое "сопровождалось бурными, продолжительными аплодисментами, но потом большинство проголосовало против нас"[36]. В создании этого консенсуса выдающуюся роль сыграли США. Эйзенхауэр не только заставил Израиль отступить; общественная поддержка Израиля в США упала до "ужасающе низкого уровня" (слова историка Питера Гросе)[37]. Наоборот, сразу же после войны 1973 г. США предоставили Израилю массированную военную помощь в гораздо больших масштабах, чем за четыре предыдущих года, вместе взятые, а общественное мнение Америки твердо стояло на стороне Израиля[38]. И именно тогда "был дан стимул публичного обсуждения темы холокоста в Америке", хотя Израиль был не так изолирован, как в 1956 г.

На самом деле индустрия холокоста оказалась в центре событий не потому, что Израиль потерпел неожиданные поражения в октябре 1973 г. и это, наряду с его положением государства-изгоя, пробудило воспоминания об "окончательном решении". Скорее впечатляющие военные успехи Садата в октябрьской войне убедили политические элиты Америки и Израиля, что нельзя будет долго оттягивать дипломатическое соглашение с Египтом и уход Израиля с территорий, оккупированных им в июне 1967 г. Чтобы укрепить позиции Израиля на переговорах, индустрия холокоста увеличила свою производительность. Решающий момент заключался в том, что Израиль после войны 1973 г. не был изолирован от США. Эти события развивались в рамках американо-израильского союза, который оставался незыблемым[39]. Исторические документы убедительно доказывают, что, если бы Израиль после октябрьской войны действительно остался один, американские евреи вспоминали бы о массовом уничтожении евреев нацистами ничуть не больше, чем после войн 1948 или 1956 года.

Новик дает косвенные, но малоубедительные объяснения. Опираясь на цитаты из еврейских раввинов, он уверят, например, будто "шестидневная война породила национальную теологию "холокоста и спасения". "Свет" победы в июне 1967 г. развеял "тьму" нацистского геноцида, — "эта победа дала Богу второй шанс". ХОЛОКОСТ смог войти в жизнь Америки только после июня 1967 г., потому что "уничтожение европейских евреев закончилось, и конец был пусть не счастливым, но, по крайней мере, сносным". Но в стандартных еврейских объяснениях решающим моментом спасения является не июньская война, а основание Израиля. Почему ХОЛОКОСТ вынужден был ждать второго спасения? Новик утверждает, что "образ евреев как военных героев" июньской войны "способствовал тому, что было разбито клише слабых и пассивных жертв, которое раньше тормозило обсуждение евреями проблемы холокоста"[40]. Но что касается храбрости, то звездным часом Израиля была война 1948 г., а смелый и блестящий 100-часовой переход Моше Даяна через Синай в 1956 г. предвещал быструю победу в июне 1967. Почему американским евреям нужна была июньская война, чтобы "разбить клише"?

Данное Новиком объяснение того, каким образом еврейские элиты превратили массовое уничтожение евреев нацистами в свое орудие, неубедительно. Показательны в этом отношении приведенные ниже отрывки из его книги:

"Когда руководство американских евреев пыталось понять причины изоляции и уязвимости Израиля — а может быть, найти таким образом средство против них — большинство сошлось на таком объяснении: слабеющие воспоминания о преступлениях нацистов против евреев, а также приход нового поколения, которое не знало холокоста, привели к тому, что Израиль потерял поддержку, которой он некогда пользовался.

Поскольку организации американских евреев не могли сделать ничего для того, чтобы изменить недавнее прошлое на Среднем Востоке и мало могли повлиять на его будущее, они могли работать над тем, чтобы оживить воспоминания о холокосте. Таким образом, "слабеющие воспоминания" как объяснение стали программой действий"[41].

Почему объяснение стесненного положения Израиля после 1967 г. "слабеющими воспоминаниями" нашло наибольшую поддержку? Ведь оно было явно неправдоподобным. Как доказывает сам Новик с помощью множества документов, поддержка, которой первоначально пользовался Израиль, имела мало общего с "воспоминаниями о преступлениях периода господства нацистов"[42] и, кроме того, эти воспоминания ослабели задолго до того, как Израиль утратил международную поддержку. Почему еврейские элиты "очень мало могли повлиять" на будущее Израиля? Ведь они располагали прекрасно действующими организационными структурами. Почему "оживление воспоминаний о холокосте" стало единственной программой действий? Почему было не поддержать международное сообщество, которое требовало ухода Израиля с оккупированных им после июньской войны территорий, а также справедливого и долговечного мира между Израилем и его арабскими соседями (резолюция ООН № 242)?

Согласно более решительному, но менее лестному объяснению, еврейские элиты Америки до июня 1967 г. вспоминали о массовом уничтожении евреев нацистами лишь в тех случаях, когда это было политически целесообразно. Израиль, их новый патрон, во время процесса Эйхмана выколотил из уничтожения евреев капитал[43]. Увидев, что это выгодно, еврейские организации Америки после июньской войны стали эксплуатировать тему массового уничтожения евреев нацистами. После идеологической трансформации ХОЛОКОСТ (в начале я пояснял, почему пишу это слово прописными буквами) превратился в прекрасное оружие для защиты Израиля от критики. Как это делается, я покажу в дальнейшем. Сейчас же я хотел бы обратить внимание на тот факт, что ХОЛОКОСТ для еврейских элит Америки выполняет ту же функцию, что и для Израиля: это неоценимый козырь в игре с высокими ставками. Показная озабоченность памятью о холокосте разыгрывается так же, как показная озабоченность судьбой Израиля[44]. Поэтому сделанное Рейганом в помрачении разума в 1985 г. заявление на солдатском кладбище в Битбурге, что похороненные там немецкие солдаты (включая солдат войск СС) — "такие же жертвы нацизма, как и узники концлагерей", еврейские организации Америки быстро простили и забыли. В 1988 г. одна из самых известных организаций, занимающихся холокостом, Центр Симона Визенталя, объявила Рейгана "гуманитарием года" за постоянную поддержку им Израиля, а в 1994 г. он получил от произраильской АДЛ награду под названием "Факел свободы"[45].

Зато не простили и не забыли так быстро более давнее высказывание достопочтенного Джесси Джексона, который в 1979 г. брякнул в сердцах, что ему "надоело слушать о холокосте". Еврейские элиты Америки никогда не прекращали нападки на Джексона, не столько за его "антисемитские заявления", сколько за поддержку им палестинцев (Сеймур Мартин Липсет и Эрл Рааб)[46]. В случае с Джексоном играет роль и дополнительный фактор: он представляет слои избирателей, с которыми еврейские организации Америки конфликтуют с конца 60-х годов. И в ходе этих конфликтов ХОЛОКОСТ использовался как мощное идеологическое оружие.

Не мнимые слабость и изоляция Израиля, не страх перед вторым холокостом, а доказанная на практике сила Израиля и его стратегический союз с США побудили еврейские элиты после июня 1967 г. завести машины индустрии холокоста. Новик дает, хотя и непреднамеренно, лучшее доказательство правильности этого вывода. Чтобы доказать, что американская политика по отношению к Израилю определялась державными соображениями, а не памятью о нацистском "окончательном решении", он пишет: "Когда память о холокосте была еще совсем свежа в сознании американского руководства — на протяжении первых 25 лет после второй мировой войны — поддержка Израиля Соединенными Штатами была минимальной... Не когда Израиль считали слабым и уязвимым, а после того, как в ходе шестидневной войны он доказал свою силу, американская помощь Израилю перестала поступать каплями, а превратилась в поток"[47]. Этот аргумент можно в равной мере отнести и к еврейским элитам Америки.

Индустрия холокоста питается также из внутренних источников. Расхожие толкования указывают на недавнее появление, с одной стороны, "политики осознания своей самобытности", а с другой — "культуры взятия на себя роли жертв". И в самом деле, самобытность может основываться на определенной истории угнетения. Соответственно евреи пытаются найти свою этническую самобытность в холокосте.

Но из всех групп, которые претендуют на роль жертв, в том числе негров, латиноамериканцев, американских индейцев, женщин, гомосексуалистов и лесбиянок, одни евреи не находятся в загоне в американском обществе. На самом деле политика осознания своей самобытности и ХОЛОКОСТ смогли распространиться среди американских евреев не благодаря их статусу жертв, а потому что они не жертвы.

Когда после второй мировой войны быстро пали антисемитские барьеры, евреи в США достигли необыкновенной силы и власти. По данным Липсета и Рааба, доход на душу населения среди евреев почти вдвое выше, чем среди неевреев; 16 из 40 богатейших американцев — евреи, 40% американских лауреатов Нобелевской премии в области естественных и экономических наук — евреи, равно как 20% профессоров больших университетов и 40% партнеров ведущих адвокатских контор Нью-Йорка и Вашингтона. Этот список можно продолжить[48]. Сознание своей принадлежности к еврейству не препятствует успеху — оно венчает успех. Так же, как многие евреи дистанцировались от Израиля, пока он был для них обузой, и снова стали сионистами, когда он обрел ценность, дистанцировались они и от своей этнической принадлежности, пока она была обузой, и снова стали евреями, когда это стало выгодно.

Общественный успех американских евреев — центральный и, может быть, единственный постулат веры их новообретенного самосознания как евреев. Кто посмеет еще спорить, что евреи — "богоизбранный" народ? В своей книге "Один народ. Американские евреи и их жизнь сегодня" Чарльз Зильберман — еще один "возрожденный" еврей — восторгается в характерной для него манере: "Евреи не были бы людьми, если бы они не имели никаких представлений о своем превосходстве"; "американским евреям чрезвычайно трудно совсем отказаться от чувства своего превосходства, как бы они ни старались подавить его". Как пишет автор романов Филип Рот, каждый еврейский ребенок наследует "не собрание законов, не совокупность того, чему его учили, не язык и даже не Господа Бога, а особого рода психологию, которую можно выразить в четырех словах: "Евреи это лучшие люди"[49]. Как мы вскоре увидим, ХОЛОКОСТ — негативный вариант их хваленого успеха, его назначение — подтвердить еврейскую богоизбранность.

В 70-х годах антисемитизм перестал быть заметным признаком американской жизни. Несмотря на это, еврейские лидеры начали поднимать гевалт, утверждая, будто американским евреям грозит эпидемия "нового антисемитизма"[50]. В качестве основных доказательств известное расследование АДЛ ("посвященное всем, умершим лишь потому, что они были евреями") ссылалось на бродвейский мюзикл "Иисус Христос — сверхзвезда" и на один журнал контр-культуры, который окарикатурил Киссинджера как "виляющего хвостом льстеца, труса, хама, подхалима, тирана, выскочку, злобного манипулятора, ненадежного сноба и беспринципного карьериста", — по-моему, это еще мягко сказано[51].

Еврейские организации Америки, разыгрывая истерию вокруг "нового антисемитизма", преследовали несколько целей. Они повышали значение существования Израиля как последнего убежища на тот случай, если американским евреям понадобится таковое. Кроме того, вопли еврейских организаций, якобы борющихся против антисемитизма, заставляли охотней раскошеливаться спонсоров. "Антисемит, — заметил однажды Сартр, — обречен на то, что он не может жить без врага, которого он хочет уничтожить"[52]. Эта фраза останется столь же верной, если ее перевернуть и охарактеризовать с ее помощью еврейские организации. После того как антисемитизм стал дефицитом, в последние годы обострилось соперничество между важнейшими еврейскими организациями, специализирующимися на "защите евреев", особенно между АДЛ и Центром Симона Визенталя[53]. Кстати, те опасности, которые якобы угрожают Израилю, служат той же цели — выколачиванию денег из спонсоров. Вернувшись из поездки по США, известный израильский журналист Данни Рубинштейн рассказывал: "По мнению многих людей из еврейского истеблишмента, очень важно постоянно делать упор на внешних угрозах, которым противостоит Израиль... Еврейскому истеблишменту в Америке Израиль нужен только как жертва свирепой арабской агрессии. Для такого Израиля можно найти поддержку, спонсоров, деньги... Каждый знает официальные цифры взносов, которые собирает в Америке "Юнайтед Джуиш Аппил" от имени Израиля, но половина этой суммы идет не Израилю, а еврейским организациям в Америке. Возможен ли больший цинизм?" Как мы увидим далее, спекуляция индустрии холокоста на "нуждающихся жертвах холокоста" — новейшее и самое отвратительное проявление этого цинизма[54].

Главная причина ударов в набат, предупреждающих об угрозе антисемитизма, иная. Когда американские евреи достигли больших успехов на жизненном поприще, они в политическом плане стали постепенно смещаться вправо. Хотя в культурных вопросах, таких как сексуальная мораль и аборты, они продолжали занимать позицию слева от центра, в том, что касается политики и экономики, евреи становились все более консервативными[55]. Поворот вправо сопровождался замыканием на внутренних проблемах. Евреи перестали учитывать интересы своих бывших союзников из среды неимущих и все больше расходовали свои средства только на еврейские нужды. Эта новая ориентация американских евреев[56] проявилась во все более напряженных отношениях между евреями и неграми. Традиционно борясь вместе с неграми против дискриминации общественных групп в США, многие евреи к концу 60-х годов покинули Союз борьбы за гражданские права, когда, как отмечает Джонатан Кауфман, "цели движения за гражданские права сместились от требования политического и юридического равенства к требованию экономического равенства". О том же самом вспоминает и Черил Гринберг: "Когда движение за гражданские права достигло Севера, района, где проживали эти самые либеральные евреи, вопрос об интеграции принял иную окраску. Евреи выражали теперь свою озабоченность, пользуясь скорее классовой, чем расовой терминологией, и бежали в пригороды столь же быстро, как и белые христиане, спасаясь от того, что они воспринимали как упадок своих школ и своего района". Кульминационной точкой этого процесса стала длительная забастовка учителей в Нью-Йорке в 1968 году, когда профсоюз учителей, в котором значительную роль играли евреи, выступил против активистов негритянской общины, боровшихся за контроль над школами, положение в которых ухудшалось. В рассказах об этой забастовке часто упоминается о побочных проявлениях антисемитизма, реже — о вспышках расизма с еврейской стороны (признаки его наблюдались уже накануне забастовки). В последнее время еврейские публицисты и организации приложили много усилий к тому, чтобы добиться отмены программ интеграции меньшинств. На показательных процессах в Верховном суде — процессах Де Фюниса (1974) и Бакке (1978) — АЕК, АДЛ и Американский еврейский конгресс, несомненно, выражающие чувства большинства евреев, выступили против этих программ, что зафиксировано в протоколах судебных заседаний[57].

Еврейские элиты, агрессивно защищая свои групповые и классовые интересы, клеймят любую оппозицию своей неоконсервативной политике как "антисемитскую". Как заявил глава АДЛ Натан Перлмуттер, "подлинный антисемитизм" в Америке кроется в политических инициативах, наносящих вред "еврейским интересам", таких как интеграция меньшинств, сокращение оборонного бюджета и неоизоляционизм, а также борьба против использования ядерной энергии. Даже реформу выборов в колледжах он отнес к этому разряду[58].

Решающую роль в этом идеологическом наступлении призван был сыграть ХОЛОКОСТ. Совершенно очевидно, что вопли о преследованиях в прошлом имеют целью защититься от критики сегодня. В качестве предлога для противодействия акции по интеграции меньшинств евреи ссылаются даже на "numerus clausus", от которого сами страдали в прошлом. Кроме того, антисемитизм в рамках догмы о холокосте понимается как совершенно иррациональная ненависть неевреев к евреям. Возможность объяснить враждебные отношения с неевреями конфликтом реальных интересов (подробнее об этом ниже) заранее отбрасывается. Поэтому ссылки на ХОЛОКОСТ — это трюк, цель которого — лишить законных оснований любую критику евреев — источником такой критики может быть только патологическая ненависть.

Подобно тому, как еврейские организации вспомнили о ХОЛОКОСТЕ, когда мощь Израиля достигла своей высшей точки, вспоминают они о нем и тогда, когда американские евреи достигли вершины власти. При этом они лживо уверяют, будто евреям прямо сегодня и здесь грозит второй холокост. Благодаря этому американские евреи могут принимать героические позы, оказывая трусливое давление. Норман Подгорец после июньской войны 1967 г. подчеркнул новую еврейскую решимость "противостоять любому, кто любым образом, в любом объеме и по любой причине предпримет попытку нанести нам вред"[59]. Подобному тому, как израильтяне, вооруженные до зубов Соединенными Штатами, храбро указывают непокорным палестинцам их место, так и американские евреи хотят, чтобы возмущенные негры тоже знали свое место.

Мобилизовать всех, кто хоть в какой-то степени способен защищаться: вот что в действительности кроется за тем куражом, который культивируют еврейские организации Америки.