Человек - мера всего, до чего же удобно! Раз меряют
великаном, раз карликом.
- С.Е. Лец
"Медицинская генетика - трансформировавшаяся евгеника, точнее, евгеника, вынужденная трансформироваться в медицинскую генетику под давлением неблагоприятных социально-политических обстоятельств" - Adams M.B., Eugenics as Social Medicine in Revolutionary Russia: Prophets, Patrons, and the Dialectics of Discipline Building; Indiana University Press, 19901.
Понятие "евгеника" ввел в 1883 г. пионер математической статистики Фрэнсис Гальтон2 (1822-1911), применив идею отбора своего кузена Дарвина к человеку.
Независимо от Гальтона в России врач В.М. Флоринский пришел к той же идее - человечество должно улучшать свою "породу", постепенно становиться более разумным, красивым, талантливым. В 1866 году Флоринский опубликовал труд "Усовершенствование и вырождение человеческого рода", в котором обосновал свое мнение.
Еще одним выражением дарвинизма в применении к социуму были идеи Герберта Спенсера (1820-1903), английского философа, ученого, друга и коллеги Ч.Дарвина. Спенсер в своем социальном дарвинизме исходил из тех же системных и буржуазных предпосылок, что и Мальтус или Адам Смит, но видел общество не как совокупность индивидов (жрущих и форницирующих3 у Мальтуса или покупающих и производящих у Адама Смита), а как цельный организм, в котором каждая группа несет какую-то необходимую функцию. Но "нищим и убогим" он в этой функции отказывал и выступал (разумно, кстати) за отмену всех благотворительных служб и программ. Большая часть современной евгенической фразеологии изобретена Спенсером. Так, Спенсер первый написал о "выживании сильнейших" (survival of the fittest4) и об Универсальном Законе природы - существо, недостаточно энергичное для продолжения своего существования, должно умереть (the universal law of Nature - a law that a creature not energetic enough to maintain itself must die).
В 1904 году в Лондонском University College была основана кафедра евгеники, вслед за ней была основана Галтоновская Лаборатория Национальной Евгеники (1907). В 1910 году аналогичное учреждение - Eugenics Record Office - было основано в США.
В 1915-1916 годах в 25 американских штатах были приняты законы о принудительной стерилизации психически больных, преступников, наркоманов. Подобные законы существовали и в странах Скандинавии, и в Эстонии5. В начале XX века мировое сообщество вплотную подошло к необходимости решать проблему размножения неполноценных, причем подход к решению был на удивление здравым и научным.
Однако затем всеобщая либерализация середины XX-го века быстренько объявила фашизмом всякое покушение на "всеобщую равность", с евгеникой начинают бороться по всему миру, искусственное вмешательство в человеческие генные структуры запрещают в большинстве стран. Но и после войны евгенические исследования продолжались в Мировой Федерации Душевного Здоровья (вице-председателем которой, кстати, был Карл Юнг).
Самым слабым местом евгеники считаются критерии оценки. Но любое общество обязательно имеет какие-либо нечеткие критерии, пропагандирует их и старается им следовать. Даже современное либеральное общество, рассматривая субъекта как своеобразную "совокупность прав" (гораздо меньше говоря об обязанностях) и ввиду равности этих прав декларируя "всеобщую равность индивидов", на практике давно выработало свой идеал человеческой натуры - своеобразную смесь либеральных и фундаментально-протестантских черт, то, что известно под именем "американизм" и что пропагандируется "американским образом жизни".
Как это часто бывает, идеи и методы, соответствующие какому-либо понятию, можно встретить гораздо раньше его сознательного применения и введения в обиход соответствующего термина. Греческое слово eu-genhV имеет несколько вариантов перевода, но все они сводятся к оттенкам "благородное происхождение, хорошая порода" - в общем, превосходное генетическое качество.
Обывательское рассмотрение евгеники в качестве вненаучной доктрины и реакционного общественного движения вылилось в массу терминов и названий, которыми пытались подменить слово "евгеника" - от "расовой гигиены" (Rassenhygiene) в Германии, до "гигиены детей младенческого возраста" (puericulture) во Франции. В советской России в конце 20-х гг. А.С. Серебровский предложил термин "антропогенетика" для того, чтобы отделить "собственно науку антропогенетику" от ее применения ("евгеника").
В развитии евгеники мы выделяем три этапа:
Поговорим об каждой из этих эпох подробнее.
У каждого из нас столько прав, сколько мы позволяем себе
иметь.
- К. Максимов
В евгенике, как и в собственно эволюции, существуют три фактора: наследственность, изменчивость и отбор.
На первом, доисторическом этапе развития евгеники руководящим фактором выступал отбор. Помимо того, что чел-овеческие сообщества6 еще находились под неослабным контролем естественного отбора, последний был еще усилен отбором искусственным. Обычай искусственного отбора был выработан, в свою очередь, грегарным отбором7. То есть те сообщества, где приживалась традиция отсеивать низкокачественных особей, получали заметные преимущества перед остальными. И в итоге такой порядок установился в чел-овечестве повсеместно, так как сообщества, которые его не переняли, оказались неконкурентоспособными и сгинули.
Искусственный отбор управлял наследственностью, так как передавали свой генотип потомкам лишь выжившие в его условиях индивидуумы.
Рассмотрим механизмы искусственного отбора в доисторическое время.
Начиналось все с рождения ребенка. Появившись на свет, новый человек попадал далеко не в тепличные условия. Напротив, часто новорожденного специально совали, например, в снег или холодную воду, чтобы с самого начала отсеять самые слабые и нежизнеспособные экземпляры. В других случаях неполноценность плода определяли сами. Инфацид, т.е. убийство нежелательных детей, был широко распространен у разных народов даже на высоком уровне культуры - например, в древней Элладе.
Для инфацида существует две причины. Первая - неполноценность младенца. Вторая - прихоть родителя. Обе они существовали и в доисторическое время. И даже при наличии издержек по второй причине первая делала роду большую услугу. А издержки второй причины частично компенсировались тем, что выброшенный по прихоти ребенок (детей чаще всего не убивали, а просто выбрасывали), мог быть подобран кем-либо, желающим взять его себе. Конечно, так спасались не все. Особенно не везло в этом плане девочкам. Впрочем, это тоже имело благоприятное влияние на демографическую ситуацию и социальную обстановку, что мы еще увидим. Ну а недоноски и младенцы с явными патологиями, естественно, никем не подбирались (первобытный человек располагал здоровым прагматизмом, иначе он бы не выжил в тех условиях).
С этой стороны совершенно несостоятельным выглядит следующий аргумент противников "негативной евгеники", заявляющей, что необходимо препятствовать появлению детей у людей с умственными и физическими недостатками, у алкоголиков, наркоманов, преступников etc. Этот аргумент касается естественного эксперимента Спарты - она, мол, не дала ни одного выдающегося мыслителя, художника, артиста (об этом будет подробнее далее в этой же главе), но прославилась сильными и отважными воинами. Но любой отбор имеет конкретную цель - было бы глупо заявлять, что в баскетбольную команду не взяли ни одного отличного шахматиста...
Совершенно иная ситуация в настоящем времени, так как развитие медицины и засилье гуманизма приводит к тому, что в живых остаются те, кто не приспособлен к самостоятельному существованию.
"Ее зовут Лена Басова, - пояснили врачи, - раньше такие малыши умирали после рождения, теперь научились их выхаживать. Но у нее будет не жизнь, а растительное существование". - "АиФ-Москва", ј2, 2001 г., статья "Отказники"
Кроме того, многие дети не доживали до юности, так как существование требовало колоссальных усилий. Все эти факторы, за исключением несчастных случаев, выбивали прежде всего наиболее слабых.
Но все это относится к естественному отбору, а не к искусственному. Время последнего приходило, как правило, с наступлением юности, в ходе возрастных инициаций.
Возрастные инициации представляют собой систему обрядов, знаменующих переход юноши из ранга подростка в ранг взрослого мужчины. Только человек, прошедший посвятительные обряды, считался полноправным членом коллектива, взрослым мужчиной. Не прошедшие их рассматривались как мальчики независимо от возраста (и, соответственно, теряли право на заключение брака и продолжение рода8).
Цикл обрядов включал в себя, как правило, следующие основные моменты:
1. Длительную изоляцию от женщин и детей, сближение с мужчинами. При этом инициируемые освобождались от детских привычек, им прививали сдержанность в проявлении чувств, особо необходимым считалось скрывать волнение, страх, удивление, проявлять невозмутимость. Скрытность также прививалась как профилактическое средство против магии9.
Изоляция могла быть пассивной, когда инициируемый затворялся в специальном месте, где происходило обучение и посвящение и соблюдал определенные обеты. Но гораздо эффективнее была активная изоляция, когда инициируемый предоставлялся сам себе и должен был "партизанить", т.е. избегать контактов с соплеменниками (под угрозой "незачета"), обеспечивать себя всем самостоятельно, а иногда от него в это время требовалось добыть военный трофей. У ряда воинственных народов, например у горных папуасов восточной Новой Гвинеи, юноша не имел права вступать в брак, если не убивал ни одного врага. В таком случае, все помыслы, вся, если угодно, творческая фантазия юноши направлялась на то, как изыскать способ убить врага, а самому остаться невредимым. Задача убить льва при помощи только копья в одиночку, как практиковалось у масаев (Кения), также представляется незаурядной задачей.
2. Тренировка и развитие качеств, необходимых охотникам и воинам, наиболее сложными навыками в охоте, владении и изготовлении оружия и орудий труда, изучение территории и т.п. В итоге инициируемый, чтобы утвердить свой статус, должен был проявить себя как охотник, воин и т.д. - иначе говоря, продемонстрировать социуму свою квалификацию в области качеств, необходимых в то время.
3. Воспитание и проверка выносливости и самообладание перед лицом тягот, боли, страха и эмоций в виде особых пищевых запретов и разнообразных физических испытаний, иногда доходящих до настоящих пыток. Тут встречается и лишение сна, пищи, бичевание, кровопускание, нанесение ран, которые иногда специально обрабатывались для того, чтобы шрамы остались на всю жизнь, вырывание или опиливание зубов, обрезание, укусы ядовитых насекомых, удушение дымом, подвешивание при помощи крючьев, вонзаемых в тело, испытание огнем и т.д. Некоторые такие испытания могли привести и к летальному исходу.
При испытании болью в разных обществах требовался различный уровень самообладания: в одних случаях разрешалось вопить и плакать, в других давали прикусить кляп, в третьих истязания нужно было встретить хладнокровно, не подавая вида, что требовало огромной выдержки и силы воли. Суровость обрядов инициации зависела от воинственности того или иного общества.
Часто включались и испытания, проверяющие самообладание перед лицом страха. Молодые воины могли служить мишенью для стрел, копий, ножей, томагавков. Метавшие это оружие старались, чтобы оно попадало как можно ближе к телу испытуемого, который в свою очередь старался, как говорится, и бровью не повести.
Иногда смелость нужно было демонстрировать в комплекте с ловкостью. Это могло быть, к примеру, парирование оружия. То, есть, как и в предыдущем случае, испытуемый служил мишенью, только целились уже не рядом, а непосредственно в него, и он должен был уворачиваться или отражать оружие. Это мог быть и поединок, как с человеком, так и со зверем.
Другим вариантом был прыжок со скалы в воду через прибрежные камни, как в Акапулько, или в воду, где кружились акулы, как в Микронезии, или с вышки, привязавшись за ноги к лиане так, чтобы она остановила падение как можно ближе к земле, как на о.Танна (Меланезия).
Во время инициации начиналось посвящение в религиозные тайны. Неофиты узнавали, что многое в их прежних представлениях об устройстве мира ложно и лишь теперь им открываются знания, возвышающие их над непосвященными. Обратите внимание, что даже древние понимали элитарность многих областей знания и недопустимость распространения его среди всего населения оптом. И даже не потому, что, условно говоря, жалко, а потому, что тот, кто не способен воспринять знание по своим личным качествам, неизбежно исказит его10, что при условии массовости ущербного восприятия приведет к деградации знания как такового.
Дайте суеверному человеку науку - он и ее превратит в суеверие. - Б. Шоу
Инициации колдунов были гораздо суровее обычных и содержали больше психологических нюансов. От них требовалось преодоление суеверного страха, проявление самообладания, спокойствия, уверенности.
Обычно инициация символизирует смерть и возрождение в новом качестве. Поэтому часто разыгрывалось убийство или поглощение инициируемого неким чудовищем, после чего он "воскресал" и получал новое имя, статус и т.д. При этом физическое тело, разумеется, остается прежним, но меняется психика посвящаемого, и его вполне можно считать другим индивидуумом.
Мы не будем подробно задерживаться на этой стороне инициаций, так как в рамках данной работы нас интересуют не сакральные, а социальные функции этих обрядов11. Социальное же значение обрядов инициации было таково: они закаляли тело и волю, подавляли деструктивные эмоции, развивали чувство собственного превосходства (заслуженного!), исключали из сообщества слабых и малодушных.
Слабаки либо умирали в ходе этих обрядов, либо вели себя в ходе их неподобающим образом и проваливали сей экзамен. В последнем случае, как уже упоминалось, они считались бесперспективными детьми, несмотря на возраст - париями. Тот, кто не доказал своей зрелости и полноценности, не достоин ни уважения, ни привилегий взрослого человека, в том числе и сексуальной жизни. Таким образом, они не оставляли потомства. В свою очередь, успешность прохождения обрядов инициации часто давало преимущества в выборе сексуального партнера. А если вследствие особенностей инфацида ощущался дефицит женщин, то конкуренция среди молодежи мужского пола еще сильнее обострялась.
Таким образом, в подобных обычаях заложен механизм селекции людей. Такие традиции на определенном этапе развития общества распространялись повсеместно, на всех континентах, о чем свидетельствуют исторические и этнографические данные. С точки зрения социогенеза это свидетельствует о том, что те сообщества, в которых не выработался такой комплекс мер улучшения породы, оказались неспособны конкурировать и были уничтожены12.
С началом земледелия места под Солнцем стало больше и борьба за него притупилась. Вследствие этого люди перестали обременяться суровыми обычаями своих предшественников. Полезное влияние инфацида и обрядов инициации с высокими требованиями на чел-овечью породу было для тех людей неочевидно. Принципы евгеники, заложенные в них, применялись неосознанно. Если раньше нарушение установившейся традиции незамедлительно каралось реалиями той эпохи, то теперь люди вдруг обнаружили, что "боги смилостивились". Не осознавая последствия, точнее - вообще не обременяя себя мыслями о них, чел-овечество пошло по пути наименьшего сопротивления. Снизился тонус, но это уже не было губительно. Если в мире охотников каждый должен был быть инициативным и сильным, то теперь это требовалось лишь от ограниченного круга лидеров, остальные были рады променять заботы и опасности на монотонный труд и сытость. Началась психическая и биологическая деградация чел-овечества.
Разумеется, в настоящее время обряд инициации в виде бичевания или выбивания зубов выглядит смешно. Однако, кто мешает ввести подобное испытание на интеллект? Или хотя бы на сумму знаний - скажем, для того, чтобы иметь полные права гражданина, надо получить высшее образование13. Интересно, что подобный подход наблюдался и в древнем мире: скажем, обряд инициации у иудеев (бар-мицва14 - hæW:cIm-raB) подразумевал, что инициируемый (13-летний подросток) читал вслух Тору. Т.е. он был обязан уметь читать к этому возрасту. В результате иудеи были поголовно грамотными.
Поначалу очаги земледельческой культуры находились в окружении "диких земель", где жизнь охотников и скотоводов отчасти еще текла по старым законам. Временами они устраивали нашествия на богатые ухоженные земли и, как правило, без труда порабощали изнеженных представителей городской цивилизации. Но затем победители смешивались, ассимилировались в более богатой культуре, теряли свой тонус15. Такими примерами кишит история: амореи, хетты, дорийцы, этруски, арийцы, германцы, гунны, авары, мадьяры, монголы, науа (это в Новом Свете, в Мексике)...
Всякая раса, беззаботно перемешивающая свою кровь с чужой, обречена погибнуть. - Дизраэли
Этот процесс повторялся волна за волной до тех пор, пока, с одной стороны, технологическое развитие не позволило окультурить большую часть земель, а с другой стороны, не предоставило надежную компенсацию физической силе варваров.
К сожалению, этой компенсацией стало простое изменение соотношения численности и связанное с ним экономическое превосходство, а также использование продвинутой военной техники. В жертву этому был принесен собственный потенциал человеческого вида. Видимо, это было закономерно на определенном этапе. Теперь этот этап пора закрывать, пока он не привел к коллапсу.
Естественный отбор служит в процессе эволюции автопилотом. Едва обретя зачатки разума, человек отключил автопилот и находится теперь в свободном полете. Но судьба его зависит от того, научится ли он пилотировать самостоятельно, прежде чем произойдет крушение. Под "пилотированием" подразумевается взятие эволюции в свои руки, сознательное управление ее факторами.
Человек может жить как хочет. Но умирать он должен - как
Человек, а не как животное.
- Dominus
Мораль для врачей. Больной - паразит общества. В известном состоянии неприлично продолжать жить. Прозябание в трусливой зависимости от врачей и искусственных мер, после того как потерян смысл жизни, право на жизнь, должно бы вызывать глубокое презрение общества. Врачам же следовало бы быть посредниками в этом презрении, - не рецепты, а каждый день новая доза отвращения к своему пациенту... Создать новую ответственность, ответственность врача, для всех случаев, где высший интерес жизни, восходящей жизни, требует беспощадного подавления и устранения вырождающейся жизни - например, права на зачатие, для права быть рожденным, для права жить... Гордо умереть, если уже более нет возможности гордо жить. Смерть, выбранная добровольно, смерть вовремя, светлая и радостная, принимаемая среди детей и свидетелей: так что еще возможно действительное прощание, когда еще существует тот, кто прощается, равным образом действительная оценка достигнутого и того, что желал, подведение итога жизни - все противоположное жалкой и ужасающей комедии, которую сделало из смертного часа христианство. [...] - Ф.Ницше, Сумерки идолов
Малодушие возвело в идеал "естественную" смерть. Несмотря на то, что ей порой предшествует весьма продолжительное ничтожное существование, когда единственный крючок, которым цепляются за жизнь - это страх; страх перед смертью. Инстинкт самосохранения у животных не имеет такой издержки, так как в природе до такой степени деградации дожить невозможно. У людей этот инстинкт дает такую вот накладку - трудно решиться умереть, даже когда жизнь не сулит ничего хорошего. В данном случае торжество инстинкта над разумом выглядит особо отталкивающе, особенно если видно, что разум неуклонно деградирует, впадая в старческий маразм.
Во многих обществах такая "естественная" смерть считалась позорной. Где-то старики уходили умирать сами, где-то дети убивали собственных родителей, когда те старели и жизнь им становится не в радость17. Сын должен помочь отцу уйти из жизни. Настоящему мужчине, считали они, уготовано умереть насильственной смертью, лучше всего в бою18. Если же ему с этим не повезло, сын должен прийти ему на помощь и убить. Это акт любви19.
"Однажды перед самым боем спартанский царь заметил в рядах своих воинов дряхлого восьмидесятилетнего старца и, видя его немощность, велел ему идти домой. "Государь, - сказал ему старый солдат, - ты отсылаешь меня умирать куда-то в другое место, а между тем, какое же для старого воина может быть другое более подходящее смертное ложе, как не поле битвы?"20
Добровольный уход из жизни практиковался и в сообществах, находящихся на вершине культуры своего времени. Нередки были такие случаи в древней Греции. Законодатель Спарты, Ликург, покончил с жизнью, когда счел, что добился всего, чего мог, и что дальнейшее жалкое существование может лишь испортить сделанное им. По легенде Диоген Синопский просто прекратил дышать силой воли, когда счел, что дальше жить ему не имеет смысла21. А на греческом острове Кеос добровольный уход из жизни вошел в обычай.
Такая точка зрения разделялась и некоторыми представителями тех культур, где общественность считает это неприемлемым. Замечателен пример Поля Лафарга и его жены Лауры, дочери Карла Маркса, которые приняли яд, как только им стукнуло 70 лет.
Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд последние 16 лет жизни болел раком, и уйти из жизни достойно ему помог его ученик и друг доктор Макс Шур, сделав инъекцию морфия по предварительному договору.
При этом Фрейд пришел к такому решению не в момент, когда узнал о своей болезни, а заранее. Еще за четверть века до начала болезни он писал О. Пфистеру о своих размышлениях, что делать, "если ему откажут мысль и слово". Решение было принято еще в то время: "...я молю лишь об одном: не стать калекой, не допустить, чтобы телесные страдния парализовали волю. Как сказал Макбет, давайте же умрем во всеоружьи."
Особо впечатляет пример Михаила Врубеля, который, будучи слепым, беспомощным, живя под присмотром в больнице, простоял зимой ночь у распахнутого окна (оцените, насколько волевым было его решение), после чего умер от воспаления легких. Не пришлось бы ему так извращаться, если бы малодушное большинство не приговаривало к "естественной смерти" более сильных духом представителей рода чел-овеческого. И американскому врачу Д. Кеворкяну, который помогал безнадежным уйти из жизни без лишних мучений себя и окружающих, несмотря на безумное общественное мнение, надо бы присудить премию за вклад в развитие этики; выдать Нобелевскую премию за гуманизм именно ему, а не какой-то христопоклоннице Терезе, лишь увеличивающей поголовье чел?овечества сомнительного качества, и уж тем более не осуждать его в уголовном порядке.
В связи вышесказанного можно упомянуть и убийство стариков - тоже широко распространенная некогда традиция. За примерами мы отсылаем читателя опять же к этнографическим исследованиям. Например, к книгам Джеймса Фрэзера, что касается недавнего прошлого в некоторых местах нашей планеты. Или откройте, например, "Географию" Страбона, чтобы убедиться в широчайшем распространении сего обычая в древности.
Несмотря на выпученные от возмущения очи современных моралистов-гуманистов, мы находим этот порядок также весьма целесообразным. Такой подход не только полезен для общества, но и менее неприятен для уходящего, чем дряхлость22.
Если бы мы посвятили этому отдельную статью, можно было бы взять в качестве эпиграфа строки Владимира Высоцкого:
Кстати, редко кто задумывается, почему в человеческом обществе существует уважение к старости, принимая это как должное. Уважение стариков как хранителей опыта является легендой, возникшей еще тогда, в доисторическую давность. Практически весь необходимый опыт человек приобретал к зрелости. Истинная же причина этой традиции - расчет на соответствующее отношение в будущем по отношению к себе.
С началом образования вида Homo Sapiens и развитием членораздельной речи, отражающей абстрактные понятия, значительную роль в выживании племени стали играть не только физические качества, но и накапливаемый и передаваемый опыт. Объем знаний, умений и навыков, необходимых племени для выживания в борьбе с природой и врагами, неуклонно возрастал. Изготовление орудий труда, одежды, навыки добывания и поддержания огня, знание приемов охоты, сбора и хранения провизии, знание повадок животных - жертв и хищников, применение пищевых, целебных и ядовитых растений, знание расположения звезд для ориентации, умение лечить раны и болезни, строить жилье, ухаживать за младенцами и многое, многое другое. Весь этот поистине энциклопедический арсенал знаний, получаемый от предков и накапливаемый, осваиваемый, проверяемый в жизни, при отсутствии письменности во всем своем объеме мог становиться достоянием лишь пожилых людей.
От этой малочисленной группы (в примитивных условиях люди редко доживали до старости) выживание племени зависело в не меньшей мере, а, очень вероятно, что и в большей, чем от молодых, но неопытных добытчиков. Поэтому у народов, не имевших письменности, старейшины пользовались очень большим авторитетом.
Однако уважение было не к старости, а именно к мудрости. Обратите внимание на среднюю продолжительность жизни в те времена - лет 30-40 максимум. Т.е. стариком по тем временам мог считаться тот, кому в наше время соответствует зрелый мужчина, полный сил и энергии. Успехи медицины привели к тому, что выживают те, кто однозначно умер бы гораздо раньше - и вот, задумайтесь над разумностью ситуации - уважение вызывает дряхлый маразматик, который уже помнит, как его зовут, только по четным числам. Более того - если семья, где он живет, придерживается традиций и т.д., так его еще и считают главой семьи! В консервативных культурах он еще и будет командовать своим сыном, сохранившим, в отличие от него, разум, и который несколько веков назад считался бы мудрым долгожителем. А если еще учесть, что наличие письменности нивелирует большинство "достоинств" стариков как носителей информации, что современная жизнь требует непрерывного самосовершенствования, что знания 10-тилетней давности безнадежно устаревают в большинстве случаев...
Естественно, всегда можно усмотреть различные исключения, разумная и адекватная старость - в принципе не редкость. Но подобные случаи выступают, как исключения, только при посылке - "уважай стариков за возраст". Если принять посылку "уважай субъекта за мудрость", то исключения исчезнут. Мудрость - сочетание интеллекта и опыта, но такое сочетание при нынешнем темпе жизни давно не коррелирует впрямую с возрастом. Как оценить опыт, накопленный за 50 лет жизни в качетве пастуха в деревне и сравнить его с двухлетним опытом пребывания в "горячей точке" или пятилетним обучением в университете? Выводом из всего этого может быть только одно - старость сама по себе не имеет общественной ценности. Ценность появляется только тогда, когда это - старость разумного существа. И, в случае какой-то личностной конкуренции, оцениваться будет не возраст, а именно степень разумности. И только при отсутствии различий в этой области будет играть роль больший опыт прожившего больше.
Почему же везде слышатся призывы уважать именно старость, а не мудрость? На подобную тему когда-то хорошо высказался Диоген. принимая участие в разговоре о том, почему люди так охотно помогают нищим и так неохотно философам: "Это потому, что каждый предвидит возможность самому стать убогим, калекой, пьяницей, но никто не думает, что он сделается философом."
Тот, кто нездоров и ущербен физически и душевно, не имеет
права увековечивать свое страдание в своих детях.
- А. Гитлер, "Моя борьба"
Итак, отступление от принципов евгеники было связано с тем, что применение их было неосознанным, диктуемым традицией, отобранной грегарным отбором, а обстоятельства, диктующие необходимость такой традиции, ослабли, и отступление от нее уже не приводило к немедленному разгрому.
Кроме того, развитие и усложнение общественных структур привело к более надежной защищенности его отдельных индивидов (от внешних природных эксцессов), и, соответственно, к увеличению продолжительности их жизни. В отапливаемом доме сложней умереть, чем в холодной пещере. Физическая пассивность стариков перетекала в общественную активность, власть все более "старела", и, будучи не в состоянии управлять обществом физически (как в стае), стремилась ко внедрению способов управления при помощи морали. Поэтому вполне естественно, что моральные нормы прежде всего защитили старческую слабость власть имущих. С другой стороны, ущербным людом управлять легче, поэтому вполне вероятно сознательное сохранение неполноценных человеческих особей на ранних этапах становления моральных догм. Ведь главной задачей подобных особей (и их окружения) будет адаптация к жизни "здесь и сейчас", что просто исключает, например, борьбу за власть. "Не до жиру, быть бы живу".
Парадоксально, но власть никогда по крупному счету не заинтересована в обществе, здоровом во всех отношениях - ведь в таком обществе требования к власти значительно шире и разнообразней, чем в стране убогих и калек. Несколько исторических исключений только подтверждают это правило.
Одновременно с неосознанным отбором в обществе появляются попытки специального, осознанного селекционирования людей.
Самым ярким примером такого подхода служит Спарта.
Установление такого порядка в Спарте связано с именем Ликурга. Разные мнения относят эту личность то к области истории, то к области легенд. Отчасти это связано с тем, что в истории Спарты это имя появляется несколько раз в разное время. Но обычно считают, что "тот самый" Ликург жил во время первых Олимпийских игр (776 г. до н.э.) и приложил руку к их основанию, поддержав своим авторитетом.
Согласно Плутарху и другим античным историкам, Ликург был регентом при не достигшем совершеннолетия спартанском царе23. Чтобы расчистить ему дорогу, Ликург добровольно отправился в изгнание, но вскоре вернулся, привезя с собой идею сделать из Спарты наилучшее государство. Вдохновили его на это обычаи о. Крит, как пишут Страбон, Плутарх и другие.
Собственно говоря, это были обычаи из разряда тех, что мы видели на предыдущем этапе. Их занесли туда племена дорийцев, к которым, правда, относились и сами спартанцы. Но, видимо, на Крите эти обычаи сохранились лучше, раз их пришлось оттуда экспортировать. Для Спарты это был не праздный эксперимент, так как это была сравнительно небольшая дорийская община среди автохтонного населения Пелопоннеса, и речь шла о ее выживании.
В заведенных Ликургом порядках мы находим все прежние механизмы евгенического отбора, воскрешенные сознательно. Дополнительно к этому были реализовано ряд новых идей, касающихся селекции человека. Такие идеи, видимо, были навеяны практикой животноводства, и были неведомы в древнейшие времена чел-овечества.
Новорожденных в Спарте подвергали осмотру, и слабые и уродливые отправлялись в полет со скалы. "В их глазах," - пишет Плутарх, - "жизнь новорожденного была также бесполезна ему самому, как и государству, если он был слаб, хил телом при самом рождении, вследствие чего женщины для испытания новорожденного мыли его не в воде, а в крепком вине, - говорят, что эпилептики и вообще болезненные дети от крепкого вина погибают, здоровые становятся от него еще более крепкими и сильными".
Выдержавшие этот первый в жизни экзамен сразу попадали в условия, которые до сих пор называют "спартанскими". Их не пеленали, предоставляя полную свободу движения, не оберегали от холода, и вообще, обращались с младенцами так, как сейчас советуют Никитины. Даже в более поздние времена спартанские кормилицы пользовались исключительной славой и те, кто хотел вырастить своих детей сильными, стремились заполучить их любыми средствами.
В дальнейшем маленьким спартанчикам также не приходилось расслабляться. И в свое время они подвергались тем испытаниям, которые происходят при инициациях.
Изоляция при инициации в Спарте имела активную форму, это называлось "krupteia". Целый год подрастающий спартанец блуждал по горам и долам всей страны; скрываясь, сам добывал себе пищу и был постоянно начеку, дабы никто не мог его выследить и застать врасплох. При этом испытуемые еще охотились на илотов, т.е. покоренное население. Им вменялось в обязанность убивать наиболее сильных из них.
Из испытаний болью в Спарте практиковалось бичевание мальчиков перед алтарем Артемиды. При этом от них требовалось полное воздержание от криков во время порки, ибо самое незначительное выражение боли считалось для лакедемонянина позором. Они должны были переносить боль безропотно и красиво. Когда некоторые из секомых умирали под плетью, то эта смерть считалась почетной. Таким путем спартанское юношество приучалось к боли и терпеливому отношению к ранам.
Как видим, налицо весь арсенал первобытных обрядов инициации, обеспечивающий многоуровневый отсев слабых, в конечном счете - эволюционный отбор. Но, кроме этого, в Спарте входят в обиход механизмы управления наследственностью. Это делалось с помощью контроля над спариванием (гуманисты, видимо, уже возмущаются против зоологической терминологии). Некоторые видят в этом пережитки допатриархального группового брака, оставшегося далеко в прошлом. Как писал Фридрих Энгельс, у спартанцев "брачные отношения во многом еще более архаичны, чем даже те, которые изображены Гомером". Возможно, так это выглядит внешне, но теперь у такого подхода были совершенно иные причины и цели - смотреть на форму вместо сути давно уже стало специфической чел-овеческой особенностью.
Ликург придерживался мнения, что дети не составляют собственность отцов, и желал, чтобы они рождались не от всех без различия, а только от лучших. "Сук и кобыл случают только с лучшими псами и жеребцами и стараются добыть на то разрешение владельцев деньгами и хорошими словами; женщин же, напротив, охраняют в запертых помещениях и предлагают им, чтобы они рожали детей от своих мужей, как бы те ни были глупы, стары и хворы".
Как бы и что бы не писали современные и не очень гуманисты о "семейных узах", "счастье любви" и прочем, вопрос селекции партнеров постоянно поднимается на переломах истории: стремление создать "новое, совершенное общество" практически всегда сочетается со стремлением вывести более совершенную породу людей - членов этого общества. Классический пример - молодое Советское государство. Раз строится новое общество, то и люди, живущие в нем, должны быть совершенно иными - более сильными, активными, гуманными и красивыми. И вот в молодой Стране Советов в 1920-1921 годах создается Русское евгеническое общество. Общество выпускало специальное издание по евгенике - "Русский евгенический журнал". В нем печатались видные ученые-генетики того времени - Н.К.Кольцов, А.С.Серебровский, А.И.Филипченко. В журнале можно было найти исследования родословных известных дворянских семей, например, Аксаковых, Тургеневых. И первое время идеи евгеники находили сочувствие у идеологов молодого советского государства. А идеи были достаточно конкретны - А.С.Серебровский, например, предлагал для улучшения человеческого рода отделить деторождение от любви, практиковать искусственное осеменение. Но уже через несколько лет существования власти, каждый конкретный представитель которой явно не тянул на "идеального нового человека", эти идеи ученых начали вызвать резкую критику, и в 1929 году Русское евгеническое общество прекратило свое существование, а "Русский евгенический журнал" перестал выходить.
Женщине в Спарте не вменялась в обязанность супружеская верность. Засвидетельствовано, кроме того, многомужество и временный обмен женами. Несколько братьев могли иметь общую жену. Человек, которому нравилась жена его друга, мог просить его разрешения делить ее с ним. С другой стороны, признавалось приличным предоставлять свою жену в распоряжение, как выразился бы Бисмарк, здорового "жеребца"24, даже если тот не принадлежал к числу сограждан. Пожилому мужчине, имевшему молодую жену, бесспорно было целесообразно привести к ней бодрого, молодого мужчину, который ему нравился и которого он считал дельным, и считать затем ребенка своим и воспитывать его. Особенно это было полезно в связи с тем, что совершеннолетие для мужчины в Спарте наступало в 30 лет и в брак он мог вступить не раньше того.
По причине вышесказанного, нарушение супружеской верности, т.е. измена жены за спиной мужа, было неслыханным делом. Спартанцы потешались над представлениями своих соседей о целомудрии. На вопрос, какое наказание за прелюбодеяние ожидает в Спарте, отвечали, к примеру: "О! Виновный платит штраф в виде огромного быка, который сможет протянуть шею с вершин Тайгета, чтобы напиться воды в Эвроте". "Да разве бывают такие быки?" - поражался спрашивающий. "А разве бывает в Спарте прелюбодейство?" - разводил руками спартанец.
Подобные нравы самым благоприятным образом сказывались на положении женщин в спартанском обществе, которое было гораздо более почетным, чем у остальных греков. Женщинам в Спарте разрешалось свободно отлучаться из дому, проводить время как им вздумается. Это служило поводам для ревности в остальной Греции25: "Вы, спартанки, единственные женщины в мире, которые делают со своими мужьями все, что захотят!" "Да, но ведь мы одни и рожаем мужей", - ответила жена царя Леонида.
Такое положение с семейной жизнью вдохновило немало признанных умов античности. Его находили весьма полезным философы от киников26 до Платона. В своем "Государстве" Платон влагает в уста Сократа следующее рассуждение: "Все женщины должны быть общими всем мужчинам, ни одна не должна жить частно ни с одним. Общими должны быть и дети, так чтобы и дитя не знало своего родителя, и родитель - свое дитя...". "Надобно, чтобы отличные мужчины соединялись большею частью с отличными женщинами, а худшие, напротив, с худшими27, и чтобы первые из них воспитывали детей, а последние - нет..."
Еще мы должны упомянуть о постоянных тренировках, которым подвергались спартанцы с самого раннего возраста. Каждые десять дней молодые спартанцы подвергались осмотру коллегией эфоров, и если чье-то тело заплывало жирком, тот подвергался порке, дабы не позорил своим видом Спарту.
Конечно, это не имело прямого влияния на генотип, но на общее здоровье нации - безусловно. Бесспорно также косвенное влияние путем общественного мнения - вряд ли молодой человек, которого привеселюдно регулярно пороли за несоответствующее физическое состояние, имел особый успех как потенциальный "отец семейства". И если физический неуспех был предопределен генетически (т.е. не устранялся соответствующими физическими тренировками), то социальное порицание, связанное с ним, практически исключало появление потомства у такого индивида.
Примечательно и то, что в Спарте в тренировках участвовали не только мужчины, но и женщины, "чтобы их будущие дети были крепкие телом в самом чреве их здоровой матери, чтобы их развитие было правильно и чтобы сами матери могли разрешиться от беременности".
Забота об улучшении потомства, как видно, была для Ликурга одной из важнейших и это отразилось на большинстве законов, введенных им в Спарте.
Спарта - это, несомненно, самый успешный опыт "человеководства" (о причинах падения этого государства мы расскажем далее, в "Отступлении в защиту Спарты"). Но история сохранила и ряд более скромных попыток улучшения чел-овеческой породы.
В начале XIX века в юго-восточной Африке сколачивалась зулусская нация. "Король", чья это была затея, по имени Чака относился к селекции своих подданных очень серьезно. Он лично давал право вступать в брак. Эрнест Риттер, писавший его биографию по еще не остывшим следам, передает речь Чаки, объясняющую мотивы и цели такой политики: "Разве мы не отбираем быков на племя? Так неужели же мы станем менее тщательно отбирать отцов будущих детей страны зулусов? Впредь каждый мужчина должен будет доказать свою доблесть, прежде чем получит право жениться и стать отцом. Я не допущу, чтобы продолжение нашего рода зависело от непроверенных мужчин, которые могут оказаться плохими отцами". Вождь зулусов отмечал "патентом на размножение" как отдельных отличившихся, так и целые полки, а полки у него были не только мужские, но и женские. Можно считать недостатком его подхода то, что критерием была доблесть, что оправдано не на все сто, но ничего лучшего по тем временам и для тех условий нельзя было придумать.
Можно сказать, что описанный выше случай является примером поощрительных евгенических методов, т.е. они поощряют распространение качественного генофонда. С другой стороны, существуют и предупредительные евгенические методы, направленные на пресечение распространения нежелательных генетических признаков.
Еще в 1871 году сэр Чарльз Дарвин писал о последствиях современной медицины: слабые члены цивилизованного общества порождают себе подобных. Это, как утверждал Дарвин (и мы с этим согласны), крайне вредно для человеческого рода. Ни один другой вид не позволяет размножаться самым слабым своим членам:
"У дикарей слабые телом и духом быстро погибают, а те, кто выживает, обычно находятся в прекрасном состоянии здоровья. Мы же, люди цивилизованные, с другой стороны, делаем все возможное, чтобы сдержать процесс уничтожения; мы строим приюты для имбецилов, калек и больных, мы ввели законы для бедных, наши медики изо всех сил стараются спасти жизнь каждого до последней секунды. _ Всякий, имеющий хоть какое-то отношение к разведению домашних животных, подтвердит, что это губительно для человеческой расы. Удивительно, как быстро отсутствие ухода либо неправильный уход ведут к дегенерации домашних животных - и, исключая ситуацию с самим человеком, вряд ли кто-то позволит своим худшим особям размножаться".
В 1918 г. Мэри Стопс (основательница Материнской Клиники Контроля над Рождаемостью) опубликовала книгу, посвященную теме контроля рождаемости, которую посвятила "всем тем, кто хочет, чтобы наша раса росла в силе и красоте". Она писала: "низшие и худшие элементы общества производят неисчислимые десятки тысяч неполноценных младенцев, чем истощают ресурсы высших классов."
В книге на основе статистических данных было продемонстрировано, что малоимущие и низкообразованные классы размножаются гораздо более интенсивно, чем высшие слои общества - выводы можете сделать сами, а подробнее эта тема будет разобрана, когда речь пойдет о демографии.
В 20-30 гг. XX века в некоторых странах Европы: Германии, Норвегии, Швеции, Финляндии, Дании, Исландии, Эстонии были приняты законы о евгенической стерилизации. Ими предписывалась принудительная стерилизация душевнобольных, умственно отсталых, эпилептиков и некоторых иных групп населения с целью предотвращения передачи вредных генов наследственных отклонений и болезней. Некоторые политики, ученые и врачи в США добились принятия в ряде штатов аналогичного закона, известного под названием "Индианского" (от штата Индиана, в котором он впервые начал действовать в 1907 г.). К 1935 г. законы о принудительной стерилизации были приняты в 26 штатах США (еще в 10 ожидали принятия, и только 12 штатов этот закон отвергли). Некоторые уже были готовы распространить действие этих законов на бомжей и других лиц, склонным к антисоциальным действиям. Однако эти законы применялись на практике очень вяло даже в нацистской Германии. А после второй мировой войны, несмотря на то, что соответствующие законы еще формально действовали, евгеническая стерилизация сошла на нет, прижатая "гуманистическими идеалами" чел?овечества, которые начали широко распространяться, пользуясь дешевым контрастом по сравнению с нацистской Германией, ставшей универсальным пугалом28.
По поводу "всплеска евгеники" в начале 20-го века нужно подчеркнуть главное - если в XVIII-XIX веках общественная евгеника была уделом единиц - Томас Мальтус ("человек размножается постоянно, пока ему хватает пищи"), Чарльз Дарвин, Френсис Гелтон, Герберт Спенсер, - то в 20 веке евгенические законы обсуждались и принимались уже на уровне обществ и государств. Социум в какой-то мере осознал необходимость очищения генофонда. При этом подобные законы вызвали резкое противодействие со стороны гуманистических сил. Но гуманизм и отчасти либерализм - отрицательные силы. В том смысле, что они не предлагают никаких новых ценностей, они возникли и действуют, как антипод евгенической политики - гуманистическая общественная система не может предложить никакой конструктивной критики евгеники и человеческого отбора, ограничиваясь отрицанием всех его положений.
"Нет, этот диалог с глухим надо прекращать. Тебе твердят, что в гуманизме самоценность жизни и человека принимается за аксиому, а ты талдычишь - докажи." - Ян Корчмарюк, fido.ru.anti-religion
О нацистской Германии нужно говорить отдельно. Сразу оговоримся, что мы считаем царившую там расовую теорию большой глупостью, послужившей гнилым фундаментом для многих блестящих идей. Но в Германии нашлось место не только предупредительным, но и поощрительным методам евгеники. Скажем, мало кто знает, что в СС отбирали в том числе и по интеллекту29. Почитайте выдержки из руководства "Расовая гигиена и демографическая политика в национал-социалистической Германии" Управления образования СС, заменяя "расу" на "полноценных людей"30:
"Образцом для отбора является человек нордическо-германского типа31, обладающий здоровой физической и умственно-душевной наследственностью."
"Супружеский выбор предков решает, быть ли потомкам здоровыми или больными, одаренными или ни к чему ни способными."
В 1935 г. рейхсфюрер СС основал общество "Родник жизни". Дома общества предоставляются в распоряжение всех расово и наследственно полноценных немок, готовящихся стать матерью. Здесь они получают необходимую им помощь в полном объеме. При этом общество оказывало помощь и в рождении внебрачных (добрачных, как сказано в документе) детей при условии здоровой наследственности матери. Кстати говоря, любой немке со здоровой наследственностью разрешалось зачать ребенка от члена СС (как наиболее полноценного генетически, по мнению рейха, слоя населения), если у нее возникало такое желание. Такой ребенок считался законнорожденным и получал все гражданские права.
7 ноября 1937 г. был издан еще один приказ: "Закон о заботе, о вдовах и сиротах", в котором гарантировалась защита и помощь вдовам и сиротам членов СС как элите генетической, а не генеалогической.
Что касается предупредительных евгенических мер, то процитируем "Закон о предотвращении появления наследственно больного потомства" от 14 июля 1933 г.:
"1.Наследственно больные, в отношении которых дано медицинское заключение о высокой степени вероятности наличия у их потенциального потомства физических или душевных наследственных повреждений, могут быть подвержены хирургическому обеспложиванию (стерилизации).
2. Согласно закону, наследственно больным считается тот, кто страдает одним из следующих заболеваний: врожденное слабоумие32; шизофрения (нарушение связности психических процессов): душевное заболевание, характеризующееся полным распадом личности, притуплением чувств, отрешению от внешнего мира; циркулирующее помешательство: душевное заболевание, характеризующееся чередованием периодов крайней возбужденности и глубокой депрессии, наследственная падучая (эпилепсия), наследственные судороги, наследственная слепота, наследственная глухота, тяжелые физические уродства.
3. В дальнейшем стерилизации могут быть подвержены лица, страдающие тяжелой формой алкоголизма. Окончательное решение о применении стерилизации выносится судом охраны общественного здоровья."
Могут ли гуманисты, моралисты и прочие представители той же породы опровергнуть логичность и целесообразность этих действий, которые, кстати, почти дословно повторяют рекомендации Российского Бюро по евгенике Российской АН (Филиппченко, 20-е годы, Ленинград)?
Что интересно, эти же самые моралисты считают вполне если не гуманными, то целесообразными войны "за правое дело" (войны не будет; будет борьба за мир, да такая, что камня на камне не останется), которые, по словам некоторых из них, и служат естественным отбором. Но где тут естественность?! Здоровые призываются в армию, причем одновременно умные - в те виды войск, которые противником уничтожаются в первую очередь: ракетные, связь, ПВО и т.п., а больные (как физически, так и умственно) остаются в тылу как непригодные к мобилизации. Это было понятно, в отличие от моралистов, руководству СС; из той же "Расовой гигиены...":
"Война не только уничтожает носителей лучшей наследственности, но, параллельно с этим, еще и сохраняет жизнь неполноценным".
Однако подавляющее большинство гуманистов и т.д. не одобряет войну куда меньше, чем эвтаназию неполноценных младенцев33 и другие евгенические мероприятия. Этот, на первый взгляд, парадокс решается очень просто: на войне люди гибнут "сами по себе", а тут решение о жизни и смерти надо принимать лично. А взять на себя ответственность - задача не для гуманиста. Бездействие обычно de jure не считается преступлением, в отличие от действия, которое еще неизвестно как обернется34.
|
Люди хвалят и бранят чаще всего то, что принято хвалить или бранить. - Ф.Ларошфуко Люди охотно верят тому, чему желают верить. - Цезарь |
Относительно Спарты существует два живучих предубеждения. Первое - о тупости жителей Лакодемона. Второе - о жестокости их обычаев. В действительности же все обстояло несколько иначе, а такая дурная слава обязана своим происхождением традиционным противникам спартанцев, которые за словом в карман не лезли. Спарта была весьма непохожа на них, а в сторону иного всегда летят плевки.
Сначала поговорим о их предполагаемой тупости.
Когда один афинский ритор назвал спартанцев "неучами", Плистоанакт, сын Павсания, ответил: "Верно, только мы из греков не научились от вас ничему дурному".
С первого взгляда многие принимали за тупость неразговорчивость, так контрастирующую с болтливостью жителей Афин и берущих с них пример. Трепа и демагогии в Спарте не любили, а обращали внимание на точность и ясность речи. Всяческие "златоусты" всегда обламывались в отношении спартанцев, так как те не давали себя заболтать. Даже послы в Спарте получали ответы: "Так и передай: ты едва смог завершить свою речь, а у нас едва хватило терпения ее выслушать!"
Кто-то в присутствии Агесилая похвалил ритора, сказав, что "он умеет представить великим даже незначительное дело", но спартанский царь не разделил восторга: "я не считаю хорошим сапожником того, кто на мелкую ногу шьет огромный башмак". А когда некто порицал философа Гекатея за то, что он за званым обедом не проронил не слова, Архидам заметил: "Кто умеет говорить, умеет выбирать для этого время".
Вместо риторической аляпистости спартанцы выработали тот стиль, что получил название лаконичной речи, когда немного простых слов заключают в себе много глубокого смысла и которой восторгались с тех времен до наших. Мало кто сейчас вспомнит какой-нибудь пассаж из знаменитых "филиппик" Демосфена, в то время как лаконичные фразы повторяет практически каждый в виде афоризмов.
"Верно выразился тот, - писал Плутарх, - кто сказал, что быть спартанцем - значит заниматься скорей философией, нежели гимнастикой". Среди первых семи мудрецов, признанных во всей Элладе, был и спартанец Хилон. И первая в Греции обсерватория, где были гномон и солнечные часы, создана Анаксимандром именно в Спарте.
Спартанским порядком восхищались многие авторы, даже принадлежащие к враждебному им лагерю: Плутарх, Страбон, Ксенофонт... У последнего (кстати, уроженца Афин и очевидца пелопонесской войны) Спарта вызывала сплошные восторги. (Он и сам был достоин уважения спартанцев. Чего стоит прорыв группы греческих наемников из глубины персидской территории под его командованием). Даже великий киник Диоген, язвивший по поводу всех и вся, удостоил Спарту парой лестных слов. Когда у него, возвращавшегося с Пелопонеса, спросили, откуда он и куда, Диоген ответил: из андрона в гинекей, т.е. - из мужской части дома в женскую. А когда у него спросили, видел ли он где хороших людей, ответил: людей - нет, детей - в Лакодемоне. Даже у тех, кто явно не нахваливал Спарту, у того же Платона, она проглядывает как прототип некоторых идей. Нравы элиты в его "идеальном государстве", похоже, срисованы с нравов Лакодемона. "Семейный кодекс" спартанцев также был им воспринят и развит.
Плутарх говорит и о музыкальности спартанцев. Для подтверждения он приводит слова известных поэтов о Спарте - Терпандрома: "Юность здесь пышно цветет, царит здесь звонкая Муза" и Пиндара: "Там хороводы ведет Муза и Красота". Он также заявляет о тесной связи между музыкой и храбростью спартанцев и цитирует уже спартанского поэта: "Кифары звук мечу не станет уступать". Примечательно и то, что перед сражениями в числе своих покровителей спартанцы приносили жертву музам.
Конечно, прежде всего превосходство спартанцев заметно в военном приложении. Однако, и война - это ведь не только забава для тупых громил.
В ходе Пелопонесской войны почти не было фронтальных сражений "стенка на стенку". Это прежде всего была войной мозгов: многоходовых стратегических замыслов, дипломатической игры. И в этом Спарта взяла верх. При этом была продемонстрирована превосходная гибкость и обучаемость. Ранее абсолютно сухопутное государство к концу войны выигрывало морские сражения у самого морского до той поры Афинского Союза. И т.д., нам не хочется здесь пускаться в исторические подробности, приведем лишь несколько иллюстраций.
Пелопонесская война длилась тридцать лет. Столько потребовалось, чтобы у противников Спарты истощились все резервы. Фукидиду не простили неудач во Фракии, осудили и изгнали (вероятно, историк он был лучший, чем стратег). Ламах и Демосфен (не путать с оратором) погибли на Сицилии. Алкивиад несколько раз менял сторону из-за интриг и приносил успехи каждой, в результате - бросил это дело. Ксенофонт, открыто симпатизирующий спартанцам, тоже был изгнан и ушел наемником к персидскому принцу. И кончились в Афинах герои, остались одни демагоги.
В Спарте было меньше народу, но они большего стоили. Единственный спартанец, Гилипп, ступил на землю Сицилии и организовал там разгром афинского корпуса.
Что касается заката Спарты, то он был исторически неизбежен. Масштабы мира изменились и спартанцы, чья численность колебалась от 20 до 5 тысяч, выронили его из рук. В 371 году в битве при Левктрах больше половины спартанцев погибло. Весьма красноречиво было построение их противников. Греческая фаланга традиционно имела глубину 8 шеренг. Напротив собственно спартанцев Эпаминонд выставил отборный "Священный отряд" с глубиной построения - 50 шеренг! Это наглядная демонстрация того, как оценивали спартанцев. Обратите внимание: отборный отряд, но государства, не следовавшего евгеническим принципам. Спарта пала потому, что она была единственная в своем роде. И ее просто задавили количеством, не считаясь с потерями35. Nec Hercules contra plures.
Конечно, это не единственный фактор, приведший к тому, что Спарта прекратила свое существование. Но все же она была на коне почти четыреста лет!
Другой причиной послужило размягчение нравов. Когда расширение театра военных действий разрушило "железный занавес", окружавший Спарту, открылись многие соблазны. В ходе Пелопонесской войны собственно спартанцы составляли спецназ и офицерский корпус и многие из них нашли весьма привлекательными власть, богатство и комфорт. А первым на это поддался еще царь Павсаний, командовавший объединенными сухопутными силами греков во время похода Ксеркса. Какой вывод из этого делаем мы? Выдающиеся качества должны оплачиваться по достоинству. Почему Ликург поставил своих сограждан в суровые условия и не давал послаблений? Потому что он не рассчитывал на их разум, у него в распоряжении был обычный чел-овеческий материал. Спартанцев, которые при всем своем уровне оставались людьми, держали в форме законы Ликурга. Сапиенс же держит себя в форме потому, что понимает необходимость этого, и ослабление хватки закона не приведет его к деградации. Посему, компаньонами нашей гипотетической аристократии могут быть только действительно разумные, и их не нужно держать в "черном теле" и заставлять жрать черную похлебку, чтобы не деградировали. В истории масса примеров достойных представителей человеческого рода, которым вся доступная роскошь не мешала быть "железными людьми": Юлий Цезарь, Троян, Чингисхан. Это примеры из области войны и политики. Примеров ученых, которым богатство не размягчило мозги, еще больше36.
Теперь о жестокости. Традиционно против Спарты выдвигается обвинение в убийстве отбракованных младенцев. Однако при этом совершенно упускается из виду, что инфацид, т.е. убийство нежелательных новорожденных, был широко распространен в Греции в целом. Это было не только естественно с точки зрения тогдашней морали, но и необходимо с демографической точки зрения. Большинство полисов страдало от перенаселенности, сопровождаемой ростом нищеты и другими ее последствиями. Отчасти разряжающим обстановку клапаном была колонизация.
Повсеместно в греческом обществе отец решал, признавать ему ребенка или нет. Во втором случае его просто выбрасывали. Новорожденные девочки подвергались этой участи гораздо чаще, чем мальчики. "На основе письменных источников подсчитано, что в IV в. до н.э. в 61 афинской семье было 87 сыновей и 44 дочери. В 228-220 гг. до н.э. в 79 греческих семьях, переселившихся в Милет в Малой Азии и получивших там права гражданства, было 118 сыновей и 28 дочерей"37. Аристотель, одобряя опыт Спарты, писал: "Пусть в силе будет тот закон, что ни одного калеки ребенка кормить не следует".
Философ Сенека (около 4 г. до н.э. - 65 г. н.э.) утверждал: "Мы убиваем уродов и топим детей, которые рождаются на свет хилыми и обезображенными. Мы поступаем так не из-за гнева и досады, а руководствуясь правилами разума: отделять негодное от здорового."
Таким образом, во всех греческих обществах нежелательных детей убивали. В большей части из них это делалось по прихоти отца, который мог отвергнуть и вполне полноценного ребенка, а мог оставить и слабого. В Спарте же не могло быть и речи об убийстве здорового младенца любого пола. В отличие от остальной Греции к инфациду здесь подходили разумно, превращая его в искусственный отбор.
Что касается общей жестокости спартанцев, то для подобных утверждений также мало оснований. По свидетельству Плутарха, спартанцы никогда не устраивали побежденным кровавой бани, "по их мнению было низко, недостойно грека - рубить и убивать разбитых и отступающих. Их обычай был не только благороден и великодушен, но и разумен, так как их враги, зная, что они убивают только сопротивляющихся и щадят сдающихся, считали выгоднее бежать, нежели оказывать сопротивление".
И еще замечание по поводу жестокости к детям. Призывной возраст в нашей стране - 18-19 лет. Этот возраст практически совпадает с окончанием средней школы. Воин, призванный в регулярную армию, обязан выполнять долг, защищая свою страну в открытых военных действиях. Гуманисты никогда не отвечают на сакраментальный вопрос - готов ли вчерашний школьник участвовать в современной войне? Какие шансы выжить у 18-летнего подростка, не сдавшего нормы ГТО? Или собственная смерть - единственный метод "отдать долг обществу"?
"Родина - единственная мать, которая требует, чтобы за нее умирали" ©
Сколько раз должна история ткнуть гуманистов мордой в дерьмо, чтобы общество перестало посылать вчерашних детей в Чечню и на Кавказ? В Спарте, по крайней мере, жестокость "здесь и сейчас" была отличным фактором выживания в последующих войнах, являвшихся нормой того общества.
Но вернемся к истории. Афиняне, традиционные критики Спарты, поступали совершенно противоположным образом. В ходе пелопонесской войны они:
Войны тем более жестоки, чем больше трусов в них участвует. Можно привести и другие примеры, но мы уже и так отвлеклись от Спарты.
Лакедемоняне во всех захваченных городах, даже в самих Афинах, ограничивались приведением к власти проспартанских партий. Самый жестокий поступок спартанцев, который можно вспомнить - это казнь пленных после разгрома афинян у Козьей реки. Армия не могла позволить себе их содержание, а действия афинян в ходе войны разубедили противников с ними церемониться (Основную массу спартанской армии составляли их союзники, и некоторые из них после взятия Афин требовали поступить с ними, как те с Лесбосом и Мелосом).
Захватывая в конце войны одну афинскую колонию за другой, Лисандр, спартанский командующий, не преследовал и не задерживал никого. Но потеря позиций и страх заставили толпы афинян вернуться в метрополию, что привело к большому скоплению там людей и быстрой сдаче при блокаде (Это еще и дополнение к вопросу о тупости: кто здесь дурак, а кто умный). Хоть это была и не ее ответственность, Спарта везде, где могла, выкупала из рабства мелосцев и возвращала им родину, равно как и жителям Эгины. К слову, на Эгине после возвращения был принят закон, осуждающий на смерть любого афинянина, ступившего на эту землю. По этому закону едва не пострадал Платон, попавший туда в качестве "живого товара" (неудачный визит к сиракузскому тирану). Но для него, как философа, сделали исключение. Примечательно, что в самих Афинах философам скидку не делали, скорее наоборот.
Таким образом, и в вопросе детоубийства, и на войне спартанцы были гораздо менее жестоки, чем их традиционные соперники и критики.
И в заключении разговора о данном этапе оглянемся еще раз на Спарту. Нужно оговорится: при всех восторгах, расточаемых нами в адрес этого государства, мы не возводим ее в абсолютный идеал, как кому-то может показаться. Речь идет об отдельных чертах, достойных служить примером. Никто не хотел бы повторять Спарту буквально. Там нетрудно обнаружить немало для нас неприемлемого38. Это все же было узкоспециализированное на войне общество. Особенности военной подготовки в то время требовали и таких порядков, от которых нас воротит: сами спартанцы называли свое государство "общиной равных", а наше мнение по поводу равенства и братства людей уже, должно быть, натерло вам мозоль. Ну а называть юношеские корпуса "стадами"... - тут у нас возникают и вовсе неприятные ассоциации. Совместные (и не особо вкусные) трапезы в принудительном порядке, герусия39, коллегия эфоров, чья позиция помешала Спарте воспользоваться победой40, консерватизм - все это мы бы оставили в могилах.
Резюме: уровень среднего спартанца был гораздо выше среднего представителя остального греческого мира того времени, однако, ввиду особых условий существования этого государства, мы не найдем там выдающихся достижений в другой области, кроме военной. Но тут у нас есть ниточка: ведь подобные обычаи существовали кое-где еще. Известное дело, на Крите, но это нам мало дает. Профессор Лурье в своей "Истории Греции" утверждает, что находит некоторые такие институты в Милете. Если это так41, то лучшего нам и искать не надо. Ведь Милетская школа, на наш взгляд, это едва ли не самое ценное в античной мысли. Задолго до того, как Афинская Академия ковырялась в риторике, этике, рассуждала о справедливости, душе и т.п., представители Милетской школы - Фалес, Анаксимандр, Ксенофан - заложили основы математики и астрономии, причем их идеи о космических телах, о биологической эволюции, незаслуженно отброшенные в дальнейшем, предвосхитили современные.
Изменив кое-какие принципы в современных условиях, усадив на престол вместо воинственности (но не убирая ее слишком далеко) разум и знания, от Спарты можно кое-что (и не такое уж маленькое "кое-что") позаимствовать. А, собственно говоря, что? А как раз евгенику. Только уже на совершенно другом уровне.
|
Ну, попали мы в задницу. Ну, стали крутыми проктологами. Что толку, если все равно в заднице? - С. Тиунов |
До третьего этапа не было возможности управлять третьим фактором эволюции, изменчивостью. Мутации возникали случайным образом и оставалось лишь отсортировывать их результат.
Возможность контролировать изменчивость предоставляет генная инженерия. Спектр задач собственно генной инженерии довольно широк. Сюда включается повышение урожайности и других качеств растений и животных, биотехнологии в промышленности и т.д. Выделяется и отрасль генной инженерии, работающая с генофондом человека. Эту отрасль, служащую задачам евгеники, мы предлагаем именовать евгенической инженерией.
Евгеническая инженерия предоставляет возможность направить свое развитие как вида собственными руками. При этом возникает вопрос: а куда направить? Для нас ответ очевиден42: в развитие мозга, как носителя интеллекта (приоритетно) и организма в целом. Развитие, естественно, в сторону усиления.
Эволюция, на которую природе потребовались бы сотни веков (и которая уже не произойдет, так как человек давно вывел себя из естественной природной ниши и процесса эволюции), будет совершаться в лабораториях в течение считанных лет.
При этом (заткните уши, если рядом есть гуманисты или моралисты, а то оглохните от воплей) целесообразными для таковых исследований являются именно опыты на людях. И ничего вы с этим не сделаете - изучение наследственности людей на морских свинках или дрозофилах обладает куда меньшим КПД. На ком конкретно ставить опыты - это отдельный и очень сложный вопрос, но ведь сначала нужно определить, решать ли проблему вообще, а уже потом - как именно решать, не так ли? С нашей точки зрения наиболее подходят в качестве подопытных умственно неполноценные и в особенности преступники, тем более, что олигофрены ограниченно применимы из-за побочных эффектов (часто умственная недостаточность встречается в комплексе с физическими дефектами и нарушениями обмена веществ).
Далее мы позволим себе помечтать и углубиться в область научной фантастики.
На первом шаге искусственными мутациями будет достигнуто усиление возможностей интеллекта и организма в, если так можно выразиться, "естественном" русле развития. Это будет самое "невинное" приложение евгенической инженерии, которые обычно не вызывают диких протестов43. Но мы на этом не остановимся и "изнасилуем природу", перешагнув через границы чел-овечества как биологического вида.
Какие интересные решения можно применить на этом пути?
К примеру, уменьшение продолжительности сна. Кстати, в сомнологии опыты над людьми уже давно и очень успешно используются повсеместно. Как известно, различаются состояния быстрого и медленного сна. Во время медленного сна восстанавливается мозговой гомеостаз, нарушенный в ходе многочасового бодрствования. Именно в этом состоянии мозг отдыхает. При искусственной хронической депривации (лишении сна) механизмы бодрствования и медленного сна начинают функционировать диффузно и одновременно. В бодрствующем мозге полноценные процессы, характерные для медленного сна, начинают "блуждать" по локальным зонам, неактивным в настоящее время. Подобный эффект возникает иногда при контузии. Известна масса случаев, когда медленный сон протекает в течение дня совершенно незаметно, мелкими квантами (при этом в некоторых случаях отмечается феноменальная память) - это характерно для субъекта, длительное время занимающегося работой, требующей особого внимания.
Таким образом, фазу медленного сна теоретически можно было бы сократить, увеличив продуктивность жизни индивида44.
Возможно, пример неудачен, но это всего лишь пример, намекающий на колоссальные возможности евгенической инженерии. Ее реалии, особенно в сочетании с бионикой, биофизикой, кибернетикой, нанотехнологиями etc. перещеголяют самые смелые фантазии, как самолеты и вертолеты обошли сказочный ковер-самолет или метлу как средство полета.
Но все это баловство по сравнению с самым перспективным, на наш взгляд, направлением евгеники - киборгизацией, т.е. размещением мозга на полностью (или частично на начальном этапе) искусственном шасси. Чувствуем, как у ратователей "естественного пути" развития отвисли челюсти и зашевелились от ужаса волосы.
Уже в недалеком будущем может быть создан полный набор искусственных органов человеческого тела, управляемый биотоками мозга. Преимущества киборгов по сравнению с людьми, обремененными биологическим телом, очевидны. Во-первых, избавление от всех болезней тела, срок жизни, ограниченный лишь функциональностью мозга - все прочие элементы легко заменяются и ремонтируются. Во-вторых, широчайший диапазон приемлемых внешних условий. Они смогут находиться в безвоздушном пространстве, на Луне, на астероидах, на планетах с атмосферой из метана или углекислого газа и т.д. и т.п. В-третьих, их потребительские нужды будут менее прихотливы, чем у людей: например, им не нужна будет пища. Единственное, что им необходимо, - это получение энергии из какого-то внешнего источника для поддержания биологических условий существования мозга и энергосистемы шасси.
Многим в настоящее время на слово "киборг" представляется некое механическое человекообразное с металлическим блеском, издающее при движении характерный лязг в стиле фильма "Робокоп". Это порождение недалекой фантазии, основанной по законам кинематографа на эффектности, а не эффективности.
Возможность свободно конструировать свое тело откроет колоссальные перспективы. Действительно ли две ноги - это самая удобная конструкция для передвижения? Достаточно ли двух рук, и не лучше ли заменить их дюжиной щупалец, расположенных по всему телу? А разве не упущение природы, что человек не различает ультрафиолетовых или инфракрасных лучей, что он видит только происходящее перед ним, но не сзади и не сверху? Или вопрос о контактах. Киборги смогут переговариваться на огромных расстояниях, используя УКВ или иные каналы связи...45.
Собственно существо будет представлять собой мозг в прочной капсуле с портами. Шасси же могут меняться, как сейчас костюмы, вместе с соответствующими драйверами, обеспечивающими взаимодействие между агрегатами разных шасси и центрами мозга. Например, могут быть варианты шасси в форме гуманоидов (человекообразные), арахноидов (паукообразные) и т.д. Но это еще далеко не придел! Полностью сотрется грань между пилотом и техникой, так как любые аппараты будут рассматриваться как тело киборга при его мозге.
При этом снимется масса проблем. Например, в области космонавтики: в пилотируемых аппаратах станет излишней сложная система жизнеобеспечения. Мало того, не нужны будут даже отсеки для экипажа. Просто сам аппарат представляет собой шасси для киборга, который будет себя чувствовать в нем, как "птица, летящая сквозь пространство", будет смотреть на звезды не через иллюминатор, а "собственными глазами".
Разве это не прекрасно, о "ратователи естественности"! Мы прекрасно представляем вашу заранее начавшуюся ностальгию по поводу ощущения собственной кожей солнечного тепла, упругого ветерка, прохладности воды, шелковой травки и т.д. с переходом в область эротических ощущений и т.п. Но запомните: каждый новый этап развития, если это действительно развитие, а не регресс, не отвергает преимуществ предыдущего, а растворяет их в океане новых возможностей, так что они порой выглядят тусклыми и примитивными. Человеку, например, доступны все животные радости, но у лучших представителей этих продвинутых животных они меркнут перед возможностями, предоставляемыми цивилизацией и культурой. И нам все чел-овеческое не чуждо, а просто не нужно. Взамен (а точней - помимо) ветерка в волосах и "естественной пищи" мы предлагаем вам магнитный солнечный ветер, ощущаемый собственной шкурой, вздохи Солнца, рычание Сатурна, шепот реликтового излучения, которое древнее всего в этом мире...
В качестве иллюстрации: один оппонент по теме киборгизации на перспективу "стать мозгами в банке" сразу же вопросил: "а как же секс?!" Для решения этой и других подобных проблем, связанных с ностальгией по приятным физиологическим ощущениям, можно предложить несколько подходов.
Во-первых, можно подавить соответствующие центры мозга еще при его зарождении и, тем самым обречь себя на то, чего добивалось большинство христианских подвижников, если не все. Это совсем несложно; напротив, чтобы сохранить либидо в чел-овеческой форме, придется специально синтезировать и подавать в мозг соответствующие гормоны. При должном тщании можно сделать так, чтобы индивидуум не испытывал полового влечения, пока не начнет принимать гормональный афродозиак - и уже тогда решит, нравится ли ему "сексоваться", нужно ли ему это и т.д. Мы вполне согласны с тем, что секс - это один из видов искусства и средство общения на невербальном уровне. Но о вкусах не спорят, а для общения (даже людей, а не киборгов) есть более информационнооптимальные способы. Главное, что выбор будет сделан самостоятельно и достаточно развитым индивидуумом, причем выросшем в обществе, где секс является личным частным делом, причем далеко не для всех, где отсутствует реклама, основанная на сексуальной привлекательности (да и вообще рекламы не будет). Остановимся пока на этом - сексу и рекламе (точнее, экономике) будут посвящены отдельные главы.
Второй вариант - привлечь эти центры мозга и соответствующие рецепторы для других целей. Например, устроить так, чтобы киборгов сотрясал оргазм при подпитке энергией, как роботов из старой детской фантастики "Москва-Кассиопея. Отроки во вселенной". Или можно вызывать такие ощущения по желанию. Представьте себе педагогическую брошюру, т.е. электронный документ, конечно, под названием "Подростковый низковольтажный онанизм киборгов". Но, сами понимаете, этот вариант - шутка.
И, наконец, самый грандиозный проект: перенести все древние страсти, с которыми вдруг и если не захотим расставаться во "внутренний мир" = "виртуальную реальность". О, многие из вас еще не представляют, что собственно имеется в виду! Какого уровня достигнет виртуальность при полном контроле над рецепторами и центрами всех органов чувств? "Реальность, данная нам в ощущениях", как традиционно определяется бытие во многих философских школах46. Интробытие становится равнозначным экстрабытию. Тут можно почувствовать себя и в шкуре бога, создавая для себя целые миры, населяя их драконами, застраивая замками, например, по сценарию своей фантазии и бессознательного47. Можно открывать портал в свои миры для других (по аналогии сетевой игры). Возможно, сотворение миров станет своего рода видом искусства. (Следом возникает подозрение, а не является ли чем-то в этом роде наш мир и сколько игроков здесь резвятся и кто игроки, а кто боты?)
Вся это сказка станет реальной возможностью. Возможно, кто-то последует этой "линией грез" или интерес к ней угаснет, так как, благодаря новой форме существования, раздвинутся горизонты и экстрамира и он явится грандиознее и заманчивее этой детской мечты?
Заодно те, кто предпочтут виртуальные грезы реальности, постепенно самоликвидируются - тот, кто слишком углубляется во внутренний мир, становится уязвим во внешнем. Что интересно, подобная мысль посетила Антона Шандора ЛаВея задолго до появления виртуальной реальности - в его книге "Записная книжка Дьявола" описаны прелести создания и общения с андроидами. Когда первый раз читаешь это эссе, удивляешься - какой смысл в создании кукол по столь примитивной технологии? С обычными людьми общаться не особо приятно, а тут вообще получается бессмыслица. Однако позже этот вопрос был осмыслен48: помните, там была фраза о будущем, когда все будут ходить со своими андроидами, которые смогут уже ходить, говорить и т.д.? Собственно, речь идет уже о человекообразных роботах, которые, сделанные соответствующим образом, будут сексуально привлекательнее живых людей. То есть: те, для кого секс является лишь отправлением физиологической функции, однозначно (при соответствующем маркетинге) предпочтут искусственного партнера, неотличимого в этом плане от живого, но при этом никогда не возражающего, идеальной для каждого внешности и т.д., что приведет к естественному вымиранию таких особей. Это вполне оправдано евгенически: те, которые относятся к сексу животным образом, стоят обычно на низшей интеллектуальной и культурной степени развития. При этом детей они рожают обычно по принципу "ой, я, кажется, беременна!", а не предварительно спланировав, что в данных условиях будет требовать дополнительных забот по поиску второго участника зачатия, а это - слишком уж напрягаться по сравнению с использованием привычной постельной куклы-андроида.
От грез вновь возвращаемся к технологии.
В условиях киборгизации перед евгенической инженерией встанут новые задачи, связанные исключительно с развитием мозга. Потребуется развитие и увеличение числа "адаптеров", управляющих органами получения информации и органами манипулирования. Ведь что толку предоставлять киборгу, к примеру, восемь щупалец, если его человеческий мозг не может обеспечить полную независимость и пары рук, или какой толк в дополнительных органах зрения, если зрительный центр мозга не справится с обработкой сигналов от них?
Нас также очень интересует проблема регенерации мозга49. Это нужно, во-первых, для увеличения времени его жизни, во-вторых, для размножения. Несомненно, что мозг-монстр, о котором мы тут говорим, не будут связан ни с каким придатком в виде родного тела, а новые экземпляры будут выращиваться способом регенерации из клеток. Наследственность будет обеспечиваться донорством клеток, а изменчивость - управляемыми мутациями, точнее, генетическими операциями. Отбор, конечно, тоже будет проводиться; вполне вероятно, что удачными результатами при получении нового экземпляра мозга будут признаваться лишь немногие, а остальные - отбраковываться50. Для новых экземпляров, видимо, будут разработаны специальные тренировочные шасси для развития моторики.
Естественно, и задача повышения мощности интеллекта не будет снята с евгеники никогда. Аналогично - повышение устойчивости мозга к физическим нагрузкам: ускорениям и т.п., а также требовательности к ресурсам.
В заключение изложению hi-tech мыслей не будет лишним упомянуть о парадоксе переноса разума на искусственный носитель.
Конкретный разум при переносе на другой носитель должен сохранить главное - самоидентификацию, т.е. должен продолжать ощущать себя той же личностью, что и в прошлом носителе.
"Парадокс Я" искусственного носителя утверждает, что есть принципиальное ограничение, делающее такую задачу невозможной, и это ограничение - скорость света.
Формулировка:
Этот парадокс до сих пор не имеет удовлетворительного физического решения. Все методы решения лежат или в области усложнения моделей или в области "технической инвазии":
В системах моделирования личности (ведь чтобы перенести что-то, его нужно прежде полностью алгоритмизировать - составить полную модель51) исследуются "алгоритмы существующего компаратора", вычленяются сигналы по степени воздействия, создавая тем самым какое-то подобие личности, постепенно приближаемое к исходной. Такие модели будут постепенно удовлетворять каким-то критериям "похожести", но никогда не достигнут оригинала из-за постоянно существующей неопределенности алгоритма "сужения бесконечности".
Более перспективна "техноинвазия" - постепенная дробная замена нейронов на технонейроны, в количествах, не достигающих критического предела (не ведущих к изменению личности).
Однако концептуальное, философское решение проблемы переноса разума есть - это существующий прецедент носителя разума - то, что уже реализовано при помощи физических природных законов, может быть реализовано повторно. И если даже перенос личности на другий физический носитель сопряжен с упомянутыми сложностями, то проблема снимается при обучении свежеклонированного мозга, изначально сопряженного с шасси.
Итого: физика пока отстает от философии, но это - дело техники52.
О преодолении границ чел-овечества как вида говорят и представители иных мировоззрений, отличных от сатанизма. В этой теме можно выделить два направления: условно говоря, "духовный" и "технологический" путь.
К первому, например, относятся такие представители, как П.Д.Успенский ("Психология возможной эволюции человека"), Шри Ауробиндо и Сатпрем ("На пути к сверхчеловечеству. Эccе экспериментальной эволюции")53. Идея заключается в том, чтобы с помощью какой-либо "духовной практики" расширить сознание и превратиться в существо нового типа. Вообще-то идея далеко не нова. Не к этому ли стремятся все йоги, буддисты и т.п.? "Эволюция - это результат личных усилий", - говорит Успенский. Но здесь содержится еще идея массового перехода крупных лысых обезьян, называющих себя "людьми", в это состояние. Превратиться, так сказать, в расу будд и бодхисаттв. Хотя и признается, что "все люди не могут развиться и стать другими".
Не станем тут подробно тщательно критиковать эту идею. Скажем так: некоторые представители человечества делают попытки уйти этим путем уже в течение тысячелетий. Прогресса не видно, хотя это, конечно, не срок для эволюции. Руководствоваться этой идеей мы не склонны54. Но некоторые их мысли и эпитеты заслуживают внимания:
"Человек не является окончательным продуктом эволюции, человек - это переходное существо, - говорил Шpи Ауробиндо, - он на пути к сверхчеловекy"55. А вот выдержки из Сатпрема, его последователя: "Мы перед новым эволюционным кризисом, таким же радикальным, как это, вероятно, было во время первого проявления человеческих признаков среди обезьян". "Человек не является концом цепи, он не более, чем археоптерикс на вершине рептилий". "Вершиной человека или чего бы то ни было является не совершенствование данного вида, а что-то другое" "То, что казалось далеким и божественным для орангутанга, уже близко и менее божественно для нас".
Прекрасная мысль от Петра Успенского: "Человек должен приобрести качества, которые, он полагает, у него есть, но по поводу которых он вводит себя в заблуждение. До тех пор, пока он верит, что обладает этими качествами, он не сделает правильных усилий для их приобретения". О чем речь? Мы бы сказали - о разуме; или о адекватно функционирующем сознании, что, собственно, и имел в виду автор.
Мнение такого рода "духовных путников" о технологическом развитии часто бывает довольно прохладным: "Мы не прогрессируем, а только раздуваем безмерно огромный ментальный шар, который может скоро лопнуть; мы не улучшили человека, а только увеличили его", - Сатпрем. Идея о том, что технологически можно изменить чел-овеческую сущность, видимо, еще не дошла до сознания масс. А главное, основное препятствие состоит в табу на улучшение человека как раз по шибко духовным мотивам.
Причем подобные табу проистекают только из рутинности, свойственной чел?овеческой природе - лучше всего она выражена в догмате "Человек - венец Вселенной". Стоит заметить, что при всей разумности и диалектичности56 мышления некоторых лучших представителей чел-овеческого стада, этот догмат - самый трудный для преодоления. Но трудность эта - не логическая. Действительно, осознавая, что движение (изменение) - неотъемлемое свойство материи, а эволюция - такое же неотъемлемое свойство достаточно сложно организованной материи (что давно показано синергетикой, что бы по этому поводу не пытались заявить креационисты), просто нелогично лишать этого свойства такую сложную структуру, как человек. Но лишают же, заявляя о "вершине творения"! Не хочет человек видеть своего реального места - всего лишь очередной ступеньки на бесконечной лестнице развития...
Главный "философский узел", который не разрублен и не видно, как в принципе может быть разрублен идеей изменения чел-овечества "духовными практиками", как ни странно - теорема о неполноте Курта Геделя. Никакая система изнутри непознаваема до конца, а значит - о сознательном ее качественном изменении "собственными средствами" не может быть и речи. Изменение при неполных данных приведет к непрогнозируемым результатам. Поэтому субъект, как бы он глубоко не медитировал, какие бы личные усилия он не прилагал для внутреннего очищения, самоотстранения и просветления, не выйдет за пределы своей вполне реальной и ограниченной чел-овеческой системы-оболочки57. Не может быть неограниченного познания при ограниченности познающего. Решение может лежать только вне существующей системы Homo Sapiens.
Из известных представителей идеи технологической эволюции человека мы назовем Константина Эдуардовича Циолковского.
Циолковский писал не только о расселении людей в "эфире", но и намечал пути биологической эволюции человека как вида. По его идее развитие чел-овечества в пределах Земли - это эмбрионная стадия его существования. В будущем межзвездное пространство станет естественной жизненной средой людей, как когда-то была естественной средой для далеких предков человека вода, затем оказалась атмосфера... При длительном пребывании в невесомости, в будущих эфирных городах, описанных технической фантазией Циолковского, появятся изменения внешнего вида и некоторых функциональных характеристик человека: работа мышц, сердечно-сосудистой системы и т.д. Когда-нибудь люди станут истинно "космическими животными" - термин Циолковского. Это значит, что они обретут способность существовать непосредственно в космосе без специальных средств защиты и вне каких-либо капсул, кабин, станций и т.п. Несомненно, это потребует коренного биологического преобразования. Фактически возникнет новый вид существ.
Циолковский представлял себе будущих высших разумных существ почти бесплотными, с легкими прозрачными крылышками для улавливания энергии Солнца, в которых происходят процессы фотосинтеза. Существа свободного космоса, нарисованные фантазией Циолковского, не будут нуждаться ни в пище, ни в питье, ни в жилье, летая свободно и существуя безбедно. Они станут жителями Вселенной...
Масштабные, но достаточно наивные мечты. Причем речь в данном случае идет об изменениях параметров вида под действием новых природных факторов, а не целенаправленного контролируемого развития.
Развитию, как известно, нет предела. Во что же дальше оно превратит потомков реликтовых обезьян? Прогноз на столь отдаленную перспективу все больше напоминает голую фантазию. Мы можем предположить, что будут предприняты попытки объединения разумов в глобальную сеть58 и, возможно, перенос ее на искуственный носитель, о чем уже писалось. Причем, возможно - а почему нет? - на энергетический, волновой и т.п.
Еще дальше, видимо, следует состояние, когда уже не остается тел и связанных с ним психологических драйверов. Просто разум - независимый и всесильный, если смотреть из отправной точки. Одним словом, состояние, близкое к пониманию некоторыми бога. Но не будем здесь переходить на мистику или теологию.
В нашей терминологии - это уход во Тьму, что отражает очень важный нюанс: не "слился" и все, вечный кайф (либо наоборот), это уход в Тьму, т.е. туда, где тебя из текущей точки уже не видно. Как писалось в "Princeps Omnium", Тьма - это не абсолютный потолок, последняя сфера, к которой прибиты звезды, - а бесконечная анфилада, перспектива, фрактал, Бездна.
Удаленные предметы сливаются с горизонтом, и небо сходится с землей, но это иллюзия. Странно заявлять, что за горизонтом ничего нет, но почему-то многие уверенно заявляют, что во Тьме как раз ничего нет. Описать то, что находится за горизонтом (и во Тьме) - проблематично. Но нам думается, что дошедшие до горизонта с ним не сливаются и вряд ли находят там "вечный кайф". Во Тьме д