Женщина сказала в
ответ: у меня нет мужа.
Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя
нет мужа; ибо у тебя было пять мужей, и
тот,
которого ныне имеешь, не
муж тебе; это
справедливо ты сказала. Женщина говорит ему:
господи! вижу, что ты пророк.
Иоанн, гл. 4, ст. 17-19
Хотя Иисус обладал всемогуществом, его никак нельзя было отнести к той категории людей, которых принято называть храбрецами. Больше того, было в его натуре что-то трусливое.
Узнав об аресте Иоанна Крестителя, он подумал, что вскоре может наступить его черед, и поспешил сменить местопребывание.
Стараясь несколько смягчить комичное впечатление, производимое таким трусливым бегством, евангелие объясняет, что Христос пошел на этот шаг не по собственной воле, а по наитию свыше: святой дух вмешался и на сей раз. Так удачно объяснить это обстоятельство сумел не кто иной, как святой Лука (гл. 4, ст. 14).
Итак, поскольку в то время наш странник крестил на границах Идумеи и решил направить свои стопы в Галилею, ему надо было пересечь всю Иудею, а затем Самарию.
Апостол Иоанн взял на себя труд поведать нам об этом путешествии.
Около полудня - до чего же точен Иоанн в своих воспоминаниях - Иисус пересек границу между Самарией и Иудеей. И вот слева от дороги показался самарийский город Сихарь, окруженный садами и пастбищами. Однако, утомленный ходьбой, Иисус не пошел в город. Он остановился у колодца, как раз в том месте, где начиналась долина, в которой лежал городок.
Ученики же его направились к Сихарю, ибо провизия у них была на исходе, и им пришлось подумать о том, чтобы где-то раздобыть себе пропитание. Подумать только, Иоанн писал свое евангелие девяностолетним старцем. Какая удивительная память!
Оставшись один, Иисус уселся на скамью под навесом (на Востоке колодцы обычно укрыты навесом и имеют скамьи). Он стал размышлять, из чего бы ему напиться: ведра поблизости не было, на вороте висела только веревка. Люди, приходившие за водой, приносили свой собственный кувшин, привязывали его за веревку, набирали воду и уносили к себе домой.
Иисус изнывал от жажды, и ему оставался единственный способ утолить ее - пососать пропитанную водой веревку. Он уже готов был это сделать, как вдруг увидел на дороге женщину с кувшином на плече. Это была самарянка - молодая, стройная и красивая.
«Как нельзя кстати»,- подумал про себя наш бродяга и стал ждать ее приближения. Тут ему пришла в голову мысль, что вид незнакомого мужчины может испугать сихарскую красавицу, и она, чего доброго, убежит. В самом деле, восточные женщины на редкость застенчивы и пугливы. Обычно они не ходят за водой вот так, среди бела дня. Зная, что мужчины - народ предприимчивый, они идут к колодцу не иначе как целой гурьбой и притом на закате. Между тем эта женщина шла совершенно одна и нисколько не испугалась даже тогда, когда заметила, что у колодца на скамейке развалился здоровенный детина. Ясно, что она была не слишком добродетельна, - сомнений тут быть не могло.
Женщина привязала свой кувшин к веревке, опустила его в колодец и набрала воды.
- Дай мне пить! - с места в карьер выпалил Иисус.
Самарянка взглянула на незнакомца. Видимо, учтивость не составляла главного его достоинства. По его выговору и по одежде красотка поняла, что имеет дело с иудеем.
- Странно,-ответила она не без иронии,-как ты, будучи иудеем, просишь пить у меня, самарянки?
А надобно знать, что между самарянами и иудеями существовала глухая неприязнь.
Гордые сыны Иудеи считали своих соседей из земли Самарийской недостойными существами.
Однако Иисус был не склонен проявлять высокомерие: ему слишком хотелось пить. Но вот странная штука: этот ловкий фокусник, сумевший на свадьбе в Кане сделать вино, здесь, в Сихаре, оказался не в состоянии сделать себе воду.
Бедняга томился жаждой, и, чтобы получить несколько капель влаги, в которой так нуждалась его пересохшая глотка, он решил пококетничать с самарянкой.
- О! - воскликнул он в ответ,- Есть вода и вода. Как известно, вещь вещи рознь. Я прошу у тебя пить, а ты мне отказываешь. Если бы ты знала, кто к тебе обращается, ты бы не отказала, а сама просила бы у меня воду живую.
- Да ты смеешься надо мной! - сказала самарянка.- Как, интересно, ты ее почерпнешь? Ведь колодец глубокий, а у тебя нет ни ведра, ни кувшина. Неужто ты можешь перехитрить отца нашего Иакова, который дал нам этот колодец и сам из него пил, и дети его, и скот?
С этими словами красотка, в глубине души существо очень доброе, набрала кувшин воды, поднесла его Иисусу, и тот напился.
- Послушай, - снова начал он, - вода из этого колодца ничуть не утоляет жажды, а вода, о которой я говорю, избавляет от нее навсегда. Если ты напьешься из моего источника, то уже вовек не попросишь пить.
«Ну и забавник»,- подумала самарянка и произнесла вслух:
- За это время ты уж мог бы напоить меня своей водой, чтобы я никогда больше не хотела пить.
Иисус хитро подмигнул:
- Сходи за своим мужем и приведи его сюда, я охотно с ним познакомлюсь.
Самарянка разразилась хохотом.
- Но у меня нет мужа,- сказала она.
- Кому ты это рассказываешь? У тебя нет мужа? Да ты счет им потеряла! У тебя был один, другой, третий, четвертый, пятый - целая куча! И тот, которого сейчас имеешь, не муж тебе. Уж я-то, матушка, знаю!
Женщина пристально посмотрела в лицо Иисусу и воскликнула:
- Ей-богу, ты меня просто сразил! Ты обо всем догадался с первого взгляда!.. Может быть, ты колдун? Значит, мне верно говорили, что иерусалимским книжникам все известно... Теперь-то мне ясно, что ты иерусалимский книжник... А по твоей неприглядной одежде этого не скажешь. Впрочем, возможно, ваши ученые всегда ходят в лохмотьях...
Смотри, однако, как легко можно столковаться... Оба наших народа разделяет сущий пустяк: наши отцы молились богу вот на этой горе, а ты говоришь, что место, где должно по-клоняться, находится в Иерусалиме.
Иисус привлек к себе самарянку.
- Поверь мне,- сказал он ей,- наступает время, когда и не на сей горе, и не в Иерусалиме будете поклониться отцу. Тот, кому вы станете поклоняться, душечка, будет мессией, Христом.
- Верно, верно, так говорили в храме, что должен явиться какой-то мессия и что он нас кое-чему поучит. Где же он, этот мессия?
- Да это я и есть!
- Вот так так!..
- Уверяю тебя, можешь поверить мне на слово Самарянка, как и все женщины легкого поведения, была очень набожна. Ей ничего не надо было, только бы кому-нибудь поклоняться. Она бросилась к ногам нашего бродяги и стала целовать ему руки. Иисус радовался своему успеху.
Вдруг появились ученики.
- Вот черт,- выругался про себя Иисус,- принесла же их нелегкая как раз в тот момент, когда красотка разоткровенничалась.
Самарянка, смутившись, что ее застали целующей руки мужчине, быстро вскочила и убежала прочь, оставив свой кувшин.
Жители Сихаря, встретив ее на дороге в таком замешательстве, стали спрашивать:
- Что с тобой стряслось? Куда ты так несещься? Да на тебе лица нет!
- Еще бы! - отвечала женщина.- Я встретила человека, которого никогда раньше не видела, и оказалось, что он про меня знает. Он сказал, что он Христос. А вдруг это правда?
Жители Сихаря, разумеется, сразу же направились к колодцу, где находился странный субъект, о котором им толькочто рассказала женщина.
Наш герой, увидев себя в центре всеобщего внимания, не преминул тут же пустить пыль в глаза: когда друзья предложили ему поесть, говоря: «Кушай, учитель», он громко, так, чтобы все слышали, ответил:
- Напрасно, друзья мои, вы предлагаете мне еду Спасибо вам, но у меня есть пища, которой вы не знаете
Удивленные ученики говорили между собою:
- Вероятно, кто-то уже накормил его, не иначе как та женщина, с которой мы его застали.
«Однако Иисус вовсе не имел в виду пищу телесную,- замечает один богослов,- Он очень радовался тому, что заронил искру своей божественной любви в душу самарянки, сердце его насытилось этим, и поэтому он забыл о всяком другом голоде».
Вот почему Иисус сказал:
- Моя пища есть творить волею пославшего меня и совершать дело его.
Жители Сихаря подумали:
«Если он рассчитывает на эту курочку, то его просто жаль».
Иисус продолжал, обращаясь к своим товарищам:
- Возведите очи ваши и будьте так любезны взглянуть на ваши нивы. Вы говорите, что время жатвы наступит через четыре месяца. А я утверждаю вот что: нивы уже побелели и поспели к жатве. И я добавлю: часто бывает, что один сеет, а другой жнет. А между тем и тот и другой довольны. Поймите правильно мой намек: я послал вас жать необходимое .для пропитания, и пока вы были далеко, сюда явилась женщина, которую я сжал.
Пока Иисус балагурил в таком духе, его обступили любопытные. Многие, в восторге от того, что им довелось услышать сына божьего, пригласили его остаться в их городе, и он два дня пробыл там.
Самарянка, встретившая Иисуса у колодца, всем рассказала о своем новом знакомом, который, по ее словам, был просто очарователен.
Жители Сихаря отвечали самарянке:
- То, что он тебя удивил, это вполне возможно, он и нам наговорил много всяких вещей. Послушав его, мы уверовали, что он на самом деле Христос и что он будет спасителем мира.
Так, по крайней мере, говорится в евангелии. Поскольку сам я при сем не присутствовал, я не могу дать гарантии, что сихаряне произнесли именно такие слова. Но я и, не отрицаю этого, отнюдь нет. Я лишь констатирую и обращаю ваше внимание на то, что даже в евангелии мы не находим ни одного сколько-нибудь убедительного признака обращения целого города.
Жители Сихаря объявили, что Иисус является Христом и что он спасет мир. Однако ни один из них не присоедился к небольшому эскорту учеников. Так что в общем это обращение носило довольно платонический характер.
Таким было первое явление Христа своим соотечественникам (Иоанн, гл.4, ст.1-42)
Начал он с того, чт осотворил чудо в угоду пьяной компании. А Иерусалиме он впервые прославился, по сути дела, как скандалист. А когда он решил наконец открыться людям, т опрежде всего покорил сердце недостойной женщины. Ибо все комментаторы сходятся на том, что самарянка, встретившаяся Христу у колодца, была потаскушкой.
Warrax Black Fire Pandemonium™ http://warrax.net; e-mail: warrax@warrax.net