http://macroevolution.narod.ru/volkov.htm

Павел Волков

Баран и новые ворота

Ответ на статью Харуна Яхьи (Аднана Октара) «Пятнадцать ошибок журнала Scientific American», написанную в ответ на статью главного редактора журнала Джона Ренни «Пятнадцать ответов на креационистский вздор», написанную в ответ на существование в природе подобного мировоззрения.

Турецкий, скажем так, писатель и религиозно ориентированный мыслитель Харун Яхья (настоящее имя этого человека – Аднан Октар) пока известен широкой публике в России только по скандальным статьям, которые охотно публикуются в Интернете (у него есть собственный сайт, но его статьям дают место и на других религиозных сайтах), и по книжечкам и фильмам, которые всегда есть в продаже в его балаганчике на книжных ярмарках – Московской Международной (осенью) и «Книги России» (весной). К моей большой радости за детей и взрослых, ещё не утративших желание читать книги, его издания пока не продаются в магазинах так же широко, как книги Пушкина или Толкиена.

Харун Яхья гордо именует себя «философом», а одно из направлений его мыслительной деятельности – критика теории эволюции. Он – автор некоторого количества книг и статей, в которых доступно и наглядно излагает своё несогласие с этой теорией. Базовой его книгой в этом вопросе является работа «Обман эволюции», книга, которая на 13-й Всероссийской книжной ярмарке «Книги России» бесплатно раздавалась всем желающим.

Если сравнивать содержание книг Харуна Яхьи (далее – Х. Я.), бросаются в глаза однобокость и убогость аргументации. Что особенно симптоматично – авторские аргументы практически не меняются с течением времени, несмотря на открытия в области биологии. Не меняется и стиль изложения – нападки и необоснованные обвинения, выдвигаемые как в адрес самой теории, так и в адрес людей, поддерживающих её. Именно поэтому я решил максимально приблизиться к стилю Х. Я., обсуждая его работы. Конечно, это выглядит не столь этично, но зато вполне соответствует русской пословице «клин клином вышибают».

Автор этих строк с большой теплотой относится к творчеству Х. Я. по одной простой причине: именно его, Х. Я., беспардонная ложь и агрессия в отношении теории эволюции, изложенная в книге «Обман эволюции», заставила автора этих строк хорошенько проанализировать творчество упомянутого автора. Она стала той маленькой каплей, что переполнила чашу терпения.

Эта работа посвящена опубликованной в Интернете статье Х. Я., которая называется «Пятнадцать ошибок журнала «Scientific American»». В этой статье Х. Я. полемизирует с главным редактором журнала «Scientific American» Джоном Ренни, который в июле 2002 года опубликовал заметку «Пятнадцать ответов на креационистский вздор».

Поскольку без цитирования нельзя обойтись, я буду приводить отрывки из работы Х. Я. курсивом и в рамке. Качество цитат полностью соответствует имеющемуся у автора тексту статьи Х. Я., найденному в Интернете на сайте Крымского Креационного Общества.

С самого начала Х. Я. начинает жаловаться читателю на своего противника, одновременно навязывая ему готовые «штампы»:

А сами-то вы, Х. Я., соблюдаете этикет в споре с «идейным противником»? Судя по стилю вашего изложения – отнюдь нет. Читатель может в этом легко убедиться: в качестве цитат мне пришлось привести практически всю статью «Пятнадцать ошибок...» (кроме, разве что, самого начала с несущественными лирическими отступлениями), поэтому обвинять меня в «выдирании из контекста» отдельных фраз не нужно: практически весь текст и так перед глазами читателя. Я остановлюсь подробнее на вопросе этикета в спорах дальше – при комментарии на вопрос 4.

Однако не меньшей попыткой обмануть читателей, особенно несведущих в обсуждаемой области знания, будет представление давно решённых вопросов и подкреплённых фактами теорий как неких «неразрешимых загадок теории». А ещё большим и откровенным обманом будет подтасовка фактов и замалчивание истинного положения вещей. И, похоже, что Х. Я. не брезгует применять эти «научные» методы убеждения для влияния на сознание читателя. Однако стоит почитать книги, написанные профессиональными учёными, которые не читали религиозной литературы, и не знают, как «должно быть на самом деле», и выясняется, что дутые аргументы креационистов – не прочнее мыльного пузыря.

Как Х. Я. оценил бы своё желание обойти стороной некоторые ответы на задаваемые им самим вопросы? Я считаю, что сам Х. Я. многое не договаривает, когда предлагает свои версии ответов на вопросы, которые считает «абсолютно необъяснимыми с точки зрения теории эволюции». Например, в некоторых книгах, которые он цитировал в своих работах (стало быть, читал их), содержатся искомые ответы. Но они не совпадают с желанием Х. Я. представить положение вещей в выгодном для себя свете, поэтому деликатно замалчиваются им. Я расцениваю это именно как «верный признак того, что автор обманывает себя или читателей».

Здесь вы, уважаемый Х. Я., показываете то, что сами с трудом представляете себе то, что пытаетесь обсуждать. Думаю, мне стоит вас просветить кое в чём.

«Эволюция, по крайней мере в широком смысле, не доказана и недоказуема, а потому не может считаться фактом. Она не может быть проверена традиционными методами экспериментальной науки: экспериментом и опровержением. Строго говоря, ее даже нельзя квалифицировать как научную теорию. Это допущение, и оно может служить моделью, внутри которой должны проводиться исследования по объяснению и сопоставлению исторических свидетельств (т.е. хроники окаменелостей), и с помощью которой могут быть сделаны некоторые предположения относительно будущих открытий.»

(The American Biology Teacher, March 1973, P.132-140
CREATION, EVOLUTION, AND THE HISTORICAL EVIDENCE Duane T.Gish)

Это говорит господин Дуэйн Гиш, авторитетный креационист, автор многих книг, посвящённых отстаиванию теории сотворения мира! Здесь прямым текстом упоминаются два «несущественных» с точки зрения Х. Я. аргумента против теории эволюции.

Вашим, господин Х. Я., «коллегой» в вопросе критики статьи Ренни является г-н Джонатан Сарфати. Он тоже написал критическую заметку на эту же тему в адрес той же статьи, и вот выдержка из его аргументов:

«Все науки часто имеют дело с косвенными доказательствами. Например, физики не в состоянии непосредственно наблюдать субатомные частицы, но они видят следы, оставляемые частицами в камере Вильсона, и это позволяет им удостовериться в существовании самих частиц. Невозможность прямого наблюдения не снижает ценности выводов, сделанных физиками. (Приведённый отрывок – выдержка из работы Джона Ренни. Х. Я. не считает нужным приводить фрагменты критикуемой статьи – В. П.)

Это далеко от сути вопроса. Эксперименты в камере Вильсона – это все же наблюдения, которые проводятся в настоящем и могут быть воспроизведены. А вот превращение динозавра в птицу, состоявшееся 150 миллионов лет назад, сегодня невозможно ни наблюдать (будь то прямо или косвенно), ни повторить.»

(Джонатан Сарфати. Пятнадцать способов опровергнуть материалистский вздор: подробный ответ журналу “Scientific American”)

А вот ещё пара замечательных цитат:

«Но неодарвинизм – не научная теория, а своего рода идеологическая догма, один из видов религии. ... сторонники эволюции, несмотря на все опровержения, продолжают отстаивать теорию. По их мнению, эволюция – это вера, от которой нельзя отказаться».

«Эволюция – вера вне науки».

И самое интересное в этих двух цитатах – их источник. Взяты они из книги самого же Х. Я. «Обман эволюции», причём вторая – это название одной из глав. Однако я не думаю, что на Х. Я. в последнее время снизошло озарение, если он считает собственные же слова столь несущественными, что, по его мнению, об этом и говорить не стоит...

Если бы Х. Я. действительно был тем, кем себя считает, философом, он бы знал, что ко всем подобным вопросам нужно подходить с разных сторон, а также нужно обладать более полной информацией, чем та, которой оперирует он. Можно, например, читать книги – в них иногда пишут интересные вещи.

Итак, есть ли ответы на эти самые «реально существующие вопросы»? Вне всяких сомнений, есть. Возможно, они могут быть не столь аптекарски точными, как желают сторонники креационизма, но даже в том виде, в каком они существуют, они не оставляют права на жизнь надуманным «необъяснимым тайнам» креационистов.

Явление «кембрийского взрыва», которым часто оперирует в своём творчестве Х. Я., - явление, выраженное в массовом появлении в отложениях кембрийского периода останков различных беспозвоночных животных, в большинстве своём обладающих панцирями. Здесь Х. Я. ловко подменяет друг другом два явления: появление группы живых организмов вообще и появление у УЖЕ СУЩЕСТВУЮЩЕЙ группы живых существ скелетов, позволяющих хорошо сохраняться в виде ископаемых остатков. А эти явления – совсем не одно и то же. В конце ХХ века в различных местах Земли в докембрийских отложениях найдены богатейшие фауны разнообразных живых существ, поэтому утверждение о появлении живых существ «внезапно» в кембрии оказывается лишённым всякого смысла. Учёные-эволюционисты официально признают, что далеко не все из докембрийских существ могут считаться прямыми предками животных кембрия. Так, богатая фауна животных позднего протерозоя (венда), периода, непосредственно предшествующего кембрию, представляет собой, скорее всего, боковую ветвь в эволюции живых организмов. Но кроме вендской фауны существует недавно открытая и пока плохо изученная докембрийская фауна в Китае. Если учесть также, что остатки живых организмов уже найдены в отложениях возрастом 3,8 млрд. лет, то оказывается, что для развития и формирования фауны многоклеточных времени было более, чем достаточно. Так, косвенным указанием на существование в докембрийской фауне множества видов плавающих животных являются находки в отложениях окаменевших фекалий планктонных животных. Остатки самих живых существ не обязательно будут сохраняться – в природе естественная смерть является большой редкостью. Поэтому, скорее всего, мелкие бесскелетные существа не могли сохраниться в принципе. Но находки вендских животных, даже не связанных прямым родством с современными типами, свидетельствует о том, что фауна в докембрии была ЗАВЕДОМО богаче, чем дошедшая в ископаемом виде до нашего времени.

Представления о мутациях, излагаемые антиэволюционистами, являются совершенно неправильными. Скорее всего, они основаны на детских комиксах, где «мутанты» - это либо откровенные уроды, либо существа со сверхъестественными способностями (летают без крыльев, читают мысли, плавят железо взглядом и т. д.). На самом деле мутанты – это ещё и те живые существа, чьи отклонения от нормы не являются несовместимыми с жизнью, хотя и не придают им сверхъестественных способностей. Под воздействием внешних и внутренних факторов молекулы ДНК получают повреждения, которые внешне выражаются в отклонениях в развитии и работе различных систем организма на разных уровнях – от клетки до организма в целом. Такие признаки, передаваемые потомству, и есть мутации. Если брать совокупность признаков ОДНОГО ОРГАНИЗМА, то мутации действительно не приводят к увеличению генетической информации: просто один признак сменился другим, но их количество у одного организма осталось неизменным. Но единица эволюции – не особь с конечным сроком жизни, а популяция, то есть некоторая ГРУППА особей. И появление мутации (новой разновидности признака) обогащает генофонд популяции, увеличивая количество генетической информации в ней.

Что же касается переходных форм, то здесь Х. Я. совсем не прав. И примеры переходных форм известны, и описаны они в книге, на которую Х. Я. ссылался как-то – в книге Роберта Кэрролла «Палеонтология и эволюция позвоночных. Если у Х. Я. отшибло память, то я напомню ему, что эту книгу он упоминал в списке использованной литературы к своему сочинению «Обман эволюции» (в списке упоминается под № 37). Стало быть, он её читал. Так вот, в главе 22, которая называется «Эволюция», упоминается документированный ископаемыми остатками переход от Tetonius homunculus к Pseudotetonius ambiguus среди приматов, а также переход между видами в нескольких линиях трёх родов слонов из плейстоцена Африки – Elephas, Loxodonta и Mammuthus. Для эволюционного перехода от колоссального длиннорогого степного бизона Bison priscus, обитавшего на Земле в ледниковый период, к современному зубру B. bonasus описана переходная форма B. priscus mediator, отличавшаяся меньшими размерами (упоминается в книге Г. К. Панченко «Каталог монстров» М., «Олма-Пресс Экслибрис», 2002 г., стр. 268). Подробно геологической историей рода Bison занимался советский палеонтолог К. К. Флеров, автор монографии, посвящённой этому роду.

Поэтому возражения о полном отсутствии переходных форм базируются на личной неосведомлённости (или лживости) автора, но не на реальных находках. Другое дело, что такие примеры очень редки. Но дело здесь не в принципиальном отсутствии этих форм вообще, а в отсутствии условий для их захоронения. Ведь для доказательства перехода между видами необходима очень большая серия образцов, захороненных в одном непрерывном пласте отложений, который образовывался очень долгое время. А такие местонахождения – большая редкость. Кроме того, ещё Дарвин отмечал неполноту палеонтологической летописи.

Конечно, есть среди креационистов такое мнение, что сейчас, мол-де, открыты миллионы ископаемых, но переходных форм между ними нет, и всё тут. Но на это можно возразить тем, что они открыты в немногих богатых местонахождениях, и заведомо не отражают всего богатства фауны и флоры прошлого. Виды вполне могли долго существовать до появления их находок в отложениях, и могли долго существовать после того, как их остатки перестали появляться в летописи окаменелостей. Пример этого прост и известен любому креационисту. В истории кистепёрых рыб существует один досадный пробел продолжительностью... не менее 65 миллионов лет! Так, последние кистепёрые в ископаемом виде известны из отложений позднего мела. Но сейчас в море обитает латимерия, или целакант (причём недавно открыт второй вид этих рыб у берегов Сулавеси). Жили ли кистепёрые в эоцене? Да! В миоцене? Несомненно! В плиоцене? Тоже... Но где же их ископаемые остатки? Их нет. Но мы может утверждать, что кистепёрые жили в эти эпохи, не опираясь на останки доисторических рыб. И нет этих остатков, напомню, в отложениях, соответствующих отрезку времени в 65 миллионов лет! И вспоминается мне в связи с этим некое явление «кембрийского взрыва», которое Х. Я. поминает как дежурный пример «проблемы» для эволюционистов.

Так что искомые переходные формы вполне могли не дойти до нашего времени, ведь пресловутые «миллионы ископаемых» – это лишь малая толика того, что обитало на планете в прошлом. Точно так же по нескольким обломкам досок, найденным во время раскопок, можно сделать вывод, что это куски корабля (если знать основы кораблестроения). Мы увидим, из какого дерева они выстроганы, и можем предположить, где корабль был сделан. Мы увидим на досках остатки крепёжных деталей и следы инструментов, по которым можно сделать предположения о технологии древних корабелов. Следы морской соли и повреждения древесины морскими животными скажут нам, что судно долго плавало в море. Но по этим данным мы не можем точно сказать, насколько велик или мал был корабль, был ли это торговец или контрабандист, как звали капитана, и ругался ли скверными словами попугай, сидевший на его плече.

Точно так же и ископаемые – они могут нам только подсказать, как развивалась жизнь, в каких приблизительно направлениях эволюционировали группы живых существ. А какие-то редчайшие конкретные данные, полученные путём анализа трудов многолетних раскопок, могут быть отвергнуты креационистами лишь на том основании, что не вписываются в их теорию. Мол, покажите нам эволюцию не вида А в вид Б (подтверждённую реальными сериями находок), а эволюцию вида М в вид Н (оба вида взяты произвольно, например, воробей и ласточка, либо вообще петух и козёл (да простят меня знатоки тюремного фольклора, но это было так – глава православной церкви в Америке Иоанн Санфранцисский в своих радиопроповедях приводил как-то именно такой пример).

Кроме того, понятие «вид» для ископаемых животных достаточно условно. «Вид» ископаемых организмов – это существо, описанное по образцу, который заметно отличается от ранее известных (не менее, чем современные виды отличаются друг от друга). И если после обнаружения образца А будет найден более древний, столь же отличающийся от него образец Б, они оба будут считаться несомненными видами, а найденная после них (по времени обнаружения) форма В, фактически жившая в промежутке между ними и связывающая их по родству, справедливо получит название «переходная форма». Но если форма В будет найдена раньше, чем образцы А и Б, то она будет признана особым видом, а А и Б будут лишь отклоняющимися формами вида В: более древняя форма Б будет «архаической» или «примитивной», а более молодая форма А – «продвинутой» или «специализированной».

Вообще, если в истории Земли вид живых существ не вымирает бесследно, то он может считаться искомой Х. Я. переходной формой между своим предком и своим потомком. Трудность здесь лишь в том, что сложно найти отложения, формировавшиеся в течение достаточно долгого времени, чтобы НЕПРЕРЫВНЫЙ ряд находок демонстрировал преемственность форм. Кроме того, вымирание не предопределено внутренними факторами, поэтому любой современный вид может стать «переходной формой», если у него будет потомок, или может не стать ею и вымереть.

Все «убийственные возражения» Х. Я. давно имеют ответы в книгах. Просто книгу иногда нужно снимать с полки и читать.

Естественный отбор считается сейчас главным движущим фактором эволюции, и альтернативы ему нет.

Возможно, Х. Я. не знает, но существует несколько вариантов естественного отбора:

·              Движущий – при нём в популяции выживают носители некоего признака, причём выживание их пропорционально связано со степенью выраженности этого признака. Например, среди животных в холодных областях Земли выживают преимущественно те, которые крупнее сородичей: так легче сохранять тепло. Известно, что зайцы, лисицы, волки и медведи на севере крупнее своих южных собратьев из того же вида. Бывает, конечно, и противоположный случай, когда преимущество получают носители наименее выраженного признака. Так в условиях ограниченных ресурсов на разных островах появились карликовые слоны и мамонты.

·              Стабилизирующий – при нём выживают формы со «средней» выраженностью признака, а носители крайних форм проявления признака вымирают. Хрестоматийный пример – воробьи, погибшие во время одной бури в Нью-Йорке. Среди них было слишком много коротко- и длиннокрылых птиц, в то время, как птицы со средней длиной крыла успешнее сопротивлялись ветру. Точно так же среди ворон (Corvus corone) нет заметно отличающихся птиц (по сравнению с городскими голубями). Здесь птицы сами изгоняют из стаи птиц, чем-то отличающихся от прочих (допустим, по поведению или внешности), поскольку отличия от нормы как раз и привлекают хищника: так устроено его восприятие.

·              Дизруптивный («разрывающий») – полная противоположность стабилизирующему. Здесь «среднее» выражение признака – неблагоприятно, а «крайности» выгодны для выживания. Пример – адаптивная радиация любой группы животных. Здесь специализация, идущая в разных направлениях, ослабляет конкуренцию внутри группы организмов, а носители «среднего» признака проигрывают конкуренцию любой из «крайностей». Пример – (не ждите рассказа о гавайских цветочницах!) цихлиды из Великих Африканских озёр. Они, несомненно, родственны друг другу: их виды легко скрещиваются даже в природе, давая плодовитое потомство, а выделение некоторых форм в самостоятельные виды бывает сомнительно из-за большой внутривидовой изменчивости. Но эти рыбы дали огромный спектр экологических аналогов других рыб: скумбрии, окуня, щуки, бычка, карася, пескаря... При этом они остались представителями одного семейства и близких родов, и анатомия выдаёт их несомненное родство друг другу.

Очевидно, под влиянием циклических многолетних изменений климата на островах среди вьюрков выживали в разных соотношениях формы, обладавшие разными потребностями, и, соответственно, различным выражением изучаемого признака (при разговоре о галапагосских вьюрках обычно упоминается форма клюва). Так, в засушливые годы, скорее всего, выживали преимущественно птицы, питающиеся твёрдым кормом, а в благоприятные влажные годы увеличивалось количество птиц с более тонкими клювами, питающихся мягкими кормами.

Этот пример показывает, что под влиянием изменения условий среды внутри вида может происходить смещение частот встречаемости различных генов. Несколько лет, и даже несколько десятков лет – этого слишком мало, чтобы зафиксировать устойчивые изменения в популяции. Точно так же можно бросить мимолётный взгляд на заведённые часы и утверждать, что они не идут.

Изменения, связанные с чередованием влажных и сухих лет – это обычное повторяющееся явление природы. Но существуют и такие изменения, которые идут долго – миллионы лет. Кроме того, они однонаправленные и необратимые (векторные). Это, например, дрейф континентов. Во время перемещения континентов изменяются течения океанов, влияющие на климат планеты. И вот такие глобальные изменения природной среды по большей части способствуют эволюции как необратимому (векторному) процессу (хотя не следует отрицать роль других, местных факторов). Ведь вид эволюционирует не под влиянием каких-то собственных внутренних «стремлений», а под воздействием внешних факторов. Они действуют и сейчас: материки движутся, что реально зарегистрировано и изучено в наше время. В итоге большого количества мелких изменений, происходивших за долгое время, происходит заметное изменение вида живых существ. Здесь выполняется один из законов классической философии – закон перехода количественных изменений в качественные.

Что же касается количества видов вьюрков, то здесь Х. Я., видимо, просто сложил два и два. Дело в том, что у разных авторов могут быть разные взгляды на систематику. То, что один автор сочтёт пусть близкими, но самостоятельными видами, другой признает просто уклоняющимися подвидами одного вида. Не только виды, но и категории более высокого ранга подвергаются у разных специалистов такому делению и слиянию. Например, род южноамериканских рыб Cichlasoma семейства цихлид по мнению некоторых систематиков может быть разделён на роды Heros, Herichthys, Thorichthys, Archocentrus, Theraps и другие. Подобная же судьба у родственных им рыб из родов Haplochromis, Cyrtocara, Aequidens. Это происходит потому, что систематические единицы лишь приблизительно соответствуют положению вещей в мире: их придумали люди для удобства описания наблюдаемых объектов. Чтобы более точно описывать родственные связи организмов, приходится выделять дополнительные систематические категории: подвиды, надсемейства, инфраотряды и надотряды... Учёный МакКенна, например, предложил выделить новый таксон под названием «миротряд» для того, чтобы показать родство хоботных, даманов и морских коров (только ради этой цели!). Это наглядно показывает, что природа «не хочет» укладываться в предложенные человеком жёсткие систематические категории. Поэтому разница в количестве видов и родов у разных авторов – это не следствие «слияния» видов, а результат различия взглядов на систематику описываемой группы. Ни одного случая «слияния» двух видов в один (не путать с гибридизацией!) в природе не известно и в науке не описано; где Х. Я. взял эти сведения – не знаю, возможно, из «триединого источника» (пол – палец – потолок). В науке, в отличие от религии, разница во взглядах  допустима при наличии веских доказательств. В религии ради этого приходится основывать новую секту.

На примере этого явления Х. Я. щедро раздаёт ярлыки «подтасовщиков» сторонникам теории эволюции. Единственное, чего он не заметил, так это того, что самую большую долю этих ярлыков спрятал себе в карман. Поэтому чьей «ловкости рук» здесь надо удивляться – это уже совсем другой вопрос...

Для начала, думаю, следует немного поговорить о видообразовании и его способах. Я не знаю, насколько много мог разговаривать о способах видообразования Джон Ренни и насколько он был стеснён лимитами объёма журнальной статьи. Но Х. Я., похоже, не хочет «копать» глубже, чем Джон Ренни. Поэтому я постараюсь немного расширить кругозор любезного читателя.

Аллопатрическое видообразование (когда два вида оказываются разделёнными географически) – это лишь один из многих способов видообразования. Существует и другой способ видообразования – симпатрическое. Он имеет гораздо больше форм и встречается в природе гораздо чаще. При этом две популяции одного вида обитают вместе на одной территории, но в силу различий в проявлении каких-то жизненно важных признаков внутри этой популяции происходит как бы «расслоение», приводящее к тому, что особи с крайними проявлениями такого признака оказываются совершенно изолированными друг от друга в плане возможности давать потомство. Хотя они могут встречаться в повседневной жизни, их спаривание оказывается затруднённым в силу различных обстоятельств.

Итогом как симпатрического, так и аллопатрического видообразования становится изоляция – внутри популяции появляется несколько группировок, отличающихся какими-либо признаками, не позволяющими им спариваться. И эта изоляция проявляется в различных формах.

Когда Х. Я. утверждает, что между видами, появившимися в результате аллопатрического видообразования, возникает генетическая изоляция, то здесь он, надо сказать, слегка привирает. Так, например, европейский зубр (Bison bonasus) и американский бизон (B. bison) свободно скрещиваются и дают плодовитое потомство. Просто в природе эти виды в принципе не имели возможности скрещиваться, поэтому естественный отбор просто не шёл в сторону генетической изоляции. Они и так были достаточно изолированы географически, чтобы между ними не происходило гибридизации. А вот у ворон серой (Corvus corone) и чёрной (C. corvus) в зонах совместного обитания образуются бесплодные гибриды, препятствующие дальнейшему смешению видов. Думаю, Х. Я. знает, что гибриды лошади (Equus caballus) и осла (E. asinus) также бесплодны. Это результат того, что ареалы этих видов в доисторическое время перекрывались, а экология обоих видов сходна. А вот верблюды дромадер (Camelus dromedarius) и бактриан (C. bactrianus), хотя и принадлежат к разным видам, дают при гибридизации неограниченно плодовитое потомство, ведь они были надёжно и непреодолимо разделены географически: дромадер обитал в диком виде в Северной Африке, а дикий бактриан и сейчас живёт в Центральной Азии.

Барьеры между видами могут быть различными. Это может быть разница в сроках размножения, различия в экологии и поведении. Так, иногда два вида могут быть очень сходны внешне, но хорошо отличаться особенностями поведения. Например, у птиц пеночек (Phylloscopus) представители очень трудно различаются по анатомии. Точно определить вид мёртвой птицы этого рода можно, лишь тщательно сверяя (вплоть до точного измерения длины перьев!) тушку птицы с целой серией стандартных музейных образцов, учитывая индивидуальные отклонения, которые могут совпадать с крайними выражениями некоего признака у другого вида. Но стоит живым птичкам запеть, и их вид можно определить с лёгкостью. А уточнить видовую принадлежность поможет характерная форма их гнезда.

У рыб семейства цихлид (Cichlidae) при наблюдении в условиях аквариума было установлено, что южноамериканский вид Geophagus brasilensis – это не единый вид, а комплекс из нескольких похожих внешне видов, которые совершенно разными способами заботятся о потомстве. Одни из них инкубируют икру во рту, другие роют для неё ямку в песке, третьи откладывают икру на камень или на корягу. Но внешне они очень сходны. А два вида африканских рыб тиляпий (Oreochromis niloticus и O. macrochir) при сходстве в анатомии легко различаются по особенностям брачных игр, и это один из самых точных критериев определения вида у них.

«… Дж. Бейлис (Baylis, 1976) изучал процесс ухаживания у трёх видов цихлазом и пришёл к выводу, что этологические изолирующие барьеры вполне достаточны для объяснения видовой изоляции между двумя цихлазомами – Cichlasoma (Amphilophus) citrinellum и Cichlasoma (Amphilophus) zaliosum, обитающими в озере Апойо (Никарагуа). Бейлис показал, что далеко не всегда можно судить о различии цихловых по разнице в окраске, так как это могут быть вариации одного и того же вида». (И. Седлецкий «Преднерестовое поведение цихлид: факты и предположения», журнал «Аквариум» № 1/94, стр. 26).

Орхидеи образовали множество видов благодаря специализации к опылению разными видами насекомых. Благодаря этому они оказались настолько изолированными друг от друга (даже произрастая на одной ветке!), что естественный отбор просто не шёл по пути образования генетического барьера между их видами. Коварно и хитроумно обойдя этот барьер с помощью мягкой кисточки, человек вывел гибриды орхидей, у которых все «бабушки» и «дедушки» были представителями трёх - четырёх разных биологических родов (не просто видов!). Таковы, например, искусственные гибридные роды орхидей Vuilstekeara, Sophrolaeliocattleya (тройные гибриды), Potinara (четверной гибрид). А вот злаки изолировались от соседей иным способом: они распространяют пыльцу (и, соответственно, восприимчивы к опылению) лишь в строго определённое время дня (с точностью до нескольких минут). Разные их виды, растущие рядом, просто не могут переопылиться из-за того, что при цветении одного вида другой просто физиологически не может быть восприимчивым к пыльце.

Фазаны золотой (Chrisolophus pictus) и алмазный (Chr. amherstiae) в природе встречаются совместно в одном регионе – в Центральном Китае. Но алмазный фазан обитает в горах выше, чем золотой, поэтому в природе эти виды практически не встречаются вместе – у них разная экология. И вместе с тем в зоопарке они дают неограниченно плодовитые помеси. Из-за этого любители экзотической птицы в начале ХХ века даже сетовали, что в коллекциях чистокровный алмазный фазан совершенно перевёлся. Точно так же неограниченно плодовиты получаемые в зоопарках гибриды медведей: белого (Ursus maritimus), обитающего в море, и бурого (U. arctos), жителя лесов и гор.

Наконец, при симпатрическом видообразовании у представителей разных видов может развиться разное строение половых органов, препятствующее контакту разных видов. Таковы представители живородящих рыб семейства Gambusiidae, известные любителям аквариума. У них самцы имеют особый орган внутреннего оплодотворения, гоноподий, образованный передними лучами анального плавника. У представителей разных родов, иногда даже живущих в одном пруду где-нибудь в Мексике, он имеет разное строение, что препятствует спариванию (но искусственным оплодотворением удалось вывести плодовитые жизнеспособные гибриды). Ещё более выражена эта особенность у малоизвестных неискушённому человеку рыб семейства Phallosthetidae, у которых сложный совокупительный аппарат расположен на горле.

Думаю, обилие примеров заставляет задуматься о том, что Х. Я. сильно кривит душой, излагая концепцию видообразования. А что же касается «обеднения» генотипов, то этого просто не произойдёт: вид-потомок, конечно, утратит часть генофонда вида-предка. Особенно быстро исчезнут признаки, не позволяющие выжить в новых условиях. Но зато оставшийся у вида-потомка набор генов в результате непрерывного мутационного процесса обогатится новыми генами, которых нет у предка! И этими генами в силу своей изоляции он не «поделится» с родственными видами, с которыми ранее составлял единое целое. Ожидаемое Х. Я. обеднение генофонда, если оно произойдёт, не даст виду возможности выжить, если условия изменятся.

Можно ли считать виды-близнецы с разным поведением «с генетической точки зрения ... всё же относятся к одному виду»? Нет, нет, и ещё раз нет! Дело в том, что поведение как раз и определяется генетическими задатками организма. У представителей каждого вида живых существ (в том числе и у людей) есть наследственная программа идентификации образа представителя своего вида. У кого-то она может корректироваться в течение жизни, у кого-то жёстко закреплена с рождения. Но самка какого-то вида птиц не пойдёт на крик самца другого вида, даже если с человеческой точки зрения этот самец будет почти неотличим от самца её вида. Рыба не проявит интереса к рыбе другого вида, если в момент встречи та нарушит ритуал «знакомства» - видового распознавания.

Особенности поведения передаются по наследству – это уже доказано на примере гибридов разных видов. Так, в книге Н. Тинбергена «Поведение животных» рассказывается о гибридных попугаях-неразлучниках (Agapornis), которые при постройке гнезда демонстрировали смесь черт поведения родительских видов. А если у представителей таких видов за поведение отвечают разные гены, то считать их идентичными генетически нельзя. Поэтому я утверждаю, что Х. Я. либо сознательно врёт, либо невежествен настолько, что не знает того, что обязан знать.

Создание генетической информации в природе происходит благодаря непрерывному мутационному процессу. Сводя понятие «мутация» только к появлению откровенных уродств (как в книге «Обман эволюции»), Х. Я. сознательно подменяет одно понятие другим, чтобы ввести в заблуждение несведущего читателя. Я не спорю с тем, что мутации – случайный процесс. Я не спорю с тем, что значительная часть мутаций может быть вредна для живых организмов. Но я категорически не согласен с тем, что абсолютно все мутации вредны. Среди них могут возникать как нейтральные, так и даже полезные для выживания вида признаки. Конечно, после одной мутации новый вид не образуется. Видообразование идёт путём накопления мутаций, которое включает также жёсткое «просеивание» их путём естественного отбора. Именно на этом этапе отбрасываются, удаляются из процесса размножения носители неблагоприятных для выживания признаков. Зато доля носителей полезного признака возрастает, и он распространяется в популяции.

Популяция, которая способна существовать и самоподдерживаться в течение неограниченного времени (пока есть благоприятные условия), включает множество носителей мутаций, и частота мутаций в популяции заведомо выше, чем у отдельной особи. Именно поэтому в результате скрещивания, происходящего в популяции, появляются организмы, несущие в генотипе множество различных мутаций, полученных от предков по разным линиям (от папы, от мамы, от маминой прабабки со стороны отца, от папиного дедушки и т. д.), причём в разных сочетаниях. Этот процесс называется «комбинативная изменчивость». И в популяции как раз происходит накопление признаков, невозможное у отдельной особи.

Вот две главные ошибки креационистов (в том числе Х. Я.), порождающие недоумённые и откровенно глупые вопросы к сторонникам теории эволюции:

1. Безусловное и огульное признание всех мутаций заведомо вредными – из этого проистекают вопросы об источниках формирования признаков, благоприятных для выживания.
2. Незнание (или замалчивание) того факта, что единицей эволюции является не особь, а популяция. Следствие этого – выдвигаемое к одной особи абсолютно неосуществимое «требование» множества благоприятных изменений подряд для образования нового вида.

Таким образом, мы видим, что рассуждения Х. Я. несут ошибку в своей сути, проистекая от неверных предположений. Следовательно, его рассуждения неверны в корне. И здесь вновь возникает задаваемый им вопрос: а не являются ли такие рассуждения выражением желания обмануть несведущего читателя?

Что же касается отличий макро- и микроэволюции, то я хочу сказать, что Джон Ренни, скорее всего, осветил в статье оба этих процесса, а Х. Я. в силу своего стиля прочтения и изложения статей не заметил или сознательно «не захотел» замечать это упоминание. Дело в том, что принципиальных различий в механизмах этих явлений не существует. Макроэволюция – это просто эволюционный процесс, растянувшийся на долгое время. Его итог, соответственно – более глубокое различие между потомками ранее единой группы животных, и образование таксонов более высокого, чем вид, ранга. И здесь я опять-таки отошлю Х. Я. к книге, которую он уже читал (№ 37 в списке литературы к «Обману эволюции») – к книге «Палеонтология и эволюция позвоночных» Р. Кэрролла.

В главе «Эволюция» его книги сказано:

«Уилсон (Wilson, 1971) описал прогрессивную эволюцию примитивных селенодонтных парнокопытных, у которых популяции одного раннего вида дали представителей разных родов, а затем и семейств».

«... радиация перспективных отрядов копытных, например парнокопытных и непарнокопытных Северной Америки и нотоунгулат Южной Америки протекала в общих чертах по одной и той же схеме (...). Признаки, ранее сохранявшие внутривидовую изменчивость, стабилизировались и усиливались, признаваясь в итоге отличительными чертами семейств и отрядов».

И кто же тут является «невнимательным читателем»?

Таксономические единицы (вид, род, семейство, отряд) выделены людьми для удобства классификации. В природе они не имеют чётких границ. Именно поэтому в сводках у разных авторов различается количество видов и других таксонов в какой-то группе организмов – это отражает взгляды самих авторов на систематику группы. А раз у таксонов разного ранга нет чётких границ – следовательно, нет границ у микро- и макроэволюции. Они идут по совершенно одинаковому принципу, просто разница между ними состоит в длительности и интенсивности их действия, выраженной в появлении новых таксонов.

К большому сожалению, Х. Я. не привёл ни одного довода в пользу того, что гипотеза о происхождении митохондрий (добавлю, что не только их, но и хлоропластов) является «умозрительной». Зато доказательств в пользу симбиотического происхождения этих органоидов много. Для митохондрий это, например:

1. наличие самостоятельных и независимых от ДНК клетки носителей генетической информации – особой митохондриальной ДНК, замкнутой в кольцо (как у прокариот!);
2. информационная, транспортная РНК и рибосомы прокариотного типа, отличающиеся от таковых в эукариотной клетке;
3. относительная автономность митохондрий в плане синтеза белков и размножения (делением, а не синтезом на каких-либо других клеточных органоидах).

Также считается, что хроматофоры (в том числе хлоропласты) растений тоже произошли от симбиотических прокариот. По крайней мере, у хлоропластов тоже есть автономный генетический аппарат, а также специфические особенности биосинтеза белков. Хлоропласты, как и митохондрии, на ранних стадиях формирования могут размножаться делением.

Из этого можно сделать вывод, что теория симбиогенеза не является умозрительной, у неё есть доказательства, которые можно проверить в любой момент (хотя действительно, не все эволюционисты согласны с ней). А вот у «альтернативной» гипотезы, приверженцем которой является Х. Я., таких доказательств нет. Её нельзя проверить, а любые аргументы в пользу реальности креационной теории обязательно имеют какой-то изъян, или, если угодно, неоправданное допущение, на котором и базируются. Если исправить это допущение (точнее – просто ликвидировать его за ошибочностью и неподтверждённостью), то теория креационизма повисает в воздухе. Собственно говоря, эта статья, как и многие другие на эту же тему, как раз посвящена исправлению неоправданных допущений и прямой лжи приверженцев креационизма.

Так какая же гипотеза более умозрительна?

Любимый аргумент креационистов в споре со сторонниками теории эволюции – различия в эволюционных древах человека, составленного согласно взглядам различных авторов. Это различие проистекает из нескольких явлений, которые давно известны эволюционистам: признаки, имеющиеся у живых существ, могут быть следствием одного из трёх процессов – дивергенции, конвергенции и параллелизма. Что же это такое?

·              Дивергенция – явление «расхождения» видов-потомков от предкового вида по анатомическим признакам (приобретения различных признаков на общей основе), связанное с различиями в экологии видов-потомков;

·              Конвергенция – явление приобретения неродственными видами отдельных поверхностных черт сходства при принципиальном различии в более существенных чертах строения;

·              Параллелизм – явление независимого приобретения родственными видами сходных черт на основе общих признаков, полученных от предкового вида.

Самое сложное в реконструкции эволюции любой группы живых существ (в том числе людей) – точно определить, итогом какого процесса являются его анатомические признаки. Например, когда доисторическая обезьяна ореопитек (Oreopithecus) приобрела черты сходства с гоминидами – это типичная конвергенция: эта обезьяна является представителем мартышкообразных (низших узконосых) обезьян. А вот когда мы наблюдаем увеличение размеров головного мозга, прямохождение, уменьшение размеров челюстей у гоминид, трудно однозначно сделать вывод о том, унаследованы ли они от общего предка (результат дивергенции), либо развились независимо у сравнительно дальних родственников (результат параллелизма). В силу заведомой неполноты палеонтологической летописи учёные не могут точно сказать, развились ли эти признаки независимо, или унаследованы от общего предка. Отсюда и разница во взглядах на родословное древо гоминид.

Ещё одна попытка подтасовки Х. Я. реальных фактов видна в цитируемом тексте. Родословное древо рода Homo берёт свое начало около 2 миллионов лет назад, а если считать ранний вид Homo habilis (Человек умелый) высокоразвитым представителем австралопитеков, то нужно будет признать, что настоящие несомненные люди появились гораздо позже – около 1,6 миллиона лет назад. Более древние гоминиды – это австралопитеки. Поэтому находки из упоминаемого Х. Я. интервала 10 – 5 миллионов лет назад никакого непосредственного отношения к роду Homo не имеют, зато проливают свет на происхождение и раннюю эволюцию австралопитеков. Если же Х. Я. признаёт, что находки из этого временного интервала важны для понимания эволюции человека (Homo), следовательно, он понимает, насколько важна роль австралопитеков в антропогенезе. Браво!!! (Бурные и продолжительные аплодисменты, одиночные автоматные очереди в воздух).

Что же касается выстраивания в ряд останков и объявления их «родословной» - то здесь Х. Я. даже не понял, что это тоже укол в его адрес. Именно Х. Я. с фанатическим упорством представляет работу палеонтологов как выстраивание останков в некий ряд по степени возрастания размеров, и сочинение на этот счёт «родословных». На самом деле вместо пресловутого «ряда» в результате исследований вырисовывается настоящее «дерево» со множеством боковых ветвей. Даже у тех же лошадей, о которых среди креационистов не упоминает только ленивый, родословная представляет собой далеко не прямой ряд (что вполне официально признают палеонтологи, хотя именно это и ставится им в упрёк). И наибольшая сложность в воссоздании этого «родословного древа» состоит именно в том, чтобы правильно определить, является ли новая форма представителем «магистральной линии», или это просто уклоняющаяся форма.

Что же касается призыва забыть идею «недостающего звена», то его тоже можно толковать двояко. Можно, конечно, признать, что найти его невозможно по причине принципиального отсутствия такового, а можно сказать, что это звено найдено и просто перестало быть «недостающим». Неясен контекст этой фразы, от которого во многом зависит понимание смысла высказывания учёного. И дело здесь не в «чтении между строк», а в том, что креационисты очень любят вымарывать отдельные фразы для «подтверждения» собственных слов. Подробнее об этом смотрите ниже – вопрос 14 о происхождении глаза.

А фраза о «безнадёжной пропасти» между человеком и шимпанзе говорит о том, что неясно, когда родословные линии этих видов разошлись (не отрицая родства между ними). Действительно, нам неизвестны пока ископаемые останки непосредственных предков современных африканских антропоидов – горилл и шимпанзе. Но их внешний вид говорит нам о том, что их предок, отделившийся от общего ствола с предками человека, пошёл своим эволюционным путём, который не зависел от пути развития предков человека. Скорее всего, это была обезьяна-брахиатор, африканский аналог гиббона. И таким образом, отсутствие (пока) в известной учёным палеонтологической летописи непосредственного предка шимпанзе вовсе не отрицает происхождения человека от обезьян, поскольку шимпанзе – не прямой предок человека, а, фигурально выражаясь, наш «кузен» в царстве природы. Природа пресловутой «безнадёжной пропасти» проста: предок современных антропоидов обитал, скорее всего, во влажных лесах, которые являются одним из самых неблагоприятных мест для захоронения ископаемых остатков.

Есть такой анекдот:

Что бы сказали гомосексуалисты, когда услышали бы фразу: «А король-то – голый!»?

- Они бы ответили: «Тс-с-с, противный, сказка только начинается...»

Не относя себя к числу сторонников подобных нетрадиционных отношений между людьми, я могу сказать почти ту же самую фразу сторонникам теории креационизма.

Плакаться относительно «непопулярности» собственных теорий креационистам явно не к лицу: они активно пользуются таким средством влияния, как Интернет, в чём всякий может наглядно убедиться. Достаточно набрать какое-либо ключевое слово в любой из поисковых систем, как будет выдана куча ссылок на всевозможные странички, среди которых «креационных» будет едва ли не больше, чем «научно-материалистических». По сетям кабельного телевидения крутят «наглядно» сделанные, блестящие, как макияж кинозвезды, фильмы той же тематики. А многочисленные пёстрые книжечки, раздаваемые на улицах даром, воздействуют на простого обывателя сильнее, чем скучные толстые фолианты без картинок, способные заинтересовать только академического сухаря-учёного. А если учесть бедственное (например, в России) положение науки, не способной соперничать в финансовом плане с богатыми религиозными организациями - западными христианскими и восточными исламскими, то жаловаться на «притеснения» креационистам явно грешно.

Х. Я. сам признаёт, что причин господства какой-то доктрины две: или у неё есть веские доказательства, или её последователи имеют большое влияние. Поскольку влияние академической науки на массовое сознание уже не очень велико (к сожалению), а религиозные организации достаточно сильны, богаты и влиятельны, остаётся принять другой вывод: есть доказательства. Теория эволюции подтверждается не только на примере дарвиновых вьюрков и доисторических лошадей. Примеры реальности законов эволюции можно найти практически везде, в любой группе живых существ. И в то же время попытки креационистов обосновать свою точку зрения базируются либо на невежестве, либо на откровенной лжи, и не выдерживают никакой критики.

Относительно некоего «идеологического диктата». Есть один расхожий вопрос: кто громче всех кричит «Держи вора!»? Ответ: сам вор и кричит. Я не хочу обвинять Х. Я. в воровстве (говорят, в странах победившего ислама за воровство запросто могут руку топором оттяпать, а я не хочу, чтобы кто-то несправедливо пострадал из-за того, что меня неправильно поняли), но содержание статьи чем-то напомнило мне эту ситуацию. Х. Я. обвиняет сторонников теории эволюции в навязывании читателю готовых штампов применительно к конкурирующей теории. И в то же самое время он не чурается подобных же методов «убеждения».

«Научное мошенничество», «слепой материализм», «безрассудство», «созданный у себя в голове безумный вымысел», «невежество примитивного общества идолопоклонников», «теория эволюции - это обман», «безнадежные усилия неодарвинизма», «утопические механизмы эволюции», «сказка, выдуманная теорией эволюции», «фантастическая эволюция птиц и млекопитающих», «лживые комментарии эволюционистов», «неосведомлённые эволюционисты», «дешёвое увиливание», «спекуляции», «вздор, противоречащий здравому смыслу», «вздор об атрофированных органах», «ложь в упаковке», «расстройства логики у материалистов», «поверхностные и невежественные идеи», «поддались обольщению, обманулись и унизились», «эта невнимательность исходит из недостаточности ума»  - все эти слова и выражения взяты из работы самого Х. Я. «Обман эволюции». Если кого-нибудь заинтересует, я могу подробно перечислить, на каких страницах данной книги они упоминаются.

И готовых выводов для читателя приготовлена куча: «безосновательные утверждения эволюционистов», «немыслимая связь», «фальсификации, применяемые эволюцией», «вымышленное родословное древо», «негласная история», «эволюция - вера вне науки», «конец теории эволюции», «нулевая вероятность», «сокрушает теорию эволюции в самой основе», «эволюционисты собственными же руками загубили свою теорию», «теория эволюции является абсолютно догматической верой», «безысходное положение эволюционистов», «сценарии, основанные на силе воображения», «тупик гомологии», «фальшивый рисунок Геккеля», «теория эволюции - материалистическая необходимость», «научный провал материализма», «любая иная идея будет противоречить сама себе и законам логики», «истина очевидна», «крах теории эволюции: истина создания», «очевидно и несомненно существование Всевышнего, господствующего над ними и направляющего их», «особый дизайн», «особо спроектированные», «очередное очевидное доказательство существования Творца», «здесь раскрывается окончательная истина», «ставит в тупик материалистов», «не соответствующие логике умозаключения», «неспособность уразуметь ... является общей чертой неверных», «западня материалистам», «отсутствие здесь логики очевидно». Источник всё тот же...

А теперь ответьте мне, как можно верить человеку, который подменяет доказательства откровенной демагогией? Кстати, а как бы Х. Я. охарактеризовал заголовок собственной книги «Обман эволюции»? А вот его другие книги: «Крах теории эволюции», «Культ дарвинизма», «Истинное происхождение жизни», «Чёрная магия дарвинизма», «Конец дарвинизма». Думаю, к нему вполне применимы те же самые выражения, какие он отпускает в адрес Джона Ренни.

Что же касается научной добросовестности и её отсутствия, то лично я убеждаюсь только в том, что сам Х. Я. считает её явно излишней. А иначе с чего бы мне пришлось писать столь пространные комментарии к его «тезисам»?

Автору этой статьи приходилось читать много произведений всевозможных креационистов – в основном христианских. Из представителей исламского креационизма больше всех заявляет о своём существовании лишь Х. Я., упоминаемый столь часто. И в работах этих людей приходится видеть такие «перлы», какие просто не укладываются в сознании образованного человека. С помощью подтасовок и откровенной лжи креационисты сами отвращают от себя людей, поэтому поверить им (и стать их сторонником) может только человек малообразованный. Любой мало-мальски разбирающийся в естественных науках читатель просто поднимет на смех лживые «аргументы» сторонников теории сотворения, причём сделает это совершенно обоснованно. Достаточно прочитать любое произведение креационистов и сразу после него – критическую заметку об этой работе. Сразу бросится в глаза тот факт, что креационисты по большей части цитируют друг друга, либо выдирают из контекста «с мясом» отдельные цитаты эволюционистов (и незачем обижаться на меня, так и происходит!). А их оппоненты пользуются гораздо более широким списком источников, авторы которых не являются заинтересованными сторонами в споре о сотворении мира (или отсутствии такового).

Джон Ренни просто очертил жизненное пространство креационизма, процветающего благодаря человеческому невежеству или дилетантству.

К сожалению, авторитет науки в наше время падает именно благодаря тому, что наука не может «эволюционировать» в направлении своего главного потребителя, простого человека из масс - она проигрывает массовой культуре и шоу-бизнесу в зрелищности и доступности для умов простых людей. А современная религия, особенно западная, густо замешана на этом самом шоу-бизнесе: достаточно вспомнить рок-концерты типа «Иисус – твой кореш» и им подобные акции, направленные на массовое сознание. В борьбе за массовое сознание мутировавшая религия выигрывает, но это ещё не означает, что лукавые священники говорят только правду.

Боюсь только, что замеченные Х. Я. «трещины» в фундаментальной теории эволюции, в которую укладываются все палеонтологические находки и наблюдаемые природные явления - оптический обман зрения самих креационистов, не понимающих до конца критикуемой теории.

Разумеется, никто из креационистов не припишет эволюционисту поддержку антиэволюционных взглядов. Ведь в этом случае достаточно будет привести всего лишь одну цитату, где этот автор говорит об эволюции, чтобы намертво дискредитировать такого креациониста. Но использовать высказывания эволюционистов для подкрепления антиэволюционной теории – это столь же «круто», как если бы Х. Я. стал подкреплять положения ислама цитатами из Маркса, Энгельса и Ленина.

Просто в науке, в отличие от религии, нет единственно верной и господствующей точки зрения. Со временем, с каждой новой находкой меняются и уточняются представления о механизмах и движущих силах неких явлений, но не отбрасывается само явление! В эволюционном учении есть несколько научных школ, приверженцы которых по-разному объясняют какие-то явления. Но ставить под сомнение фундаментальную и всеобъемлющую теорию никто из них не собирается.

Точно так же в физике стали достоянием истории господствовавшие ранее теории «теплорода», «мирового эфира» и «электрической жидкости». А принципы ньютоновской механики оказалось невозможно распространить на движение электрона в ядре атома. В химии столь же легко отказались от теории, гласящей, что все металлы суть производные серы и ртути (на этой теории базировалось представление алхимиков о возможности трансмутации неблагородных металлов в золото). Тем не менее, ни химия, ни физика не вычеркнуты из списка наук. А в географии давно не применяется известная ранее теория плоской Земли, поскольку доказано, что Земля – шар. И география до сих пор существует!

И я хочу спросить Х. Я.: «Пытаться опровергнуть теорию эволюции с помощью фраз людей, которые её признают и поддерживают - что может быть глупее?»

Кроме того, чтобы ввести несведущего читателя в заблуждение, креационисты сознательно цитируют работы разных лет. Разумеется, когда сделано какое-то новое открытие, старые положения теории пересматриваются, и выдвигается новая гипотеза. И в этот самый момент креационист подсовывает читателю для сравнения новую и старую теории. И сам делает за него вывод: вот, мол, смотрите, какая нехорошая и противоречивая теория, и как у них всё запущено.

Тем не менее, даже если у сторонников теории эволюции есть какие-то гипотезы и теории, которые могут в деталях противоречить друг другу, то все они базируются на реальных фактах и находках. В то же время креационисты не могут предложить ничего материального для подтверждения своей точки зрения. По крайней мере, Земля оказалась шарообразной и крутящейся, небо – не из хрусталя, а Солнце – гораздо больше Земли. Те теории, которые креационисты предлагают для подтверждения возраста Земли, оказываются «верными» лишь в той части, которая не противоречит священным книгам. Всё прочее просто умалчивается. Так, например, при определении возраста Земли по скорости накопления металлов в морской воде (исходя из неверного изначально предположения о том, что океан исходно был пресным!) выяснилось, что по содержанию некоторых металлов возраст Земли удивительно совпадает с библейским. Конечно, это оказывается верным, если не принимать во внимание того факта, что небезызвестный «новый хронолог» академик А. Т. Фоменко приводит в своих работах несколько десятков дат «сотворения мира», рассчитанных разными христианскими авторами (по единому первоисточнику!) и дающих разброс в хронологии на несколько тысяч лет. Но при этом содержание в морской воде алюминия даёт возраст Земли (рассчитанный по той же методике!), равный... ста годам! Этот факт, разумеется, был деликатно оставлен креационистами без внимания, но указан в статьях эволюционистов.

В отличие от креационизма, который имеет готовый ответ, и ищет лишь подходящее решение к нему, у эволюционистов нет готового ответа. В этом и заключается причина различия взглядов авторов. Ведь известно, что в спорах рождается истина.

Если Х. Я. думает, что сейчас я выложу ему на блюдечке с голубой каёмочкой всю подноготную происхождения жизни на Земле, то он серьёзно заблуждается. Единого мнения по поводу происхождения жизни на нашей планете сейчас нет, поэтому ничего сверх тех гипотез, что высказываются в трудах биохимиков-эволюционистов, я ему не предложу. Кстати, если Х. Я. как непримиримый критик «только вчера проснулся», я очень порадую его тем, что в начале ХХI века учёные отошли от результатов опытов Миллера, и даже теория «первичного бульона» Опарина уже теряет сторонников. Поэтому Х. Я. здесь просто, фигурально выражаясь, «пинает мёртвого льва», что, согласно восточной мудрости, может сделать и осёл.

Вместе с тем я лишний раз скажу здесь относительно беззастенчивого вранья, которое Х. Я. широко использует как метод убеждения. Дело здесь касается условий на Земле во времена зарождения жизни. Действительно, Земля как планета земной группы («масло масляное», но с точки зрения астрономии это так) никогда не содержала в атмосфере метан и аммиак, характерные для атмосферы нынешних газовых гигантов – Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. Но свободного кислорода в атмосфере Земли тоже не было! В лучшем случае кислород был связан в форме углекислого газа. Этот элемент очень активен, и в природе быстро связывается реакциями окисления. В настоящее время в атмосфере Земли количество кислорода относительно стабильно благодаря процессу фотосинтеза, который происходит с затратой энергии.

Доказательством того, что на ранней Земле не было свободного кислорода, является характер горных пород, формировавшихся в те времена: это были графит (чистый углерод!!!), лазурит (сульфид натрия), пирит (сульфид железа) и другие минералы, не содержащие кислорода. Конечно, определённая доля кислорода может быть получена путём жёсткого ультрафиолетового облучения молекул воды, но это незначительное количество тут же расходовалось на окисление вулканических выбросов.

Поэтому органические вещества вполне могли сохраняться на поверхности Земли в океане, защищённые водой от ультрафиолетового излучения. К тому же уровень излучения несколько миллиардов лет назад был гораздо ниже: Солнце было моложе, и его ядерные реакции ещё не набрали полную силу. А источником первичной органики могли стать космические объекты, падавшие на Землю. Конечно, когда метеорит падает на Землю, он сильно нагревается в атмосфере и часть органики просто сгорает. Но так происходит только в его верхнем слое. Известны случаи, когда на внутренней поверхности расколовшегося при ударе метеорита образовывался иней, когда его внешняя поверхность была горячей.

Самостоятельно молекулы органических веществ самоорганизовываться не могут. В водном растворе реакция пептизации (объединения аминокислот в цепочку) не происходит – при этом должна отщепиться молекула воды, что невозможно в водном растворе согласно принципу Ле Шателье, известному в химии. Это правда, и об этом Х. Я. пишет в своих книгах. Но он не учитывает другую возможность прохождения таких реакций – катализ. Катализаторами реакций различных органических веществ в первичном океане могли служить самые разные минералы. Поскольку свободного кислорода на Земле не было, некоторые металлы (типа платины и железа) вполне могли существовать (а платина и сейчас есть) в свободном неокисленном состоянии. Кроме катализа стоит учитывать явление адсорбции в тонкодисперсном осадке, также благоприятствующее химическим реакциям. В физической химии стоит также искать причину оптической однородности органических соединений. В статье «Асимметрический синтез» 1-го тома «Химической энциклопедии» сказано, что абсолютный асимметрический синтез получают «под действием асимметрического физического фактора, например, при использовании в реакциях энантиоморфных кристаллов в качестве носителей катализаторов». Такие кристаллы – это, например, оптически активный кварц. Кроме того, в реакциях асимметрического синтеза используется круговая поляризация света. Есть сведения о том, что радиоактивное излучение вызывает появление оптически активных молекул органических веществ. Это важный факт, поскольку радиоактивность на Земле несколько миллиардов лет назад была заведомо выше – ещё не распались сравнительно короткоживущие радиоактивные изотопы. Косвенно о зарождении жизни в условиях высокой радиоактивности свидетельствует устойчивость бактерий к этому излучению.

Очевидно, репликация органических полимеров также происходила первоначально на поверхности кристаллических минералов, а потом минеральную основу, которая не всегда доступна, постепенно подменила основа органическая, ставшая прообразом молекулы ДНК. В отличие от минералов, она всегда с собой – внутри клетки. Это выгодно – повышается автономность клетки. Вообще, вся эволюция идёт по пути усиления автономности организма по отношению к окружающей среде. Сравните, например, содержание дома рептилии или амфибии и какого-нибудь злополучного хомячка – кого сложнее держать дома? Конечно, рептилий и амфибий – они требовательнее к окружающей среде, и дома выживают лишь в террариуме с искусственным микроклиматом, тогда как сбежавший хомячок легко дичает и спокойно живёт где-нибудь в подвале. А всё началось с того, что протобионты стали независимы от минерального царства в процессах репликации!

«Невероятная сложность» живой клетки, о которой говорит Х. Я. – это результат её длительной эволюции с момента появления. В строении клетки нет элементов, образование которых могло происходить вопреки физическим законам (доказывая тем самым чудесное появление клетки путём сотворения). Например, двухслойная плазматическая мембрана может формироваться за счёт действия элементарных законов физики. Мембрана состоит из липидов (жиров и их производных). Молекула липида представляет собой сложный эфир, образованный спиртом глицерином и жирными многоатомными кислотами. Она имеет два конца, отличающихся по физическим свойствам: один конец – гидрофильный (многоатомный спирт глицерин), другой – гидрофобный (остаток жирных кислот). Гидрофильные концы поворачиваются в сторону водного раствора вне и внутри клетки, а гидрофобные – от воды, друг к другу. Так и формируется упорядоченная (!!!) двухслойная мембрана. Многие органоиды эукариотной клетки являются производными плазматической мембраны, а некоторые, как полагают, произошли в результате симбиоза с прокариотами.

Я согласен с тем, что биохимические процессы невероятно сложны и ещё не до конца изучены. Но это ещё не означает, что они появились в результате преднамеренного сотворения. Не исключено, что они просто вычленились среди множества хаотически происходящих в клетках протобионтов химических процессов. Если рассмотреть любой процесс, идущий в природе (возьмите хоть усложнение строения членистоногих, хоть эволюцию позвоночных или другой группы животных), то можно выделить следующие этапы становления:

1. Исходная простота;
2. Усложнение путём количественных изменений;
3. Относительное упрощение путём качественных изменений, ликвидации несущественных и повторяющихся элементов, сопровождающееся усложнением отдельных процессов, систем и прочих составных частей.

Скорее всего, у первых протобионтов интенсивность химических процессов в клетках нарастала относительно хаотично, и лишь позже от них остались наиболее устойчивые и важные процессы. Такой характер развития доказывается самим темпом эволюции: на формирование ядра в клетке ушла первая половина времени существования жизни на Земле – около 2 миллиардов лет. Если бы жизнь появилась путём сотворения (пусть даже сотворена была бы только первая клетка), то эволюция происходила бы намного быстрее, без столь длительной «микроскопической» стадии. В клетках нет никаких факторов, сдерживающих, лимитирующих по времени и направляющих эволюцию, как нет информации о конечных целях эволюции – развитие и облик живых организмов определяется окружающей средой и характером её изменений (но развитие конкретных адаптаций происходит за счёт внутренних возможностей организмов). Апеллировать к воле божества («Ему так хотелось») в данном случае я считаю бессмысленным – это недоказуемо (если кто-то брал у Бога интервью, откликнитесь!) и умозрительно.

Собственно говоря, уверенность Х. Я., что наука не сможет сделать той или иной вещи, вовсе не делает из него пророка. Приведу такой пример: на основе соотношения площади крыльев и веса тела шмеля учёные установили, что шмель не умеет летать. Шмель о результатах работы учёных не знал, что не мешало ему спокойно летать. И только позже были открыты принципы работы крыльев шмеля, отличающиеся от тех, которые имеют место при полёте птиц.

Иными словами, наука не имеет пределов познанию, поэтому ограничивать их может лишь человек, откровенно несведущий. Откуда Х. Я. знает, что происхождение жизни «по Дарвину» не может быть открыто?

Что же касается обоснования научной теории на некоторых допущениях, то это ещё не означает, что развитая таким образом фундаментальная теория оказывается ложной. Конечно, если исходное допущение оказывается ложным, то со временем будут устойчиво накапливаться факты, противоречащие данному допущению, и его придётся отвергнуть. Это нормальный процесс, и так много раз было в других науках. Те «противоречия», которые креационисты разыскивают в работах эволюционистов – это, в сущности, «мышиная возня» под ногами фундаментальной теории, поскольку они являются явлениями частного характера. Эволюционизм далеко не весь основан на сплошном предубеждении, как хочет показать Х. Я. Зато религия – это уже совсем другая история... Положения теории эволюции, приложенные к различным объектам живой природы, не вступают в противоречие с наблюдаемыми явлениями и процессами, что лишний раз подтверждает верность и всеобъемлющий характер этой теории. А те кажущиеся противоречия, которые иногда проявляются, легко объяснимы с позиций смежных наук. Вот только зачастую объяснение кроется в том, что данное явление наблюдалось с нарушениями условий, либо было результатом подделки. И пусть не думают креационисты, что только сторонники теории эволюции злоупотребляют подделками – у них самих таких примеров не меньше.

Борода Карла Маркса видится Х. Я. буквально отовсюду в теории эволюции – это особенность стиля мышления Х. Я. (помнится, у бывшего президента всея Руси Ельцина: «Во всём виноват Чубайс»), отражённая в его книгах и статьях. Поэтому можно сделать совершенно логичное предположение, что Карл Маркс завладел документами Чарльза Дарвина и вместо него совершил это самое путешествие, написав впоследствии книгу. Об этом также заставляет задуматься большое внешнее сходство Маркса и Дарвина (оба – солидные бородатые мужики). А сходство Дарвина и Льва Толстого заставляет подумать, что Дарвин не умер в своё время, а эмигрировал в Россию, где под именем Льва Толстого стал «зеркалом русской революции».

Отличие инопланетянина (если нам удастся его встретить) от божества вполне очевидны: любой инопланетянин (если он действительно существует) вполне материален и осязаем, а существование божества в принципе не может быть доказано наукой, поскольку является предметом веры. Именно поэтому материалисты больше склонны верить в инопланетян, чем в богов – оснований больше.

В отношении роли разумного замысла в появлении и развитии жизни на Земле мне вспоминается одна логическая загадка:

«Если Бог всемогущ, сможет ли он создать камень, который сам не сможет поднять?»

Если ответить «Да», то придётся признать, что Бог не всемогущ, поскольку поднять такой камень он не сможет. Если ответить «Нет», то Бог опять-таки оказывается не всемогущим, ведь он не может сотворить такой камень.

К чему я это вспомнил? Не забавы ради, а поучения для. Если божество является безгранично и абсолютно всемогущим, то откуда на Земле появляются вымершие животные? Если бог всемогущ, то никаких «пробных» и «неудачных» творений у него не должно быть. Если бы некий «разумный замысел» направлял развитие живой природы, то такого «безобразия» мы не увидели бы. Все ископаемые остатки организмов стройными рядами укладывались бы в систематику, не было бы споров, что считать видом, а что комплексом близких видов. Каждый вид имел бы своего прямого потомка, и картина мира отличалась бы известной мерой упорядоченности.

Но мы видим, судя по летописи ископаемых остатков, как группа живых существ, многочисленная и разнообразная, может полностью вымереть, не оставив потомков. Таковы, например, головоногие моллюски аммониты. Да и среди лошадей, любимых креационистами, до наших дней дожил всего один род, когда в «лучшие времена» их насчитывалось до десятка (в позднем миоцене). Вообще, если проследить историю любой (подчёркиваю, ЛЮБОЙ) группы живых существ, то можно увидеть практически одинаковую картину: вначале появляется целый «пучок» всевозможных форм (как правило, им присваивается статус «форм неясного систематического положения»). Затем из конгломерата первичных форм выделяется одна – две, реже больше «стволовых линий», а прочие живут недолго и вскоре вымирают, не оставив потомства. Такую картину среди позвоночных демонстрируют, например, рыбы и земноводные, хотя не менее чётко это выражено в процессе формирования других классов. Такое же явление можно проследить и на менее высоком уровне, например у приснопамятных лошадей, когда в самом основании ствола древних лошадиных (Equidae) отделяется боковая ветвь палеотериев, позже вымершая. Это весьма напоминает метод «проб и ошибок», когда неудачные попытки отбрасываются практически сразу, не получая дальнейшего развития, а удачные попытки запоминаются и используются в дальнейшем. Разве всевидящее, обладающее даром предвидения божество может поступать таким образом? Или для бога следует допустить возможность ошибки? Тогда какой же он абсолют, если ошибается?

Таким образом, сам характер развития жизни на Земле показывает, что эволюция происходила не направленно (повинуясь «велению свыше»), а довольно хаотично. И это доказывает непричастность «высшего разума» к этому процессу.

Что же до словесных «пассажей», то я просто напомню, что Х. Я. сам склонен злоупотреблять этим, о чём я говорил выше.

Спрашивается, что тогда креационист Х. Я. желает услышать в качестве ответа? Я считаю, что Джон Ренни объяснил этот вопрос достаточно для понимания. Другое дело – что Х. Я. может отрицать роль естественного отбора в накоплении положительных, благоприятных мутаций.

Вид живых организмов эволюционирует благодаря сочетанию двух факторов: внешнего и внутреннего. Внешний фактор – это изменения условий среды: абиотических («неживых» - климат, солёность океана, положение материка) и биотических («живых» - наличие конкурентов, врагов, корма). Внутренний фактор – это возможности эволюционирующей группы организмов «ответить» на изменения этих факторов путём изменений. Это – генофонд популяции и принципиальные возможности его изменения. Пока внутренние факторы будут меняться адекватно внешним (пока будет, чем «ответить») – популяция будет жить. Если адекватного ответа не предвидится в силу отсутствия у популяции генетических резервов – она вымрет, а место исчезнувшей популяции займёт та, у которой есть возможности для изменений в данную сторону.

Собственно говоря, упомянутая Х. Я. программа как раз соответствует тому, что хотят увидеть креационисты: им хочется увидеть вероятность образования не белка вообще как такового (то есть, некоего вещества из аминокислот, соединённых пептидной связью), а ИМЕННО ТОГО или ЭТОГО белка. Потому и компьютер при моделировании реагировал именно на определённую букву, а не на подстановку случайной буквы. Поэтому возражения Х. Я. можно отбросить за их напрасностью: весь эксперимент проходил как раз по сценарию, предложенному креационистами. Стало быть, его результат им не понравился.

Современные живые существа, а также сложные органические полимеры, составляющие их – это итог реализации ОДНОГО ИЗ МНОГИХ вариантов развития. Если бы история Земли была иной, возможно, её населяли бы совсем другие живые существа, более или менее отличающиеся от современных. То, что хотят креационисты – это желание повторить уникальный (изначально представленный в единственном экземпляре) процесс, что принципиально невозможно.

«... а что было бы, если бы плёнку прокрутить повторно? Независимо от различий в интерпретации кембрийской каменной летописи, большинство специалистов в этой области, вероятно, согласились бы, что результат - сегодняшний мир животных - был бы другим, и даже, что вполне возможно, радикально другим». (Дж. Д. Макдугалл «Краткая история планеты Земля», СПб, Амфора, 2001. стр. 161)

Таково мнение палеонтологов, и оно лишний раз показывает, что вариант развития жизни на Земле, реализованный в настоящее время, - лишь один из многих. Поэтому нужно искать не столько какие-то конкретные пути и способы, сколько самые основные и общие принципы формирования жизни как явления, а не как частного случая на отдельно взятой планете.

Формирование сложных органов – любимый аргумент креационистов, якобы доказывающий сотворение. Конечно, если в органе отсутствует (например, в силу патологии) одна из его составляющих, то орган становится нефункциональным. Например, ещё Дарвин заметил, что коты-альбиносы с голубыми глазами всегда глухие. Это связано с тем, что одно промежуточное производное процесса синтеза чёрного красителя меланина участвует в механизме формирования слухового ощущения. У альбиносов синтез меланина не идёт, и именно поэтому кот-альбинос – глухой, несмотря на то, что его ухо нормально развито анатомически.

Однако креационисты явно забывают две вещи:

Во-первых, любой организм эволюционирует не по частям, а как единое целое, поскольку он принципиально един. И изменения одной системы органов обязательно скажутся на другой. Так, постепенное удлинение шеи жирафа одновременно повлечёт за собой столь же постепенное развитие опорно-двигательного аппарата, органов равновесия, сердечно-сосудистой системы. И на любой стадии эволюции они будут развиты ровно настолько, чтобы совместно обеспечивать нормальную работу организма. Клапаны в сосудах шеи жирафа не разовьются, пока его шея не будет достаточно длинной, сердце не станет чрезмерно сильным, пока у жирафа не появится большой рост. И чем выше будет жираф, тем сильнее будет у него сердце, и тем лучше будут работать клапаны в сосудах шеи. И не будет маленького жирафа с сердцем-мотором великана, как не будет великана со слабым крошечным сердечком. Точно так же сверхразвитие гипофиза у новозеландских птиц моа вызвало у них одновременное изменение строения скелета, мускулатуры и физиологии.

Во-вторых, развитие организма определяется его средой обитания и образом жизни. Если первые бесчелюстные рыбообразные вели довольно пассивную жизнь на дне моря, от них невозможно ожидать сильного развития плавников и органов чувств, что характерно для активно плавающих существ. Точно так же, если улитка ведёт жизнь малоподвижного водорослееда и при опасности прячется в раковину, то ей совсем незачем острое зрение – глаза таких улиток плохо развиты, отличают лишь свет от тьмы и видят приблизительные силуэты окружающих предметов. И напротив, хищные улитки обладают хорошо развитыми глазами. Поэтому в природе можно найти организмы с «плохо развитыми» органами. Если того, что есть, достаточно для выживания, то органу просто нет смысла развиваться – развитие организма не является предопределённым процессом, а эволюция – не самоцель. Развитие определяется и направляется действием внешних факторов, хотя конкретные решения эволюционных задач зависят от внутренних резервов и особенностей эволюционирующего вида.

Между прочим, сложные органы формируются у живых существ, ведущих сложный образ жизни. У улиток с их примитивным пассивным образом жизни никто не найдёт приспособлений для полёта. Это лишний раз доказывает, что формирование таких органов не есть самоцель, и живые существа могут вполне обойтись просто устроенными аналогами таких органов.