Михаил Диунов

Антропология и профессор Хомяков

Я уже начинаю жалеть, что ввязался во всю эту дискуссию вокруг историчности книг П.Хомякова, но по видимому мне все же придется довести начатое дело до конца и ответить на все вопросы моих читателей.

Несколько недель назад я в дискуссии обещал разобрать вопросы антропогенеза и первобытной истории в теориях профессора П.Хомякова. Выполняя обещание, дам здесь небольшой анализ основных положений Хомякова, взятых мной из Главы 6-й его книги "Свои и чужие", где как раз излагается теория антропогенеза и видение Хомяковым первобытной истории.

Текст Хомякова дан курсивом, мои замечания простым текстом.

Открытия, сделанные семьей ученых Лики, подтвердили по известным причинам «подпольно» бытовавшие в среде российских антропологов взгляды. Из открытий Лики вытекает, что несколько менее миллиона лет назад на земле одновременно существовали различные формы Человекообразных, существенно различающиеся по своей эволюционной продвинутости. Таким образом, питекантропы и синантропы — не предки человека, а тупиковые ветви, и в дальнейшем окончательно деградировавшие и вымершие.

Сейчас эта точка зрения у большинства исследователей не вызывает сомнения. Схема «питекантроп-синантроп-неандерталец-кроманьонец» была популярна до начала 1980-х. Хомяков оперирует информацией, которую он получил во время его учебы в школе, новейшие исследования данного вопроса его счастливо минули.

Среди этих тупиковых форм особенно интересна судьба неандертальца. Непосредственные предки современных людей — кроманьонцы и неандертальцы — дожили сообща до относительно недавнего прошлого. Причем, если кроманьонцы — это современный тип людей, даже можно сказать, что «наилучшая» реализация этого типа, то неандертальцы — несколько размытая по своим признакам группа менее развитых человекообразных, сильно напоминающих современных больных акромегалией — сильных и выносливых тупиц с массивным скелетом. Заметим, кроманьонцы могли смешиваться с неандертальцами. Как же произошло, что «человек разумный», навеки вроде бы завоевавший землю, вдруг вынужден был делить ее с «аутсайдерами» эволюции? Объяснения здесь достаточно просты.

Поднявшись из тропиков в умеренные широты, «человек разумный» вторгся в приледниковую зону Европы и Азии. Заметим, что «человек разумный» шел за огненным валом преимущественно по открытым междуречным пространствам. Этот период его эволюции очень скудно обеспечен находками соответствующих останков, ибо поиски ведутся в основном в долинах рек и пещерах. Именно поэтому появление кроманьонца уже в европейском приледниковье, значительно лучше зафиксированное археологами и антропологами, позволяет некоторым исследователям говорить о «внезапности» возникновения современного человека. Как видим, эта «внезапность» мнимая.

Мнение о примитивности неандертальцев, к тому же построенное на описании фенотипа - мнимое. Фенотип неандертальца довольно схож с нордическим фенотипом, отрицать прогрессивность которого невозможно. Об объеме мозга неандертальцев тоже, полагаю, всем известно.

Гомо сапиенс сапиенс появился в Африке около 120 тыс. лет назад, около 100 тыс. покинул африканский материк, 45-40 тыс. заселил Европу, около 30 тыс. добрался до Америки. Кто и когда говорил о внезапности? Это фантазии автора.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что окончательное оформление кроманьонца, скорее всего, произошло именно в приледниковье, где неординарные природные условия на первых этапах освоения этих регионов «отфильтровали» лучших из огненных охотников. Однако дальнейшее «запредельное» ужесточение климатических условий по мере наступления ледников способствовало скорее деградации популяций «человека разумного», нежели его эволюционному совершенствованию.

На самом деле все было наоборот – долгое время (примерно 120-40 тыс. лет назад) сапиенсы развивались достаточно медленно, в частности, уровень техники оставался на уровне периода мустье, и лишь 40-35 тыс. лет назад, уже за пределами Африки, начинается активное развитие и культуры и техники. Профессор А. Зубов и ряд других современных исследователей связывают это с длительным развитием тонких структур головного мозга гомо сапиенса сапиенса.

Вероятно, часть популяции «человека разумного» была отрезана наступающими одновременно с севера, с Альп, и с Урала ледниками в некоторых замкнутых ареалах и деградировала.

Доказательства? Какие находки свидетельствуют о деградации сапиенсов? Это не более чем не подкрепленные фактами предположения.

Часть отошла на юг (если имела за спиной не совсем выжженную землю). В это время климат в некоторых из сотворенных человеком пустынь стал влажнее, и нашедшие возможность следовать по следам «человека» наиболее развитые из примитивных людей оказались в резко улучшившихся условиях.

В процессе циклов наступления и таяния ледника происходили соответствующие миграции «человека разумного», а также примитивных форм. Смешиваясь в разных пропорциях, эти человекообразные особи (в данной главе мы, несколько упрощая вопрос, назовем их «неандертальцами») к концу последнего оледенения значительно потеснили «чистокровного» кроманьонца. Причины здесь просты. Значительно лучшее качество каменных орудий, развитость, разумность, внутригрупповой альтруизм и т. п. факторы перестали приносить кроманьонцу решающие преимущества, как только неандертальские маргинальные группировки освоили огонь и загонную огневую охоту.

Никаких доказательств того, что примитивные формы гомо «потеснили» кроманьонцев, нет, это опять безосновательные предположения автора.

Все остальное также какая то странная фантазия - самое раннее свидетельство об использовании огня относится к 1,4 млн. лет назад (стоянка Чесованджа) – это еще эргастеры. Неандертальцы, как, впрочем, и гомо гейдельбергские, и гомо антесессоры владели огнем и до появления сапиенсов сапиенсов. Археологи считают, что устройство постоянного очага в жилищах стало практиковаться по крайней мере 500 тысяч лет назад, а 200 тысяч лет до наших дней эта деталь материальной культуры стала обычной.

Кроме того, неандертальцы, судя по всему, относились к так называемому «стайерскому» адаптационному типу. «Стайерский» адаптационный тип отличается немедленным падением жизненной активности в плохих условиях, однако длительным сохранением жизнеспособности в этой ситуации. В противовес этому «спринтерский» адаптационный тип поначалу совершенно не реагирует на вызовы внешней череды, сохраняя заданную активность. Зато потом происходит так называемый «срыв адаптации», и «спринтер» становится подвержен болезням.

Итак, в условиях ледниковых холодов стайерские маргинальные группировки неандертальцев успешно конкурировали с кроманьонцами на полях загонных охот. К концу последнего оледенения их в Европе было уже значительно больше кроманьонцев. Потомки примитивных людей взяли временный реванш.

Какие потомки неандертальцев «взяли реванш»? Линия неандертальца и сапиенса сапиенса разошлась на стадии гомо гейдельбергского 555-690 тыс. лет назад.

С уходом последнего ледника на просторах Северной Евразии развернулась последняя драма борьбы «человека разумного» с его «дебильными» родственниками. Не успевшие перейти к другому образу жизни, туповатые неандертальцы вымерли в одночасье. Население Европы сократилось примерно в четыре раза. По-видимому, кроманьонцы, постепенно оттесняемые торжествующими неандертальцами от благодатного «корыта» загонной охоты, уже в конце последнего ледниковья постепенно переходили на альтернативные способы жизнеобеспечения, прежде всего на скотоводство. Описываемое оттеснение имело прямой смысл. Кроманьонцы были вынуждены покидать территории, наиболее благоприятные для загонной огненной охоты, и на худших участках строить альтернативную систему жизнеобеспечения. Это и позволило им пережить кризис.

Здесь уместно сделать одно важное замечание. Последнее время некоторые исследователи пытаются обосновать тезис о том, что альтернативной загонной охоте в качестве системы жизнеобеспечения могло быть земледелие. Подобное утверждение не выдерживает критики. Простейшие ресурсно-экологические расчеты показывают, что в умеренных широтах, а тем более в приледниковье (в отличие от тропиков и субтропиков), земледелие может прокормить население только при активном использовании тяглового скота и металлических орудий. Всего этого у кроманьонцев не было. Во всяком случае, скотоводство, обеспечившее приручение животных, должно было возникнуть раньше. А земледелие, зачатки которого, вполне возможно, присутствовали у кроманьонцев, носило вспомогательный характер и было, если так можно выразиться, некоторой смесью огородничества и собирательства.

Скотоводство появилось гораздо позднее описываемого периода. Единственным животным, одомашненным на исходе верхнего палеолита, была собака – спутник охотника. Гипотеза о трех стадиях развития хозяйства – охотники и собиратели, кочевники-скотоводы, земледельцы – возникла еще в античности, считалась общепринятой до середины XIX века, пока немецкий этнограф Э. Хан не доказал, что скотоводство могло возникнуть лишь в раннеземледельческих обществах, т.к. предполагало оседлость и наличие некоторых запасов пищи. Более-менее достоверные находки культурных растений и домашних животных относятся к X-VIII тыс. до н.э. (Передняя Азия, Палестина, Сирия, Турция). Это пшеница, ячмень, бобовые, из животных – козы, овцы, свиньи. В Европе – гораздо позднее (например, на территории юга России в лучшем случае на рубеже III-II тыс. до н.э.) Кочевое и полукочевое хозяйство складывается еще позднее, уже в эпоху разложения родового строя. То есть мы опять получаем ситуацию, когда автор транслирует устаревшие научные представления, просто оттого, что он не знаком с современным положением науки.

По-видимому, животноводство не могло оставаться только мясным. Потребление молока началось вместе с приручением животных. В данной связи интересно отметить, что именно у индоевропейцев пищеварение генетически предрасположено к потреблению молока в течение всей жизни. Приспособленность к молочной пище коррелирует еще с целым рядом биохимических особенностей организма. Характерно, что эти особенности наиболее ярко выражены у т. н. «арийских» народов, происхождение которых связывают именно с европейским приледниковьем.

Большинство современных исследователей связывают развитие молочного скотоводства с эпохой бронзы (IV-III тыс. до н.э.), хотя в ряде районов (Месопотамия, Египет, Закавказье) доение скота было известно в VII-V тыс. до н.э., но не раньше. А между тем раскопано уже очень много поселений, чтобы располагать достоверными статистическими данными вместо фантазий.

Итак, кроманьонцы остались единственными гоминидами на земле (если не считать гипотетического реликтового неандертальца — т. н. «снежного человека»). Вместе с тем, нельзя не отметить, что неандертальцы, по-видимому, перед своим уходом со сцены попытались взять реванш и «реанимировать» каннибализм, от которого они, наверное, окончательно не отказывались никогда. Однако на этот раз кроманьонцы победили именно благодаря своей «цивилизованности» в почти современном понимании этого слова.

Каннибализм был распространен еще у архантропов, был характерен для гомо гейдельбергских. Этологи полагают, что каннибализм ранних гоминид не был связан с агрессией или с ритуалами: «каннибализм следует рассматривать как стратегию питания при белковой недостаточности» (Л.Лики). На протяжении всей предистории человечества каннибализм, очевидно, не был редкостью, хотя он и не может считаться чем-то органично присущим гоминидам, либо приматам в целом (А.Зубов). Почему каннибализм неандертальцев рассматривается как попытка реванша по отношению к кроманьонцам?

Мы уже говорили, что относительно лучшие орудия не могли дать решающего преимущества кроманьонцам после того, как неандертальцы освоили огонь. Однако кроманьонцы могли лучше организовываться в большие группы, среди их сообществ было меньше междоусобиц.

Скорее всего, неандертальцы в этот период «ренессанса» каннибализма в значительной степени самоуничтожались, воюя не столько с кроманьонцами, сколько друг с другом.

Где доказательства частых военных конфликтов? Массовых захоронений неандертальцев со следами насильственной смерти пока не найдено.

Вместе с тем, нельзя утверждать, что кроманьонец вообще активно не боролся с неандертальцем за место под солнцем, особенно на финальных стадиях развернувшейся драмы. Кроме того, имело место и частичное смешивание кроманьонцев с неандертальцами (какая война проходит без насилий).

Данное предположение генетических доказательств не имеет

Однако, так или иначе, «человек разумный» победил. Избавившись от своего основного конкурента, он снова оказался владельцем избыточных, с точки зрения примитивного поддержания жизни, ресурсов, ибо исчезновение ледника вызвало ресурсно-экологический всплеск в северной Евразии, который лишь немного «омрачился» исчезновением мамонтов, но кроманьонцы в своем жизнеобеспечении уже не были «зациклены» только на сверхкрупную дичь. Эта избыточность и вызвала неолитическую революцию — новый всплеск творческой активности, приведший к появлению шлифованных каменных орудий.

Шлифованные каменные орудия появились гораздо раньше. Существенно большую роль имело распространение в конце верхнего палеолита – мезолите индивидуальной охоты. Появляется оружие дальнего боя (лук, праща, бола, бумеранг, сарбакан), совершенствуется копьеметалка. Появляются специализированные промыслы – рыболовство и морской зверобойный промысел. Именно они привели к тому, что с немалыми допущениями можно назвать «избыточностью».