После этого подвига ходячее Слово вообразило, что местные жители встретят его с распростертыми объятиями. На сей раз миропомазанный ошибся. Едва слух о свинском чуде разнесся по окрестностям, жители Гергесины толпами начали приходить к Иисусу, умоляя его покинуть их страну.
В самом деле, зачем им нужен был чудотворец, который мог в любой момент вселить бесов в их свиней, баранов, уток, быков, кошек, собак и кур!
Миропомазанный согласился удалиться, но при одном условии: бывший бесноватый должен прославлять его имя но всей стране.
Исцеленный принял на себя это обязательство, и власти Гергесины, сразу зашевелившиеся, когда речь зашла о том, чтобы поскорее отделаться от Иисуса, тут же оплатили обратную переправу ходячего Слова и его апостолов.
Святых проводили до самого судна.
Хозяин барки спросил, обращаясь к представителям гергесинского муниципалитета:
- Куда мне доставить этих господ?
Доставь их куда они скажут, лишь бы отсюда подальше!
Иисус попросил переправить его в Геннисарет. Поскольку этот городишко находился на противоположном конце озера, гергесинцы с радостью согласились.
Миропомазанный вогнал шесть тысяч бесов в шесть тысяч свиней ранним утром. На земле Гергесинской он задержался недолго, а потому вечером того же дня уже высаживался на берег напротив Геннисарета. Едва ступив на землю, Матфей обратился к своим компаньонам с заманчивым предложением.
- Друэья мои!- сказал он.- Все мы умираем от голода. Судите сами: мы постимся со вчерашнего вечера!
Эти невежды гергесинцы так спешили нас выпроводить, что даже не предложили закусить... Так вот, у меня здесь есть старые друзья. Мытари Геннисарета давно побратались со всеми мытарями Капернаума, и они будут просто счастливы устроить в нашу честь первоклассный банкет. Я пойду их предупрежу, а потом вернусь за вами.
Матфей обернулся быстро.
Когда мытари узнали, что Иисус выразил желание попировать в их компании, они запрыгали от радости.
К тому же Матфей их успокоил.
- Он, правда, говорит, как по книге читает,- сказал он,- но в общем наш всемогущий учитель - парень не гордый. За столом он душа компании. И при этом такой обходительный, такой дамский угодник, прямо удержу нет! Если у вас найдутся какие-нибудь девочки, можете быть уверены, он себя покажет.
- В самом деле? Присутствие дам его не стеснит?
- Никоим образом.
- Но ты не знаешь, кого мы имеем в виду, когда говорим о дамах. Это наши зазнобы, потаскушки каких поискать...
- Чем они хуже, тем ему лучше. Уж он своего не упустит, вот увидите!
- В таком случае тащи его к нам. А мы пока накроем стол, позовем дам и - завейся горе веревочкой!
Иисус был восхищен, узнав, что для него готовится подобное пиршество. Матфей начал было ему объяснять, что его приятели, мытари Генписарета,- славные выпивохи, несмотря на их презренное ремесло, что прочие глупцы просто ничего не смыслят ни в надувательстве, ни в сутенерстве и так далее и тому подобное, но миропомазанный остановил его всем известной пословицей:
«Пустое брюхо к речам глухо».
- Попридержи свои объяснения до другого раза,- сказал он.- А сейчас, друг Матфей, веди нас к своим друзьям!
Святые ввалились в дом, где их ждали мытари. Нечего и говорить, что это был один из самых подозрительных домов Геннисарета. Девицы легкого поведения вились вокруг него как мухи вокруг падали и десятками валялись с утра до ночи на ложах, на которых во время пирушек располагались гости вокруг столов. Все пили, орали, пели, бранились и обнимались. Зрелище было достойно самого низкопробного лупанария.
Когда появился Иисус в сопровождении апостолов, его встретили восторженным ревом, в котором уже не было ничего человеческого.
Нетрудно представить, во что превратился званый обед: это была настоящая оргия.
Хозяева и гости подняли такой шум, что сбежались все соседи. Дело шло к десерту, когда пирующими овладевает самое игривое настроение. Каждый уже произнес тост. Иисус выпил за здоровье малыша Иоанна, своего возлюбленного ученика.
Но этому поводу и разгорелись споры.
Иоанн был таким хорошеньким и миропомазанный так его баловал и ласкал, что кто-то из сотрапезников высказал мысль, будто Иоанн на самом деле не Иоанн, а Иоанна. У него и впрямь была ангельская мордашка, волнистые белокурые волосы и голубые глаза, полные томной неги. Можно было поклясться, что это прелестная девица.
Некоторые мытари, думая, что мужская одежда Иоанна просто маскарад, пытались его обнять. Не в меру застенчивый мальчик только краснел, но не сопротивлялся.
Итак, пирующие со смехом спорили относительно его истинного пола, когда соседи вбежали в пиршественную залу. Представшая перед ними картина разгула поразила их и оскорбила. Видя, что Иисус орет громче всех и бьет в азарте тарелки, кто-то не удержался и сказал ему:
- Постыдился бы! Человек, выдающий себя за ученого богослова, не станет бесчинствовать с таким отребьем!
На это Иисус ответил, хватив кулаком по столу:
- Что? Как? Учить меня вздумали? Эти господа, видите ли, шокированы! А позвольте спросить, какое вам до нас дело?
- Извините,- возразил ему один фарисей,- но вы выдаете себя за общественного деятеля, поэтому ваша личная жизнь должна быть примером для всех остальных. И вдруг мы видим, что вы растрачиваете драгоценное время, обжираясь и пьянствуя с мытарями и блудницами!
- Он нас оскорбляет!- завопили гуляки.- Иисус, отомсти ему! Не давай нас в обиду!
Тогда мессия с ехидной усмешкой повернулся к фарисею.
- Предположим, что мои сотрапезники действительно таковы,- сказал он.- Ну и что из того? Мое присутствие среди них вполне оправдано. Вы, прочие, безгрешны, а они, по вашим словам, закоренелые грешники. Превосходно... Но, поскольку я болею душой за всех людей, мне и положено больше интересоваться грешниками, нежели безгрешными праведниками. Врач нужен не здоровым, а больным.
Это заявление было встречено громом аплодисментов. Сообразив, что возражать Иисусу небезопасно, фарисеи промолчали.
Однако этим дело не кончилось, и ходячему Слову пришлось выслушать упреки с другой стороны.
Привлеченные шумом и воплями, в дом зашли ученики Крестителя и в свою очередь приступили к Иисусу.
- Наш учитель,- сказали они,- томится в застенках крепости Махер. Он сидит на черном хлебе и гнилой воде, а ты, его двоюродный брат, обжираешься здесь вовсю! Неужели ты забыл своего предтечу?.. Ведь он же великий пророк! Мы его оплакиваем, мы постимся, чтобы ему уподобиться, мы носим по нему траур, а ты...
- Мне это в конце концов надоело!- с досадой воскликнул Иисус.- Я, что же, виноват, что Креститель попался как дурак в лапы Ирода?.. А кроме того, если уж на то пошло, сам Креститель недавно сравнил меня с женихом... Раз я жених, должна быть и свадьба. С другой стороны, когда жених пирует, разве могут его друзья поститься? Они еще успеют положить зубы на полку, когда меня с ними больше не будет, то есть когда со мной тоже приключится какая-нибудь неприятность.
И, чтобы подчеркнуть, что для него это дело решенное, ходячее Слово отвернуло кран своей бездонной бочки с притчами:
- Никто, никто не пришивает к ветхой одежде заплаты из новой ткани, ибо вновь пришитое сядет под дождем, отдерет старое и дыра будет еще хуже, чем раньше. Точно так же никто не вливает вино молодое в мехи ветхие, иначе мехи прорвутся и вино вытечет на землю. К тому же, если вы привыкли к старому, выдержанному вину, вам новое вино придется не по вкусу и вы потребуете старого вина, потому что оно крепче...
- Правильно!- крикнул кто-то.- Но что ты хочешь этим сказать?
- Как! Вы не понимаете намека?
- Мы в этой чепухе ничего не понимаем!
- Очень жаль. Но я-то знаю, что я хотел сказать, и этого мне достаточно.
Иисус уж собрался перейти к следующей притче, когда к нему протиснулся сквозь толпу глава местной синагоги, по имени Иаир.
- Учитель!- сказал он.- Ты видишь перед собой убитого горем отца. Сам понимаешь: я решился войти в этот дом не от великой радости, но, чтобы найти тебя, я был готов обегать любые притоны. Впрочем, главное - что я тебя отыскал. Так вот, дело в следующем: моя дочь, моя единственная дочь умирает! Сейчас, когда я с тобой говорю, она уже, наверное, умерла. Но ты, говорят, обладаешь чудесной силой. Я в тебя верю. Пойди со мной, учитель, возложи на мою дочь руки, и я убежден, что этого будет достаточно,- она воскреснет!
- Наконец-то нашелся хоть один человек, который мне доверяет!- воскликнул Иисус.- Очень хорошо! Я не обману его доверия. Пойдемте к нему, друзья мои и апостолы мои. Потом мы вернемся и закончим наш пир.
Все поднялись из-за стола и вместе с присоединившейся к ним толпой направились к дому папаши Иаира.
Процессия получилась многолюдной. Городские торговцы при виде такого множества народа выскакивали из-за прилавков, сгорая от любопытства.
- Куда это вы идете?- обращались они к проходившим мимо людям.- По какому поводу шествие? На это им отвечали:
- Иисус собирается поставить на ноги умирающую девчонку!
Толпа росла с каждым шагом. Ходячему Слову приходилось уже силой прокладывать себе дорогу.
В это время к процессии присоединилась одна добрая горожанка и начала протискиваться вперед. Потихоньку да полегоньку она приблизилась к миропомазанному. Еще пять-шесть шагов, и она уже могла дотянуться до него рукой. Толкучка вокруг была как во время фейерверка, и никто не обращал на нее внимания.
Сия добрая жительница Геннисарета вот уже двенадцать лет страдала от геморроя и никак не могла вылечиться. Ее задний проход был в ужасном состоянии,- во всяком случае, евангелие подчеркивает эту деталь. Про несчастную даму, стремившуюся в Геннисарете прикоснуться к Иисусу, в «священном писании» сказано, что она «страдала кровотечением двенадцать лет, много претерпела от многих врачей, истощила все, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние» (Марк, гл. 5, ст. 25-26). Диагноза «страдать кровотечением» нет в медицинских трудах; он встречается лишь в Новом завете. Совершенно очевидно, что святой дух, диктовавший эту книгу, в данном случае имел в виду не смертельное, но мучительное кровотечение из лопнувших венозных шишек в заднем проходе.
Двенадцать лет геморроя! Поистине, эта женщина была великомученицей. Она корчилась, как на горячих углях, и чесалась ежеминутно, стараясь утихомирить невыносимый зуд.
Но эта страдалица верила.
«Если мне только удастся прикоснуться хотя бы к одежде Христа,- говорила она себе,- я обязательно исцелюсь!»
И вот наконец она очутилась рядом с великим исцелителем. Решительно ухватилась она за край его туники, и тотчас все ее геморроидальные шишки исчезли.
Слышали вы что-нибудь подобное? Оказывается, сын Марии и голубя был таким чудотворцем, что исцелял, сам того не ведая! Во всяком случае, именно так говорится в евангелии. Иисус даже не подозревал, что несчастная дама со своим застарелым геморроем протискивалась к нему, чтобы коснуться его одежды. И понадобилось чудо нового сорта, чтобы он узнал о совершившемся исцелении. Едва больная ухватилась за полу его туники, Иисус почувствовал нечто вроде шока, словно кот, из которого вдруг посыпались искры, когда его погладили против шерсти: это из него вылетело чудо и ушло в геморрой нашей доброй женщины.
Тогда Иисус повернулся к толпе и спросил:
- Кто прикоснулся к моей одежде? Кто это?
- О чем ты говоришь?- ответил ему Петр.- Видишь, какая давка, народ напирает со всех сторон, а ты спрашиваешь: «Кто ко мне прикоснулся?» Да это все равно что искать иголку в стоге сена!
- Мне что-то не по себе,- возразил Христос.- Я почувствовал, что чудо выскочило из меня. Значит, кто-то меня коснулся.
Он обвел глазами толпу и остановил взгляд на исцеленной - один из тех божественных взглядов, которые проникают в глубины сердец и геморроев.
Несчастная, видя, что она обнаружена, и боясь, как бы великий исцелитель не разгневался на нее за то, что она исподтишка извлекла из него чудо, в страхе и трепете пала перед ним на колени.
- Господи, господи!- молвила она, заливаясь слезами.- Только не возвращай мне моего недуга! Иисус ухмыльнулся.
- Дщерь!- сказал он ей.- Я не такой уж злодей. Конечно, твое исцеление не обнародуешь, но бог с ним, тем лучше для тебя.
Пока он это говорил, к ним протолкались слуги папаши Иаира.
- Что, что еще стряслось?- с тревогой спросил их синагогальный ангел.
- Хозяин, дочь твоя умерла,- ответили они.- Так что волшебника больше незачем беспокоить.
Папаша Иаир обратил к Иисусу умоляющий взгляд, который должен был означать: ты только что избавил от геморроя какую-то простую женщину. А я, честное слово, значу малость побольше, чем она, так что будь добр, соверши теперь чудо в соответствии с занимаемым мною положением. Раз уж моя дочь окончательно умерла, вот тебе прекрасный случай отличиться!
- Идемте!- бросил Иисус, который все понял.
Толпа снова двинулась вперед. Вскоре великий исцелитель и сопровождающие лица достигли жилища Иаира.
Войдя в дом, Иисус увидел плакальщиц, которые уже принялись за свое дело. О, они не теряли времени, эти торговки слезами оптом и в розницу! Покойник не успевал еще остыть, как они появлялись в опечаленном доме. А здесь и подавно: кончина юной девушки сулила им целый день хорошо оплаченных причитаний.
Плакальщицы старались вовсю, оглашая дом первосортными воплями и дорогостоящими душераздирающими рыданиями.
- Что вы печалитесь?- обратился к ним Иисус.- Не плачьте! Ваша девица не умерла, она спит,
Плакальщицы встретили его слова насмешками:
- Как это не умерла?
- Он хочет сказать, что мы зря беспокоились!
- Только этого не хватало!
- Ну и шутник! Хорош врач, если не может отличить спящую от покойницы!
И они уже хотели вновь приняться за свои причитания, но Иисус им не позволил.
- Пусть все отсюда выйдут!- приказал он.- В комнате покойной со мной останутся только отец и мать девицы, а также Петр, Иаков и Иоанн.
Все повиновались. Тогда он взял покойницу за руку и сказал ей:
- Талифа куми! Девица, тебе говорю: встань! Запомните эти слова на тот случай, если захотите кого-нибудь оживить. «Талифа куми!» С помощью этих пяти слогов Иисус вернул жизнь дочери Иаира. Так утверждает евангелист Марк, который, кстати, не присутствовал при этой операции. Что же касается евангелиста Иоанна, то он в своем евангелии не упоминает об этом чуде ни единым словом, хотя все отцы церкви ссылаются на него, как на самого достоверного свидетеля.
Услышав магическое «талифа куми», девочка встала и вне себя от радости, что снова жива, принялась бегать по всему дому. Родители были на седьмом небе. Иисус вернул их к действительности.
- Я рад, что смог оказать вам услугу,- сказал он,- но это не все. Надо немножко подумать и о бедном ребенке! Она столько времени ничего не ела и теперь, наверное, страшно голодна. Ее надо прежде всего накормить.
Засим миропомазанный вернулся в дом мытарей, дабы распить там отходную, как было обещано друзьям и подружкам апостола Матфея (Матфей, гл. 9, ст. 10- 26; Марк, гл. 2, ст. 15-22; гл. 5, ст. 21-43; Лука, гл. 8, ст. 29-56).
После этих достопамятных деяний Иисус еще раз посетил Назарет, но и теперь его подняли там на смех. Ибо так было написано, что назаретяне останутся глухими к увещеваниям своего земляка. Возникает лишь один вопрос: почему Иисус продолжал упорствовать в столь безнадежном предприятии? В качестве бога ему положено было знать и прошлое, и настоящее, и будущее, и он не должен был бы питать насчет назаретян никаких иллюзий.
Евангелист Марк сообщает в шестой главе (ст. 1- 6), что жители Назарета и на сей раз встретили Иисуса с глубоким недоверием.
- Откуда ему набраться мудрости и могущества?- говорили они.- Пусть этот шарлатан дурачит зевак в других городах, где он никому неведом. А мы-то его знаем как облупленного! Это же самый обыкновенный плотник! Не сын ли он Марии? Не брат ли он Иакова, Иосии, Иуды и Симона? И не здесь ли, среди нас, сестры его?
«Никто не пророк в своем отечестве»,- меланхолично
подумал миропомазанный и на время оставил мысль обратить земляков в свою веру.
Он даже решил устроить себе краткосрочный отпуск. С этой целью Иисус собрал всю апостольскую дюжину и произнес следующую речь:
- С сегодняшнего дня и вплоть до поступления новых указаний вы будете меня замещать. Я передаю вам все мои полномочия. Вы отправитесь без меня в турне по радикальным маршрутам и будете повсюду возвещать, что царство небесное не так уж далеко, как это принято думать. Исцеляйте больных, воскрешайте мертвых, очищайте прокаженных, выпрямляйте горбатых и выгоняйте бесов из одержимых. И не вздумайте спекулировать: чудеса не будут вам стоить ни гроша, поэтому извольте творить их бесплатно. Но, поскольку на одной любви и на воде не проживешь, разрешаю вам пользоваться гостеприимством тех, кто захочет вас пригласить в свой дом. Не забывайте при этом, что больше всего вас должны интересовать женщины легкого поведения: этим хорошеньким грешницам можно простить многое. Кроме того, рекомендую вашему вниманию маленьких детей - проявляйте к ним любовь и снисходительность. И наконец, проповедуйте мое учение повсеместно. Будьте мудры, как змеи, и кротки, как голуби!
На это осторожный Симон-Петр возразил:
- Мы пойдем, о господи, но ведь ты посылаешь нас к врагам. Среди них мы уподобимся овцам посреди волчьей стаи!
- Вот и прекрасно.
- Чего уж прекраснее: волки просто съедят овец! Ответ Иисуса Петру следовало бы выделить особо.
- Мертвому барану волки не страшны! Наконец они простились. Апостолы разошлись парами в разные стороны, обещая держать Христа в курсе всех своих деяний. Иисус же, проводив их, отправился отдыхать в объятиях Магдалины, Иоанны, Сусанны и прочих своих обожательниц (Матфей, гл. 10, ст. 5-42; Марк, гл. 6, ст. 7-13; Лука, гл. 9, ст. 1-6). Дополнительные сведения можно найти у святого Климента Александрийского, в пятой главе Второго послания к коринфянам.
Warrax Black Fire Pandemonium™ http://warrax.net; e-mail: warrax@warrax.net