Если б время былое вернуть
И опять бы начать все с начала,
Я другой бы не выбрала путь
И судьбу свою не поменяла.
Много глупостей, много грехов,
Что еще впереди ожидает?
И друзей отличить от врагов
Иногда очень трудно бывает.
Здесь и скользко, и мокро порой,
То дожди, то метели завоют,
Но пойди я дорогой другой,
Разве стала теперь бы собою?
***
Дорога к Аду через ад
Лежит земной.
Пойдем вперед и наугад,
Пойдем со мной.
Нас ждут опасности в пути,
Нелегок путь,
Уже нельзя с него сойти,
Нельзя свернуть.
Пройдем сквозь воду и огонь,
Сквозь круговерть.
В конце ждет не Небесный Конь,
Нас встретит Смерть.
Но и она не принесет свет и покой,
Кругами Ада поведет
Меня с тобой.
Дорога к Аду через ад
Змеею вдаль.
Идем вперед и наугад,
В глазах печаль.
НЕПРОЩЕННЫЙ
Цвет души твоей - светло-черный,
Как рубин, твоя кровь красна.
Непрощенный, живи непрощенным
И не знай ни покоя, ни сна!
Да, в плеяде красавцев лощеных
Никогда ты не сможешь блистать.
Непрощенный, живи непрощенным
И не надо себя продавать!
В этом мире спокойных и сонных
Вряд ли сможешь ты долго прожить,
Непрощенный, умри непрощенным,
Лишь тогда тебя буду любить!
И среди оборзевшей кодлы,
Для которой вся жизнь - звон рубля,
Где законы суровы и подлы,
Там теперь непрощенная - я!
НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ
В мертвом холоде окон пустых
Остывающий мокрый асфальт.
Что здесь было, что будет, что есть,
Кто придет, для чего и зачем
Ты не знаешь, но, жертвуя всем,
Позабыв совершенную месть
Ты идешь, но не знаешь, куда.
Вспоминая о будущем, ты на вопрос
Получаешь ответ -
Выбирают лишь раз, на ошибку и смерть
Права нет.
И нельзя отступить, повернуть,
Отказаться, уйти,
Кроме этого, нет для тебя больше
В мире пути,
Иди всегда вперед -
Кто выживет - живет.
Грязных улиц холоден, сумрачен вечер.
Тени темного прошлого где-то бегут
впереди.
Ты не знаешь, что ждет тебя, кто тебе
Вышел навстречу,
Повинуешься ты лишь веленью: "Иди!"
Лучше править в Аду, чем служить в
небесах,
Так убей свою боль, выжги жалость и страх!
Ты пойдешь по гробам, соскользнешь на
крови,
Потому что весь мир будет против тебя,
Преврати себя в зверя, иди и живи!
Иди только вперед, не жалея себя!
ЗВЕРЬ
Скользя на крови - на своей и чужой,
Не веруя и не любя,
Ты знаешь, что должен вернуться живой
И жить на Земле для себя.
Тебя предавали не раз и не два,
И Смерти в глаза ты смотрел,
И тратить отвык ты пустые слова,
Когда брал врага на прицел.
Не слушай, но думай, захлопнута дверь,
Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,
Ты загнанный
зверь.
Приклеился нож твой к руке на крови,
Сверкнула в глазах твоих сталь.
Сожги все мосты, нити все оборви,
Ступи на горящий асфальт!
Не слушай, но думай, не кайся, но верь,
Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,
Ты загнанный
зверь.
Запомни, герой, и сомненья отбрось -
Достоин лишь тот выживать,
В ком мрачным огнем разгорается злость
И нечего больше терять!
Не слушай, но думай, захлопнута дверь,
Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,
Ты загнанный
зверь.
НЕПОНЯТЫЙ
Улетающих бьют влет,
Для плывущего есть сеть,
Даже если заткнут рот,
Ты попробуй про все спеть.
Спеть про то, как зовет ввысь
Неземной красоты храм,
И как трудно лететь вниз,
Изумляясь, что был там.
А внизу тебе вслед смех,
А в лицо только ложь, лесть,
Не упал бы - послал всех,
А сейчас-то ты кто есть?
Не становишься ты злей,
Только давит тоска грудь,
Хоть бы кто-то сказал : "Эй,
А какой видел ты путь?"
Ты сказал бы, где ты был,
И кого и зачем звал,
И куда ты летел, плыл,
И чего для чего ждал.
Но ведь ты для людей - псих,
Что пытался крутым быть,
Да и ты не поймешь их,
Но тебе среди них жить.
Все же спой, как зовет высь,
Где построил ты свой храм,
Все же легче лететь вниз,
Если знаешь, что был там.
***
Бывает в бутылках, бывает в годах,
Бывает в кубах и любимых глазах,
В глуби сорняками заросших траншей,
На блещущих лезвиях острых ножей.
Бывает в секундах - последних всегда,
На дне, где застыла гнилая вода,
На гиблых помойках, в роскошных дворцах,
В надежных руках и на лживых речах.
Бывает от бесов и разных богов,
В распластанных крыльях железных орлов,
В парче и алмазах, в огне и дыму,
Подарит суму и загонит в тюрьму.
Бывает в борьбе за ненужную боль,
Бывает, как вечно проигранный бой,
Проходит впустую, горит в облаках
И тонет в уже бесполезных деньгах.
То круто взлетает, то падает вниз -
Вот призрачный миг, именуемый Жизнь.
***
По жизни - к дьяволу! В разнос,
Зигзагом на излом,
Ломался крюк, срывался трос,
Крошился ржавый лом.
Вперед, к чертям, без тормозов,
Прорваться в запредел,
А кто-то, хоть и был готов,
Но все же не успел.
Как будто пьян, как будто рад,
Что смерть на взлете взял,
Презревший Рай, прошедший Ад
Что на Земле терял?
Последний час, предсмертный миг,
Длиннее жизни всей,
И оборвал победный крик
Семь тысяч прошлых дней.
Семь тысяч дней борьбы - за что?
За смерть? За боль? За цель?
За то, чтоб чаши видеть дно?
Ходить, не прячась в щель?
За то, чтоб жизнь успеть прожить
И все исполнить в ней -
И полюбить, и умереть -
Все за семь тысяч дней!
Паденье было - как полет,
За взрывом смех звучал,
Ополоумевший народ
Метался и орал.
И были слезы в их глазах -
Никто не понимал -
Над Смертью он, погибнув так,
Победу одержал!
Забравший власть, свершивший месть,
Не сдерживай коней!
Ты не бесследно прожил здесь
Свои семь тысяч дней.
***
У дворняг не бывает могил,
Им крестов и надгробий не ставят,
Старый поп под мерцанье кадил
Бога в память о них не восславит.
Не объявит молчанье король,
Не приспустятся гордые флаги...
Лишь, привычно таящие боль,
Выпьют водки другие дворняги.
***
Нежеланный ребенок волчихи больной,
Ты живешь, разрушая свой собственный храм,
Да от жизни такой - хоть завой, хоть в запой,
Да от жизни такой лучше сдохнуть к чертям.
Ты - один из последних волков на Земле,
Ты - один из последних Хранителей Слов,
И рвануться бы вдаль, только шея в петле,
На блестящем ноже запекается кровь.
Умирают друзья на горячем снегу,
Их загнали в углы, затравили толпой,
Первый Волчий Закон - смерть оскалом к врагу,
А "Беги, пока жив" - это только второй.
Так беги, пока жив, ты остался один,
Попытайся спастись, если нужен кому,
Только пуля в груди, только боль впереди,
Да последние проблески скрылись в дыму.
И тогда ты оставишь последнюю весть,
И Слова, что хранил, лягут кровью на лист,
Может, глупый волчонок, играющий здесь,
Их прочтет, осознает и вновь возродит.
Ты - последний из ныне живущих волков,
Ты отбросишь трусливый девиз "Не смогу".
Оглянись, посмотри, ко всему ли готов?
Первый Волчий Закон - смерть оскалом к врагу.
***
Она давно приличной стала,
Сняла косуху и бандан,
И возвращаться перестала
Пять раз в неделю по утрам.
Теперь - везде со всеми ладно,
Она не колется, не пьет,
И говорит о том, что надо,
И только вовремя поет...
При нас она вовек не вспомнит
О том, что было год назад,
И вроде - не было излома,
Что отражен в ее глазах.
Она как будто бы спокойна,
Беседу умную ведет,
В которой скажет вдруг невольно
Взамен "неважно" - "не ебет".
Потом, конечно, извинится,
Но вместе с тем поймет провал
Своей попытки измениться -
Навек с изъянами кристалл.
И вежливо в дверях простится,
Пообещав еще прийти,
И обещанье может сбыться,
Хоть с нами ей не по пути.
Она идет домой под вечер,
Но только вышла за порог -
Как не бывало нашей встречи,
Гремит в наушниках панк-рок.
Она поймет, что нам не пара,
Но больше некуда идти,
И душу, словно стеклотару,
В приемный пункт не отнести.
Закурит смятую "Элэмку",
Пускай рука слегка дрожит,
И, прислонясь к подвальной стенке,
Наш круг стихами заклеймит.
АНТИХРИСТ
Я мысли исповедую блокноту,
В нелепой спешке ручка рвет листы
И чертит траекторию полета
Души, словно сорвавшейся звезды.
На Лобном месте крест установили,
Над тем крестом темнели небеса...
А он умело разыграл бессилье,
И что перед вечным раем три часа!
Вокруг - толпа взбесившегося сброда -
Не каждый день спасителей казнят!
Он усмехался и молился богу:
"Прости... Они ж не знают, что творят".
Я мысли исповедую блокноту,
Ничто не нарушает тишины.
Распяли в этот день еще кого-то,
Был этот "кто-то" сыном Сатаны.
Ему не тридцать три. Ему семнадцать.
Он любит жизнь. Не хочет умирать.
Но лучше смерть, чем жить и поклоняться,
И кто умрет - нетрудно угадать.
Когда неравен бой - одно решенье -
Хоть нескольких с собой успеть забрать.
Убийцам не вымаливал прощенья -
Ему на третий день не воскресать.
Совсем один - и силы быстро тают.
Но для него есть только этот путь.
А руки, что сейчас ножи сжимают,
Вчера ласкали Магдалины грудь.
Но та ушла, раскаявшись в поступках,
Ей можно безнаказанно предать
Он понял, что любовь бывает шуткой
И незачем впустую горевать.
Да, он один. Его убьют втихую -
Того, кто стадо гордо презирал.
Того, кто не со всеми, кто другую
Сам по себе дорогу выбирал.
И вот - распят. Карателям - награды.
И в землю врыт, и перевернут крест,
А солнце скрыто занавесом Ада
Звучи, заупокойный благовест.
Он никогда из гроба не восстанет,
Убит и не жалеет ни о чем.
Никто не вспомнит тайное деянье
И тьму над перевернутым крестом.
Немного их, отрекшихся от рая,
Быть может, точно также их распнут.
Нет, будет, как сказал он, умирая:
"Я умер. Пусть же сильные живут."
Я мысли исповедую блокноту,
Спешу, боясь с признаньем опоздать.
Распяли в этот день еще кого-то,
Он дал мне право это написать.
Я думаю, что прожил он на свете
Свои семнадцать беспокойных лет
Затем, чтоб через два тысячелетья
О нем безвестный написал поэт.
***
Идти до конца по годами отточенной кромке -
Как будто плясать гопака на балу у чертей,
Ломается жизнь, проходя на пожизненной ломке,
Как балансировка на грани ста тысяч смертей.
Удар кулака - разлетается мир на осколки,
Хотя б отраженный, раз прочий нельзя раскрошить,
Подавятся волей последние пьяные волки,
Строкой обличая фантомные боли души.
Зализаны раны и наглухо двери забиты,
Кому подыхать на кресте, а кому - от креста.
Блокируя дверь, что с другой стороны перекрыта,
Не помнить о тех, кто остался за ней навсегда.
Не верьте цветению - сохнут цветы на помойке,
Но все же никто здесь до них не пытался цвести.
Идти до конца по годами отточенной кромке,
В закрытых глазах не огни - так хоть угли нести.
И хуже плевка - деликатных людей недомолвки,
Страшнее петли неразорванный крепкий аркан,
И старые песни последней концертной подборки
Исполнены смысла, как выпитый утром стакан.
Испачкать блокнот - словно выслушать исповедь
бога,
Принявши за бога кумира из хрупкого льда.
За долгие годы дай бог отойти ненамного
От жизни, которая ставит клеймо навсегда.
Нет смысла смывать надоевшую татуировку
И высшую меру свободы к себе применять.
Опять продолжается вечная балансировка.
Но Ангел-Хранитель уже научился стрелять.
***
Поворотом ключа открывалось окно,
Примерзало к асфальту стремленье в полет,
И от солнца в глазах становилось темно,
Благородная кровь через час - красный лед.
Несвятые кресты, да железный фургон,
А поодаль народ - любопытных толпа,
Переклин - перекрик - перешаг - перегон,
Заметает следы снеговая крупа.
Закидать - затравить - занести - закопать,
Сделать горестный вид и глаза послюнить,
Одному - горевать - наливать - забывать,
А другого поймать - поломать - положить.
Кто ответит за вмерзший в асфальт красный лед,
Кто завяжет узлом отступные пути,
Кто увидит полет, кто запомнит исход
И прикажет забыть - зализать - замести.
Перебой - перешаг, переклин - перекрест,
Перемыть - перелить, перепить - пережить,
Благородная кровь, благозвучная лесть,
А кому отвечать, а кого отпустить.
Открывалось окно поворотом ключа,
Замирала толпа от команды "Взлетать",
Под ногами земля докрасна горяча,
Затравить - закопать, заливать - забывать.
***
Избитая истина брошена подыхать,
Спасает миры одряхлевшая красота,
Слюня карандаш и брезгливо глядя в тетрадь
Апостол Иуда берется учить Христа.
Подпишешь контракт - но окажется - приговор,
Шаг влево, шаг вправо, шаг прямо - все под прицел.
Зачем биться лбом о глухой бетонный забор,
Когда тут и там ожидает тебя расстрел.
Веревок и мыла всегда хватало на всех.
Сквозь крыши течет, словно дождь, святая вода.
К поймавшим за хвост свой почти дешевый успех
Слетает с небес и гаснет в руках звезда.
Забывший про смерть бессмертным так и не стал,
Забывший про жизнь иную чувствует боль.
Поднявшийся в рост не пополз, а мертвым упал,
Желавший свободы теперь - свободный изгой.
Сорваться с колес - как отбросить копыта прочь,
Огонь на себя - а потом сигануть с моста,
И если ты сможешь заснуть в последнюю ночь,
То рано тебе начинать с другого листа.
Получит свое не каждый последний патрон
В нечастой толпе обезличенных счастьем лиц.
Как в мокром асфальте, праздничный мир отражен
В бесстрастных глазах прирожденных самоубийц.
КТО СКАЗАЛ
По крестам, ножам и осколкам
Проходили смертные тропки.
К дьяволу летели обломки
И плескалась боль в поллитровке.
Мы ее - с горла и без закуски,
Крошкой плесневелой занюхав,
Станем на звезде захолустной
И воспрянем истинным духом.
В нас летели стрелы и камни.
Мы их - на кресты да надгробья.
Ледяное черное пламя -
Красная свеча в изголовье.
Чем бы и за что зацепиться,
Чтоб еще на час удержаться?
Всем чертям пора помолиться,
Всем узлам пора развязаться.
Есть икона Чертовой Дочки,
Что Ненаполнимая Кружка -
На до дыр затертом листочке
Образ бесноватой старушки.
А еще есть гладкие стены,
Лесенки, облитые маслом,
Ни одной зацепки ступеньки,
Кто сказал, что мы не заразны?
Руки облизали до локтя -
Живо стали трезвыми в доску.
Но в душе успела засохнуть
Чья-то кровь коростою толстой.
Чем же отмывать ее, стерву?
Разве что водицей святою!
Но источник высох, наверно,
Чтоб не подпускать недостойных.
Сколько раз по нам попадали,
Сколько раз живьем хоронили,
Отпевали да поминали,
А мы пока что всех пережили!
Нас ли брать петлей да могилой?
Да мы вас - словцом непотребным!
Не для нас на штопанных крыльях
Ангелы спускаются с неба.
Трубы захрипят над погостом,
Кости из гробов засмеются.
Встанут по порядку, по росту
И на Страшный Суд ломанутся.
Ну а мы улыбки-оскалы
Будем демонстрировать снова:
"Гляньте, мертвяки побежали!
Кто сказал, что план беспонтовый?"
***
Здесь чужая земля, здесь чужие небо, солнце и
звезды,
Здесь Америка, блин, ну а ты хули думал, милый мой?
Так держись за свое - слишком рано может
сделаться поздно,
Если вдруг слишком слаб, то окрестят полосой и
звездой.
Мне б напиться сейчас, только водка - двадцать
баксов поллитра,
И накладно курить: сигареты - тридцать баксов
за блок,
А народ - всех цветов, словно в песне - "Как
цветная палитра",
Но никто не поймет, что чертовски эмигрант
одинок.
Эмигрант из России, считай, эмигрировал из
жизни,
Из привычных условий, из тепла объятий дружеских
рук,
Только здесь, далеко, понимаешь, что зовется
Отчизной,
Только здесь сознаешь, что разлука не бывает к
добру.
Угадай, почему никогда здесь, как в России, не
будет,
Почему каждый третий мужик - это явный пидорас?
А я знаю ответ - эти янки очень странные люди
Оттого, что они вверх ногами относительно нас.
А Россия моя - не березки да опавшие клены,
Не бескрайность лесов, не луга и полевые цветы,
Мои думы о ней - как с утра пришедший чертик
зеленый,
Потому, что Россия для меня на века - всего лишь
ты.
А пока нам с тобой только голос в телефоне до
почта,
Но не верь никому, кто уверен, что так будет
всегда,
Я вернусь, год - не срок, это значит - не поставлена
точка,
Но пока что ко мне шесть присосок протянула
звезда.
Я продам ту звезду и куплю пятнадцать ящиков
водки,
Чтоб явился ко мне поутру зеленый маленький черт,
Мы хуями испишем всю свободы статую в Нью-Йорке
И завалимся спать под крутой американский забор.
БЛАГОВЕСТ
Стекленеющий мрак белоснежной зимы
Тупо бьет по глазам и звенит на клыках.
Если что-то нашел, то приди и возьми,
А с потерей смирись от мечты в двух шагах.
Ты пришел за проклятьем во веки веков,
Только где же ты сможешь его получить -
Все грехи - преимущество божьих рабов,
Если бога не знаешь, не можешь грешить.
Позапрошлую нить не страшась, оборви.
И когда все, что было, завяжешь узлом,
То в своей поначалу умойся крови,
А потом уж чужую попробуй клыком.
Не жалея о тех, кто не вспомнит тебя,
Сам себя не забудь и уйди навсегда
От того, что, великою злостью любя,
Ты нашел и унес, не оставив следа.
Вытри сопли обрывками крепкой петли,
Окропи теплой водкой рассохшийся крест,
Уходящим - дороги платком застели,
И рвани за канат - пусть звучит Благовест.
Пусть звучит Благовест по тому, кто ушел
И не смог обернуться за крайней чертой,
Кто поставил на карту забытую боль -
Пусть звучит Благовест за его упокой.
Окрести топором корневища свои,
Стекленеющий мрак отразится в глазах.
Так от века решали герои твои -
Хуже рабства в Аду только трон в Небесах.
***
Два визажиста элитного класса
Подкрасят мои строго сжатые губы,
Замаскируют фингал под глазом.
Разбитую морду посыпят пудрой.
Черной тушью подкрасят ресницы,
Дело благое - и денег не жалко,
Я должна очень красиво смотреться
Перед прогулкой на катафалке...
НЕОБЫЧНЫЙ ЗАКАЗ
Ликует толпа на халяву упившихся франтов,
Повсюду улыбки лоснящихся жиром лиц.
Сегодня - застолье и выдача праздничных грантов
Для всех, поступивших на курсы самоубийц.
Отбор был простым - без экзаменов и предоплаты.
И вывешен список - два слова: "Приняты все".
Особые скидки даются не очень богатым,
Учеба бесплатна для тех, кто беден совсем.
Ножи и веревки - в музее учебных пособий.
Табличка "EXIT" на каждом окне видна.
Старуха-директорша смотрит, наморщив лобик,
Как ленточки режут и пьют бокалы до дна.
-Товарищи, тише! Скорее места занимайте!
В торжественной части - доклад на сорок минут.
Запомните и запишите в своих тетрадях,
Что в области этой дела отлично идут.
-Ты что там невесел? А ну, улыбнись, скорее!
За добровольную смерть подними бокал!
-Я плачу от радости! Я всей душою болею
За счастье любого, кто в наши ряды попал!
-А я так хочу окончить с красным дипломом!
-Для этого, думаю, надо прилежно зубрить.
-Здесь так необычно и так в то же время знакомо...
-Да, здесь-то уж точно не станут нас жизни учить!
-Взгляни в расписание! В первом семестре читают:
"Теория смерти", "Искусство
удавок-узлов",
Еще нам расскажут, как правильно все обставляют,
И даже - "Эстетика трупов" - тринадцать часов.
Вот - первая лекция. Радостный преподаватель.
Студенты притихли - ни слова нельзя пропустить.
-Приветствую и поздравляю с началом занятий.
Я буду и лекции, и семинары вести.
Надеюсь, что здесь никому не покажется
странным,
Что я очень строг и чрезмерно придирчив порой.
Профессия - врач. Обучался у Кеворкяна.
"Теория смерти"- конечно, предмет непростой.
Я буду учить вас, как вскрыть себе вены научно.
В программе - расчет высоты для прыжка из окна.
Узнаете, как вам повесится проще и лучше
И что принимать для здорового вечного сна.
"Эстетика трупов" научит красиво
смотреться.
Ведь надо ж подумать о нервах невинных людей.
И будет на случай, когда просто некуда деться
У вас подготовка за подписью лично моей.
Откройте тетради. И знайте - я очень строгий!
Готовьтесь к экзамену с первых учебных дней.
Вы - взрослые люди и выбрали эту дорогу,
Наверное, зная - не так уж легко на ней...
От постоянной работы компьютер поломан,
Но принтер выводит последние десять страниц.
Сидела всю ночь и печатала бланки дипломов
Успешно окончившим курсы самоубийц.
***
Бесспорным симптомом латентной некрофилии
Сладчайшая речь над прожившими жизнь во грехе.
Помпезно и пышно умерших хоронят живые,
Но это не станет помехой уйти налегке.
Грехам - похвалы. Сколько лести - ушедшим до
срока.
При жизни не скажут и тысячной доли того,
Что скажут лежащим в гробу и иного порога,
Уйти налегке, мне, наверное, будет легко.
Как любят покойников - за немоту и бессилье
Слащавую речь неприличным словцом оборвать.
Цветы на могилах - латентная некрофилия.
Иначе - зачем бы жилье мертвеца украшать.
И вот я опять выхожу к вековечному кругу,
По черным от крови камням на пути в никуда.
А кто-то любуется храмом, что мною поруган -
Так взорванный мост окропляет святая вода.
Я вижу свой путь - от узла до петли и могилы -
Тоска, безысходность, скрещения сотен дорог.
Посмертные песни - латентная некрофилия
В пожизненном кайфе от правильно понятых строк.
А жизнь хороша - если жить, а не вечно ломаться.
И лучше - скользнуть за окно и уйти налегке.
Мне хочется жить - но с живыми нельзя оставаться,
И я уплываю по высохшей мертвой реке.
Когда я умру, в алтарях не заплачут святые.
А ты не забудь позабытую боль этих слов.
Высокое чувство - латентная некрофилия -
Поможет понять безысходность извечных кругов.
***
Воздух упруг, ночь коротка.
Жизнь - огонек на фитиле.
Словно кивок издалека -
Вера в себя в черном стекле.
Блики луны бьют по глазам.
Слишком легко, если не ждать.
Сломанный кайф бросить к чертям,
Жить - догорать. Жить - подыхать.
Строгий запрет на тормоза.
Ниже к рулю - губы кусать.
Кто впереди - выйди назад.
Боль и восторг в кучу мешать.
Рваться вперед через предел.
Чувствовать смерть чуть впереди.
Кто не поймал - тот не успел,
Кто не поймет - тот не один.
Все впереди - вдаль полоса.
Ох, не успеть - скоро восход.
Все на себя - за два часа,
Сдержанный стон. Сомкнутый рот.
Жизнь - от винта. Ржавая сталь.
Что-то не так - все, как во сне.
Класть в разворот. Шлем об асфальт.
Кровью строка на полотне.
***
Бог на небе глухо квасит -
богу мир осточертел.
У апостолов христовых
собирает на стакан.
Позабыл, что очень много
нужных, важных срочных дел.
С ангелочками ушлялся
по небесным кабакам.
И как раз тогда на небо
я сподобилась предстать -
Я подохла под забором
возле винного ларька.
Есть в кармане два червонца,
только надо отыскать,
Где возможно в райских кущах
прикупить себе пивка.
Ароматные цветочки,
реки с медом-молоком.
Ну а мне по барабану -
задолбал меня сушняк.
Вдруг заметила, что пьяный
ангел дрыхнет под мостом,
И за облаком красивым
вижу вывеску: "Кабак".
В кабаке дым коромыслом -
бог пропился до креста.
Непристойные куплеты
небожители орут.
Херувимы из охраны
строго смотрят по местам,
На резиновых дубинках
белы крылышки растут.
Вот Гаврила - он с кастетом
и заточкой в сапоге,
Вместе с богом пропивает
обоюдоострый меч.
Бог стреляет сигареты
и монетки мнет в руке,
Как пройти бы, чтобы сразу
не смогли меня засечь?
Бог архангелову тогу
всю слезами измочил,
Ради этакого горя
был отложен страшный суд.
Хорошо, меня не видно -
дым табачный все покрыл,
Я кидаю два червонца,
а рублями не берут.
"Попроси, поди, у бога" -
ангел-бармен мне сказал.
"Сделай, бог, благое дело,
и стаканчик мне налей!"
Тут-то бог на полуслове
излиянья оборвал,
И сказал: "Пойду лечиться,
я допился до людей!"
Кто кому сейчас явился,
это надо бы понять,
Только как здесь разберешься
с пребольшого бодуна?
Просто надо было время
поудобней выбирать,
Просто я не верю в бога,
как не верит он в меня.
ЗЛОВЕЩИЕ МЕРТВЕЦЫ
По лихим местам, в тишине ночной
Все гоню коня - слышен ветра вой,
Все в галоп, в галоп, вместо шпоры гвоздь,
Под луной кресты, впереди погост.
Брошен тот погост много лет назад,
Шепотком о нем люди говорят,
Будто Дьявол сам правит той землей,
В глубине ее мертвым сон плохой.
Все в галоп, в галоп, да кресты вокруг,
Да луна горит - светлый полный круг,
Только вдруг - земли комья вверх летят,
Конь мой - на дыбы и сдает назад.
Пена с губ коня, да испуг в глазах,
Удила звенят на его зубах,
Гвоздь в бока: "Давай! А не то конец!"
Но уже встает из земли мертвец.
Достаю пузырь со святой водой,
А мертвец визжит: "Погоди, постой!
Ты поллитра спрячь, осади коня,
Я же был живой, глянь-ка на меня!
Я оторван был от земли родной,
Правду говорят - мертвым сон плохой,
Да какой тут сон - тут кошмар сплошной,
Снится все одно - я же был живой!
Только жизнью все недоволен был,
Все искал другой, а зачем - забыл,
Обещали рай, подарили крест,
Поздно слезы лить, сам сюда залез.
Осади коня, не молись богам,
Я - такой, как ты, все мы были там."
Замолчал, затих. Тени по крестам,
Вдруг - как эхо - хор: "Все мы были там!"
Отвечаю так: "Раз ты был живой,
То садись скорей на коня со мной,
Пусть копыта бьют, пусть летит земли,
Все мы были там, ты такой, как я!"
АМЕРИКА
Падаю в песок - обжигаю лоб,
Начинаю смерть с чистого листа,
Клин да клин крестом на прогнивший гроб,
Изломалась боль тенью выкреста.
А куда ни плюнь - срань пархатая,
Шесть лучей-ножей - брюхо вспорото,
Вместо крика кровь, молча падаю
С куполов чужих дохлым вороном.
Захрипела тьма - смех да хрюканье,
Удавились черт с Иеговою,
На неверный путь дайте руку мне,
По воде круги, петли пробные.
Проебали ночь - режет свет глаза,
Выкормыши звезд лужи высосут,
На смердящий труп ставят образа,
Будет чудо вам - хрена лысого!
Зазвенит душа оперенная.
Обернули плоть чистым саваном,
Тонкая свеча похоронная
Подпалила шерсть крыльев ангела.
Поползла дымком тьма вонючая
С четырех сторон да к пяти углам,
Кто-то отворил дверь скрипучую,
Узнаю его по кривым теням.
Что ж ты не узнал - позабыл совсем?
Стерла память жизнь - блядь заразная?
А не так давно возле тайных стен
Были мы одним миром вмазаны.
Ты от гиблых мест вдаль гони коня,
Нам в разлуке жить одногодками.
Да припомни, друг, то не ты ль меня
Похмелял с утра теплой водкою?
***
Мы ломами долбили могилы,
Мерзлый грунт разбавляли соплями,
Мы потерянный рай хоронили,
Нецензурными сыпя словами.
Мы орали сквозь белые стены,
Мы хотели вернуться к исходу,
Целовать обнаженные вены
Микродозами краткой свободы.
Умирать - воскресать - возноситься,
Отдыхать под ближайшим забором,
Мы хотели бы водки напиться,
А не крови, что хлынула горлом.
Словно азбуку, мир узнавали.
Свято помнили светлое место,
Где за дозу в вонючем подвале
Отдавалась христова невеста.
Распинали кресты на решетки,
Узелки на забвенье вязали
И хотели банальнейшей водки,
Но метиловый спирт распивали.
Будет новое всем воскресенье,
А для нас не найдется притона -
Раскидают, как прежние тени,
И поставят за рамкой закона.
Но когда нас уже отправляли,
Но бездумно о том позабыли,
Мы когда-то уже умирали,
Нас когда-то уже хоронили.
ГАЛИОТ
От пропитых крестов до лучистой звезды
Проходили пути через боль и тоску,
Был уродством спасен бренный мир красоты,
Словно пулей, полет устремившей к виску.
Родниковую воду - в кувшин до краев,
Старый добрый колдун сотню злых пережил,
Но уже не дождется Ассоль парусов,
Грэй по пьяни на мель галиот посадил.
Да Ассоли-то что! Нализалась и спит.
Сладкий девичий сон - на халяву стакан.
И ползут слизняки по румянцу ланит,
И усатый сидит на устах таракан.
Знать, на то божья воля и чертова власть,
А слова на листе - ни распять, ни распить,
И нельзя отвалить, и нельзя отослать,
Можно только - раз пять и потом напоить.
Полоумным щенком под колеса машин,
В равнодушный асфальт вмазать душу свою,
Полукрылым орлом до укрытых вершин,
Полумертвой лягушкой глядеть на змею.
Галиот снимет с мели морская вода,
Алый парус взметнется - ему не упасть,
Но Ассоль, как проспится, посмотрит туда
И подумает хмуро: "Ну все, допилась".
***
А в начале было слово - кто сказал, что не пиздеж.
Разделили да воздали всем дебилам по уму.
После было очень мило - как с иголки да на нож.
А потом хотели выжить и не знали, почему.
Инстинктивное стремленье самого себя спасти,
А для этого по трупам, оступаясь вкривь и вкось,
За углом у белой стенки помолись да окрести,
А к руке приклеен ножик - оторви его да брось.
На сарае есть картина, нарисована углем,
Но дожди разъели-смыли, не прочесть и не понять.
А в начале было чудо - расползлось оно пятном,
Раскаталось по асфальту, неохота отскребать.
Так валялось, разлагалось с незапамятных
времен,
Вызывая загрязненье окружающей среды,
Воздух жаркого июля, ароматом напоен
Доносил чудесный запах до невидимой звезды.
А звезда - она светила, указал дорогу свет,
Лучше нету того свету - это каждый должен знать,
По дороге, да вприпрыжку, да с восторгом - на тот
свет,
А на то, что нет дороги, можно просто начихать.
Изначально было пусто, забросали все землей,
Забросали и забыли, уничтожив пустоту,
Чтоб топтали без боязни свято место сапогом,
Да, поклоны отбивая, не смотрели в высоту.
Океан сверкал под солнцем, поглядеть да
потонуть,
Зачеркнуть бы за минуту важный план на много лет,
Ничего не оставалось, как обратно повернуть -
Света нет в конце туннеля и туннеля тоже нет.
Изначально было время - потеряли навсегда,
Поклянись священной книгой - это истинная ложь,
Бесконечное болото, да вонючая вода,
А в начале было слово - значит, попросту пиздеж.
***
Небо крестом четвертовано,
А звезды с глазами блядскими
Твердой рукой размалеваны
Всех цветов радуги красками.
Выйдете да взгляните-ка,
Как исказилось облако,
На колокольне висельник,
Бьется в припадке колокол.
Выродки черных воронов,
Выкормыши стервятников,
На все четыре стороны
Мордой к земле - и ладненько,
На все четыре стенки лезть,
Только побелкой пачкаться,
Что нам расскажет летопись,
Где грешники обозначились.
На небеса зачислены,
Красной строкой отмазаны,
Тихо делились мыслями,
Все слова были сказаны,
И продолжали долго бы
Сами себя насиловать,
Да словно снег на головы
Вышел указ - помиловать.
Бегали по инстанциям,
Пробуя апеллировать,
В горе не красоваться ли,
В счастье ли быть красивыми.
Все до конца уплачено,
К черту былые горести.
Если беда - до плача ли,
И - ни слезинки в гордости.
***
На оборотной стороне Креста
Засохла кровь, пролитая во Имя.
Там - отсветы священного костра
Из мыслей, что посмели быть другими.
Там - крестоносца острое копье
И вопли изнасилованных женщин,
Шло по земле коварное зверье,
Тела и души нехристей калеча.
Там еретик под пытками хрипит,
Там - выжившие подлецы и трусы
И золотом награбленным горит
Святая надпись: "Орден Иисуса".
На оборотной стороне Креста
Те, кто отдался добровольно в рабство,
Все те, кого рождала нищета,
Покорная законам христианства.
"Не смейте выделяться из толпы,
Вы все должны идти одной дорогой" -
Кричат с амвона сытые попы
И кормят паству мыслями о боге.
А ну, рабы! Подайте-ка на храм!
Да сохранит вас, грешных, божья сила!
Навек изгнанье - ищущим умам,
Зато живут слюнявые дебилы.
Ярка души поповской красота,
И какова она - давно известно.
И, сняты с тайной стороны Креста,
Воняют кровью деньги духовенства.
***
Бессоннуя ночь пережить легко,
Труднее - рассвет встречать
От вечного света недалеко
Бессмысленно правды ждать.
Бессмысленно верить словам живых,
На совесть лелеять страх.
Настанет день выноса всех святых,
Истлевших в своих гробах.
Не дрогнет земля и не грянет гром,
И небо не полыхнет,
Увидев, как тот, кто пошел на слом
Возвысившись, восстает.
И он дойдет до корней своих,
Сжимая в руках ножи,
Настанет день выноса всех святых
На свалку ненужной лжи.
Забившийся в угол слепой кастрат
Пугается темноты,
А тот, кто не может пойти назад,
Взорвал под собой мосты.
И белого солнца фальшивый блик
Не смеет стать поводком,
Настанет день выноса всех святых
В наручниках в желтый дом.
Завязаны в узел пути назад,
В глазах - отраженье тьмы,
Вовек уходящего не простят
Рабы золотой тюрьмы.
За шаткой дверю горят кресты
И плавится вечный лед.
Настанет день выноса всех святых
К чертям ногами вперед.
Перевод песни "Slave to the cross" (Deicide)
Раб - на крест.
В смертоносном ярме иллюзорных богов
Вы всю жизнь проживете рабами.
Но кровавая надпись на ризах попов
Скажет нам: "Берегитесь обмана!"
Проповедуя, вас у себя украдут
И растопчут под благословенье,
А для нас в темноте ясно видет маршрут
В мир без бога ведет Отреченье.
Отреченье во имя свое от всего,
Этот бог - небольшая потеря.
И прощения путь убивает того
Кто не будет безропотно верить.
Раскрошить божий мир за кровавым стеклом,
Уничтожить, не чувствуя боли.
Не пугаем незнающий бога крестом...
Раб - на крест. Только вольному - воля.
Посмотрите на блики святого костра,
Утопая в крови по колено.
Это все принесло воцаренье креста,
Это дело заразы священной.
Раскрошить этот мир с вечной мудростью лжи,
Уничтожить оковы религий.
Проповедник наврал, будто ты еще жив
И принес незаметную гибель.
Так иди, поклоняйся, невольник креста,
Мудрость мира тебя схоронила.
Правда только одна, это правда проста -
Раб - на крест. Только вольному - сила.
***
Мне вас не жаль, погибшие на взлете,
Сгоревшие на мертвых берегах,
Огонь, что вы в себе не донесете,
Лучом заката вспыхнет в облаках.
Не грянет гром, земля не содрогнется,
И не сверкнет стрела на небесах,
Когда еще раз кто-то не вернется,
Сорвавшись от вершины в двух шагах.
Но за собой он следы оставит,
Следы, что к верной гибели ведут,
И те, кто может вечный лед расплавить,
Опять по тем следам навек уйдут.
Но так не может вечно продолжаться,
И должен кто-то остальным сказать,
Что лучше и спокойнее - остаться.
Ему поддакнут: <Хватит умирать>.
Последние, что к облакам взлетают,
Останутся в решении тверды
И не свернут, хотя и точно знают -
Сгорят в лучах ненайденной звезды.
И снова вы огонь в себе несете,
Хоть смерть дается в жизни только раз.
Мне вас не жаль, погибшие на взлете,
Но кто, если не я, заменит вас?
***
Как подохну - эй, друзья! Попляшите на могиле,
Пейте водку из горла, только не за упокой.
Сын, отец и дух святой, всемогущие посильно,
Темной ночью в небесах бойтесь встретиться со
мной.
От земли и до звезды не пойду дорогой вечной,
Просто сгину навсегда в заколоченном гробу.
Хоть услышать не смогу смех ваш пьяный,
бессердечный,
Но посмейтесь надо мной - те, кого сейчас люблю!
Я из гробы да в гробу все обычаи видала,
Прикажите за версту некрофилов отогнать.
Их высокие слова - словно тявканье шакалов,
Уходите, мудаки, вам тут нечего сказать.
Небо синее, как лед, да вороны разорались,
Не жалейте обо мне - к черту ханжескую грусть,
С облаками облака синевою повенчались,
В это небо я уже никогда не поднимусь.
Посмотрите - скоро ночь звезды по нему
рассыплет,
Приходите на шабаш бесшабашною толпой!
Завещанье коротко - поглядим, кто больше выпьет!
Пейте водку за меня, пейте за неупокой.
***
Легко ли жизнь откладывать на черный день по
капельке,
Когда и ночи черные не вечны под луной,
Изгоя тенью мрачною лететь в долине каменной,
И променять бессилие на право быть собой.
Легко ли в одиночестве идти своей дорогою,
Себе стать Богом, Дьяволом и символом Судьбы,
И видеть с безразличием - стада скота безрогого
Идут до цели жизненной и разбивают лбы.
Так проще - жить в неведеньи, надеяться на
лучшее,
На благодать посмертную за скрипом райский врат,
И в рабство добровольное продаться Ложносущему
И трупу перегнившему, что на кресте распят.
Но тот, кто любит искренне, не отвергает
ненависть,
Клейменый смертью вечною, он все же любит жить.
Себе лишь верит истинно, не занесенный в
летопись,
Обратно звать - бессмысленно, и поздно хоронить.
Посмертное бессмертие - надежду иллюзорную -
Отбросил за ненужностью, как бесполезный хлам.
Дорога одиночества - прямая и бесспорная,
Она ведет избравшего совсем не к небесам.
Легко ли жизнь откладывать, когда она сжигается
В борьбе с тупыми тварями за право быть собой?
Дорога одиночества по силам избирается,
Дано пройти не каждому во мраке над землей.
***
Еще одна минута до прощанья.
Еще одна Голгофа на пути.
Еще одно забытое преданье,
Которое надеемся спасти.
Мы жили от заката до заката,
Несли в себе для вас незримый свет,
И нашей смерти не подскажут даты
Кресты, которых не было и нет.
Бросайте вслед ругательства и камни,
Крестите нас заржавленным ножом,
До черной бездны, чтобы рухнуть в пламя,
Мы - каждый по отдельности - дойдем.
Так разгоримся черными огнями,
Так полыхнем - у вас захватит дух.
Ослепнет, скалясь желтыми клыками,
Безумная толпа седых старух.
Идем вперед до цели, как до точки,
Нам в вашем мире нечего терять.
Идем вперед - но все поодиночке,
Друг друга не желая отыскать.
Свои надежды ищем в безнадеге,
Ломаемся в пробеге напролом.
Нам бездорожье - лучшая дорога,
В своей узде и под своим седлом.
Насильники своих неспетых песен,
Самоубийцы выживших богов,
Стирали с душ обугленную плесень
И жили в нашем - лучшем из миров.
Стремились в высоту, к пределам
дальним,
И падали на выжженную твердь.
Мы шли не по алмазам - по асфальту.
Ценою жизни побеждая смерть.
Еще до взлета умирая,
Себя пытались уберечь,
И только об одном мечтали:
На чем стоим, на том и лечь.
Мы шли в огонь по ржавым бритвам
И что-то пели в такт шагам,
Как богохульную молитву
Несуществующим чертям.
***
Очевидней, чем нож, откровенней, чем старая
боль,
Не смотри мне в глаза, а еще по одной разливай,
В мерном шуме дождя облака поведут на убой,
Бесконечная жизнь - идеальный потерянный рай.
Почему так легко далеко налегке
уходить?
Почему тяжело оставаться на скользком
краю?
Между смертью и больше, чем смерть,
очень хочется жить
И нести на руках нерожденную песню
свою.
Донести до конца - и к холодным ногам положить,
Попытаться взлететь и упасть, но теперь навсегда,
Если есть что-нибудь, что возможно еще пережить,
Самый лучший исход - не узнать бы о том никогда.
Новый солнечный день - задолбал, не
люблю этот свет,
Лучше пусть будет ночь - бесконечно, на
все времена,
Даже если прожить бесконечное
множество лет,
Все равно не узнать обреченность
забытого сна.
Эта бывшая жизнь - год за десять - и мимо пройдет,
Перманентный тупик, тишина, пустота... Ничего.
И упавший с небес Фаэтон разобьется о лед,
И могилы друзей зарастут ядовитой травой.
Только где-то в конце засияет
восставшая Тьма,
Но из тех, кто увидит ее, сколько сможет
дойти?
Может, кто-то одни - остальные слезают с
ума
И прижаты к земли по готовности номер
один.
Кто остался в живых - пробивают дыру в пустоте,
Без ненужных проклятий тому, кто давно уже сдох,
Этот свет почернел, словно Яхве распят на звезде,
И молитвы летят в никуда, как об небо горох.
Не заметят с небес куполов золоченой
тюрьмы,
Только шаг вне дорог до свободы во веки
веков,
Только шаг от болотных огней до
сияющей Тьмы...
Кто пойдет по местам, где никто не
оставил следов?
***
Ты уходишь навсегда безоглядно,
Выбираешь сам дорогу и веру.
Не икона, чтобы быть по окладу,
Даже если тот оклад безразмерен.
Черным пламенем - земля под ногами,
Ледяные пустыри задымятся,
Пусть кидают вслед проклятья и камни,
Выбор сделан и нельзя отказаться.
Ты уходишь по Путям Откровений,
Отрекаешься от ада и рая.
Так пускай рабы чужих измышлений
Содрогаются, тебя вспоминая.
Пусть навек они в тумане исчезнут,
Добровольно укрепляя оковы.
Ты не будешь полумесяцем срезан
И Давидовой Звездой колесован.
Ты уходишь без презренья и злобы,
Не видны твои пути через шоры.
Из наскучивших миров, как из гроба,
К озаренным черным светом просторам.
И никто с тобой идти не посмеет,
Одиночество и тьма - не для слабых.
Так пускай их жернова перемелют,
Так пускай их обезличит отрава.
Что тебе до их убогих скрижалей,
Что тебе до ярлыков - ты спокоен.
Среди стада, что живет, поклоняясь,
Лучший выбор - это жребий изгоя.
Будет жить твое последнее слово
Однозначным и бесспорным ответом
Да не будешь ты крестом четвертован,
Да не будешь ослеплен белым светом.
Бессонную ночь пережить легко,
Труднее - рассвет встречать.
От вечного света недалеко
Бессмысленно правды ждать.
Бессмысленно верить словам живых,
На совесть лелеять страх.
Настанет день выноса всех святых,
Истлевших в своих гробах.
Не дрогнет земля и не грянет гром,
И небо не полыхнет,
Увидев, как тот, кто пошел на слом,
Возвысившись, восстает.
И он дойдет до корней своих,
Сжимая в руках ножи.
Настанет день выноса всех святых
На свалку ненужной лжи.
Забившийся в угол слепой кастрат
Пугается темноты,
А тот, кто не сможет пойти назад,
Взорвал под собой мосты.
И белого солнца фальшивый блик
Не смеет стать поводком.
Настанет день выноса всех святых
В наручниках в желтый дом.
Завязаны в узел пути назад,
В глазах - отраженье Тьмы.
Вовек уходящего не простят
Рабы золотой тюрьмы.
За шаткою дверью горят кресты
И плавится вечный лед...
Настанет день выноса всех святых
К чертям ногами вперед.
ВЫРОДКИ МЕССИИ
Вольный перевод Глена Бентона (Deicide)
Безжалостным крестом вбивается бессилье,
И кажется, что мир пред библией падет.
Я знаю, что умрут все выродки Мессии,
Что сеют божий страх, зовя его приход.
Но он вас не спасет, и смерть не даст
отсрочку
Поклонникам Креста, что Истину попрал.
Все то, что он для вас в агонии пророчил
Неверно для того, кто веру распознал.
Его слова влекли восторженное стадо,
Во мне они - навек, водою в решете.
Вас, возжелавших рай посмертной наградой,
К убийству призывал вид суки на кресте.
В войне за веру лжи убили ради бога
А те. кто победил, замучили себя.
Не видите пути, но ищите дорогу -
За истинный обман безумная борьба.
Вы думали, что бог действительно всесилен,
Над вами божий смех, и вами правит страх.
Изжившие себя, вы - выродки Мессии,
Встречайте вашу смерть, покаявшись в грехах.
Вы верные рабы умелого обмана,
Я - изначальный враг кровавого креста.
Строка священной лжи скрутила вас
арканом,
Нечто вас не спасет. Неправда не чиста.
Умалишенный бог играет вашей жизнью.
Он держит дураков безжалостной рукой.
Вы бродите в дерьме святого мазохизма,
Боится ваш господь вступить в игру со мной.
Для вас победы нет - вы путь
перекрестили.
Довольно путать мир сетями паука.
Я знаю, что умрут все выродки Мессии.
Встречайте вашу смерть. Она недалека.
***
Вы просмотрите свет - я уйду в темноту,
Вы пойдете наверх - я зароюсь в песок,
Вы собьетесь с пути - я дорогу найду
И раскрою обманы в назначенный срок.
Там. где солнца не видно, встречая
рассвет,
Навсегда оборву путеводную нить,
Вы шепнете проклятья и плюнете вслед -
Вы уже заебались меня хоронить.
Мой серебряный узел - кольцо на руке -
Это знак Отреченья от ложных путей.
По истлевшим телам ухожу налегке
Мне не надо от вас ни врагов, ни друзей.
Черным пламенем вспыхнет, сгорая, душа,
Станут пеплом ненужные прошлые дни.
Так ли жить хорошо, если жизнь хороша,
Так ли просто не верить в
<Спаси-сохрани>.
Вы ослепнете, глядя на солнечный круг,
Я не выйду на свет - он лишен темноты.
Вы сплетеньем в бессилии поднятых рук
Не собьете меня с неземной высоты.
Те же буквы в начале другого листа
На бескрайнем болоте огни разожгут,
И тогда Иисус наебнется с креста -
Ваши ржавые гвозди его не спасут.
Зажелтели на пепле обломки Звезды,
Это лезвие бритвы и пропасти край.
Возле серого камня у черной воды
Обрету свой навеки потерянный рай.
В этих темных озерах не ловится кайф,
С этой темной скалы не увидеть
рассвет...
Вы прониклись убогой идеей Pro-life,
Я сижу в одиночестве, слушая Death.
***
Забытым кошмаром - реальный сон,
Посмертной наградой победный крик,
Летят на алтарь лоскуты икон,
На зеркале Мудрости - лунный блик.
Насильно спасенный себя убил,
Восставший из рая сломал крыло,
За вечную жизнь не хватает сил
Познать, что такое добро и зло.
История любит героев дня,
Фальшиво блестит золотой телец,
Идти по пустыне, пески кляня,
Не помнить о том, что поведал лжец.
Идти до конца по стальным ножам,
Вставать под ударами в полный рост,
Увидеть вдали обгорелый храм -
Хотелось назад, да подорван мост.
Горячею кровью расплавить лед,
Пройти, как по воздуху, по земле,
На ломаных крыльях пойти на взлет,
Остаться горящим углем в золе.
Захлопнуты двери чужих небес,
Давно перекрыта дорога в ад,
Хранитель, красивый, как падший бес,
Уходит оттуда, где не простят.
Теперь ты один разомкнешь круги,
По воле твоей будет Тьмы рассвет,
И молят о смерти твои враги,
И падают ниц, и целуют след.
Не будет иного тебе пути,
Навек - одиночество над толпой.
Ты первый из тех, кто сумел дойти.
Но козье копыто полно водой...
***
Весна не была рожденьем для тех. кто не жил
зимою,
Принявшего Отреченье встречали слова пустые,
А он уходил упрямо - поверьте, совсем не больно
Все то, что горело прежде, теперь до поры застыло.
Поверьте, совсем не больно надежду, как хлам,
отбросить
И жить настоящей жизнью без веры в свое безверье,
А кто-то боится смерти, но все же о рае просит,
Отрекшемуся - свобода, навязанный страх потерян.
Легко умирать до срока, но только - для прежней
жизни,
Затем, чтобы вновь воскреснуть другим для другой
дороги,
Без ложного камуфляжа дешевого похуизма
Действительно сверху плюнуть на все, что считал
убогим.
Увидеть на мертвом поле дымящиеся руины,
Услышать унылый голос того, кто зовет вернуться.
Размокнет нелепый идол из необожженной глины,
Вернется стрела обратно, бессильная
прикоснуться.
Теперь закончится смертью попытка уйти
обратно,
Отрекшемуся - свобода от всех грехов и прощенья,
Он храмы пустил на бревна и краски извел на пятна,
И только ничтожный может потребовать поклоненья.
Его бездорожье примет, и свет отразится Тьмою,
Следы зарастут полынью и станет проклятье
благом,
Не будет от солнца жизни и вечности под луною,
Когда с землей породнится еще один падший ангел.
***
Босиком по трупам обгорелым,
Тот, кто дважды умер - не воскреснет,
Но Хранитель держит под прицелом -
Знай свое единственное место.
Знай свое единственное время,
Не надейся быть живым и выжить,
Море крови будет по колено,
Раны языки огня залижут.
Благодарно принял бы проклятье,
Только мертвецы не проклинают,
Одинокий чертик на закате
Рюмкой водки бога поминает.
На кресте повесился Всевышний,
Кто теперь озвучит колокольни?
Не надейся быть живым и выжить,
Вечным одиночеством клейменый.
Сомневайся в истинности Слова
Уходи, не в силах оглянуться,
На пути небесном - след подковы,
Счастье тем. кто не сумел вернуться.
Уходи по крошеву надежды,
Знай свою единственную веру,
И любовь уже не будет прежней,
Просто ли для мертвых быть примером.
Светят над окончившейся жизнью
Огоньки посмертного решенья.
Но спокойно и бескомпромиссно
Непрощенный принял Отреченье.
***
Назывались братьями, целя прямо в лоб,
Падали с проклятьями на господень гроб.
Со смешком закадровым лезли на скандал,
Называли падалью тех, кто восставал,
Верили, не думая, в то. что говорят,
Кругленькою суммою откупили ад.
Путались во времени - била жизнь ключом
Разводным по темени, увернуться влом,
Пили за пришествие, отгоняя страх,
Непокорных вешали на святых столбах.
С ходу ли, с разбега ли похвалялись вновь,
Как порвали недругам глотки за любовь.
Подавились воплями - высказать пора,
Сколько же накоплено света и добра.
Гордые до дьявола верою своей
На халяву схавали всю лапшу с ушей.
Были мысли вздорные - подавили их,
Жили разговорами о делах своих.
И руками бледными в колокол звоня,
Говорили с ведьмами языком огня.
***
Как-то раз беседовала я в Интернете с неким товарищем, и высказала ему свое мнение насчет любовной лирики... И имел он неосторожность сказать: "Ну ты-то еще ничего, похожего на "Чудное мгновенье" не написала!" Пишу...
Ужасно было пробужденье -
Передо мной явилась ты.
Как мимолетное виденье,
Нечистый гений красоты.
Я был морально уничтожен
И даже свой не слышал крик,
Дрожал от страха крупной дрожью,
Увидев твой ужасный лик.
И не успевши встать с кровати,
Еще я слышал голос твой,
Когда ко мне подкрались сзади,
Связали руки за спиной.
В глуши, в режимном заведеньи
Тянулись тихо дни мои -
Без Божества и Вдохновенья
Для похороненной любви.
Но вскоре после излеченья
Ко мне опять явилась ты,
Непроходящее виденье,
Нечистый гений красоты.
Забилось сердце в упоеньи,
Тебя привык я видеть вновь.
Для Божества и Вдохновенья
Я эксгумировал любовь!
***
Кто-то выпрыгнул в закрытое окно,
Кто-то бабки на халяву получил,
Кто-то встретил позабытую давно
И со скидками по таксе заплатил.
Собиралась поглазеть толпа зевак,
Среди них лихой карманник промышлял,
Кто-то начал жизнь по-новой, да не так,
А кого-то переехал самосвал.
Кто-то купит новый дом в три этажа
И повесится в сортире золотом,
Как источит ржа магический кинжал,
Наточи свой карандаш простым ножом.
Кто-то жить хотел, в упор не видя
смерть,
Шел в огонь по нерастаявшей воде,
А кого-то утащила круговерть
И заставила познать себя в беде.
Кто в подвале, кто в раю на небесах,
Кто в могиле, кто за праздничным столом,
Кто-то тащится в разомкнутых кругах,
Кто-то вышел за флажки да напролом.
Кто-то вверился слепым поводырям
И ушел встречать иные времена,
А кому-то застучала по дверям
Провонявшая дохлятиной весна.
Кто-то вылез на непройденный маршрут,
Лишь полшага не хватило, чтоб дойти,
Кто-то верил в заграничный Абсолют,
Нашу "Русскую" хлебая по пути.
Кто-то вышел рано утром на расстрел,
Кто-то с прошлым завязал в который раз.
Только мне-то что до разных ваших дел -
Я, ребята, пофигирую на вас.
***
Свет в конце пролета не засветится,
Колокол не грянет перезвонами.
Все, что было прежде - перемелется,
Сыплется мука на землю черную.
Цепкая рука из вод поднимется -
Отреченьем метить обреченного,
На душу огонь не перекинется -
Буду помнить участь Непрощенного.
Под откос пущу звезду пропитую,
Пусть себе покатится, сломается.
В божий храм пойду, да не с молитвами,
Чтобы похваляться, а не каяться.
А в начале было слово бранное,
После - дело светлое, недоброе,
Для кого-то будет жизнь бесславная,
Для кого-то станет смерть загробная.
Двери забивая накрест досками,
Подсчитаем выживших по осени.
Поминая шуточками плоскими,
Вынесли подальше да забросили.
Стану неустаннее в скитаниях,
И однажды, полночью бессонною
Напишу книжонку под названием:
"Жизнь и смерть глазами
постороннего".
***
Будешь дьяволом в ангельской шкуре,
Станешь волком с рогами козла.
Терпким ладаном вдоволь прокурен,
Запакован в четыре числа.
От счастливого сна до свободы,
Чтобы больше вовек не заснуть.
От рожденья до гибели - годы,
От безумья до истины - путь.
Сохнет кровь на забытых страницах,
Будь живым, не оставшись в живых.
Нечем даже о стены побиться,
Если нет на плечах головы.
Не надейся вернуться и выжить,
Разучись безответно любить,
Ты теперь самому себе ближний,
Кто решится тебя хоронить.
Этот путь не любому дается,
Но когда ты решишься прозреть -
Сам господь от тебя отвернется,
Потому что боится смотреть.
Посмотри - ты не сможешь увидеть,
Что оставил, оставшись один.
Пусть вослед тебе вопли "Изыди!"
Но сияние Тьмы впереди.
Не поймали тебя, не вернули
К позолоченным ржавым цепям,
И настигнут предательской пулей,
Ты падешь - но не рабски к ногам.
И до крика, до хрипа, до боли
Вспоминая, пытаешься встать...
Но и тем, кто прорвался на волю,
Только раз суждено умирать.
***
В бездну ринуться падшим ангелом,
Позабыть про благую весть,
Нас живых укрывают саваном,
Над провалами ставят крест.
Наливай да пей - так и жизнь пройдет,
Веселись да пой, если жив пока,
В скором времени твой черед придет,
Унесет тебя мертвых душ река.
Побарахтайся в черных омутах,
Затаись на илистом дне,
Над тобой - тучи в синих сполохах,
Над тобой - небеса в огне.
Но не выбраться, но не вылезти,
За соломинку не ухватишься,
Нету сил свою ношу вынести -
Значит, вниз по наклонной скатишься.
Нас живых укрывают саваном,
Позабыв про благую весть.
Не продавший не душу не Дьяволу
На Голгофу возносит Крест.
***
Усталой рукой - к поворотным рулям,
Хоть влево, хоть вправо, хоть вниз.
Стремясь к бесконечности, вышел к
нулям,
Но все же не кончена жизнь.
Не надо бежать - все и так убегут,
Не надо бояться клейма,
Все кончено - брошен последний лоскут
И хочется спрыгнуть с ума.
С безумного спросу, как водится, нет,
Им правит проказливый бес,
И можно в чернилах топить белый свет,
В поэты великие лезть.
Когда ты не сможешь, как принято, жить,
Не надо бояться клейма,
И если не сможешь врага полюбить,
Останется спрыгнуть с ума.
И можно бить стекла в соседних домах,
И шины пороть по ночам,
Плясать на забытых прогнивших гробах
И ржать, когда рушится храм.
Заняться любовью в вагоне метро,
Отбросить спасательный круг,
Улыбок насмешливых сомкнутый строй
Принять за банальнейший глюк.
К паршивым чертям можно всех
посылать
Без лишних вопросов и слов,
Подвергнуть сомнению и расстрелять
Всех истинно ложных богов.
Засыпанным градом отравленных стрел
Не надо бояться клейма.
Поди докажи, что ты только хотел,
А вовсе не спрыгнул с ума.
***
В моем семисвечнике - черные свечи,
На храме моем - перевернутый крест.
Восславят меня, проклиная навечно,
За мой упокой - по церквам благовест.
Серебряный узел - кольцо Отреченья,
В забытой бутылке остатки вины,
По воле своей принимаю решенье -
Прожить без вмешательства со стороны.
Задача по силам - жить вечно до гроба,
Увидите сами - не к праху мой прах.
У всех, приходящих по воле недоброй
Приму похвалу в совершенных грехах.
А если останусь один среди стада,
Среди преклоненных ничтожных рабов
-
Я буду собою. Иного не надо.
Меня не поймать в сети ласковых слов.
И в мертвенном холоде, ночью бессонной,
Замерзшей рукою я свечи зажгу.
Останется только исход предрешенный
И тихое, жесткое слово - <Могу>.
Так жить или нежить? На миг или вечно?
Себе говорю: <Если можешь - реши!>
В моем семисвечнике - черные свечи
И черное пламя на месте души.
***
По асфальтовой дороге - от иллюзий прочь,
Уходить туда, где пепел ветром разнесен.
Там запутанные тропки, там глухая ночь -
Там, где звезды в черном небе курят <Аполлон>.
Все, что было, да не сплыло, позабыть навек,
По себе дорогу выбрать, сделать первый шаг.
По земле идти спокойно - от небес наверх,
Заменить ножом цветочки, пальцы сжать в кулак.
И затянутся петлею вес пути назад,
И останется со мной только голос мой,
В вашем райском наслажденьи был мне сущий ад,
Я от Истины нетленной не вернусь домой.
Не ищите, не взывайте - больше нет души.
Помяните рюмкой водки - я для вас мертва.
Усмехаясь, буду слышать вопли <Не греши!>
И воняющие ложью добрые слова.
Так что незачем тянуться жадною рукой,
Вы бежать за мной пытались - да порог высок.
Нет желанья отказаться от себя самой
И вернуться в безысходность снова под замок.
Мне ль искать свое спасенье в сладких голосах?
После жизни - доски гроба - больше ничего.
Лишь сияет - да не светом в черных небесах
Серебром покрытый купол храма моего.
АД, В КОТОРОМ МЫ ЖИВЕМ.
Вольный перевод Глена Бентона
Гонки со смертью, жизнь в беспорядке,
Грешники, кайтесь, время - вперед.
Я проиграл... Ухожу без оглядки,
Сбитый на землю выстрелом влет.
Новым изломом, кровью на струнах
Не прикрываюсь... К смерти готов.
Я ухожу незаметно, бесшумно...
Что ж, осуждайте кружевом слов.
Я ухожу, будь на то моя воля.
Что я оставил? Чем я влеком?
Но - замираю в сумерках боли
Этого Ада, где все мы живем.
Все под запретом. Все без желанья.
Вякнуть тихонько - и сразу за куст.
Мне ли искать для себя оправданья?
Я, умирая, отсюда прошусь.
Что - обещанья... Больше не верю.
Тихо, замрите... Рвется струна.
Срок бесконечен и не измерить.
Жизнь - как секунда. Так же длинна.
Я беззащитен - лишь нападаю.
Прочь уходите. Что мне до вас?
Тела не стало. Душа умирает.
Все будет лучше чем то, что сейчас.
Мы это знали. Кем же мы были?
Что я могу? Я на нитке повис.
Веру мою проверяя насильем,
Как оборвать бесконечную нить?
Я ухожу. Будь на то моя воля.
Меченный метко смертным клеймом.
Но - замираю, путаясь в боли
Этого Ада, где все мы живем.
***
Понесли вороные кони по снегам, по пескам
зыбучим.
Понесли, да спросить забыли - ты ли хочешь навек
изгнанья?
А не проще ли - отказаться и остаться в помойной
куче,
Не смотреть, если нет приказа, верить лживеньким
обещаньям.
Разметало волосы ветром - без дорог, по оврагам
темным.
Чтобы сгинуть во тьме кромешной, как последний
луч на закате.
И встречают последним словом сучья жесткого
бурелома,
Предпочту бесконечность боли окровавленных рук
объятьям.
Что до всех? Пусть навеки сгинут. Я изгой, не
прошу признанья.
По земле неземным полетом, чтобы жить. не
предвидя счастья.
А они пускай насладятся - да не Жизнью -
существованьем,
Только им суждено прощенье, лишь над ними
Всевышний властен.
Говорите - я скоро сдохну - да, я смертен, но жив
до гроба.
Только вам суждено бессмертье - вы при жизни
мертвыми были.
Вам дарили сладкие страхи откровения остолопов,
Понесли вороные кони, понесли - да спросить
забыли.
Вне дорог да в нечистом поле - облака рассекать
стрелою,
Как сорвавшийся с неба ангел, пролететь, не
упасть на землю.
Быть превыше того, что скажут, оставаться везде
собою,
Вот единственный путь и выбор, а иное я не приемлю.
Что, не в масть? Не по нраву, видно? Не сумели
добром напичкать?
Принесли спасенье - да поздно, от себя не хочу
спасаться.
Вы погасший огонь лампады не зажжете горелой
спичкой,
Выбирают не больше раза, мне теперь нельзя
возвращаться.
Понесли вороные кони - не подохну теперь от боли.
Прочь от лезвий в крови засохшей и разбитых
стекол оконных.
Пережить и опять родиться, быть чужим по недоброй
воле,
Отмечать за порогом Смерти Воскресение
Непрощенных.
***
Улететь к чертям птицей гордою,
Постучаться в рай с пьяной мордою,
Ожидать у врат встречи с господом,
Позовут пока - пить с апостолом.
Да на что оно - что хорошего,
Этот чертов рай - дело прошлое,
Там под яблоней души грешные
На святых крестах перевешаны.
Там блестят ножи за иконами
И глядит за всем хрен с погонами.
Я себя туда на руках внесу,
Будут ангелы ковырять в носу,
До ушей в соплях перемазаны
Да засохшей кровью повязаны.
Говорю о том что не слушают,
Я не тех пород - я бездушная,
Для себя живу, зла не ведаю,
А добро гоню на смерть верную.
Что уставились? Я не пьяная!
Да о чем пиздеть с покаянными?
Я уйду от вас - а куда идти,
Больше никого не смогу найти,
Только лучше пусть - одиночество,
А с бесплотными жить не хочется.
В тот же миг опять ото сна очнусь,
Призадумаюсь, да не покрещусь,
Даже смерть - и та забывается,
Да потом с утра все глюкается...
***
Крыша отбыла на съезд.
Скучно, одиноко.
Шлю земле благую весть
Из открытых окон.
Я на улицу пойду -
Надо же куда-то.
Буду шляться на виду
У слепого стада.
Выпью водки из горла,
Запою о жизни.
Пусть слепые на меня
Смотрят с укоризной.
Утолю свою печаль,
Будет сладко петься.
А потом пойду в подвал -
Посидеть, погреться.
А в подвале полумрак,
И вода стекает.
На крюке висит чувак,
От него воняет.
Лучше, хуже ли ему -
Из петли виднее.
Я пока что не пойму,
Я чуть-чуть живее.
Раз живее - надо жить,
Праздник да веселье.
Если счастья перепить,
То с утра похмелье.
Люди, что же за дела?
Счастья надо много!
Всем удачи. Я пошла.
Саваном дорога.
ПРОПОВЕДЬ
О человек! Снедаем ты тоскою.
И все кругом - не ладится, хоть плачь.
Ты льешь в стакан дрожащею рукою
С утра такой живительный первач.
И грустно ждешь божественного чуда,
Чтобы из крана водка потекла.
Ругаешься с приемщицей посуды,
Которая рубля не додала.
Тебе давно осточертело думать,
Осознавать - откуда и зачем.
Который день - один сидишь угрюмо,
Но пьянство - не решение проблем.
О ты, во тьме заблудшая овечка!
Иди принять спасение во храм.
Лишь только церковь ваши души лечит,
Любовно облегчая ваш карман.
О человек! Отлипни от стакана!
Найди покой среди церковных стен!
Тебя у входа встретит мальчик-даун
И расцелует друг-олигофрен.
***
Небо в алмазах - и черные грани светлы.
Так восстающий бросает на кон несвободу.
Я отрекаюсь... Полет до горящей земли.
Я отрекаюсь - не надо иного исхода.
Хрупкой стекляшкой о Волю расколется страх.
Кровь на ноже... Я теперь не нуждаюсь в прощеньи.
Мне лучше править в Аду, чем служить в небесах,
Я отрекаюсь от власти твоей, извращенец.
Я не намерен в поклоне себя предавать,
Клянчить спасенья в надежде на высшую меру.
Непокоренным господнего света не знать.
Тьмой озарится последний полет Люцифера.
***
.Не верь тому, кто тебя простил
За то, что ты стал собой.
А если поверишь - не хватит сил
До донышка выпить боль.
За все, что проходит и не вернуть,
За всех, кто славно подох,
За свой единственно верный путь
Еще раз на посошок.
По острым осколкам забытых звезд,
По трупам упавших здесь,
Взойдешь на промокший от крови мост
На смерти поставишь крест.
И будешь по праху надежд и снов
Без веры идти вперед,
Затянутся в узел концы кругов
Над бликами мерзлых вод.
Оставшиеся повторяют ложь
И лбом пробивают пол,
Но ты, даже сломанный, не уйдешь
Туда, откуда пришел.
Смотри - я навстречу тебе иду,
Без тех же кривых дорог,
И завтра в незнамо каком году
Мы встретимся в нужный срок.
И будем идти- не одни теперь,
Насколько нам хватит сил,
Пока не откроет глухую дверь
Тот свет, что не нас слепил.
Не будет приютом уютный дом
За мраком сырой стены,
Не жди - мы, конечно же, не умрем -
Мы не были рождены.
***
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПАНКОВ
Умытые руки, всевидящий глаз.
Пергаментный свиток - зачитан приказ.
Набитая морда, терновый венец.
Дорога ведет в изначальный пиздец.
Бродил-колобродил, по дурости влип
К небесному папке, как ангел в ощип,
Эй, падла, что рядом, прощенья проси -
Зачтут покаянье, еси-небеси.
Последнее чудо видать за версту.
Как жалко, что руки прибиты к кресту.
Шептал матерщину, бессилья кляня -
Зачем ты, о боже, оставил меня?
На желтую землю упала слеза,
Но Лобное место - еще не креза,
И солнце затмила кромешная тьма,
Пошел-ка, красивый, ты на хуй с ума!
Душа оставляет негодную плоть.
Гляди, во все щели нас любит господь.
Еще не протоптан заоблачный путь.
Утри свои сопли - уже не вернуть.
Он так всепрощающ, он кроток и благ.
К предвечному свету шел дохлый чувак.
Пускай себе чешет - там новая жизнь...
Искал себе рая? Нашел? Подавись!
Стащили в пещеру, оставили крест.
В гробу оклемался, наврал, что воскрес.
За правду по морде - еще не война.
Устами ребенка глаголет хуйня.
***
Одета в прохладу ночного леса,
Я ночи бросаю искристый смех,
В глазах моих лунные пляшут бесы,
Святого зовут на бессмертный грех.
Метлой заметаю свою дорогу,
Петляя по воздуху при луне,
Целуй мои руки, посланник Бога,
Целуй мои губы, иди ко мне.
Ты долго хотел получить такую,
Желания прятал, искал покой,
Да ты спишь и видишь, как я танцую,
Сверкая безгрешною наготой.
Зачем в побеге такая срочность,
Беги не беги - не оставит страх,
Твоя непрочная непорочность
Теперь всецело в моих руках.
Отец, сын и дух - не судите строго,
Он слишком уж молод, а я пьяна.
Ну, что ты? Смелее, посланник Бога,
Смелее, до боли, целуй меня.
Ты с неба пришел - так учись земному,
Иначе земных тебе не понять.
Смиреннее будь, не противься злому
Желанию все в этой жизни взять.
Да, может, и жить-то совсем немного,
Не надо, чтоб ты меня вспоминал...
Останься со мною, посланник Бога,
Пошли того, кто тебя послал.
****
Храм Христа-спасителя золотом закрасили,
У святых апостолов - хайры ирокезами.
Праведники учатся сексу безопасному,
Что-то больно много их - как собак нерезаных.
Слезы богородицы - маслице прогорклое,
Крестики пропитые - символ веры истинной.
На асфальт попадали ангелочки дохлые,
Неприлично выглядят - встрепаны, расхристаны.
Кружит птицей вещею, саблезубым Сирином,
В небесах обещанных благовестник липовый.
Лист дрожит осиновый и петля намылена,
Что ж тебе неймется-то, графоман задрипанный?
Под диктовку голубя ангельскими перьями
О предобром боженьке пишешь повесть вздорную.
Прячась от реальности, путаясь во времени,
А окошко узкое прутьями зачеркнуто.
Золотом закрасили срам Христа-спасителя,
Под диктовку голубя лезут строки вздорные.
Благовестник липовый - символ веры истинной,
Символ веры в господа, всеблагого Доллара.
***
Кто не верит, тот не станет молиться,
Кто всесилен, тот не ждет поклоненья.
На иконах сплошь не лики, а лица,
И в раю уже не души, а тени.
Вот и снова я одна из немногих,
Скоро, может быть, единственной стану -
Полукровка человека и бога,
Жизнерадостный до дури подранок.
Я люблю гулять по краю обрыва,
Просто нравится бояться паденья.
Это выглядит ужасно красиво
И грозит на прежний крут возвращеньем.
Эй вы, серые убогие люди!
Кто из вас готов со мной прогуляться?
Никого не просто нет, а не будет,
Разве что со стороны любоваться.
Я танцую на затупленных иглах
Под осиной, что растет на развилке.
Здесь считается особенным шиком
Выпить яду из закрытой бутылки.
Не стремайтесь - все совсем безопасно,
Хорошо, что это вам неизвестно.
Ожидание скорой смерти напрасны,
Но зато понаблюдать интересно.
Своеволие выходит из моды,
Я подам смиренно небу прошенье -
Чтобы каждому попу - по приходу,
Чтобы каждому козлу - отпущенье.
Жизнь лишь изредка бывает красива.
Очень скоро упаду и не встану.
И опять пойдет по краю обрыва
Жизнерадостный до дури подранок.
***
Падают вниз черножопые птицы,
Дохлые птицы замученных мыслей.
Слабому богу не стоит молиться,
Жизнь озарилась отсутствием смысла.
Мы оправдаем свое назначенье,
Смертью смиряя наш путь заслонивших,
Мы не нуждаемся в вашем прощении
Или спасении, посланном свыше.
Бьются в истерике нервные дамы,
Давятся страхом сопливые дети,
Мы подожгли устаревшие храмы,
Сбросили пыль позапрошлых столетий.
Можете жить в позолоченных клетках,
Летом уматывать в теплые страны
И, подтирая задницы деткам,
Слизывать сопли с телеэкранов.
Взлет и падение неразделимы,
Мы себя насмерть порой разбивали,
Хуй тебе в глотку, спаситель голимый,
Прочь убирайся, тебя мы не звали.
Что не положено - брали с нахрапу,
Вечные ценности - цепь похоронок,
Злобный оскал, разложения запах -
Так улыбается дохлый ребенок.
Лживые фразы чужих откровений,
Ложные мысли о бренности мира,
Желтого дома бесцветные стены,
Надпись "люблю" в привокзальном сортире.
С песней по жизни до смертного часа,
Нам не добраться до ада и рая,
Сказано слово и узел развязан,
Мы, как и все, иногда умираем.
***
Устаревшей глупости мятые страницы.
Сломанной невинности сниженные цены.
Дальний путь невидимый, выбитые спицы,
С ходу приласкаешься головой о стену.
Будут чувства чистые - акт любви в подвале,
Свадебное пиршество - пьянка на помойке.
Руки непривычные розочку зажали,
Что же себя грызете-то, плюшевые волки?
От кого неведомо, но зато брюхата.
Через девять месяцев породишь урода.
Пузо безобразное чуть не в три обхвата,
Счастье материнское, сладкая свобода.
Будут бить младенчика об углы башкою,
Под наркозом водочным мать не скажет слова.
Жаль, мозги со стеночек просто так не смоешь.
Шутка, мертворожденный! Кинь в мусоропровод.
Наша вера истинна, наш господь всесилен.
На благие подвиги он благословляет.
И стальной заточкою подрезает крылья,
Чтобы самым искренним не увидеть рая.
В мире, нам неведомом, точно где - не знаем,
В поле, где по осени травы не усохли,
Спящая красавица принца ожидает.
Просто очень пьяная и три дня как сдохла.
***
Словно в глюке на байке гоночном
Мне вломиться в радужный мир.
Что там - горы, как пел Непомнящий,
Но не Альпы и не Памир.
Это горы трупов, которые
Мнят себя поживей живых.
Так хотелось рвануться в сторону,
Не дышать разложением их.
Только клинит на пятой скорости,
На пределе класть в разворот.
Жгучий пепел горелой гордости
Забивает кричащий рот.
Повернуть с абсолютной точностью,
Уклониться - режущий свет.
И колени до кости сточены
На асфальте - кровавый след.
Километрами дни проносятся
Под мотора надсадный рев.
Может. снова в погибель броситься
Истекая остатком слов.
Может снова, считая кладом стих
На огне ледяном сгореть,
Суррогатной упиться радостью,
Чтоб с утра приглюкалась смерть.
Запредельностью клинит намертво,
Разворот... Слишком поздно... Стоп!
И кому доведется взламывать
Этих песен прогнивший гроб.
Сказок сладкая околесица,
Запаршивевший мертвый мир.
Мышеловка неоном светится,
Рекламируя платный сыр.
***
Выцветшие сны, сонная мольба.
Водка на столе, небо на руках.
Лохи на крестах. Горы - два горба.
Связанная смерть. Перебитый страх.
Преломленный свет. Зараженный бог.
Выдуманный ад. Сумасшедший рай.
Стынет поцелуй инеем дорог.
Хочешь - выбирай, хочешь - помирай.
Нож в чужой крови клеится к руке.
Нож в своих соплях выскользнул в окно.
Падающий мрак. Взлеты налегке.
Чару пей до дна - сладкое вино.
Заблевать углы храма своего.
Написать "пиздец" копотью свечи.
Об иконостас биться головой.
Если не орать - лучше промолчи.
Лучше промолчи - песню не пропить.
Собственный обман - можешь повернуть.
Битое стекло, порванная нить.
Что это - приход или просто путь.
Тонкая струна. Тормозная боль.
Мертвенный огонь жертву подождет.
Мудрого скопца сыгранная роль.
Водка на столе. Иллюзорный взлет.
Где-то в двух шагах новая весна.
Прикоснись хоть раз к дырам в пустоте.
Мягкая кровать. Белая стена.
Руки за спиной. Небо на кресте.
***
Да будет свет" - сказал господь с похмелья,
Не совладав с упрямой дрожью рук.
Он, видимо, испытывал веселье,
Реализуя сей кошмарный глюк.
Разлегшийся на месте небосвода,
Уж было прошептал: "Да будет так",
Но на второе утро создал воду -
Долбал его безжалостный сушняк.
И внутреннему голосу не внемля,
Он дальше глюки знает наперед,
И вот на третий день увидел землю,
А также все, что из нее растет.
Он слишком долго пил не те уж силы,
Но сам себя всесильнейшим считал.
На день четвертый разный светила
Он увидал и реализовал.
Да он непьющий из посуды мелкой,
Запас иссяк - пора и на покой.
На пятый день словил не только белку,
Но кучу всякой живности другой.
И дальше - продолжение знакомо.
К нему явился всех людей отец,
Господня абстинентного синдрома...
Пардон! Его творения венец.
Ну, хватит сказок! Ишь ты, разошелся!
На деле был короткий разговор.
"Да будет свет" - создатель прикололся
И тотчас жопу фосфором натер.
Поскольку эта версия известна,
Ее запомнишь, хочешь или нет.
Подумай над вопросом интересным -
К чему идут идущие на свет?
Warrax Black Fire Pandemonium™ http://warrax.net e-mail: warrax@warrax.net