Андрей Борцов (Warrax)

Социализм без ярлыков. СССР.

Кто прожекты будет абы как ляпать, того чина лишу и кнутом драть велю — в назидание потомкам. Петр I

Социализм сейчас «не в моде». Логика (то, что можно так назвать) приблизительно такова: социализм был в СССР, а государство развалилось; значит, социализм не жизнеспособен. Самые образованные вспоминают про национал-социализм в Рейхе и радуются: тоже проиграли! Однако при этом тщательно не вспоминают растущую мощь Китая (или же пытаются заявить, что там-де не социализм). А если говорить о прошлом — также стыдливо замалчивается, что Рейх победил de facto всю Европу, вел войну даже в Африке — и был побежден только Советским Союзом, другим социалистическим государством. После чего СССР в течение практически полувека противостоял всему «цивилизованному миру». И сейчас РФ живет за счет «задела» советской власти...

Так почему же социализм старательно «выводят из дискурса»? Чем является социализм на самом деле? Как часто бывает, проще начать с примера ошибочного понимания.

Социализм — переходная стадия к коммунизму?

Те, кто придерживается этого мифа, обычно заявляют, что «социализм — это редуцированный коммунизм» и является либо переходным периодом к таковому, либо просто «недокоммунизмом».

Декларируется неизбежность раздела нации на классы. Весьма странная претензия. Во-первых, любое современное общество неизбежно делится на классы. Ну как не крути, а есть рабочие, а есть академики. Во-вторых, важно другое: классы могут быть эксплуататорскими, а могут и не быть; разница в доходах может быть в разы, а может — в сотни раз; права могут соблюдаться беспристрастно, а могут по принципу «некоторые равнее, чем другие» и т.д.

Нередко декларируется, что социализм — это всенепременно «уравниловка». Честное слово, это уже как-то неприлично. Конечно, некогда во Франции выдвигался принцип egalite: и чернорабочий, и академик должны получать одинаковую оплату за час работы; но при чем тут современность? Впрочем, миф об уравниловке разберем отдельно, когда будем обсуждать советский социализм, так будет нагляднее.

Также у многих имеется убеждение, что социализм — идеология всенепременно интернациональная. Да, об этом когда-то писали.

«Социализм есть доктрина космополитическая, стоящая выше национальностей: для социалиста различие народов исчезает, есть только люди» — М.В. Буташевич-Петрашевский.

«Пролетарская партия стремится к сближению и дальнейшему слиянию наций»; «Национальные движения реакционны, ибо история человечества есть история классовой борьбы, в то время как нации — выдумка буржуазии» — В.И. Ленин.

Опять же — а кто сказал, что интернационализм имманентно присущ социализму? Ладно, Ленин такое писал. И не он один. Карл Маркс вообще заявлял, что «пролетарий не имеет отечества». Но не все так просто. В СССР, скажем, сначала выдвигалась идея всемирной революции, в костре которой русским отводилась роль первой вязанки хвороста, а затем Троцкий заслуженно получил ледорубом по голове.

И как быть с социализмом Гитлера? Конечно, есть мнение, что социализм в Рейхе был только по названию, так как крупных промышленников никто не трогал, частную собственность не отменял и так далее. Но выглядит это, согласитесь, натянуто; подробнее обсудим, когда доберемся до Рейха.

Понимание социализма именно как «переходного этапа к коммунизму», и только так, по меньшей мере странно. В конце концов, гитлеровцев неверно называли фашистами именно потому, что для пропаганды невыгоден факт: социалистический СССР боролся с национал-социалистическим Рейхом. Про «переходный этап» заявляла именно что большевистская пропаганда, почему именно эта точка зрения заявляется как эталонная? Давайте вспомним еще утопический социализм Кампанеллы, Мора, Фурье, Сен-Симона, Оуэна и т.д. Основой социализма — с моей точки зрения — является именно что забота о народе, а не социал-дарвинизм в разных формах, а также государственное управление стратегическими ресурсами и производствами.

Все просто: смотрим, что называется социализмом, и отыскиваем общие черты — между СССР, Рейхом, Китаем и даже Швецией, так как термин «шведский социализм» вполне конвенциален. Общее и будет сутью социализма, в отличие от частных проявлений.

Заглянем в словари

Пожалуй, самым распространенным определением является «Социализм — социальный строй, в котором основой производственных отношений является общественная собственность на средства производства и при котором осуществляется принцип “От каждого — по способностям, каждому — по труду”». Никогда нельзя игнорировать происхождение словаря: непредвзятых толковых словарей не бывает в принципе. По крайней мере, в области общественных наук. Вот и здесь общественная собственность на средства производства — специфика социализма СССР, и не более того. В Рейхе такого не было, да и в Швеции что-то не припоминается.

А вот тезис «От каждого — по способностям, каждому — по труду» стоит внимания. Забегая вперед, скажу, что именно эта формулировка отражает понимание справедливости в области экономики для белой расы. «От каждого — по способностям» означает, что индивид трудится в полную силу на общее благо. Принципиальное отличие от менталитета черной расы «где бы ни работать, лишь бы не работать» (да-да, эта поговорка отражает отнюдь не белый менталитет) и от подхода желтой расы «от каждого — согласно традиции/инструкциям». «Каждому — по труду» также отвечает пониманию справедливости только у белой расы; у черной и у желтой подобный принцип выглядит как «каждому — в соответствии с рангом».

Давайте поищем определения поподробнее.

«Социализм (от лат. socialis — общественный) 1) с точки зрения марксизма — первая, низшая, незрелая фаза, ступень коммунизма как общественно-экономической формации, которая приходит непосредственно на смену капитализму после завершения революционного переходного периода и характеризуется ликвидацией частной собственности и эксплуататорских классов, утверждением общественной собственности на средства производства, ведущей роли рабочего класса в рамках социально-политического и идейного единства общества, осуществлением принципа “от каждого — по способностям, каждому — по труду”, обеспечением на этой основе социальной справедливости и условий для всестороннего и гармоничного развития личности; 2) с социал-демократической точки зрения — общественный строй, который достигается в результате не революционного низвержения капитализма, а путем его преобразования, реформирования при сохранении частной собственности, обеспечении роста “среднего класса” и социального партнерства, более высокого уровня социального равенства и справедливости.»

В этом определении уже четко обозначено, что отсутствие частной собственности и прочие переходы к коммунизму являются точкой зрения марксизма. Спрашивается, зачем считать именно эту точку зрения правильной? Скажем, приведенное в этом же определении социал-демократическое мнение никакой «переходной стадии к коммунизму» и близко не содержит.

Обратите внимание, что в обоих вариантах упомянута социальная справедливость. Вот определение, базирующееся именно на понятии справедливости:

«Социализм — обозначение учений, в которых в качестве цели и идеала выдвигается осуществление принципов социальной справедливости, свободы и равенства, а также общественного строя, воплощающего эти принципы. Термин “социализм” появился во 2-й пол. 19 в. (П. Леру), однако представления о строе социальной справедливости восходят к древним идеям...» (Современный энциклопедический словарь, 1997)

То, что социализм не сводится к марксистской версии, легко показать на примере пары «специфических социализмов».

«Государственный социализм (state socialism) — форма организации производства и распределения, сочетающаяся с государственным контролем над ресурсами. В 19 в. возникли два различных представления о будущем социалистическом обществе. Так, Сен-Симон считал, что общество должно управляться “индустриалами”, а важнейшие экономические ресурсы быть сосредоточены в руках технократической элиты, обеспечивающей их рациональное распределение. Оуэн предполагал создание небольших кооперативных коммун, основанных на социалистических принципах и связанных отношениями братства.»

«Рыночный социализм (market socialism) — теория, согласно которой социализм может и должен быть построен без громоздкого государственного аппарата. Теоретики рыночного социализма считают, что если капитал может и должен находиться в собственности кооперативов, в некоторых случаях — государства, то решения, касающиеся производства и обмена, следует предоставить рыночным силам, а не планировать централизованно.»

А ведь есть еще, например, такое странное образование, как «христианский социализм», не говоря уже об утопическом социализме (причем разном в понимании разных авторов), который был задолго до Маркса.

Спрашивается — что общего во всех этих социализмах? Именно что [одинаковая] справедливость для всего социума. Конечно, она понимается в разных видах социализма по-разному, но при любом социализме базовой «характеристикой» является одинаковое понимание справедливости для любого члена общества. Пожалуй, тезис строит пояснить — ведь можно заявить, что в любом обществе заявляется, что его устройство — самое справедливое. Скажем, некогда в Японии самурай мог испробовать свою катану на любом крестьянине — и, знаете, не припоминается заявлений того времени, что это было несправедливо.

Однако давайте посмотрим на понятие справедливости как таковое — иначе разговор будет беспредметным.

Справедливость — что это такое?

Залезем в словарь еще раз — надо же с чего-то начинать.

«Справедливость — категория морально-правового и социально-политического сознания, понятие о должном, связанное с исторически меняющимися представлениями о неотъемлемых правах человека. Содержит требование соответствия между реальной значимостью различных индивидов (социальных групп) и их социальным положением, между их правами и обязанностями, между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием и т. п.»

Вполне приемлемое определение. Обратите внимание на то, что представления о справедливости не остаются неизменными со временем. Также они различаются в разных культурах, что естественно.

Уже Аристотель различал два «вида» справедливости. Во-первых, «распределительная», когда в центре внимания оказывается вопрос «кому что причитается», во-вторых — «корректирующая (преобразующая)», когда речь идет об обращении с индивидами в процессе социальных транзакций (в особенности о наказании за преступление).

Не удивительно, что понятие справедливости является темой извечного философского спора. Принципы справедливости, выдвигаемые на практике, часто отличаются двусмысленностью, затрудняющей их применение. К примеру, для распределительной справедливости, когда говорится о том, что следует «одинаково относиться к равным», часто трудно определить, в каком именно смысле люди равны — и кого, собственно говоря, относить к равным. В случае корректирующей справедливости всегда существуют проблемы, связанные с уголовной ответственностью, возмездием и обоснованием справедливости наказания. Некогда основную идею корректирующей справедливости выражал древний принцип lex talionis («око за око» и т.п.), однако современные правовые системы в основном предпочитают придерживаться принципа исправления и реабилитации. Я бы сказал, что во многих случаях — необоснованно, но не будем отвлекаться от темы.

В диалогах Платона справедливым признается «правило о том, чтобы индивидуумы не брали принадлежащего другому, и в свою очередь не лишались принадлежащего им самим». Таким образом, в понимании Платона справедливость состоит в том, «чтобы каждый человек имел и делал то, что ему принадлежит»; несправедливо браться за занятие другого человека и «пробивать себе путь» из одного класса в другой. Подобная система жестких каст была, например, в Индии.

Другим вариантом распределительной справедливости является коммунистическая мечта «каждому по потребностям».

Согласитесь, что в обоих случаях со справедливостью что-то не то. Разве справедливо, когда рожденный в низшей касте, какими бы способностями не обладал, не мог бы их употребить на пользу как себе, так и обществу? Или как можно назвать справедливым принцип, когда некто, не приносящий (и не приносивший ранее) пользы обществу получал от него все, что заблагорассудится?

Есть и замаскированные варианты, например, так называемая «американская мечта». Мол, любой может разбогатеть, если приложит усилия и все такое. Характерно, что в этой же культуре родилась поговорка «Если ты такой умный, то почему не богатый?» — из нее четко видно, что успех в таком обществе зависит отнюдь не от ума. Более того — очевидно, что преимущество в плане «разбогатеть» у того, кто использует и нечестные способы — хотя бы потому, что вариантов действия при этом больше, чем у того, кто честен. Можно ли назвать справедливым положение, когда преимуществом обладает прохиндей? Впрочем, смотря с чьей точки зрения…

Что же касается корректирующей справедливости, то она берет свое начало в древнем Риме, где строгому праву (strictum jus) противополагалось преторское право, исходившее как раз из понятия справедливости (aequitas). Такой подход требовал толкования актов по их смыслу и действительным намерениям сторон. Справедливость была положена и в основу понятия об обмане, явившегося одним из крупнейших орудий преторского права. Ссылка на обман в виде иска (actio de dolo) или возражения (excepto doli), допускалась как вспомогательное средство, коль скоро обычай добропорядочных и честных людей требовал судебного преследования или судебной защиты, хотя бы в силу строгого права они были неосуществимы. Если претор включал в судебную формулу оговорку об обмане, то такая формула обязывала судью разбирать все дело «по совести» (bona fide).

Итак: понятие справедливости субъективно. И, раз мы определяем социализм через справедливость, то попробуем разобраться в том, как понималась справедливость в двух самых известных социализмах — СССР и Рейхе, а затем сравним с Китаем, который имеет свои особенности. Но сначала несколько слов в общем виде.

Социализм — изобретение белой расы

Michael A. de Budyon писал: «Мы должны помнить, что социализм — чисто арийское изобретение, в отличие от марксовского коммунизма, который суть библейский парадиз, адаптированный к экономическому веку. Социализм — это динамика, это общество равных возможностей для людей, имеющих одинаковый расово-интеллектуально-биологический статус.»

Социализм никак не может являться «переходной стадией к коммунизму», как бы его не пытались трактовать таким образом. Давайте посмотрим на устремления.

Коммунизм — «каждому по потребности» — означает, как метко заметил де Будьон, именно что вариант «рая на Земле». Вспомните евангелие от Матфея (20:1-16), начало сокращаю:

«...Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых. И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию. Пришедшие же первыми думали, что они получат больше, но получили и они по динарию; и, получив, стали роптать на хозяина дома и говорили: эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тяготы дня и зной.

Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мной? Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе; разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив оттого, что я добр?

Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных».

Сравните окончание с лозунгом «кто был ничем, тот станет всем». Именно что не «достойные станут всем», а «кто был ничем, вне зависимости от достоинств».

Социализм же — «каждому по труду» — имеет встроенный механизм саморегулирования. Упрощенно: чем больше пользы нации от индивида, тем проще у него с удовлетворением потребностей. Конечно, в просто-любой-социализм не «встроено» стремление к развитию индивида (оно может являться частью конкретной идеологии), но по крайней мере нет утопии «все в обществе такие сознательные-сознательные, что аж ваще».

Таким образом, коммунизм — это стремление «получить на халяву», мечта паразита. Социализм же ориентирован на честный (и честно оплачиваемый) труд, причем не для какой-то отдельной категории населения, а именно что для всего общества.

Такое отношение к труду типично именно для белой расы, как уже писалось ранее.

«Общество равных возможностей» — также важная черта социализма. Конечно, нельзя говорить об абсолютно равных возможностях — так, при социализме вполне существуют такое понятие, как блат. И тем более — богатые родители. Однако при социализме использование подобных вещей считается неэтичным, по крайней мере — в явном виде. Главное — то, что при социализме есть социальные гарантии, то есть удовлетворение базовых потребностей человека: жилье, еда, медицина, бесплатное образование (да, образование в современном мире должно быть внесено в базовые потребности). Таким образом, при наличии способностей вполне можно их развивать, а не заниматься выживанием.

И это положение характерно именно для белых. Для желтой расы знатность происхождения имеет решающее значение — скажем, вы в курсе, что в Китае было множество блюд, которые имел право есть только император? Не «дорогих и редких», которые другой не сможет достать, а именно что нет права такое есть.

Про черных вообще лучше промолчать, там даже понятие среднего класса отсутствует — либо ты хозяин (вариант: его приспешник), либо никто.

Примечание. Приходилось слышать возражение, что и при капитализме социальных гарантий хватает, они еще и получше качеством будут! При этом «забывается», что появились эти гарантии именно как вынужденный ответ на социализм: капстраны не могли допустить, чтобы социалистический образ жизни выглядел привлекательно. Лучшее качество этих гарантий, опять же, достигается за счет ограбления третьих стран — да и не везде и не все лучше, чем было в том же СССР.

Как сейчас русские относятся к СССР?

По-разному. Тем не менее посмотрим результаты интернет-опроса «Отношение к СССР и социализму», проведенного Л.Кравецким. Репрезентативным его назвать нельзя — во-первых, выборка не очень большая, во-вторых, это все же интернет-аудитория. Тем не менее 1025 проголосовавших — это не десяток и не сотня. А то, что опрос в интернете, а не на улице, даже нагляднее: среди пользователей интернета по понятным причинам есть сдвиг в сторону лучше обеспеченных материально и более образованных. Среди обычных работяг, которые сейчас (особенно за МКАДом, так сказать) скорее выживают, а не живут, в пользу СССР сдвиг будет больший: во-первых, в то время они жили вполне нормально, особенно в сравнении с нынешней ситуацией (зарплата 5000р, из которой надо половину заплатить за квартиру — это еще не худший вариант), а во-вторых, они знают лишь два варианта — социализм недавнего прошлого и то, что делается сейчас, другие варианты (тот же национал-социализм) ими очень вряд ли рассматриваются. Таким образом, в данном опросе количество голосов «за СССР» должно быть занижено по сравнению с репрезентативной выборкой русских по всей России.

«Жалеете ли вы о распаде СССР?
Очень жалею (48.5 %)
Скорее да, чем нет (23.7 %)
Скорее нет, чем да (8.8 %)
Совершенно не жалею (18.0 %)
Все равно (1.1 %)»

Итого: за социалистический строй выступает 72.2% населения, причем те, которые «скорее нет, чем да» с большой долей вероятности отвечали именно про «СССР в прежнем виде», а не про социализм как таковой. Смотрим на следующие два вопроса и получаем подтверждение тезиса:

«Хотите ли вы восстановления СССР в прежнем виде?
Да (24.8 %)
Нет (71.7 %)
Все равно (3.5 %)

Хотите ли вы восстановления СССР в исправленном и доработанном виде?
Да (72.3 %)
Нет (25.9 %)
Все равно (1.9 %)»

Как видите, почти четверть населения согласна с тем, что СССР хотелось бы восстановить в том же виде, в каком он был. Но еще 72.3% хотели бы восстановления Советского Союза с исправленном и доработанном виде. Понятно, что невозможно хотеть одновременно и «каноническую» форму, и исправленную. В результате получается, что хотят социализма (СССР «как было» + исправленный вариант» 97.1% населения. Понятно, что это число завышено — не все привыкли четко отвечать на вопросы, и вполне возможен вариант «хочу больше один вариант, но устроит любой, ставлю две галочки». Тем не менее, наглядно, не так ли?

«Реализация социализма в СССР была...
Отличной (6.1 %)
Хорошей (24.4 %)
Удовлетворительной (37.3 %)
Плохой (15.6 %)
Отвратительной (16.6 %)»

Здесь получаем «отлично + хорошо» 30.5%, очевидно содержащие 24.8% желающих восстановления в прежнем виде. Честно говоря, я даже удивлен таким большим процентом — несмотря на мое положительное отношение к социализму как социальному строю, реализация его в СССР была на три с плюсом при Сталине и с минусом — после него. Впрочем, недостатки советского варианта социализма мы обязательно обсудим, но позже.

«Доминирующим строем в России (или будущем государстве, которое будет включать в себя Россию) должен быть...
Социализм (44.2 %)
Капитализм (10.5 %)
Некий их гибрид (31.3 %)
Иное (14.0 %)»

Процент за «чистый социализм» впечатляет. Нюанс тут в том, что, как показано выше, социализм вовсе не обязательно означает «государственную собственность на средства производства» и вполне допускает частную собственность в разумных рамках. Таким образом, «некий их гибрид» вполне попадает в рамки именно социализма: гибрид «много капитализма и чуть-чуть социализма» невозможен, это будет лишь подмена социализма как строя неким набором социальных гарантий при капиталистическом строе.

За чистый капитализм высказались 10.5%, что очень показательно. Честно говоря, удивлен 14% «иного» — даже не представляю, что бы там могло быть, но это уже не существенно.

Интересно то, что на 18% ответивших «совершенно не жалею о распаде СССР» приходится лишь 10.5% «капиталистов».

«Реализация социализма, которую бы вы назвали хорошей...
Возможна прямо сейчас или в ближайшем будущем (45.9 %)
Возможна, но в отдаленном будущем (34.6 %)
Невозможна (19.5 %)»

Сами понимаете, что вопрос именно о хорошей реализации. Если же взять пропорцию хороший/удовлетворительный из раннего вопроса, то числа надо увеличить приблизительно в полтора раза — то есть удовлетворительная реализация в ближайшем будущем возможна с точки зрения более чем 70% населения (а некоторые сочтут ее хорошей и даже отличной!).

«Нравится ли вам идея социализма?
Считаю социализм самым правильным строем (35.0 %)
Нравится с оговорками (21.0 %)
Нравится, но с существенными доработками (24.1 %)
Скорее не нравится (8.6 %)
Эта идея мне отвратительна (9.0 %)
Иное (2.3 %)»

Отвратительным социализм считают 9% опрошенных, то есть — даже не все из тех, кто за капитализм.

«Ваше отношение к частной собственности (то есть, собственности на землю и средства производства)
Частной собственности быть не должно (11.6 %)
Частная собственность допускается только на персональные средства производства — те, в которых не используется наемный труд (18.6 %)
Частная собственность допускается только на небольшие участки земли и мелкие предприятия (производство сувениров, кафе, парикмахерские и т. п.) (38.6 %)
Частная собственность должна быть на все (21.0 %)
Иное (10.1 %)»

Обратите внимание, что «кондово-советских» социалистов, не допускающих частной собственности, всего 11.6%.

Какой можно сделать вывод? А очень простой: русские тяготеют к социализму как к строю, наиболее их устраивающему, даже если отвергают конкретную реализацию в виде СССР. Что не удивительно: марксистский вариант социализма у меня, например, тоже энтузиазма не вызывает.

Почему так? Не буду заниматься плагиатом, процитирую из интернета (ЖЖ-юзер blanqi):

«Для русских людей типичны такие черты, как искренность, жажда правды и справедливости, постоянное неосознанное желание воли как освобождения от власти быта. Русские не религиозны и не доверяют красивым словам. Если социальные законы общества противоречат таким чертам характера, то русский человек теряется, живет в разладе с самим собой, уродуется морально и физически.

Поэтому единственной национальной задачей является не постыдное солженицевское “сбережение народа”, не биологическое выживание “русской породы”, а обустройство общества, законы которого будут помогать русским раскрыть свои лучшие качества и сгладить последствия худших. В такой стране не страшны любые гости — “легальные” и “нелегальные”.

В противном случае, сколь ни чиста будет кровь в венах российского народа, как народ русский он перестанет существовать. Люди — не скот. Национальная идея в России сегодня может быть только социальной. Единственной социальной идеей не из преданий старины глубокой и не со “шведским” лицом может быть только русский социализм.

Как бы ни отвращал первый неудачный опыт, куда бы не зазывал виртуальный “постиндустриальный” мир, какой бы новой русской кровью не грозило нам такое будущее — иного нет. Куда бы ни привел этот путь, он наш, русский путь.»

Добавлю от себя, что выходом для русской нации в нынешней ситуации является не просто русский социализм, а русский национальный социализм. Впрочем, если социализм русский, то это значит, что он национальный, не так ли? Но для ясности стоило обозначить.

«Совки»

Этим термином любят клеймить тех, кто считает, что СССР — один из этапов русской истории. Не идеальный, но и не такой, за который надо «платить и каяться». Впрочем, каяться вообще не надо никогда и ни за что — надо делать выводы и исправлять ошибки.

Нередко «совками» называют всех подряд, живших в Союзе (кроме, разве что Благородных Интеллигентов — см. мою статью про интеллигенцию). Им приписывается специфический комплекс неприглядных качеств, например, такой:

«Бездельник, привыкший отсиживать на работе за гарантированную ему государством зарплату; безинициативный, закомплексованый, зашореный человек, с промытыми мозгами.

Любитель телевизора, пива и чтения “Спорт-экспресса” в транспорте.

Собирательно — бездумное животное, с превалирующими над всем инстинктами и рефлексами.»

Что ж, процитирую ответ Кравецкого.

«Совки-бездельники как-то умудрились выйти на первое/второе место в мире по производству всех жизненно важных продуктов. “Отсиживая” на своей работе, построили самую мощную в мире науку, второй по мощности ВПК, уверенно конкурирующий с первым, первыми вышли в космос. Страшно подумать, что бы они сделали, если бы не “отсиживали на работе”, а еще и работали там.

“Безинициативный” совок сумел освоить крайний север, повернуть реки и выгнать немцев, которым инициативные европейцы сдались за две-три недели. “Закомплексованный” совок уверенно считал себя хозяином на своей земле и слагал в свою честь песни. Раскомплексованные постсовки же занимаются в основном тем, что срут на свою собственную Родину и рассказывают всем о своем комплексе раба. И лижут зад начальству, в чем от них не отстают свободные европейцы. ”Зашореный” совок знал географию и математику, в чем ему сейчас могут позавидовать американцы и французы. Литературу, причем, не только свою, но и зарубежную. Ходил после работы во всевозможные клубы и студии, занимался творчеством. Зато его незашоренные последователи проводят свое время в кабаках, не знают, кто с кем воевал во Второй Мировой, и считают себя состоявшимися на основании того, что сумели купить автомобиль. И да, у совка были промыты мозги. Человеколюбием и бескорыстием. Совку с детства говорили, что самое главное — самореализация, а не деньги, творчество, а не шмотки, друзья, а не проститутки. Промывали мозги, другими словами. Зато теперь промывка кончилась. Зачем тогда специалисты по рекламе (коим является написавший послание из первого абзаца персонаж) непонятно.»

Конечно, нельзя сказать, что «совков» не было вообще. Некогда Яробор очень точно вывел, кто такие «совки» на самом деле.

Даже сторонников Советского Союза, которые за его реставрацию один-в-один, некорректно называть совками, ведь изначально — во времена СССР — этим словом называли советских обывателей. Не идейных коммунистов, а именно обывателей, причем самую одиозную их часть — тех, чьи ценности совпадают с общечеловеческими: кушать, спать, плодиться, сбиваться в стадо. В общем-то, речь идет, если совсем откровенно, о быдле. Совками именовали советское быдло. То самое, что помогало разваливать СССР, диссидентствуя на кухнях, а потом составило материал для формирования «общества потребления». При Союзе они ретиво верили в прекрасную жизнь на Западе, пытались незаметно украсть что-нибудь с места работы и ходили на праздники с плакатами «Ленин жив». После развала Союза они ждали, когда же демократия сделает им прекрасную жизнь как на Западе, пытались украсть что-нибудь из того, что еще не было украдено, и ходили на праздники с плакатами «Ельцин — наш президент».

Но кого же уместно называть «совком» в наше время?

Возьмем людей, для обозначения которых термин «совки» использовался изначально, т. е. советское быдло, и рассмотрим его основные черты. Это позволит нам сравнить его с различными категориями нынешних россиян. Итак, для жившего в советское время совка характерными являются следующие особенности:

• Преклонение перед всем западным, начиная от любых импортных товаров и заканчивая книгами и фильмами, и следующее из этого презрение ко всему отечественному;

• Непоколебимая вера в наличие на Западе «цивилизации» и в то, что у нас ее никогда не было и не будет;

• Жизнь по принципу «родина там, где задница в тепле»;

• Отсутствие инстинктивного разделения людей по принципу «свой-чужой», заменяемое приспособленчеством («выпили вместе — уже свой») или приспособленческим стремлением («хочу жить так, как он — значит, он не чужой»);

• Проекция собственной неполноценности и деградированности на остальных представителей своего народа (не «я — ленивый пьющий дурак», а «мы, русские — ленивые пьющие дураки»);

• Замена отождествления себя с другими людьми по национальному признаку на отождествление по принципу схожести мышления (обывательский космополитизм);

• Уважительное отношение к людям других национальностей («их критиковать опасно — могут и в морду дать») и одновременно постоянная критика своих, но не за что-то, а просто потому, что раз свои, значит — можно;

• Повышенная любовь ко всяким кухонным обсуждениям, но неспособность вести нормальную дискуссию вследствие своей необразованности и невладения логикой, из чего следует желание в случае появления несогласных уклониться от спора, заклеймив их фанатиками, фашистами/коммуняками и т. п. (список можно продолжать до бесконечности);

• Постоянный поиск причин своих бед (сам себя совок не может считать причиной своих бед в принципе), неприятностей и «недостаточно хорошей жизни», который приводит в итоге к сваливанию всего на государство и народ (как уже говорилось выше, совок никогда не скажет «я живу плохо, потому что не умею вести хозяйство», он скажет «русские живут плохо, потому что не умеют вести хозяйство»);

• Следующий из части приведенных выше пунктов перманентный комплекс вины за свой народ (но не за себя самого) перед «прогрессивным человечеством».

Кого все это напоминает? Правильно. Тех, кто в основном и пользуется термином «совки» для клеймения всех, кто с ними не согласен. Так что, господа расовые космополиты, национал-сепаратисты, антиимперцы, русофобы-германофилы и прочие, вы — типичные совки. Как говорится, чем кумушек считать трудиться...

---

Рассмотрим социализм на примере СССР. Тема, надо сказать, очень сложная. Казалось бы, прошло каких-то два десятка лет, вокруг множество тех, кто застал это время... Однако россказней ходит столько, что впору делать сборник «городские легенды» во всероссийском масштабе. Что очень показательно, «легенды» популярны среди тех, кто СССР застал максимум в дошкольном возрасте.

Легенды от блондинок

Недавно читательницы журнала «Космополитан» обсуждали тему «СССР или сегодняшняя Россия? Где лучше?». И, знаете ли, 64% сочло, что в эРэФии лучше. При этом лишь четвертая часть из них застала хотя бы закат СССР и хотя бы в детстве — сами оцените возрастную категорию этого журнала. Но они на полном серьезе рассказывают, что было при Сталине и Ленине, взывая к собственному опыту (оригинально) и называя тех, кто не спешит выливать на СССР ушат помоев, жертвами пропаганды, что особенно умиляет.

Что ж, ознакомимся с характерными высказываниями.

«Мне однозначно лучше сейчас, потому что сейчас мне не приходится просить маму купить колбаски, а в ответ слышать, что у нее нет сейчас на нее талонов.» Показательно: под видом СССР все время пытаются пропихнуть «перестройку» имени Горбачева. Психологически это понятно: тяжелые воспоминания детства. Но при чем тут СССР? Талоны после войны отменили даже раньше, чем, скажем, в Англии — хотя на территорию последней вторжения не было.

«Сейчас нет уравниловки, не стригут под одну гребенку. Есть силы и мозги — работай, зарабатывай.» Мозги, промытые мифом об американской мечте, действующая модель. Миф об уравниловке рассмотрим позже, здесь же укажу направленность на «зарабатывай». О том, что силы и мозги могут быть направлены на иное (скажем, науку) — в голову не приходит.

«По крайней мере, сейчас есть выбор. Ты можешь смотреть “Дом–2”, а можешь не смотреть; можешь любить Абрамовича, а можешь ненавидеть, и говорить об этом открыто на каждом углу.» Знаете, с моей точки зрения куда лучше вообще не знать, что такое «Дом–2», а про Абрамовичей слышать только в анекдотах, а не в хрониках из жизни олигархов.

«Я вот мало что помню, но помню, как родственники присылали в посылке молоко и колбасу и это было счастье.» Это было не просто счастье. Это было чудо. Посылка идет минимум неделю. И хранится отнюдь не в рефрижераторе. Представляете, что будет с молоком, особенно если учесть, что оно тогда было без такого количества консервантов, как сейчас? Взрывоопасная бактериологически активная посылка счастья.

«...при СССР мы жили не просто плохо — это был тихий ужас. Моя мама была фармацевтом, папа — строителем. Кушали мы рожки и колбаску бумажную.» Думаю, знаменитую «бумажную колбасу» специально изготовляли для таких вот и продавали исключительно им. У меня отец всю жизнь на мясокомбинате проработал — при СССР в колбасу даже сою не добавляли, не то, что туалетную бумагу. Тем более, что она-то как раз действительно была дефицитом.

Но ладно, вернемся к тихому ужасу. Я несколько не понял — а что, в РФ доходы мамы-фармацевта и папы-строителя резко выросли? На самом деле, все еще интереснее. Строители получали квартиры очень быстро, через несколько лет работы. Причем, обратите внимание, именно получали. Сравните с современной ситуацией — за сколько десятилетий строитель сможет накопить на квартиру, если не будет есть, одеваться, развлекаться и так далее? Да и фармацевты, знаете ли, в СССР не бедствовали.

«Я уверена — никто из тех молодых, кто себе адекватно представляет советские реалии, не захотел бы оказаться в них НАВСЕГДА. Оставить машину, паспорт с Шенгенской визой, дамские тампоны, дисконтные карты на скидки в супермаркетах — и шагнуть в мир равенства и братства.» Экая незамутненность: мол, у всех теперь есть машины и средства ездить по шангенской визе. А дисконтные карты как мерило цивилизации — это уже как-то за гранью добра и зла.

«умерло или погибло большая часть населения страны. Как вы думаете, почему не было жилищного кризиса — да просто померла большая часть владельцев квартир и оставшиеся вполне спокойно поделили недвижимость.» Оказывается, в СССР русские вымирали, а в эРэФии все замечательно, квартир теперь хватает, и чем дальше, тем больше квартир освобождается. Вот только не для русских, а от русских.

«Вся страна ехала в Москву за колбасой.» Вся, однозначно. Причем одновременно. На длинных зеленых электричках. А по пути люди умирали от голода и тем самым решали жилищный вопрос, как уже было сказано.

«А главное — что не давали кушать... годами... На этом фоне даже долгожданная дача квартиры как-то меркла...» Гвозди бы делать из этих людей (с). Годами жили без пищи!

Легенда о детях и крысе

Большой отрывок из «Антисоветского проекта» С.Г. Кара-Мурзы.

Дело было весной 1985 г., когда ничто еще не предвещало крутого поворота 1988 г. Я был заместителем директора одного из институтов АН СССР. Сидели мы в дирекции, и мой коллега, тоже замдиректора, долгое время до этого работавший в ЦК КПСС, рассказал такую историю, которая якобы произошла на днях. В детском саду на кухне утонула в кастрюле молока крыса. Повариха ее вытащила и выбросила, а молоко пожалела, разлила по стаканам и дала детям. А крыса-то до этого отравилась крысиным ядом. И вот, 22 ребенка умерли, выпив этого молока. Мы все, услышав такое печальное известие, помолчали, пробормотав что то вроде “вот так все у нас…”. Мол, “у-у, проклятая система”.

Примечательно, что никто не усомнился в этом сообщении, хотя директор был биологом по образованию, а я — биохимик-экспериментатор с большим опытом. Мы не усомнились, хотя нам-то должно было быть очевидно, что вся эта история — выдумка. Сейчас я ее вспоминаю, и меня бросает в жар. Как стыдно! Столько учился, сам работал с похожими вещами — что же вдруг так заблокировало твои знания и твой опыт? Почему тебя вдруг превратила в идиота эта примитивная “утка”?

 

Посудите сами. Крыса, животное весом около 200 г. [вообще-то около 500, но принципиально это ни на что не влияет — прим. А.Б.], съела смертельную дозу крысиного яда. Яд этот, конечно, вреден для всех млекопитающих, но все же особенно он действует на грызунов, на их специфическое слабое место — кровоточивость слизистой оболочки желудка. Как яд используется антикоагулянт — вещество, затрудняющее сворачивание крови. Для людей он гораздо менее ядовит, чем для крыс. Иными словами, человек весом 200 г., проглотив весь яд, который был в крысе, скорее всего не умер бы, а лишь переболел. Но даже такой маленький человек никак не мог получить всего того яда, что проглотила крыса. Он выпил бы свою долю молока — 1/22 (если все молоко до капли выпили "умершие дети"). Значит, он мог получить максимум 4% того яда, что содержался в кастрюле молока. Это исходя из предположения, что весь яд перешел в молоко. Но яд не перешел в молоко, это абсолютно невозможно. Яд находился в желудке и в тканях крысы. В молоко могла перейти лишь очень небольшая часть этого яда. Скажем, 1% (на даже если 10% — это дела не меняет). Таким образом, ребенок весом 200 г получил бы около 1/2200 смертельной для крысы дозы яда. Но детей весом 200 г не бывает даже в проклятых советских детских садах. Дети наши в то время весили по 10-15 кг. Совокупная масса тела 22 детей составляла по меньшей мере 220 кг — в тысячу раз больше, чем у нашего гипотетического ребенка размером с крысу. Следовательно, количество принятого с молоком яда составляло порядка одной миллионной части смертельной дозы.

Предположим даже невероятное — что крыса съела десять смертельных доз! Значит, ребенок в среднем получил не одну миллионную часть, а одну стотысячную часть смертельной дозы, одну десятитысячную, наконец — все равно слишком мало. Не только о поголовной смерти воспитанников детсада не могло идти речи, но и вообще о каком-то недомогании. Говорят, что дело могло быть не в яде, а в тех болезнетворных микробах, которые попали с грязной крысы в молоко. Но это была бы совсем другая история. Ну, заболел кто-то из детей, кого-то пронесло — это совсем не то. В любом случае, мало-мальски образованный в данной области человек сразу должен был бы усомниться. Мы же выслушали — и не усомнились, в этом корень проблемы. Эта история была явно “лабораторным” продуктом. Раз в нее сразу поверили, значит, к этому уже была предрасположенность.

Недавно я рассказал об этом на одном узком семинаре. Поразительно, что слово в слово история о крысе и гибели детей в тот год рассказывалась и в других местах. Ее слышал один из участников семинара, тогда моряк-подводник. То же молоко, те же 22 ребенка. В Интернете я попросил компетентных людей оценить обоснованность моих приблизительных расчетов. В общем, согласились на том, что смерть детей от яда, который был в крысе, невероятна. Заболевание от инфекции — возможно, но тогда бы не было быстрой и поголовной смерти. По общему мнению, эта история была сфабрикована, и предрасположенность к восприятию таких историй в обществе тоже была. Один собеседник написал: “Да, была такая история, еще там один ребенок молока не пил и потому выжил, а повариха повесилась”. Вплоть до того, что я встречал очевидца, видевшего “детские гробики в овраге на Хованском кладбище”. Ну, понятно, что и гробики не могут валяться, и оврага там нет, но — “своими глазами”.

..При обсуждении в Интернете истории с крысой, от которой якобы отравился целый детский сад, всплыла книжка некоего М.Веллера, который поведал эту историю в виде “документальных зарисовок” врача скорой помощи. “Врач” даже указал конкретный населенный пункт, где эта история произошла. Вот она, в чуть сокращенном виде:

 

Михаил Веллер . «Байки скорой помощи». «Отравление»

«День выдался на редкость: то сосулька с крыши, то рука в станке, то подснежник, то ножевое... И тут диспетчерша над карточкой затрудняется: звонят из Мельничных Ручьев, из яслей — что-то детям плохо... Что плохо? Похоже на отравление... Скорей. Едем, едем! А что — вообще? Да дышат плохо. Синеют... И у скольких это? Да почти все... Сколько!!! Всего — тридцать семь... Массовое тяжелое отравление в яслях! Гоним все свободные машины… А на тяжелые случаи у детей мы едем быстро, чай не допиваем и в карты не доигрываем — рысью и под сиреной: это тебе не старушка-хроник преставляется и не алкаш в дорожное вмазался…

Ясельники... Рвотное, промывание, сердце поддерживать, кислород искусственно. Трясем воспитательниц: как, когда, что пили? — Накормили манной кашей, уложили спать, тут и началось. Санэпидстанцию сюда! — воду на анализ, молоко на анализ: что за эпидемия кошмарная, что за бацилла, что за яд такой? Детей пачками везем в больницы, кто-то уже помер, лаборатория корпит в поту: в рвоте и поносе — ДДТ и мышьяк!.. Милиция роется в помойке, откапывает остатки каши, везет на экспертизу: есть мышьяк и ДДТ в каше! Родители уже рыдают по больницам, местное население гудит и собирается сжечь эти ясли, заперев предварительно персонал.

Звонок на скорую: повешение. Жив? Какое там, остыла. Кто? А заведующая этими яслями повесилась... Выяснилось, что они сварили крысу… На раздаче повариха зачерпывает со дна — батюшки! из черпака хвост висит... Пришла заведующая. Обматерила повариху. Велела выкинуть крысу в помойное ведро и быстро убрать на помойку... И покормили кашкой… Выварилась химия из крысиного организма и напитала всю кастрюлю до той самой концентрации... Ну что. Заведующую на кладбище, поварихе восемь лет. А из детей шестерых так и не откачали».

 

Кара-Мурза пишет, что кто-то даже не поленился и поехал на место происшествия, в поселок Мельничный Ручей неподалеку от Ленинграда. Детского сада там нет. Женщины, которым они пересказали эту историю, утверждают, что ничего подобного в их поселке никогда не было — «местное население не гудело и не собиралось сжечь эти ясли, заперев предварительно персонал».

В «Антисоветском проекте» убедительно обосновывается гипотеза о том, что подобные мифы были частью идеологической войны против Советского Союза. Вопрос «кто и каким образом содействовал развалу СССР» важен, но в этой статье нас интересуют лишь особенности социалистического строя. Поэтому важно разобрать соответствие подобных мифов действительности: мало кто в современности мыслит самостоятельно, а не берет готовые штампы из слухов, средств массовой информации и т.д. Обратите внимание, что и страшилка о крысе в молочной каше, и процитированные реплики гламурных девочек преподносятся именно в виде «так и было».

Важно понимать, что можно привести кучу статистики о тех временах, документов и прочего, но те, кто видит в советском периоде русской истории только отрицательные черты, будут с пеной у рта кричать о фальсификациях истории и так далее. Вот типичное высказывание: «Нет, “второй” бухгалтерии просто не было. Она была одна — первая, она же последняя. Никакой альтернативы официальной советской статистики не имелось. Потому и ссылки на советскую статистику, мягко говоря, не информативны.»

Вот вы можете назвать какую-либо страну, где параллельно официальной статистике ведется альтернативная? А еще лучше — две! Или три.

Но дело даже не в том. Все элементарно: ежели, как признается, советская статистика была одна, то именно она использовалась для управления страной. Логично, не так ли? Был же Госплан! Он ворочал горами информации, причём не для каких-то там ООН или ЮНЕСКО, а для себя — чтобы управлять страной. Вот и подумайте — возможно ли управлять шестой частью суши, если пользоваться неправильными данными. Я бы не взялся.

Но вера — на то и вера, чтобы отводить неугодные аргументы без осмысления. И верующие во «все плохо» так и будут веровать. Но речь не о них; переубеждать фанатиков — не слишком-то целесообразная трата времени. Давайте попытаемся сравнить мифы и действительность наглядно — не закапываясь в цифры, а на бытовых примерах.

Отличие сути и формы

Важно: говоря о социализме в СССР, легко смешать очень различные реализации концепции социализма. С момента образования (30 декабря 1922 г.) и до развала в Союзе чего только не было — от нэпа до перестройки. Этим, кстати говоря, очень часто пользуются любители огульного охаивания — недостатки (а они были, и существенные) отдельных периодов рассматриваются «оптом», хотя, скажем, во времена перестройки не было «сталинских репрессий», а при Сталине не было «черных вторников», «дефолтов» и прочих «прихватизаций». Поэтому давайте определимся, какое время считать относящимся к социалистической модели СССР, а какое — нет. С другой стороны, это было бы подгонкой фактов под теорию — мол, вот этот эталонный год социалистический, а все остальное — ересь. Но проблемы нет. Во-первых, начальный период — на то и начальный, что определенной концепции не было как таковой, она лишь вырабатывалась. Не относить же к имманентным свойствам социализма, скажем, чаяния Маркса и Энгельса по теме семейных отношений. Думаю, отрывок из «Манифеста коммунистической партии» нагляден:

«Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми внушают тем более отвращения, чем более разрушаются все семейные связи в среде пролетариата благодаря развитию крупной промышленности, чем более дети превращаются в простые предметы торговли и рабочие инструменты.

Но вы, коммунисты, хотите ввести общность жен, — кричит нам хором вся буржуазия.

Буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь.»

В «Манифесте» написано, что «нет ничего смешнее высокоморального ужаса наших буржуа по поводу мнимой официальной общности жен у коммунистов» — т.е., казалось бы, инсинуация и никакой общности не предполагается. Тем не менее в 20-х годах существовала теория «стакана воды», которая заключались в отрицании любви и сведении отношений между мужчиной и женщиной к инстинктивной сексуальной потребности, которая должна находить удовлетворение без всяких «условностей», как утоление жажды (заняться сексом так же просто, как выпить стакан воды).

Однако такая «свобода» не прижилась. Ленин, кстати говоря, сразу раскритиковал таких вот озабоченных пролетариев: «Конечно, жажда требует удовлетворения. Но разве нормальный человек при нормальных условиях ляжет на улице в грязь и будет пить из лужи?».

Отвлеклись. Но пример, думаю, нагляден — к социализму надо относить именно то, что свойственно социализму per se, а не локальные/частные проявления. Далее — по понятным причинам являлся временем проб и ошибок (вспомните хотя бы ситуацию с колхозами и др. «перегибами на местах») последующий период, довоенный. Индустриализация требовалась архисрочно — понятно, что тщательно планировать и минимизировать количество щепок при рубке леса было просто невозможно. Таким образом, и здесь надо отслеживать, какие события относятся к социализму непосредственно, а какие — нет. Период войны — форс-мажор по определению. Но и после Победы нельзя сказать: «все, теперь остались проявления именно социализма».

В самом деле, социализм — это, если использовать терминологию начального периода, именно Советы, которые шли «от народа» с его пониманием справедливости. Коммунистическая партия — это совсем другой вопрос, из серии «все равны, но некоторые равнее других». Еще Нестор Махно выдвигал концепцию «за Советы без коммунистов», что показательно. Таким образом, рассматривая исторические факты, надо учитывать не только «имманентное социализму либо преходящее», но и «от социализма или же от коммунистов».

Понятно, что во времена СССР «руководящая роль партии» превозносилась и была догматом, поэтому и насаждались лозунги вида «народ и партия едины» и пр. Удивительно другое — почему сейчас даже махровые антикоммунисты стараются умалчивать об этом факте. Впрочем, забегая вперед, заявлю, что те, кто ненавидит коммунистов так, что «аж кушать не может», никогда не отделяют негативные последствия коммунистической идеологии от положительных проявлений социалистической идеи. В самом лучшем случае позиция выглядит как «да, было и в СССР что-то положительное, и это надо бы применять, но ни в коем случае не упоминать, откуда заимствовано».

XIX съезд

Для иллюстрации тезиса необходимости отделения деяний КПСС от социализма как такового приведу (в сокращении) фрагмент из книги Ю.И. Мухина «Убийство Сталина и Берии»

Съезд этот интересен тем, что, начиная от Хрущева, любую память о нем партноменклатура старалась тщательно уничтожить. При Брежневе начали выпускать стенограммы всех съездов ВКП(б) и КПСС и следующих за ними пленумов ЦК, на которых происходили выборы руководящих органов. Выпуск стенограмм начали интересно — со стенограмм I-го и сразу ХХ съездов партии. А когда издание этих документов довели до материалов XVIII съезда ВКП(б), то на нем печатание стенограмм и прекратили. Почему? Ведь XIX съезд — это публичное мероприятие, парадное. На нем присутствовали делегации всех зарубежных компартий, масса журналистов. Что же здесь скрывать?

Это так, но на этом съезде Сталин выступил всего лишь с небольшой заключительной речью и только. А вот на пленуме ЦК, сразу после съезда, на мероприятии закрытом, он сказал главную речь и говорил 1,5 часа. И если издавать материалы XIX съезда, то надо было издавать и стенограмму пленума. А это уже невозможно было сделать.

Ж. Медведев писал: «…личный архив Сталина был уничтожен вскоре после его смерти…».Оцените, насколько страшны были для последующей номенклатуры идеи Сталина, что эта номенклатура боялась их даже хранить! А XIX съезд — это была та часть идей Сталина, которую ожидовленная партноменклатура боялась особенно сильно.

Историки пишут, что решение Сталина созвать съезд ВКП(б) было неожиданным для аппарата партии. Сталин принял это решение в июне 1952 г., а уже в августе был опубликован проект нового устава ВКП(б), т.е. Сталин созывал съезд именно для этого — для изменения статуса партии и ее организационной структуры.

Начнем, казалось бы, с пустяка. Название «Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)» менялось на «Коммунистическая партия Советского Союза». Первое название объявляло всем о независимости партии от государства, от Советской власти. Слово «всесоюзная» обозначало просто территорию, на которой действует эта часть всемирного коммунистического Интернационала. До роспуска Коминтерна в 1943 г. на титульном листе членского билета ВКП(б) внизу было написано: «ВКП(б) — секция Коммунистического Интернационала».

Новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы собственностью СССР, структурным подразделением Советской власти. Было Правительство Советского Союза, Министерство обороны Советского Союза, теперь вместо ВКП(б) стала и Коммунистическая партия Советского Союза.

Дальнейшие изменения были уже кардинальными. Вместо Политбюро ЦК партии полагалось сформировать только Президиум. Бюро — это суверенный руководитель, состоящий из нескольких человек, бюро свои решения ни с кем не согласовывает. А президиум — это всего лишь представители другого руководящего органа, и он лишь часть вопросов может решать самостоятельно. Замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то — в перерывах между пленумами ЦК.

В докладе об этом говорится, хотя и очень кратко, но и столь же определенно: «В проекте измененного Устава предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами. Такое преобразование целесообразно потому, что наименование “Президиум” более соответствует тем функциям, которые фактически исполняются Политбюро в настоящее время. Текущую организационную работу Центрального Комитета, как показала практика, целесообразно сосредоточить в одном органе — Секретариате, в связи с чем в дальнейшем Оргбюро ЦК не иметь».

Но и это не все. Состав Президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). Большинство из этих 25 человек были не партийные, а государственные деятели, которые в миру подчинялись Председателю Совета Министров и, соответственно, Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря — ее номенклатуре).

Сталин, подчинив партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления.

Интересно и то, что несмотря на трехмесячное обсуждение нового Устава и на то, что этот Устав на съезде докладывал Хрущев, партноменклатура, похоже, совершенно не догадывалась о том, что задумал Сталин. Свое намерение подчинить партию Советской власти он держал в тайне от аппарата ЦК и когда на пленуме он достал из кармана список и зачитал пленуму свои предложения по персональному составу Президиума, для партаппаратчиков это было шоком. Хрущев вспоминал:

«Когда пленум завершился, мы все в президиуме обменялись взглядами. Что случилось? Кто составил этот список? Сталин сам не мог знать всех этих людей, которых он только что назначил. Он не мог составить такой список самостоятельно. Я признаюсь, что подумал, что это Маленков приготовил список нового Президиума, но не сказал нам об этом. Позднее я спросил его об этом. Но он тоже был удивлен. …Некоторые люди в списке были мало известны в партии, и Сталин, без сомнения, не имел представления о том, кто они такие».

А Сталину было наплевать на то, что предложенные им люди «были мало известны» партийной номенклатуре. Главное, что они были известны Советской власти, поскольку зарекомендовали себя работой именно в ее органах. (Тут еще наивное «раз в партийной номенклатуре не засветились, то Сталин не мог знать, кто такие» — А.Б.)

Жиды перли в номенклатуру не для того, чтобы работать, но работать-то кому-то надо было. Ведь чтобы жиды жирели, надо, чтобы Люди работали, а значит надо, чтобы ими кто-то руководил из тех, кто понимает, как и что надо делать. Конечно, жидам нужен был Сталин, чтобы было кому работать, пока они упражняются в болтовне, ищут, где и что хапнуть и с кем еще посношаться.

Без Сталина на посту Генерального секретаря, без Сталина в качестве вождя партии партноменклатура теряла ту власть, которая дает материальные выгоды. Для того, чтобы секретарю обкома или райкома приехать в колхоз и чтобы ему там положили в багажник баранчика, для того, чтобы дать команду директору завода или ректору института устроить на работу или учебу нужное, но тупое чадо, или для того, чтобы дать команду прокурору прекратить уголовное дело на «своих», необходимо, чтобы все руководители на местах боялись партийного руководителя.

Для того чтобы стряхнуть с себя власть партноменклатуры, государственному аппарату нужно было немного – не давать этим придуркам своих отчетов, отчитываться только перед своими прямыми руководителями. Не имея данных, к которым можно прицепиться, партаппарат становился беспомощным. Но как ты не дашь партаппаратчикам свой отчет, если они люди Сталина — вождя страны?

А вот если бы Сталин ушел из ЦК и остался только председателем Совмина, то тогда сам бог велел послать партноменклатуру на хрен и не отчитываться перед ней — экономить бумагу. Вождя-то в ЦК уже нет, там 10 штук каких-то секретарей и только. Что эти секретари сделают человеку, назначенному на должность с согласия Сталина (Предсовмина)? Попробуют интриговать? А они понимают что-нибудь в деле, в котором собрались интриговать, т.е. обвинять в плохой работе? Ведь напорют глупостей, и Сталин их самих повыкидывает из ЦК.

Более того, с уходом Сталина исполнять команды партноменклатуры становилось опасно. Представьте себя министром, который по требованию секретаря ЦК снял директора. А завод стал работать хуже и возникает вопрос – зачем снял? Секретарь ЦК потребовал? А зачем ты этого придурка слушал, почему не выполнял команды вождя по подбору квалифицированных кадров («Кадры решают все!»)? При таких условиях в партноменклатуре могли бы выжить только умные и знающие люди, но сколько их там было и куда деваться «устроившимся» жидам?

Но и эта потеря власти не была наиболее страшной. Главное было в том, что с уходом Сталина партноменклатура переставала воспроизводиться. По Уставу все органы партии избираются либо прямо коммунистами, либо через их представителей (делегатов). Для того чтобы коммунисты избирали в партноменклатуру нужных людей, на все выборы в нижестоящие органы партии приезжали представители вышестоящих органов и убеждали коммунистов избирать тех, кого номенклатуре надо. Но как ты их убедишь, какими доводами, если голосование на всех уровнях тайное? Только сообщением, что данного кандидата на партноменклатурную должность рекомендует ЦК. А «рекомендует ЦК» — это значит «рекомендует Сталин». В этом случае промолчит даже тот, у кого есть веские доводы выступить против предлагаемой кандидатуры. И дело не в страхе, а в том авторитете, если хотите, культе, который имел Сталин. (Слово-то правильное: была Личность и был ее культ).

Обеспечив себе авторитетом Сталина избрание низовых секретарей, номенклатура с их помощью обеспечивала избрание нужных (послушных номенклатуре) делегатов на съезд ВКП(б) (КПСС), эти делегаты голосовали за предложенный номенклатурой список ЦК, т.е. за высшую партноменклатуру. Круг замыкался.

А теперь представьте, что Сталин уходит с поста секретаря ЦК. Вы, секретарь ЦК, привозите в область нужного человека на должность секретаря обкома и говорите, что «товарища Иванова рекомендует ЦК». А кто такой этот ЦК? 10 секретарей, каких-то хрущевых-маленковых? А вот директор комбината, которого лично знает и ценит наш вождь Председатель Совета министров товарищ Сталин, считает, что Иванова нам и даром не надо, а лучше избрать товарища Сидорова. И за кого проголосуют коммунисты?

Уход Сталина из ЦК (уход вождя СССР из органов управления партией) был страшной угрозой для партноменклатуры, ибо восстанавливал в партии демократический централизм — внутрипартийную демократию. А при этой демократии люди, способные быть только погонялами и надсмотрщиками, в руководящих органах партии становятся ненужными.

Но Сталин не мог бросить партию резко, этим бы он вызвал подозрение народа к ней — почему ушел вождь? Надо было подготовить всех к этой мысли, к тому, что Сталин рано или поздно покинет пост секретаря ЦК и будет только главой страны. На пленуме ЦК 16 октября 1952 г. он даже успокаивал членов ЦК (125 человек) тем, что согласен оставаться членом Президиума как Предсовмина, но посмотрите, какая, по воспоминаниям Константина Симонова, была реакция, когда Сталин попросил поставить на голосование вопрос об освобождении его от должности секретаря ЦК по старости:

«…на лице Маленкова я увидел ужасное выражение — не то чтоб испуга, нет, не испуга, а выражение, которое может быть у человека, яснее всех других или яснее, во всяком случае, многих других осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над головами и которую еще не осознали другие: нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться, чтобы он сложил с себя вот это одно, последнее из трех своих полномочий, нельзя. Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе. И тогда, заглушая раздавшиеся уже из-за спины Сталина слова: “Нет, просим остаться!” или что-то в этом духе, зал загудел словами “Нет! Нет! Просим остаться! Просим взять свою просьбу обратно!”»

И Сталин не стал настаивать на своей просьбе. Это была роковая ошибка.

 

Но ладно, прелюдия и так затянулась. Перейдем непосредственно к мифам о социализме в СССР.

Миф первый: о колбасе

О, колбаса! Пожалуй, батон колбасы можно смело делать символом чаяний антисоветчиков. Сколько раз мне приходилось читать (да и слышать живьем) о том, что колбаса была только по талонам (очевидно, относится уже к временам перестройки), что ее нигде не было, а где была — то всенепременно с бумагой в качестве наполнителя.

Давайте проверим миф на сцепление с действительностью. Родился я в 60-х, и СССР прекрасно помню. Так вот, что касается этого периода ужасного тоталитаризма, то колбаса тогда была четырех сортов. Третий сорт, второй, первый и высший. Даже «третий сорт — не брак» можно было спокойно есть без отвращения, чего никак нельзя сказать о современной колбасе низкой ценовой категории. Да и средней — тоже.

Некоторые могут сказать, что количество сортов было незначительным, выбора между производителями не было и так далее. А вот ответьте на вопрос: зачем мне видеть на прилавке сто двадцать видов колбас от разных производителей, если в одной ценовой категории они все в лучшем случае отличаются процентом-другим сои?

В декабре 2003 «Комсомольская правда» опубликовала статью «Курс холодильника к кошельку: живем, как в 1985 году!», в которой «корреспонденты «КП» выяснили, что набор продуктов сегодняшнего россиянина стоит примерно столько же, сколько и во времена социалистического “застоя”». Возьмем из нее указанные цены на «Докторскую» колбасу: 2.80 в 1985-м году и 135 руб в 2003. На основании этого (и подобных) сравнений делается вывод, что-де с едой все точно так же, как и раньше, просто цены подросли, но ведь и заодно и зарплата. Не будем разбирать манипуляцию (помимо еды, есть еще жилье, на которое сейчас уходит денег куда больше, а уж про платное образование в СССР слышали в основном в рубрике «их нравы» и т.д.), разберем прямой подлог.

Колбаса «Докторская» стоила 2 рубля 20 копеек — знаменитая «колбаса за два-двадцать». Указанную сумму стоила «Любительская», качеством повыше. Собственно говоря, в районе «под три рубля» стоили высшие сорта вареной колбасы, сарделек и сосисок. А что представляла собой вареная колбаса за 135 рублей в 2003 году? Приблизительно то же, что сейчас. Я ее сам не ем и другим не советую. Сосиски высшего сорта (я помню их вкус!) надо сравнивать с колбасой высшего же сорта. А это в розницу — уже где-то 200 рублей. И выше.

Но «сорт» — понятие относительное. Что же находится внутри колбасы? Вот вам нормативный документ: «Колбаса “Докторская”, рецептурный состав согласно ГОСТ 23670-79, несоленое сырье, кг (на 100 кг): говядина жилованная высшего сорта — 25; свинина жилованная полужирная — 70; яйца куриные или меланж — 3; молоко коровье сухое цельное или обезжиренное — 2». Ну и еще соль поваренная пищевая, нитрит натрия (7 грамм на 100 кг); сахар, орех мускатный или кардамон.

В 1972 году была сильная засуха (в июле выпало дождей всего двадцать процентов от нормы, а в августе только десять; температура в августе превысила нормальную на шесть градусов), и из-за недостатка кормов пришлось пустить под нож сотни тысяч голов крупного рогатого скота. В ГОСТы по производству колбас ввели незначительные послабления. В частности, в мясной фарш разрешалось добавлять до 2% крахмала или муки, или заменителя белка животного происхождения (молоко или кровь).

Прописью: всего два процента, не более. При этом нормы ГОСТа выдерживались достаточно строго: при централизированном контроле подкупить проверяющих куда сложнее. Конечно, на мелкие недостатки глаза закрыть могут, но кому надо вылетать с работы с «волчьим билетом», а то и вообще отправиться под суд?

Более того, есть еще нюансы, о которых сейчас мало кто задумывается. Мясо нельзя замораживать более одного раза в принципе, иначе с каждой последующей заморозкой оно теряет вкусовые качества (да и пищевые — тоже). Кто не верит — проведите эксперимент в холодильнике на кухне.

Так вот, при социализме колбасу делали из парного или охлажденного мяса. Где вы видели в Москве караваны скотовозов, направляющихся на мясокомбинаты? В советские времена при каждом комбинате существовали собственные бойни и разделочные цеха. У меня отец всю жизнь проработал на мясокомбинате — я знаю, о чем говорю.

Парное мясо надо перерабатывать немедленно — уже через сутки оно может легко и непринужденно протухнуть. А красивые замороженные брикетики и хранятся долго, и не портятся. Как вы думаете, что использовать полезнее для народа, а что — рыночнее?

Кстати, мелкое отступление. «Финансовые Известия» от 02.12.2003: «За девять месяцев цена на мясо выросла на 25-50%. От СССР осталось стадо, размер которого избыточный, неэффективный в условиях рыночной экономики. Кроме того, экспортные субсидии стран ЕС составляют $600-800 на тонну. Все это давит на российских производителей». Гм... От СССР остались стада, которые за дюжину лет (1991-2003) все еще «избыточны», а цена на мясо растет, при этом идут закупки импорта. Вам не кажется, что тут что-то не то?

Могу даже сказать, что именно: если в СССР заботились о том, чтобы накормить народ качественно (разумеется, в идеале; никто не утверждает, что все было гладко и без накладок), а сейчас единственным критерием является прибыль.

Цитата в тему: «Впервые НП “Общественный контроль качества” обнародовало информацию о фальсификации колбас, выпускаемых по ГОСТ 52196-2003, согласно которому не допускается добавление соевого белка, петербургскими изготовителями, в декабре 2005 года. Тогда поддельными были признаны 70% образцов. При повторной экспертизе в феврале 2006 года в фальсификации уличили 40% изготовителей... Последняя, третья по счету проверка, проведенная в июне 2006 года, побила все мыслимые рекорды: соя выявлена в 100% случаев.»

А вот еще цитата, с сайта производителя: «Любительская по-останкински (в целлофановой оболочке). Оригинальная колбаса на основе высококачественных говядины, свинины и большого количества аппетитного отборного шпика с добавлением растительного белка, близка по вкусу и аромату “Любительской” колбасе высшего сорта. Выпускается в целлофановой и полиамидной оболочках.»

Колбаса действительно оригинальная, я бы сказал. Классический рецепт процитирован выше — поищите там «большие количества аппетитного шпика», не говоря уж о растительном белке. «Близка по вкусу и аромату», да... Помните, у немцев во времена Великой Отечественной были эрзац-валенки, эрзац-табак и все такое? Вместо сливочного масла — маргарин, вместо сахара — сахарин, вместо кофе — цикорий... Кстати, была и эрзац-колбаса, изготавливаемая из гороховой муки с добавлением сала и мясного сока. Есть с чего брать пример.

Вот и подумайте, какая колбаса была лучше — в СССР из свежего мяса или сейчас, из сои (причем рекомендую поискать в интернете статьи о вредности соевых продуктов — это отнюдь не безобидный наполнитель). Тем же, кто по возрасту застал советскую колбасу (не перестроечную, а хотя бы «времен застоя»), и у кого склероза еще нет, объяснять ничего не надо.

Ю.И. Мухин как-то справедливо заметил:

«Многие годы ломаю голову, но не придумаю, что делать. Раньше, в СССР, вареная колбаса и вареные копчености в холодильнике сохли, а сейчас и неделю не пролежат, покрываясь какой-то слизью.

...умные покупатели в Москве давно поняли, что после развала СССР на прилавки вместо продуктов хлынуло, говоря по-латыни, говно. Правда, говна много, оно в красивой упаковке и разнообразно, но говно есть говно. И сравнивать его с продуктами СССР просто невозможно — это несравнимо, поскольку у производителей цели диаметрально противоположны: в СССР продукты делали, чтобы люди их немедленно смели с прилавков и съели, а сегодня продукты делаются для того, чтобы они как можно дольше, лежа на прилавках, не теряли красивый вид.»

Миф второй: нечего было есть

Тот же Мухин писал: «Как-то на Дорогомиловском рынке захожу в киоск с колбасными изделиями, цены, вроде, приемлемые по сравнению с другими магазинами, но вид изделий ну уж очень красивый. Спрашиваю продавщицу: “Небось, все из французского мяса?” А она уже в годах и отвечает мне: “Свое мясо осталось в Союзе, где его теперь мясокомбинат возьмет?” И тут, блин, рядом стоящий интеллигент лет сорока, в очках, явный москвич лезет в наш разговор: “Зато в СССР колбасу только по талонам можно было купить!” Смотрим на него с продавщицей и не знаем, что сказать — ведь, судя по его годам, он обязан все помнить. Но у того вид абсолютно искренний, — он абсолютно уверен, что в СССР он голодал.

Во всем мире вполне достаточным считается потребление 100 кг мяса и мясных изделий в год на душу населения. Столько потребляют его в США — в стране мечты для наших дегенератов. А в 1990 году в Москве мяса и мясопродуктов потреблялось 105 кг на душу населения (в среднем по России — 70 кг, в Нижегородской области — 67). И этот тип тогда голодал? А в 2000 году потребление мяса и мясопродуктов по Москве было 65 кг на душу (по России — 40, по Нижегородской области — 32), и этот дегенерат счастлив! Вообще-то мне тогда пришла в голову мысль, что таких, как он, в принципе, можно потихоньку опустить на хлеб и воду, но если ему при этом непрерывно тарахтеть, что сегодня “все есть”, а в СССР “все голодали”, то он все равно будет доволен.»

 

Как уже писалось, подобные заявления обычно относятся если не к рафинированным интеллигентам, то к воспоминаниям голодного детства, которое попало на «рыночные реформы». А как же было именно при социализме?

Не буду изобретать велосипед, процитирую воспоминания Д.Румянцева, вполне адекватно отражающие то время, и написанные без истерик, в отличие от многих других на подобную тему.

«В московских магазинах продавалась варёная колбаса двух ценовых категорий: 2 руб. 20 копеек и 2 руб. 90 копеек (2-20 и 2-90). За 2-90 была очень даже съедобной, а вот за 2-20 временами была такой отвратительной, что её не ели даже кошки. [Обратите внимание — временами, а не всегда, т.е. связано с нарушением условий хранения вероятнее всего; а попробуйте сейчас купить дешевую колбасу и дать кошке, думаете, результат будет отличаться? — А.Б.] Копчёная колбаса стоила… Стоп! А копчёной колбасы не было. Ну то есть вообще-то она была, но не в магазинах. В магазинах была только варёная. А если у советского гражданина возникало странное, ничем не обоснованное желание побаловаться копчёной колбасой — ну там какая-нибудь свадьба или праздник — то у такого человека было, собственно, две возможности: он мог пойти в какой-нибудь ресторан или гастроном и попробовать купить колбасу «из-под полы»… Что? Не понимаете, что такое “купить из-под полы”? Поясняю для любителей сказок о чудесной стране Совдепии.

В СССР жили люди, которые по своим инстинктам, в принципе, ничем не отличались от других белых людей, которые жили в капиталистических странах. Один из человеческих инстинктов — он не у всех развит, но у многих развит — торговать. Есть немало людей, которые любят торговать. У меня этот инстинкт совершенно не развит, но я знаю людей, которые получают истинное наслаждение от того, что продают нечто и получают с этого “навар”. Понятно, что людей с таким инстинктом было немало в советской торговле. Эти люди очень быстро укумекали, что, поскольку советская промышленность и советское сельское хозяйство не справляется с растущими потребностями советских людей, а проще говоря, просто буксует в удовлетворении даже самых элементарных запросов (об этом далее). Укумекав, советские торговцы сделали вывод: раз всё равно на всех не хватает, то будем товар просто убирать “под прилавок”, а наиболее понятливым потребителям будем нужный товар из под этого прилавка (или “из-под полы”) продавать по спекулятивным ценам. Такой товар, который был в магазинах, но “под прилавком”, назывался “дефицитом”.

Если вдуматься, то в СССР дефицитом было всё. Вернее — всё хорошее. Кстати, варёная колбаса тоже была дефицитом. В Москве она была, а в других городах — нет. Поэтому жители других городов регулярно приезжали в Москву, чтобы основательно затариться варёной колбасой и сосисками. Причём каждый гонец покупал колбасы не только на свою семью, но и ещё для нескольких знакомых, поэтому уезжал из столицы с многокилограммовыми баулами, набитыми колбасой и сосисками. В “Новоарбатском” гастрономе на Калининском проспекте в любой день в колбасные отделы стояли длиннющие очереди колбасных закупщиков.

А для Москвы дефицитом были: копчёная колбаса, торт “Птичье молоко”… Нет, не буду перечислять — я подумал, что этот перечень может быть бесконечным. Да о чём вообще можно говорить, если даже туалетная бумага была дефицитом? Сложно поверить? Никто не удивлялся, если видел на улице женщин, обмотанных связками туалетной бумаги, словно революционный матрос пулемётной лентой. Ну про икру, осетрину, сёмгу — я вообще не говорю. Это вообще был супердефицит. Это даже “из-под полы” было почти невозможно купить. Это можно было купить только “по блату”.

Нет, ну ещё был сок в трёхлитровых банках. Ещё — икра баклажанная. На этом, кстати, построена известная сцена из “Иван Васильича” — когда герой Крамарова вожделённо сглатывает слюну при виде горстки икры баклажанной в золотой чаше, советские люди смеялись от души — ибо советские магазины если чем-то и были забиты под завязку, так это баклажанной икрой. Ещё было печенье “Земляничное”, печенье “Овсяное” (моё любимое), а вот печенье “Юбилейное” уже было дефицитом. Продавались разнообразные конфеты. Я больше всего любил батончики. Но мои любимые батончики “рот-фронт” были дефицитом. Равным образом дефицитом были сосательные “барбариски”. А в основном в кондитерских отделах продавались ненавидимые мной карамели с джемовой начинкой. Впрочем, когда из Иванова к нам приезжали родственники, то они рубали эту джемовую гадость за обе щёки — у них и такого не было. Чай был двух марок: “грузинский” и “цейлонский”. “Грузинский” был просто омерзительным пойлом, а “цейлонский’ — более или менее нормальным. Если вы уже поняли алгоритм советской торговли, то не удивитесь, что “цейлонский” чай был дефицитом. Растворимый кофе тоже был дефицитом.

Однако некоторые вещи дефицитом не были, хотя по современным меркам вроде должны были бы. Например, креветки. Помню, в гастрономе недалеко от моего дома всегда продавались креветки в коробках. Цена: 90 копеек за килограмм. Их почти никто никогда не покупал.»

 

Все описано честно. Я жил не в Москве, а в маленьком провинциальном городе на 40 тысяч жителей. Многое совпадает, но были и свои отличия. Креветок в продаже у нас не было. Бананов и апельсинов, как в Москве — тоже. Да что там бананы — мороженое завозили всего несколько раз за лето.

Но было ли это проблемой? Ни разу.

Без мандаринов можно легко прожить. Особенно если учесть, что витамины есть не только в них. Скажем, у деда во дворе росли: яблони нескольких сортов, вишня, слива, смородина, крыжовник. Причем дело не в том, что это росло у дома и свое, а в том, что витамины в таком виде продавались в сезон ведрами за бесценок.

Следует сразу разделить два подхода. Первый олицетворяет название классической кулинарной книги «О вкусной и здоровой пище». Обратите внимание на «здоровой» — оно там не зря написано, между прочим. Второй подход — это «хочу, чтобы было все и сразу!». Мол, яблоки — это ерунда, привычно. А надо, чтобы всегда были в продаже авокадо, манго, папайя и маракуйя! И вcенепременно плоды дуриана, как же без них. Чтобы любой, у кого денег хватит, мог бы купить Экзотический Фрукт.

Приведу мнение по этому поводу своей знакомой из Америки:

«Меня больше всего забавляют переживания по поводу отсутствия экзотических фруктов и яблок зимой.

Ну, в США есть и бананы-апельсины, и яблоки — все круглый год. Одна маленькая мелочь: эти бананы сами жители банановых республик считают отстойными (народное название: “банан-гринго”), а зимние яблоки безвкусны и, готова спорить, бесполезны. Апельсины вне сезона — то же самое.

Экзотика — это, пардон, смех и грех. Никакого сравнения с теми же фруктами с местах их исконного произрастания не выдерживают. Зато есть гордое сознание возможности каждый день покупать папайю.»

Я, честно говоря, вообще не понимаю, откуда брали этот самый «альтернативный СССР», в котором нечего было есть. Да, конечно, где-то было лучше с одним, где-то — с другим. Скажем, когда мы ехали к дяде в Тамбов, то привозили мясо/колбасу — у нас с этим было просто. А оттуда везли всякое кондитерское — какие там были печенюшки! Я даже не помню, как они называются, и вообще больше их нигде не видел. Витые такие, из песочного теста. На Дальнем Востоке было, мягко говоря, хорошо с рыбой. Да, были сложности с равномерным распределением — но вот чтобы «нечего было есть», не припомню. До перестройки, понятно дело.

Дефицит отдельных продуктов питания объясняется очень просто: в СССР не ставилось целью «чтобы везде все было». Везде должна была быть здоровая пища — в составе и количестве, удовлетворяющем потребности в еде. При этом, понятно, не стандартного состава на всей территории страны (шестая часть суши!), а с учетом местных особенностей. Условно говоря, если украинцы производят много сала, то на Украине его много. А где-нибудь, скажем, в Узбекистане, сала (по крайней мере, свиного) мало, и возить его туда — дорого. Точно так же красной рыбы на Дальнем Востоке было много, а в Москве она была дефицитом.

Пресловутый дефицит был повсеместно, но его «материальное выражение» было специфическим для каждого района.

Давайте разберем несколько стандартных вариантов мифа.

 

«Стандартный советский человек падал в обморок в западном магазине, увидев сто сортов сыра и двести сортов колбасы».

Как уже было сказано, что в первую очередь учитывались физические потребности, а вот «эстетические» — не очень. Не было учтено, что для ряда людей потребностью является наличие прилавков с колбасой. Госплан считал, что колбаса должна быть в холодильниках и на столах. А теперь все нормально — колбасы на прилавках полно, сортов много, вот только качество большинства сортов — того-с, и качественные может позволить себе купить куда меньший процент населения, чем в те времена.

С другой стороны: конечно, когда в магазине есть только один сорт сыра «Сыр», это не очень-то хорошо. Но если их несколько десятков, то радует это лишь образцового потребителя с мозгами облегченного образца. Во-первых, это означает, что хранить надо гораздо больше сыра — что означает либо большое количество консервантов, либо большие потери (и увеличение себестоимости). Для того, чтобы покупали некий определенный сыр, требуется реклама, которую оплачивает покупатель. И так далее — бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Как понимаете, рассуждение относится не только к сыру.

 

«Впоминается митьковская трёхлитровая банка, на которой большими буквами написано “ЕДА”. Это такой советский прикол. Почему-то вожди себя такой “Едой” не ставили задачу кормить, а через спецраспределители партхозноменклатуру снабжали отнюдь не той едой, которую под силу было приобрести большинству населения.»

Вот что всегда удивляло, так это странная аберрация сознания. То, что СССР номенклатура ездила на черных «Волгах» и что-то там получала в спецбуфетах, выставляется как вопиющая несправедливость. А то, что сейчас верхушка имеет средств не в десятки, а в миллионы раз больше, чем население — это ничего, все нормально.

 

«На рынке всё было в 3-5, а иногда и более, дороже, чем в магазине, и самое печальное, что далеко не у каждого советского человека была возможность зарабатывать столько, чтобы отовариваться с рынка.»

Зато теперь у всех есть возможность заработать на колбасу. Со вкусом, идентичным натуральному. В СССР был выбор: дешевые продукты в магазине, но с очередью, или дорогие на рынке без очереди. Причем на рынке был очень строгий контроль качества, а сейчас санконтроль, образно говоря, продает абонементы торговцам. Что лучше — решайте сами.

 

«Почему в СССР нельзя было произвести столько товаров, сколько население могло и хотело купить?»

Л.Кравецкий: «Вопрос состоит в том, я так понимаю, почему в СССР нельзя было произвести бесконечное количество товаров? Ответ: потому что это физически невозможно. Для удовлетворения спроса есть только два пути: производить больше или продавать дороже. В СССР шли по первому, максимально игнорируя второй. Даже в тех случаях, когда приходилось вводить карточки на товары. Это — разумный социалистический способ существования: базовые товары должны быть доступны всем. Если их не хватает, то распределяться они должны равномерно. В вашем и нынешнем варианте при нехватке товаров (а хоть какого-нибудь товара всегда будет не хватать) надо распределять их среди тех, кто имеет много денег, а остальным не давать вообще — пусть хоть голышом ходят.

Если вы всё-таки посмотрите статистику, то вы увидите интересную вещь: товаров на душу населения в СССР производилось больше, чем в большинстве капстран. Откуда нехватка? А не было нехватки. Точнее, была в 20-х и 40-х, после этого и одежды хватало и еды. На полках магазинов её было меньше, чем в США, ну так всё это не на полках было, а у потребителей. Смысл распределения-то не в том, чтобы на полку товар выложить.»

 

Все просто: когда в СССР появился обыватель как массовое явление, то это и стало началом конца. Когда шла индустриализация, было не до культа потребления. Во время войны — тем более. Сразу после — также надо было отстраивать страну заново...

А вот через некоторое время ситуация стабилизировалась и начался так называемый период застоя. В развитии невозможно стоять на месте — либо развиваешься, либо деградируешь. Кроме того, обывателями управлять куда легче, а к этому времени номенклатура как раз окончательно сформировалась как паразитирующий класс, так что совпали желания как тех, чьи устремления не выходили за рамки мещанского болота, так и тех, для кого власть стала самоцелью.

Но об этом — позже, а пока мы разбираем мифы о социализме в целом, а не его недостатки.

Миф третий: ужасы планирования производства

Как много приходилось слышать про это! Мол, планирование неэффективно по определению, и только Невидимая Рука Рынка способна все расставить по своим местам.

Для начала замечу, что приснопамятный Свободный Рынок™ может существовать либо в сферическом вакууме, либо в мозгах отпетых либералов (что отличается не принципиально).

Благословенные принципы Свободной Конкуренции работают исключительно в условиях колхозного (в смысле «небольшого местного») рынка. Там да — ежели некто начнет продавать картошку дороже, чем другие, то покупать у него не будут. А продавать дешевле — не выгодно, оборот принципиально не увеличишь, товара не так много.

Но эта модель не учитывает даже таких жизненных реалий, как монополизация рынков перекупщиками — попробуйте-ка сейчас самостоятельно стать торговать на рынок.

А если говорить о крупных производствах с обширной инфраструктурой, то без планирования не обойтись в принципе. И влияние государства на стратегическое планирование необходимо — как вы предложите решать проблемы государственного уровня без этого?

Если кто не в курсе — то опыт советского Госплана успешно применяется во многих западных государствах. Сразу же после Великой Отечественной во Франции был создан Комиссариат плана, практически перенимавший опыт советского Госплана, включая создание крупных госмонополий. Схожие системы индикативного госуправления применялись в 50-70-е годы и другими государствами Европы с целью мобилизовать все национальные ресурсы для восстановления экономики, подорванной войной.

Или совсем уж классический пример — Великая Депрессия 1929-1933 гг. в США. Президент Рузвельт почему-то не надеялся на рынок, и основным методом борьбы с кризисом стало государственное вмешательство во все сферы общественно-экономической жизни. Рузвельт видел выход из экономического кризиса только посредством государственного вмешательства, регулирования правительством экономических отношений между предпринимателями и восстановления покупательной способности рядовых американцев — что и сработало.

Начала работать социальная защита, контроль за производством и сбытом продукции, как следствие — началось возрождение производства. Характерно, что новая администрация и Конгресс прежде всего были вынуждены разобраться с банковско-финансовыми проблемами. Первым шагам к стабилизации стало уменьшение количества банков: в начале марта 1933 года Рузвельт объявил чрезвычайное положение.

Кроме того, в то же время были созданы трудовые армии — The Civilian Conservation Corps. Воплощение мечты Троцкого, так сказать. Что особо показательно — командовали ими офицеры, любезно предоставленные американской армией.

Общий вывод можно сформулировать следующим образом: «выход из кризиса возможен лишь при помощи плановой экономики». С этим обычно никто не спорит, возражения против планирования идут «для нормальной, не кризисной ситуации». Вот только рыночная ситуация почему-то приводит к кризисам, из которых приходится вытаскивать экономику госрегулированием. Преувеличиваю? Вспомните хотя бы закон о недопустимости монополий. Какое кощунственное попирание свободы рынка!

 

Однако перекос в другую сторону тоже ни к чему хорошему не приводит, что мы знаем по собственному опыту. Одно дело — планировать стратегические направления, другое дело — каждую мелочь. Атомные электростанции должно строить государство (равно как и определять, где их строить и как они должны вписываться в уже существующую энергетическую инфраструктуру), а вот какого цвета должны выпускаться носки и сколько точно их должно быть в каждом квартале — не суть важно, этим может заняться и частник, которому на месте виднее.

Приходилось встречать тезисы вида «государственные предприятия жутко неэффективны, а при хозяевах (Эффективных Собственниках™) — лучше и не бывает». Здесь определяющим является то, что под эффективностью понимается коммерческая доходность, и ничто иное. Так что вывод не удивителен. Скажем, сейчас высшие учебные заведения эффективны, так как имеют много платных мест. А раньше все было бесплатно, и они были убыточны. Вот только качество образования почему-то не просто ухудшилось, а упало стремительным домкратом....

Капиталистам, обобщенно говоря, требуется доход, причем с высоким процентом и получаемый достаточно быстро. Конечно, они могут финансировать что-либо «на перспективу», но это — уже так, для профилактики. Мимоходом замечу, что КПД таких исследований куда меньше, чем у государства: конкуренция, и поэтому обмен промежуточными результатами сильно затруднен.

 

Разновидностью мифа можно назвать тезис о том, что при плановом производстве качество всенепременно будет так-сяк, а вот вся та же Невидимая Рука Рынка автоматом это качество поднимет — мол, некачественное не будут покупать, а будут покупать качественное у конкурентов.

Действительность же ровно обратная: рынок сам по себе не обуславливает качество. Напротив, он обуславливает снижение качества при увеличении объема.

Поскольку целью является получение прибыли, то надо продавать, продавать и продавать.

Иллюстрация: качество и выбор товара при рынке

Процитирую описание американского жилья из интернета:

«Сейчас строят не из щитов, но на русский взгляд “из щепочек”: делается скелет из брусков дерева, на него навешивают снаружи — листы штукатурки, отделанной, чтобы было похоже на камень, между — изоляция, внутри — сухая штукатурка, которая будет стенами. Это практически единственная, массовая технология. Поэтому в американских фильмах автомобили прошибают стены и въезжают в гостиную, достигая пика комического эффекта.

Разумеется, это не похоже на постройки, которые стоят по 300 лет. В Америке вообще типичен подход, когда старое сносят, на его месте делают новое. Оттого “история” в городах плохо накапливается.

Причина такого строительства — дешевизна. Вообще главный закон рынка можно определить как “самый плохой продукт за максимально возможную цену”.

Т.е. рынок держит максимум цен на такие дома, их семьи выплачивают десятки лет. Миллионный от статысячного отличается планировкий и отделкой, технология та же: щепки с листами штукатурки. Оптимисты и энтузиасты американского скажут, что в их климате капитальнее строить и не надо. Может быть. Но капитальнее (из камня, например) никто цену и не потянет. А многомиллионные поместья по какому-то случайному совпадению не делают из щепок.»

 

Еще одна зарисовка (К. Симоненко, «НеПутевые заметки о США»):

«Что своими глазами видел, то и рассказываю. Хотя и в фильмах правду показывают. Помните фильм “Универсальный солдат” с Ван Даммом? Я все удивлялся, как это он умудрился три стенки подряд плечом поломить. Здесь, в США, я понял: сам чуть не ввалился к соседу в кухню, когда в душевном порыве пнул стену. Вмятину я потом аккуратно прикрыл тумбочкой.

Звукоизоляция. Ее просто нет. Внешние стены еще более-менее защищают от шума, внутренние — обыкновенный картон. Когда сосед за стенкой смывает воду в своем унитазе, у меня начинает вибрировать стол, на котором стоит компьютер. У нас даже в контракте на аренду обговорено, что мы не имеем права пользоваться стиральными машинами после 10 вечера. И это справедливо: вместе с центрифугой трясется весь дом. Перекрытия, такое впечатление, сделаны тоже из фанеры: когда этажом выше ходит мой сосед, у меня шатается люстра. Ну, мои проблемы — это еще полбеды. Вот у моего коллеги проблемы посерьезней: у него соседи молодожены. Так по его словам, он каждую ночь вместе с ними, правда, через стенку, принимает участие в их сексуальных оргиях как свидетель. У бедняги бессонница началась.

Ой, только не надо мне сейчас говорить, что, мол, нефиг селиться в негритянских районах за сто долларов. Неправда! Я живу в достаточно престижном районе, где в основном селятся дипломаты и другие высокооплачиваемые товарищи. И рента моя ощутимо больше тысячи долларов в месяц.»

Нагляднейшей иллюстрацией «рынка против планирования» является всем известное событие с рухнувшим аквапарком. Покрытие рухнуло, не простояв и полутора лет — при требуемой долговечности для общественных зданий 1-ой группы капитальности в 175 лет. И, что показательно, никто даже не сел — ни архитектор, ни строители...

 

Ладно, давайте на совсем бытовом примере. Мнение: «Еще покупал с рук ливайсы — носил их лет 5. С нынешними “фирменными” этот номер не пройдет.» Категорически согласен, так как тоже когда-то носил именно «Lewi’s 616» (давно сняты с производства).

«Ради прикола попробуйте купить сейчас, при капитализме, где все есть, обычные синие мужские джинсы. Классику, что ни на есть. И женские такие же. Без заниженной талии, рюшечек и прочей херни. В Москве. Где тоже все есть. В самом центре капитализма РФ.»

Ладно, хватит примеров — их вокруг столько, что не видеть их можно, только надев розовые очки со 100% непрозрачностью. Обобщим.

Недостатком планового ведения хозяйства является сложность эффективного распределения. Что, кстати говоря, при современной компьютеризации вполне решаемо. Все остальное — мало существенно, так как относится не к планированию непосредственно, а к отдельным частным проявлениям. Скажем, «отклик от покупателей», почему-то приписываемый исключительно рынку, можно (и нужно) получать и при плановом ведении хозяйства. То, что в СССР этого практически не делалось, вплоть до классического «сегодня в колбасе потребности нет» — вопрос не столько экономический, сколько политический и выходит за рамки статьи. Впрочем, отмечу, что на Западе учитываются вовсе не потребности, а возможность получить прибыль с производства или продаж. Госплан же, при всех своих недостатках, учитывал именно потребности.

Проблемой рыночной экономики является сам принцип получения максимальной прибыли. Обратите внимание: принципиально неустранимый недостаток. Именно что «самый плохой продукт за максимально возможную цену».

Главные следствия:

Во-первых, «Planned Obsolescence» — принцип планируемого старения. Упрощенно: изделия делаются так, чтобы их более-менее хватало на гарантийный срок, и не более того. Далее ремонт становится слишком дорогим, и потребитель приобретает новую вещь.

Во-вторых, не менее важная составляющая для подстегивания покупателя — введение моды. Вещь еще вполне пригодна, но «не модна» — и ее выкидывают. Те же классические джинсы были изобретены еще в 1873 году, и мало изменились с того времени. А вот современные навороты с рюшечками, стразиками и талией на уровне ануса — очень скоро выйдут из моды, уступив место другому извращению.

Таким образом, рынок искусственно занижает срок жизни товара, чтобы обеспечить возобновляющийся цикл продаж. Не будь капитализма в его нынешнем виде, цивилизация могла бы тратить в десятки раз меньше ресурсов, оставаясь примерно на том же техническом уровне.

Рынок, нацеленный на достижение максимума прибыли, ничего не «оптимизирует» — это либеральный миф.

С. Г. Каpа-Муpза: «Вспоминаешь о “застойных” временах, и не верится, что это было. Откуда все бралось? Одних танков и ракет столько наделали, что весь Запад и помыслить не мог нам угрожать, а не то чтобы какие-то иорданские “серые волки” разгуливали по Кавказу и стреляли в русских людей. зарплату платили час в час. Если день получки приходился на воскресенье — давали в пятницу, а то народ был недоволен. На севере города строили с бассейнами и зимними садами, а детей оттуда летом поголовно вывозили в Крым. И это было всем выгодно! Вот ведь в чем загадка. И государству было выгодно добывать там никель, и люди на Север ехали за “длинным рублем”. Если бы кто-то сказал тогда, что шахтеры будут в забое падать в обморок от голода, а академики пускать себе пулю в лоб из-за того, что голодают их подчиненные, лучшие в мире ученые-атомщики, никто бы не поверил. Просто бы не поверил и даже посчитал бы такого пророка сумасшедшим.»

Иллюстрация: теплофикация

LiveJournal-юзер gastritka некогда очень хорошо расписал эту ситуацию (цитирую без кавычек из-за объема текста).

Случайно для себя выяснил, что в капиталистических странах центральное отопление присутствует только в богатых районах. В остальных, оказывается, оно автономное, а в Англии, например, вообще как автомат — бросай денежку, буду греть. В США такая же ситуация, хотя идея централизованного теплоснабжения возникла у них в конце 19 века. Однако к комбинированной выработке тепла и электричества, т.е. теплофикации, они пришли гораздо позже, только в 1937 году.

Более того, оказывается, и ТЭЦ там совсем не распространены, если ТЭЦ и есть, то это, как правило, ТЭЦ промышленного типа, а не отопительного. Т.е. они работают в рамках одного потребителя-собственника и ни с кем своим избыточным теплом не делятся. Капиталист лучше впустую будет гнать джоули в воздух, чем поделится с кем-то.

В России комбинированный цикл выработки тепла и электричества использовался с начала 20-го века.

В России вообще без тепла никак. Климат такой. Зима длинная, лето короткое. Антисоветчикам тепло с электричеством, равно как и жилье в СССР, казалось естественной и неотъемлемой частью, нечто само собой разумеющееся и существующее для них в независимости от прочих условий, в т.ч. и экономических. Пока есть воздух, ты не замечаешь, что он существует. В СССР центральное отопление и теплофикация были четко выделенным приоритетом в развитии энергетики, как отрасли народного хозяйства.

Что важно — для ТЭЦ выгода и прибыль совсем не является целью. ТЭЦы обеспечивают очень важные задачи эффективной организации теплового снабжения, осуществляют значительную экономию топлива. Работая на пиковых нагрузках (ТЭЦ вторые по динамике набора мощности после ГЭС), позволяют эффективно вырабатывать электрическую энергию и создавать целостность, полноту и эффективность Единой Энергетической Системы. ТЭЦ также сокращают ущерб экологии и уменьшают загрязнение окружающей среды. Помимо чисто технических задач, теплофикация также несет большое значения для общества в целом: берет на себя социальную нагрузку.

Во всем, куда не посмотри, без ТЭЦ никак. Палочка-выручалочка. Для развития теплофикации очень важны экономические условия, которые могли быть созданы только в СССР. Сейчас же «эффективный собственник» озабочен сиюминутной выгодой в условиях внедряемой схемы «свободного рынка» электрической энергии и довольно мутной тарифной политики. Без теплофикации в России никак! Ее развитие должно стать важной, государственной задачей. Боюсь, что в те условия, в которые загоняют отечественную энергетику, мы скорее увидим детеплофикацию, уменьшение объемов комбинированной выработки тепла и электричества, повышение количества аварийных остановов оборудования и агрегатов. С 1991 года общая установленная мощность всех ТЭЦ только уменьшается за счет выбытия изношенных мощностей, сократилась также значительно выработка электрической энергии в комбинированном цикле, сокращается объем отпускаемой тепловой энергии.

Самое интересное, теплоснабжение — это по сути съем избыточного тепла, образующегося при производстве электроэнергии. Можно охлаждать конденсат в градирне и греть атмосферу (это неизбежно!), а можно охлаждать в батареях центрального отопления.

Но, чтобы создать такую инфраструктуру, надо однократно вложить много-много денег и окупаться все это будет лет 15-20... Протестантская, с позволения сказать, этика такого не приемлет.

 

Кстати говоря, именно благодаря тому, что «рынок» воспринимается уже даже не как альтернатива, но как аксиома, и появляются концепции вида «почему Россия не Америка и в ней все неизбежно будет плохо». Таки да — отопление дорого, но ведь уже есть метод решения проблемы! Проверенный! Но — не рыночный, и поэтому как бы не существующий.

Миф четвертый: в СССР невозможно было преуспевать, а лишь работать за нищенскую зарплату!

Пишет Алексей Байков:

«Дескать, чувак, хочешь жить лучше — заведи свое дело, преуспей и все будет в шоколаде.

Октябрьскую Революцию ругают за то, что она убила в людях чувство хозяина, что этих самых “крепких хозяев” выкорчевывали сознательно и целенаправленно (кулаков).

А вот рыночная, капиталистическая экономика — она всенепременно вернет людям возможность чувствовать себя хозяевами, благосостояние повысится и “тут мы заживем”...

Однако никто не задавал ни себе, ни другим, простой и внятный вопрос: “Если каждый откроет себе по кафешке/лавочке/прачечной — то кто тогда работать будет?”

Не лишним было бы напомнить в таком случае о скромной науке истории — например, о том, что развитие капитализма во всех европейских странах начиналась с принятия законов, приводивших к уничтожению мелких земельных хозяев, к их пауперизации и к раскрестьяниванию.

То есть как раз мелкий собственник, хозяин, наряду с аристократией оказывался одним препятствий на пути развития капитализма. И так важно было это препятствие устранить, что для этого не побоялись превратить немалую долю населения в бомжей и уголовников, как это произошло в Англии при Тюдорах.

Следите за руками: да, это правда, что для существования капитализма должен выработаться менталитет хозяина. Но это не вся правда, а только ее половина. Одна, так сказать, сторона медали. Если медаль перевернуть — на другой стороне будет написано пояснение: “но не у всех”.

У меньшей части общества, т.н. “элиты” или, проще говоря, “расы собственников” менталитет хозяина безусловно должен выработаться.

Совершенно иной будет участь большей части — “расы кнехтов”

Им менталитет хозяина не нужен, даже напротив — вреден. “Кнехт” должен быть в первую очередь легким на подъем, постоянно движимым чувством голода “экономическим животным”, способным в идеале всю жизнь, пока не околеет, мотаться между городами и весями в поисках лучшей доли. Кнехту не полагается в идеале иметь ничего своего. Безработица экономически выгодна — ибо она позволяет кнехту, получившему заветное место, всякий раз исполняться священного страха, взглянув на толпы у биржи труда.

Дизраэли, правда, был проще — он писал про “расу богатых” и “расу бедных”.»

Обратите внимание, как все чудесным образом совпадает с пропагандой «любой может разбогатеть, если постарается», «надо менять место работы/жительства с легкостью необычайной» и так далее.

Все для рыночной эффективности кнехта!

Но и в самом деле — а как, простите, быть с производством? Давайте не будем закапываться микро- и макроэкономику, а проведем простейшие рассуждения на бытовом уровне.

Если некто работает в одной и той же области — он накапливает опыт. Возражения есть? Конечно, есть совсем патологические случаи, но из таких экземпляров и при смене работы ничего путного не выйдет. А так — даже обычный трудяга неизбежно приобретает навыки и начинает работать с большим КПД, что и ему самому полезно, и государству заодно.

А что предлагается? Смена профессии, возможно, и приведет к улучшению материального благосостояния индивида, но при этом его КПД будет неизбежно меньшим, чем если бы он совершенствовался в одной и той же области деятельности. Это даже без учета вариантов «уникальный специалист пошел торговать, чтобы прокормить семью».

Здесь наглядно видно отличие социализма от капитализма: социализм «смотрит» за выгодой для всего общества, именно в целом, а не только для собственников. Конечно, ошибок реализации было множество; но главное — сам принцип.

В СССР жутко неэффективным менеджером Сталиным был создан культ труда.

Если ты — рабочий человек, тебе — все: санатории, дома отдыха, дворцы бракосочетания и культуры, бесплатная медицина, образование и квартиры. Результаты такой «неэффективной» политики мы знаем, только некоторые очень хотят этого не помнить.

При этом, если работника пестовать, — он действительно готов работать чуть ли не энтузиазме. Он отстаивает интересы своего предприятия, самостоятельно повышает качество и эффективность своего труда.
Особенности национального менталитета: подразумевается патернализм и общинность. Я приводил цитату из «Писем из деревни» А.Н. Энгельгардта в «Русском Характере», повторю еще раз.

«Когда я два года тому назад приехал в деревню, то первую же весну разливом реки у меня промыло плотину и так испортило дорогу, что я, как петербуржец, думал, что по ней и ездить нельзя. ...

Крестьяне запросили за работу сто рублей. Я предлагал тридцать, предлагал пятьдесят, отказались наотрез: менее 100 рублей не пойдем, говорят. Ну думаю, прижимают. Знают, что негде взять землекопов, и потому жмут...

На другой день приходит ко мне один крестьянин, с которым первым я сошелся по приезде в деревню. ...

Я жаловался, что крестьяне прижимают и требуют сто рублей за такую работу, которая стоит много тридцать рублей.

— Не так вы сделали, А.Н., — заговорил Степан. — Вы все по-петербургски хотите на деньги делать; здесь так нельзя.

— Да как же иначе?

— Зачем вам нанимать? Просто позовите на толоку; из чести к вам все приедут, и плотину, и дорогу поправят. Разумеется, по стаканчику водки поднесете.

— Да ведь проще, кажется, за деньги работу сделать? Чище расчет.

— То-то, оно проще по-немецки, а по-нашему выходит не проще. По-соседски, нам не следует с вас денег брать, а “из чести”, все приедут, — поверьте моему слову.

— Хорошо, положим, я толоку сделаю... нужно угощение хорошее, а ты сам знаешь, — у меня никакого заведения нет, столов даже нет.

— Ничего этого не нужно. Все знают, что у вас еще нет заведения, и потому приедут позавтракавши дома; вы им поднесете по стаканчику водки, — самим вам нужно, как хозяину, на работу прийти. Тут дело не в водке — “из чести” приедут; водки для того только нужно, чтобы веселее было работать.

— Мне кажется, гораздо проще за деньги делать. Теперь такое время, что работ полевых нет, все равно на печи пролежат. Цену ведь я даю хорошую?

— Конечно, цена хороша, да мужик-то “из чести” скорее сделает. Да позвольте, вот я сам: за деньги совсем не поеду на такую работу, а “из чести”, конечно, приеду, да и много таких. “Из чести” все богачи приедут; что нам значит по человеку, да по лошади с двора прислать? Время теперь свободное, — все равно гуляем.

— Постой, но ведь хозяйственные же работы полевые все на деньги делаются?

— Хозяйственные, то другое дело. Там иначе нельзя.

— Не понимаю, Степан.

— Да как же. У вас плотину промыло, дорогу попортило — это, значит, от бога. Как же тут не помочь по-соседски? Да вдруг у кого — помилуй господи — овин сгорит, разве вы не поможете леском? У вас плотину прорвало — вы сейчас на деньги нанимаете, значит, по-соседски жить не желаете, значит, все по-немецки на деньги идти будет. Сегодня вам нужно плотину чинить — вы деньги платите; завтра нам что-нибудь понадобится, мы вам деньги плати. Лучше же по-соседски жить — мы вам поможем, и вы нас обижать не будете. Нам без вас тоже ведь нельзя: и дровец нужно, и лужок нужен, и скотину выгнать некуда. И нам, и вам лучше жить по-соседски, по-божески. ...

Я послушался Степана и послал старосту звать две соседние деревни на толоку поправлять плотину и чинить дорогу. На другой день явилось двадцать пять человек, все саженные молодцы пришли, потому что и богачи прислали своих ребят, с двадцатью пятью лошадьми, и в один день все сделали. С тех пор мы стали жить по-соседски, и вот уже скоро два года ни ссор, ни неприятностей никаких не было.»

Так что советские социалистические соревнования и «Доски Почета» были очень даже эффективны — до тех пор, пока это не превратилось в фарс при «застое». Сейчас это кажется смешным — мол, кто-то работал не за деньги. Но такое положение вполне нормально в случае, если не стоит проблема выживания. Использую штамп: существовала уверенность в завтрашнем дне.

Что характерно — обоснованная.

Суть не в «сколько денег человек зарабатывает», а «как он может жить на эти деньги».

 

С деньгами, честно говоря, сейчас вообще смешная ситуация. Культ денежных знаков стал действительно культом: его положения принимаются без какого-либо осмысления и критики. Тот же приснопамятный ВВП — это что за показатель? Какое отношение к благополучию населения, обороноспособности страны, развитию науки и техники и ко всему вообще имеет искусственная цифирь, показывающая в лучшем случае увеличение товарооборота? Мол, я дал имярек яблоко, он мне тоже дал яблоко — и ВВП возросло на яблока, какой прогресс!

Лекс Кравецкий писал по поводу денег ехидно, но метко:

«По мнению либерала бумажки с какими-то значками, подобно джину, материализуют из ничего толпы квалифицированных и трудолюбивых специалистов, которые враз решают любую проблему. Надо канал прокопать — выкладываешь миллиард долларов, и канал чудесным образом выкапывается. Не хуже, чем в пресловутой “Цивилизации”, где деньгами совершенно спокойно можно “поторопить” строительство завода или электростанции. Причем не просто чуть-чуть поторопить, а сразу раз в двести процесс ускорить.

Оттуда же и идеи, что если все будут заниматься своим бизнесом (ну, то есть, торговать, как у нас водится), то у всех будет много денег, и все смогут без проблем покупать себе все, что пожелают.

В связи с последней идеей, я вообще готов подарить продвинутым либералам мега-концепцию построения рая в России.

Надо всему населению открыть залы с игральными автоматами. Автоматы тем хороши, что приносят доход сами по себе. Вообще ничего производить не надо, только вложился в закупку и собираешь денюжки. После того, как все граждане России последуют сему ценному совету, деньги к ним потекут рекой. На эти деньги за границей будет закупаться все необходимое и просто приятное. А с выплаченных налогов будут строиться дома и дороги, руками специально приглашенных на налоговые деньги иностранцев. Вот тут-то и заживем!»

Главное преимущество социализма: работа

Главное преимущество социализма: ты можешь делать ту работу, которую любишь, и иметь достойный уровень жизни.

Нет, не роскошный; но — вполне достойный, далеко за уровнем выживания. Вы при социализме про «черту бедности» слышали? Причем это — «достижение» не только эРэФии, и даже не стран третьего мира. В очень даже пафосной капиталистической Англии каждую зиму умирает пара десятков тысяч человек от холода. У них, знаете ли, отопление не централизованное, а индивидуальное. Хочешь — плати, хочешь — мерзни. Смерть от холода, кстати, считается одной из самых легких, и в конце человеку даже начинает казаться, что он наконец-то согрелся...

Подавляющее большинство умерших — пенсионеры, у которых элементарно не хватило денег на отопление. Кстати — климат сравните, да. В СССР вы себе представляете подобную ситуацию? Впрочем, про теплофикацию уже написано выше...

И еще Л. Кравецкий:

«Одно из следующих “осознаний” спровоцировала моя учеба в Физтехе. Вообще, с самого детства я был довольно умным, науки постигал с легкостью, да и с практическим применением своих способностей проблем не испытывал. Это очень хорошо сочеталось с либеральной идеей конкуренции. Я, такой умный, враз ведь обойду окружающее меня быдло и получу то, что мне причитается по праву. Притягательная мысль, не спорю.

Однако, попав в Физтех, я встретил там физтеховских преподавателей. В физтехе преподавали очень хорошие ученые, даже отличные. Их вклад в науку и преображение окружающего мира крайне тяжело оценить заочно. Понятно, что сделали они очень много, но непонятно, насколько много. И непонятно, насколько сложно было это сделать. Во время обучения это стало понятно. И на этом фоне возник вдруг моральный императив: чтобы я не делал, каким бы мега-менеджером или мега-бизнесменом я не стал, эти люди не должны стать нищими. Даже бедными стать не должны, насколько бы успешно я с ними не конкурировал. Ведь не факт, что академик не окажется совершенно несостоятельным в области практической экономики. Не факт, что ловкий и пронырливый бизнесмен/мошенник не найдет способа вытянуть из этих людей все их сбережения. Да хотя бы просто потому, что академику недосуг заниматься всей этой экономической байдой.

В экономической конкуренции же, как показала практика, побеждает далеко не самый умный и даже далеко не самый полезный для общества. В выигрышном положении здесь оказываются хитрые и изворотливые. Даже если они не нарушают закон в явном виде, то обязательно пользуются дырами в нем, незнанием окружающих, их бедственным положением или чем-то подобным. Истории обогащения нынешних олигархов это наглядно показали: эти люди банально растащили народное ранее добро, пользуясь всем вышеперечисленным.

Одним из наиболее ярких экземпляров обмана рыночной риторики было постоянно излагаемая либеральным якобы экономистами концепция, согласно которой население страны может обогатиться, занимаясь исключительно внутренней торговлей иностранными товарами. Чтобы понять ложность этой концепции, достаточно обладать познаниями на уровне школьной программы. Термодинамика, да. Не все ее понимают, но я-то понимал. Достаточно было набросать на бумажке схемы потока денег и ресурсов, чтобы понять и так очевидное: при такой системе богатеть может только часть общества, остальные неминуемо будут беднеть. Если шагнуть чуть дальше, то становится понятно, что при извлечении кем-то прибыли, деньги будут течь исключительно от нижних слоев населения к верхним. Именно так: богатые богатеют, бедные — беднеют. Остановить этот процесс в условиях свободного рынка нельзя.»

 

Но вернемся к теме работы. ЖЖ-юзер allan999:

«Главным, на мой взгляд, достижением социалистической системы было то, что любому человеку было гарантировано трудоустройство, при котором (на любом месте и на любой должности) ему также была гарантирована заработная плата, которую он мог заработать за 8 (восемь), и не более того, ежедневных рабочих часов, и на которую он мог жить.

Иными словами — работая на одной работе, без переработок, 8 часов в день, а то и меньше (за этим следили специальные органы), человек уже одной ею мог обеспечить себе средства к существованию. Остальное время оставалось ему по закону для сна и для отдыха, читай — для воспитания детей, возможно — иной полезной (в первую очередь — ему самому) деятельности, или для заработка “на стороне”, с целью уже не просто “жить” (это ему обеспечивала уже основная работа), а — жить лучше. С другой стороны, государство гарантировало то, что безработным человек не останется, при желании, ни одного дня.

Сейчас, как все понимают, не только одной-единственной работой куда сложнее заработать уже просто на жизнь, но и эта самая “одна-единственная” нередко не оставляет возможностей (в первую очередь времени) ни для второй, ни для “иной полезной деятельности”, ни для воспитания детей. Само понятие “восьмичасовой рабочий день” кануло в выгребную яму нынешних реалий, — надеюсь, правда, что не безвозвратно.»

Именно так.

Конечно, были интересные перегибы — например, я в 18 лет работал слесарем КИПиА на заводе, это был пусковой объект, нас попросили по часику перерабатывать. А когда зарплату подсчитали — честно, с двойной оплатой за переработку, — то весьма странная налоговая ставка обрубила ее практически до обычной. Но, знаете ли, это было ни разу не критично.

Рассмотрим конкретику

Дмитрий Румянцев вспоминает:

«Выпускник любого советского ВУЗа — пресловутый советский инженер — получал зарплату 120-130 рублей в месяц. В дальнейшем, если они не становился кандидатом каких-нибудь наук или начальником отдела, его зарплат росла очень вяло и не превышала 150-160 рублей. Приемлемой зарплатой считалась сумма от 180 рублей в месяц. 220 в месяц считались очень хорошей зарплатой, а суммы, превосходящие 250 рублей, казались почти сказкой. Конечно, где-нибудь в Кузбассе шахтеры получали по 500-800, а то и 1000 целковых.

В Москве тоже были люди с весьма солидной зарплатой. Например, когда я после школы работал лаборантом в Институте инженеров водного транспорта (зарплата 80 рублей в месяц), то мой завлаб был секретарем профкома и мне частенько приходилось носить на подпись ректору ведомость уплаты членских взносов. Из этой ведомости я выяснил, что ректор института получал 700-800 рублей в месяц, а один раз даже получил тысячу с чем-то. Но ректоров в Москве было не так уж много. Кстати, вспомнив ректора, не обойду молчанием и размер стипендии. Она равнялась 40 рублям. Думаю, примерное представление о заработке советских людей моя вводная статистика дает. Да, совсем забыл. В СССР существовала странная странность: инженер получал меньше, чем рабочий. То есть если инженер получал 150-160, то рабочий на том же заводе — запросто 180-200. Несмотря на это, советская молодежь очень стремилась в ВУЗы и почему-то совсем не стремились в ПТУ. В школах училки пугали лаботрясов: “Чего ты добиваешься? По тебе же ПТУ плачет!”.»

Да, где-то так дело и обстояло. Вопрос о зарплатах отложим до следующего мифа, об уравниловке. Здесь же важно отметить вполне нормальную стипендию для студентов — 40 рублей вполне хватало на еду (особенно с учетом профсоюзных талонов, которые компенсировали 50% цены в столовых вуза). Сейчас я размер стипендии даже выяснять не хочу, смысла нет. Особенно с учетом платного обучения.

Ну и очень характерное про ПТУ. Вы только подумайте, какой казус — запугивали тем, что придется работать там, где будут больше платить! А дело в том, что в СССР, помимо культа труда, был и культ науки.

А что сейчас? Из интервью с Борисом Юльевичем Кагарлицким, директором Института проблем глобализации. Опубликовано под названием «Мы слишком много знаем…Неолиберализм как он есть: в мировой политике и российском образовании»:

«Советские учебники, построенные на марксистских — хотя бы декларативно марксистских — позициях, порождали склонность к системному мышлению и давали инструментарий, который был пригоден для критического анализа. Таким образом, они давали человеку возможность самостоятельно преодолевать ограниченность той догматики, которая лежала в их же основе. Естественно, предполагалось, что вся критика будет обращена на “проклятое прошлое” и “проклятый капитализм” и никто не будет использовать этот же инструментарий для того, чтобы критиковать советскую реальность. Но, с другой-то стороны, коль скоро у меня в руке уже оказался этот инструмент, никто не может запретить мне, хотя бы частным порядком, тайком, применить его к другому объекту. Что, собственно, и происходило.

Современное российское общество для той экономики и той социально-политической системы, которые оно сегодня имеет, слишком образованно. Мы слишком много знаем. И для предотвращения социальной катастрофы, которая неизбежно наступит в противном случае, нужно в течение примерно 10 ближайших лет разрушить систему образования и довести общество до интеллектуальной деградации. Потому что, если общество не дойдет до массовой интеллектуальной деградации, оно просто может не позволить делать то, что с ним делают.»

 

Ну и для завершения картины рассмотрим вопрос подработок. Которых, вопреки распространенному мнению, никто в СССР не запрещал.

Запрещено было устраиваться одновременно на две работы — это понятно, так как человек не должен работать по 16 часов в сутки.

Была запрещена спекуляция — как раз та операция «купил/продал», которая сейчас считается высшей доблестью. К этой операции и сводится современный бизнес.

Но никто не запрещал, например, работу частного фотографа на свадьбах и так далее. Ремонт автомобилей — понятно, что не со своим сервисом и офисом, но тогда они и не требовались. Репетиторство было распространено очень даже широко. Шабашничать также никто не запрещал, более того, в большинстве вузов были стройотряды, которые вполне помогали заработать за лето деньги, которые вкупе со стипендией могли обеспечить проживание на весь остальной год без помощи родителей. Чинить радиоприемники, телевизоры, магнитофоны и т.д. можно было в частном порядке без каких-либо проблем. И так далее.

Да, еще забыл про торговлю на рынке собственноручно выращенными продуктами.

Улавливаете общую черту? Разрешалась подработка (причем налоги с нее не брались, сами понимаете) в областях, которые относились к области «жить лучше», а не «выживать» — частных мединститутов не было и быть не могло (а вот медсестры могли подрабатывать — ухаживать за больными и т.д.). При этом надо было именно трудиться, а не спекулировать!

Собственно говоря, именно про это сейчас говорят все вменяемые русские националисты — мелкий и средний бизнес должен быть разрешен. Отличие только в том, что в СССР был de facto разрешен только совсем небольшой, частный бизнес — «кустарь-одиночка без мотора».

 

Обобщая: при социализме в СССР не требовался дополнительный заработок; при этом можно было подрабатывать честным трудом, принося пользу людям.

Чем же объяснить культ денег сейчас?

Все просто: упрощенно говоря, обывателю хочется «много бабла». Забыв русскую пословицу «лучше синица в руках, чем журавль в небе», он втюрился в «американскую мечту». Которая, честно говоря, является обыкновенным обманом: тезис «при капитализме отдельные индивиды имеют шанс разбогатеть [за счет других]» подменяется тезисом «каждый имеет шанс».

Нет, далеко не каждый. Для этого надо обладать так называемой «деловой хваткой», а проще говоря — беспринципностью и ушлостью. Вот сами подумайте, у кого есть преимущество в бизнесе, при одинаковых способностях, у честного человека, или же у того, кто не гнушается обманом?

Дополнение.

Очень и очень показательно: современных «успешных» корежит при слове «СССР» именно от того, что общество, обеспечивая базис, все же требовало его отработать.

Бесплатное высшее образование — будь любезен отработать по распределению.

Бесплатное жилье так просто не продашь, а если оно служебное (например, которое давали в Москве «лимитчикам»), то и не уволишься без потери жилья. Не устраивает — поработай года три на Севере — на кооперативную квартиру хватит, даже в Москве. Но это же работать надо!

А сейчас деньги можно получить очень и очень разными способами, при этом не работая (не производя ничего общественно полезного). Что и привлекает определенный контингент.

Вставка про дефицит

К вопросу о деньгах тесно прилегает ранее рассмотренный вопрос о дефиците. Этот вопрос обсуждался с Л.Кравецким, приведу здесь пересказ выводов со своими дополнениями.

Что такое дефицит при социализме? Это положение, когда некий гражданин хочет съесть яблоко, идет в магазин и там яблок в продаже не о