Укрощение чёрной обезьяны

Часть 2

Следующую часть этих заметок я сознательно отделяю от всего сказанного Л. Вишняцким прежде. Дело в том, что в рассуждениях на тему возможного родства гоминид и человека мы опирались хоть на какие-то, хоть на плохонькие, да факты. У нас в руках были осязаемые предметы – ископаемые кости и черепа, которые можно было реально «пощупать», измерить, сравнить и уже на основании этого попытаться угадать особенности некоторых отрезков человеческой истории.
Но теперь мы дошли до некоей границы, где нет «осязаемых» предметов, но лишь туманные области, увлекающие своим фантазийным скрытым многообразием, своеобразный эволюционный Диснейленд, классическое, до боли знакомое шоу а ля сказки дядюшки Римуса…
Здесь мы, наверное, попрощаемся со здравым смыслом эволюционных участников нашего представления, ибо теперь нет фактов «наших» или «общих» - теперь мы в гостях у эволюционной стороны, на их законной территории, теперь «их неделя»…

Будьте вежливы к оппоненту, уважаемый Алексей Милюков, и уважайте принимающую сторону, если сами провозглашаете себя «в гостях». Если тот свет есть, там вам это зачтётся. Если же нет – хотя бы на этом свете люди будут относиться к вам более благожелательно.

…Страшно сказать, но начиная с главы под названием «Антропогенез и различные теории эволюции» создается ощущение, что уважаемого Л. Вишняцкого подменили. В этом убеждает первый же абзац новой, «беспредметной» главы.

«Как явствует из предыдущей главы, палеонтологический материал, будучи расположен в хронологической последовательности, позволяет достаточно хорошо проследить, какие изменения претерпели наши предки на протяжении кайнозойской эры, как маленький насекомоядный зверек, по уровню интеллекта уступавший кошке (да не примут кошки это сравнение себе в обиду), превращался постепенно в крупное всеядное существо со сложнейшим мозгом и совершенно специфическим образом существования».

О, Боже… Что случилось с автором? И что мне делать дальше – ведь есть реальный риск утонуть в этих оксюморонах и «несогласованных» терминах.
«Как явствует из предыдущей главы… материал… позволяет достаточно хорошо проследить, какие изменения претерпели наши предки» - из предыдущей главы это отнюдь не «явствует».
«…палеонтологический материал, будучи расположен в хронологической последовательности…» - отлично сказано, особенно если заранее выучить наизусть, каковой именно должна быть эта последовательность и беречь ее от посягательств, как карту сражения от шпионов. Это, извините, не довод, потому что тут крайне важно – кто именно раскладывает. Сергей Головин разложит, я уверен, совсем иначе. Вуд с Коллардом придут и разложат по-своему. Лики с Джохансоном, помнится, всегда боролись, чей расклад более «правильный». Имейте совесть, господа эволюционисты – после всех фокусов с изъятием из оборота «неправильных» черепов, всех этих подлогов, передатировок и травли «диссидентов» (В. Стин-Макинтайр и др.) еще можно, оказывается, всерьез рассуждать о какой-то последовательной хронологической цепочке палеонаходок… Абсурд. Включить бы в эту цепочку все находки, опровергающие эволюционную концепцию – и что бы от этой концепции осталось?

Эх, Алексей Милюков! Если бы всё было так просто, как вы сейчас хотите показать! Если бы в каждом отдельном случае на эволюционирующую совокупность действовал только один фактор при прочих неизменных! Тогда бы противоречий между эволюционистами не было бы. Но здесь надо отделить действие процесса эволюции от действия сторонних сил (например, процессов захоронения). И сами эволюционные процессы могут накладываться друг на друга: например, сложно отличить результат прямой преемственности (предок – потомок) от результата действия параллельной эволюции (независимое появление признака на одной основе). Плюс разные авторы понимают объём родов и видов по-разному: одни делят, другие объединяют. Кроме того, новые находки заставляют пересмотреть отношение к уже известным. Отсюда и разногласия.
А что касается креационизма (да, понимаю, это довод из серии «сам дурак!», но ведь креационизм претендует на научность, а потому терпите, господа), то в нём всё тоже не столь гладко. Разные креационные теории по-разному толкуют библейские события: одни буквально, другие аллегорически. У разных авторов, например, Земля до потопа выглядит совершенно по-разному. И механизмы потопа тоже, как ни парадоксально, «эволюционируют» - одни отметаются, другие приходят им на смену.
Сергею Головину, да простит он меня, если читает эти строки, я бы не доверил раскладывать находки ни в какой последовательности, зная, как легко он обращается с фактами, доказывая, например, реальность «Всемирного Потопа».
«Имейте совесть»… Хороший совет. Никогда не забывайте его сами.

«…позволяет достаточно хорошо проследить…». Напомню, что в первой части мы с Л. Вишняцким и читателями в качестве предковой формы не смогли подобрать ни одной кандидатуры даже для австралопитеков, сойдясь на том, что о рамидусе ничего не знаем, но обезьяны типа Люси (афарские) могут дать приблизительное представление о том, как такая предковая форма выглядела. Впрочем, тут же и оговорились, что эту гипотезу о возможности афарских обезьян (элегантно, исподволь, как бы между прочим, ввернём сюда своё мнение, пока читатель расслабился…) быть напоминанием о вероятном внешнем виде предка еще предстоит проверить временем… Или не проверить... Мы не нашли начала, а смеем говорить о концах. Если эта игра называется «достаточно хорошо проследили», то, пожалуйста, дело хозяйское, но какое это отношение имеет к истине? К науке, в конце концов?

Полноте, уважаемый Алексей Милюков, мы нашли промежуточные стадии, сделали «контрольные срезы» (неполные, естественно, по причине заведомой неполноты геологической летописи), изучили находки и сделали выводы ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ИХ ОСНОВЕ. Мы не вводили в рассуждение возможности, мысли и склонности разных богов (как говорят индейцы некоторых племён Латинской Америки, людей-то создал сам Гоноэноходи (хотя, конечно, некоторые считают, что это был Олониталепипилеле, но мы-то знаем, что они, право же, заблуждаются)), не привлекали демонов и ангелов. Сами доходили до всего, своим умом.
Напомню также, что в истории нет точных данных о сотворении мира и всемирном потопе. Поэтому фраза «Мы не нашли начала, а смеем говорить о концах» вполне подходит и к концепции мироустройства, основанной на Библии.

«…какие изменения претерпели наши предки…». Интересно, найдется ли человек на земле, который смог бы привести хотя бы один реальный пример подобного изменения – не приспособительного, не микроэволюционного, программно записанного в нашем ДНК, а именно такого МАКРОэволюционного изменения, в результате которого у обезьяны появляется новая конечность – изменения, создающего новые, информационно более сложные формы. Не обольщайтесь, г-н Вишняцкий, таких изменений никогда ни одно из живых существ не «претерпевало». Этого никто никогда не наблюдал, этому нет ни одного доказательства, нет даже ни одной внятной модели такого превращения, ничего нет кроме голых эволюционистских деклараций: «Мы знаем (верим), что было так!».

К сожалению, автор этих комментариев ни разу не видел живых китов. Но это не даёт ему никакого права утверждать, что китов не бывает. Паки и паки говорено было господам креационистам, что макроэволюционные изменения не отличаются принципиально от микроэволюционных. И вот уже в который раз их представитель просит: «покажите мне пальцем то, чего не может быть!»
Макроэволюция – это эволюция на уровне таксонов выше видового. Просто изменения внутри видов становятся более глубокими, а промежуточные формы исчезают. Потому и наблюдается более резкое и глубокое различие, позволяющее причислить наблюдаемые в природе виды к разным родам. Милюков сильно вульгаризировал это явление, когда потребовал, чтобы у обезьяны появилась ажно сразу ещё одна конечность. Изменение плана строения (а именно это и имеется в виду) – это крайне редкое явление. Макроэволюция включает более широкий спектр изменений, и они могут быть более мелкими. Явление макроэволюции будет прослежено тогда, когда будет зафиксировано появление нового вида внутри рода, для чего достаточно и не отращивать новой конечности, а изменить морфологию уже имеющейся.
Когда в дискуссии я прошу показать мне реальный эволюционный механизм, НАЛИЧИЕ которого позволяет говорить о принципиально ином характере процессов макроэволюции, отличающих их от микроэволюции, никто этого явления не приводит. Мне приводят лишь утверждение, что микроэволюция «НЕ ОБЪЯСНЯЕТ» каких-либо явлений, удовлетворительно действуя на уровне вида и ниже. А если объяснение (именно ОБЪЯСНЕНИЕ, то есть, интерпретация) будет найдено? Тогда и вопрос будет просто снят, и не надо будет «измышлять излишних сущностей напрасно» (выражение философа Оккама).

«…наши предки на протяжении кайнозойской эры…» - из того же разряда. «Кайнозойская эра» - это условность, модель, умозрительный период, определенный в 70 млн. лет исключительно из убеждения, что для эволюции требуются огромные временные сроки. Ни один прибор, ни одно ископаемое, ни один разрез геоколонки не определяет количество лет; все цифры являются интерпретацией тех или иных показателей, в данном случае интерпретацией сугубо эволюционной.

Ладно, все рассуждения о строении атома и механизмах химических реакций также поставим в один ряд с этими «умозрительными» «интерпретациями» - никто лично, «очами соколиными» не видел строения атома, никто не видел, как, в какой момент, и откуда какие атомы перескакивают с молекулы на молекулу. Все эти измышления о форме электронных облаков в химии, всякие там элементарные частицы в физике – это лишь пустые сотрясения воздуха. Да, это всё сплошная интерпретация. Причём гнусно состряпанная по заказу неких сил, стоящих за спинами учёных, и дёргающих за ниточки эти лысые ничтожества в очках.
Впрочем, у нас есть и интерпретация другого рода: о добром дедушке по имени Яхве, что сидит на облачке. Захочет дедушка – спалит два-три грязных городишка огненным дождём. Захочет – зальёт всю землю водой, и буде смотреть, как эти маленькие смешные человечки (ну, точь-в-точь побритые обезьянки без хвостов!) станут корячиться, строить разные кораблики, грузить туда зверей, и наивно ждать, пока всё это кончится.

«…как маленький насекомоядный зверек…» - фантазия? Вымысел? Подлог? Как назвать бодрый рассказ о том, чего никто не видел, не слышал, не имеет на то ни малейшего намека, но только лишь страстно хочет, чтоб так было?

Напоминаю: я не видел живых китов! И даже дохлых китов не видел!

«…по уровню интеллекта уступавший кошке (да не примут кошки это сравнение себе в обиду…» - я, кажется, придираюсь к словам, но не могу не отметить самый «легкий» случай в рассматриваемом предложении - это всего лишь логическая ошибка. Кошке излишне обижаться на то, что у кого-то интеллект ниже (шутка). (Хамите, парниша…© Ильф и Петров)

Вот именно – «ловите блох», как вы как-то мне сказали во время одной из бесед на форуме. А не придираться к словам вы планировали ещё в самом начале своей работы.

«…превращался постепенно в крупное всеядное существо со сложнейшим мозгом и совершенно специфическим образом существования» - слов нет, одна музыка сфер… Спасибо, мы уже увидели, как он «превращался»…

Но то ведь была ваша собственная субъективная интерпретация… Ведь вся ваша книга, если вы не врёте, написана в жанре эссе, и не претендует на научность… А потому не обижайтесь, если вам не верят, и не соглашаются, да ещё и спорят с вами, кидаясь разного рода цитатами, вырванными из сомнительных источников, и помянутыми не к месту. А то вы, Алексей, очень обидчивы… По опыту знаю. И не один я.

Гм, гм. Однако, что дальше-то будет? Мы разобрали только первое предложение новой главы, занудно отыскав в нем семь явных непоследовательностей. Такое не снилось ни одному производителю и ни одному рекламщику – семь в одном! «Ты молод, смел, не боишься реальности? Собери семь веселых противоречий, и ты сможешь посетить страну, где истина никого не интересует, потому что никто и ни за что здесь не отвечает!».

Ах, если бы креационисты отвечали за свои слова, объясняли и обосновывали свои теории, учитывали все аспекты физики, химии, биологии при их выдвижении… А так ведь не отвечают! Приходится ругательные отповеди им писать. Так ведь не читают! Или вовсе обижаются, не говоря, впрочем, ни слова против выдвинутых контраргументов. Так что не здесь вы, Алексей, ищете обитателей той чудесной страны, о которой сказали столько тёплых слов.

Если так пойдет дальше, то мы рискуем никогда из этой «страны фантазий» не выбраться. Каким же будет второе предложение? О-о, нет! Только не это!

«Все это – результат эволюции».

Гром там не поразил Алексея Милюкова? Нет? И не мог бы: гром – это просто звук. А потому Милюков продолжает свой увлекательный комментарий:

Смею утверждать, что ни прежде, ни потом – в тексте Л. Вишняцкого не было боле удивившей меня фразы, даже его оригинальная, эксклюзивная конструкция «почти всё знаем, хотя не знаем почти ничего».

«Однако, зафиксировать и описать основные вехи эволюционного процесса - еще не значит понять его. Для этого необходимо объяснить, в чем причина имевших место изменений, почему и каким образом они происходили, каков был механизм их осуществления».

Я бы не стал так быстро двигаться вперед, ставя проблемы. Есть проблемы еще и «до этих». Интересно, как можно зафиксировать и описать то, чего не было в действительности? Можно зафиксировать и описать основные вехи процесса гадания по ладони, составления астрологических прогнозов и заговора на богатство – дальнейшие попытки понимания этих процессов их сути уже не изменят. Впрочем, если хотите ставить «второстепенные острые вопросы», дело Ваше.

А вы никогда не задумывались, как можно сотворение мира, всемирный потоп (а самое главное – их первопричину) зафиксировать, описать и документально подтвердить в случае сомнений? Задайтесь этим вопросом, и заодно укажите точные даты этих событий согласно традиционной хронологии, со ссылками на первоисточники.

«Возможно, кому-то покажется, что никакой проблемы здесь нет, поскольку искомое объяснение дает всем известная еще со школьных лет эволюционная теория. На деле, однако, эволюционная теория лишь утверждает сам факт эволюции, или изменчивости органического мира во времени, тогда как относительно механизма этого процесса существуют самые разные, часто несовместимые в рамках единой теории, точки зрения».

Как говорил Черномырдин, «Вы думаете, это далеко просто? Нет, это далеко не просто!». То есть, разумеется, мало просто верить в эволюцию, хотя есть еще такие некритично мыслящие люди, что верят в эволюцию слепо, без всякого анализа. А ведь надо еще знать механизмы этой эволюции! Несмотря на удивление по поводу несколько припозднившегося терминологического ликбеза, выражу все же свое согласие с тем, что эволюционная теория лишь утверждает сам факт эволюции. Действительно, в отличие, например, от теории Эйнштейна, теория эволюции ничего не объясняет (это ваше личное мнение), а уж тем более не позволяет делать каких-либо прогнозов. С практической точки зрения она также бесполезна – нельзя, например, теорию эволюции каким-нибудь этаким хитрым способом использовать в народном хозяйстве (этологию, эволюционные алгоритмы и т. д. не предлагать). (Хм, если всё мерить только с точки зрения утилитаризма… Тогда, извините, ядерная физика нам, простым людям, ни к чёрту не нужна. И вычислять «пи» до сотого знака после запятой тоже никуда не годится, и счёт свыше нескольких миллионов тоже бесполезен. Я уже не говорю про вычисление корня хотя бы пятой степени.) Примечательно, но Л. Вишняцкий впервые в тексте даёт то, с чего в принципе следовало бы начинать – с определения эволюции как «изменчивости органического мира во времени».
Если рассматривать формулировку автора в строгом смысле, то в принципе от нее через пять секунд не останется камня на камне, ибо во времени изменяется даже неорганический мир. (Механизмы этого изменения различны в корне – хотя бы в том, что эволюция идёт с затратами энергии.) Но не будем сейчас придираться. Думаю, не ошибусь, если предположу, что автор имеет в виду возможность образования, скажем упрощенно, лапы амфибии из плавника рыбы. А в применении к человеку - руки человека из руки древней обезьяны.

«Таким образом, хотя эволюционная теория одна, теорий эволюции несколько, и выбор между ними не прост. Тем более, повторюсь, он не прост, когда речь идет о таком явлении, как эволюция человека».

М-да… Вот так бы в точных, «настоящих» науках… «Хотя теория Эйнштейна одна, теорий относительности несколько, и выбор между ними не прост. Тем более он непрост, когда речь идет о таком явлении, как единство материи, времени и пространства. Вы уже выбрали себе теорию относительности?».

Биологические науки – это науки описательного плана, и в них большое значение имеет не только сам факт, но и его истолкование. И здесь как раз происходит разветвление единой дисциплины на несколько ветвей. Что хотел сказать Вишняцкий? Просто то, что учёные безоговорочно поддерживают теорию эволюции, но по-разному объясняют её механизмы. Собственно говоря, наличие разных теорий и смена одной теории другой – это вполне нормальное явление, свидетельствующее о развитии науки. Даже К. Поппер, помнится, говорил об этом…

Говоря «безотносительно» уважаемого Л. Вишняцкого, это называется раздвоение (растроение, расчетверение) сознания. Проще – шизофрения (греч. schizo – расщепляю и phren – ум, мысль). (Превосходно! А теперь квалифицируйте со своей «медицинской» точки зрения разного рода креационистские теории. По мне, так это типичный delirium tremens, отягощённый dementia praecox и какой-то нездоровой инфантильностью) Действительно, лично мне известно семь определений эволюции, но одна меня устраивает, а остальные нет. (Это называется «субъективный подход») Пропустим в тексте рассуждения автора о метафоричности энгельсовского определения. Перейдем к рассмотрению собственно «механизмов эволюции».

… «Сейчас во всех течениях биологической мысли, где признается сам факт эволюции или необратимого изменения органических форм во времени, признается и участие в этом процессе естественного отбора. Однако, в разных теориях ему отводится разная роль. Наибольшее значение придают ему сторонники синтетической теории эволюции (СТЭ). … Согласно СТЭ, естественный отбор, работая как сито, через которое процеживаются особи, а в конечном счете генетический материал, служит главной движущей силой эволюционного процесса».

Итак, естественный отбор, это движущая сила. Сила есть... А где же, так сказать, «ум» эволюции? (Иными словами, «произвольно ввожу некий дополнительный фактор, которого, может быть, на самом деле вовсе нет, и упорно начинаю его искать…»)

«Ситом отбора управляет среда, в нем удерживается лишь то, что она приемлет. Именно среда – фактор нестабильный, подверженный разного рода изменениям, иногда колебательным, а иногда идущим в одном направлении, диктует необходимость эволюционных преобразований и во многом влияет на их характер».

Итак, еще раз предупреждаю слабонервных, что мы вступаем в область бессмысленных тавтологий, противоречий, толчений воды в ступе и сомнамбулических хождений по кругу. (Полноте краски-то сгущать! Вы Дуэйна Гиша читали? Он иной раз такие «корки отмачивает», что хоть стой, хоть падай…) Просьба пристегнуться и поднять спинки кресел в вертикальное положение. Можно понять уважаемого автора. Он «нутром чувствует», что «эволюция была», и именно в силу того, что этому нет никаких доказательств, пытается донести до нас свою убежденность в виде художественных образов, метафор и семантических изысков.

Превосходно! Бурные аплодисменты, одиночные выстрелы в воздух. Этот абзац служит прекрасной иллюстрацией к расхожему наблюдению о том, кто громче всех кричит «Держи вора!» Кто, как не толкователи Библии, делает ровно то же самое, отыскивая метафоричность в библейской легенде о сотворении мира, рассматривая механизмы и причины возникновения всемирного потопа, по-разному переводя оригинальный текст с целью доказать, что Земля, оказывается, и раньше круглая была??? Можно отворачиваться, отбрыкиваться, говорить, что не поддерживаю, мол, я этих самых толкователей протестантского толка. Но факт остаётся фактом. Не нравятся заграничные толкователи – так ведь и наших много. И не только тех, кто, подобно Головину, списывает безграмотные суждения из западных брошюрок. И сами вы, Алексей, не отказывались толковать Библию, отыскивая параллели между теорией «бутылочного горлышка» и результатами потопа, а также между Евой библейской и «Евой» митохондриальной. Скажете, не было ничего такого? А если снова с начала перечитать?

Согласимся, что прослушанное нами заявление автора об управляющей, диктующей и оценивающей полученное «изделие» среде не выходит пока за рамки какого-нибудь теологического определения, то есть, уважаемый автор предлагает нам для объяснения механизма ЕО некую практически разумную управляющую силу, в узких кругах известную под эвфемизмом «среда».

Не-а, не согласимся! Вишняцкий имеет в виду всего лишь совокупность внешних условий биологического и небиологического происхождения, совершенно лишённых какого бы то ни было сознания. «Среда приемлет» означает, что признаки, образовавшиеся в популяции живых существ, адекватны внешним условиям и не являются гибельными для популяции. «Среда диктует необходимость…» - это всего лишь означает, что при изменении внешних условий прежний генофонд может стать неадекватным изменившимся условиям. «Среда влияет…» - это значит, что неадекватные внешним условиям признаки отсеиваются из популяции. Если сравнивать отбор с ситом, то среда – это мастер, который сверлил в сите дырки. Слово «разумная» в рассуждение внёс Алексей Милюков.

Плохо, правда, вяжется управляющий и диктующий характер среды с ее собственной зыбкостью и нестабильностью, ну да ладно.

Не понял я вот этой самой вашей мысли… Естественно, наш мир изменчив. Но это ещё не означает, что прямо завтра все материки съедутся вместе там, где сегодня Тихий океан, образовав подобие древней Пангеи. Такие катастрофы описаны только в мифах и легендах. Изменения, конечно, идут – те же материки движутся примерно с той же скоростью, что растут ногти (видел я в какой-то книге такое сравнение), или несколько быстрее. И Солнце со временем превратится из заурядной жёлтой звезды вначале в красного гиганта, а затем в белого карлика. Что до управляющего и диктующего характера среды – то в ЛЮБОМ случае, будь среда чудовищно изменчивой или абсолютно стабильной, признаки живых существ, населяющих её, должны быть адекватны внешним условиям. Иначе они не смогут выжить в любом случае. Вот о чём говорит Вишняцкий.

«Все виды живых существ – от простейших до самых сложных – должны были приспосабливаться к тем условиям, в которых им приходилось существовать, а в случае изменения этих условий – приспосабливаться к новым».

Чем хороша теория эволюции, так это тем, что ее не убивают даже смертельные противоречия. Концы не сходятся с концами. Если эволюцией (в целом) и отбором (в частности) управляет «рука среды», то какие, например, «хабилисообразующие» факторы могли возникнуть у одной из групп австралопитеков, если все они жили в одинаковых условиях? (Странно, правда? Так ведь виды потому и разделились, что изначально жили в разных условиях. Один вегетарианец, другой более склонен к мясной диете; один живёт в горах, другой на равнине, один теплолюбив, другой холодостоек – да мало ли может быть факторов, по которым различаются в природе два вида одного рода? Здесь я не имел в виду именно гоминид, а говорил о видах вообще. Выше я приводил пример из В. Гранта с разными видами птиц одного рода, обитающими на одном дереве. Они все хоть немного, но отличаются друг от друга повадками. В природе не бывает двух видов, занимающих совершенно одинаковую экологическую нишу. Другое дело – можно упорно игнорировать различия в биологических потребностях, а потом делать разные сомнительные выводы) Землетрясения, хищники, радиация? Тогда все эти давления среды – беда общая. (Если не считать того, что разные хищники живут в разных местах и добывают пищу по-разному) Какой бы агрессивной в течение гипотетического эволюционного периода ни была среда, но она не была настолько разной для всех, чтобы так радикально развести жизнь по разным углам. (Чтобы появились разные виды, достаточно и небольших, но устойчивых различий среды. Так, в одном из африканских озёр карповые рыбы одного вида постепенно дали широчайший спектр форм – от хищников типа жереха до поверхностного аналога уклеек и донной формы типа линя. И всё это – в одном озере!) И что самое главное – давлением среды можно объяснить приспособление, адаптацию животных к этой среде, но хоть убей – давлением среды не объяснить прогрессивный характер эволюции. (А постепенным УСЛОЖНЕНИЕМ среды хотя бы из-за роста видового разнообразия? Ведь совокупность окружающих видов со своими жизненными потребностями – это такой же фактор среды для любого отдельно взятого вида.)
То же противоречие и с естественным отбором. На этом проклятом отборе любой эволюционист буксует, так как само это понятие по определению содержит в себе неразрешимое противоречие. Если отбор носит стабилизирующую, охранительную функцию, то он не допустит никаких новых признаков, и в целом никакой эволюции, потому что знать о том, какое случайно возникшее мутационное уродство через миллион лет станет «полезным», отбор не может. Но второй вариант «еще хуже». Если мы припишем отбору творческую роль, функции некоего механизма, направляющего и заранее знающего свои конечные цели, то тем самым мы автоматически вводим в управление эволюцией Бога, просто под другим именем, видимо, из нашей врожденной скромности. (В любом учебнике по теории эволюции описаны РАЗНЫЕ ВИДЫ естественного отбора: движущий, стабилизирующий и дизруптивный (разрывающий). Каждый из них действует в своих условиях, все они имеют место в природе. Тут уж учебники надо лишний раз перечитать, прежде чем устраивать нехорошим эволюцакам «разбор полётов»)
Так отбор – это всего лишь сито, просто инструмент эволюции, которым управляет среда? Тогда кто или что не дает погибнуть животным, убирая из жизни особей с «неправильными» мутациями, но вместе с тем закрепляет «полезные в будущем признаки»? Похоже, что у «сита» с «управляющей силой» нет согласованности. Ведь если среда гнетёт и «ломает» животных, заставляя их приспосабливаться к новым условиям, то отбор просто обязан уничтожить на корню все новоприобретенные признаки как нефункциональные. (Или сохранять часть признаков, которые оказались адекватными изменениям среды.) В советской терминологии это называлось «отсутствие межведомственных связей». Изменить защитную окраску рыбе за три поколения – да. (Примерчик, пожалуйста: мне интересно стало. Не будем голословными, уважаемый Алексей Милюков! Ага, это я «блох ловлю»…) Превратить каплю слизи в глаз – нет, так как естественный отбор просто не имеет права терпеть в течение миллионов лет передаваемый по наследству, абсолютно «пока еще» нефункциональный «недоглаз». (А если носителю «недоглаза» для выживания достаточно лишь отличать свет от темноты в силу относительно пассивного образа жизни? Об этом вы не задумывались?) Прошу обратить внимание, что эту путаницу в выяснение механизмов эволюции через сито-отбор, которым управляет некая сила в виде окружающей среды, вношу не я. (Именно вы, когда вводите в рассуждение понятия, которыми не оперируют сторонники ТЭ)

«Единственное же существенное отличие эволюции гоминид от эволюции других групп организмов заключается, вероятно, в том, что нашим предкам приходилось приспосабливаться не только, а с известного момента и не столько к естественной среде, сколько к среде искусственной, которая сама возникла и развивалась как средство адаптации. Эта искусственная среда, к которой специализирован наш вид, называется культурой, и именно ей человек обязан своим существованием. Крупный и сложный мозг, способные к многообразным манипуляциям верхние конечности и ряд других, свойственных только людям анатомических признаков - все это результат действия отбора в направлении, диктовавшемся культурой (см. напр.: Hiernaux 1981), которая, таким образом, будучи созданием человека, была в то же время и его «творцом».

Ну, вот мы и пришли к «порочному кругу» в доказательстве. Выехали на ослике на цирковой манеж, и теперь можно кататься по кругу сколько душа захочет. Circulus in demonstrando, господа, круговое доказательство, принятие доказываемого за уже доказанное. Судя по приведенному выше отрывку, барону Мюнхгаузену все-таки удалось вытащить себя за волосы из болота. Ведь чем больше он погружался в болото, тем с большей силой болото его выталкивало вверх. Они с болотом взаимно «дополняли» друг друга, взаимно работали на спасение. На последнем этапе Мюнхгаузену осталось только чуть-чуть поддернуть себя вверх за волосы и - победа!

Впрочем, когда креационисты точно так же обосновывают свои измышления – это «катит».

Примечательное, парадоксальное рассуждение – наши предки стали людьми потому, что им, в силу общей традиции приспосабливаться к среде, пришлось приспосабливаться к культуре. Со временем эта культура заменила давление среды и сама вместо нее стала диктовать «ситу» отбора свои условия – каким должен быть мозг человека, какая морфология… А откуда взялась эта культура? Так я ж говорю, человек ее и создал! И ему пришлось к ней приспосабливаться!

Ладно, попробуем порвать этот самый ваш Circulus. Начнём с того, что в орудийной деятельности у животных (не-людей) нет ничего сверхъестественного. Это явление возникало много раз у разных видов животных, независимо друг от друга.
Далее. В природе известны явления, когда видовые признаки переносятся на неодушевлённые объекты. Непонятно? Шалашник строит причудливую постройку, обладающую видовой спецификой архитектуры, и в процессе эволюции (напоминаю, я не политкорректен!) вместо развития вторичных половых признаков, выраженных анатомически, у него развивалось «строительное искусство». Оно проявляется под действием половых гормонов (доказано опытным путём в зоопарке), и представляет собой, таким образом, «брачный наряд», перенесённый на объект окружающей среды.
Сложим два и два. Способность к орудийной деятельности стала у гоминид видовым признаком. И они стали приспосабливаться к ещё лучшему и многообразному использованию сторонних (не являющихся частью собственного тела) предметов в повседневной жизни. Сразу оговорюсь, что я использовал именно выражение «способность к орудийной деятельности», чтобы подчеркнуть не инстинктивный характер самой орудийной деятельности, который демонстрируют многие животные наших дней. Иными словами, если вид барсуков или иных зверей отращивает в процессе эволюции более прочные когти, чтобы стать лучшим землекопом, гоминид (а затем и человек) использует прочную ветку, каменный отщеп или лосиный рог, и постепенно придумывает новые приспособления вроде лопаты.
В каком направлении шло приспособление гоминид? В сторону лучшего использования способностей своего мозга. В процессе решения одной и той же задачи животного меняется тело, а у гоминида – лишь орудие в руке.

Человек создал культуру, и эта культура создала человека. Папа Карло создал Буратино, и Буратино сделал из него столяра – научил пользоваться пилой и рубанком. Художник нарисовал картину, и эта картина развила его эстетические чувства… Обидно, конечно, но иначе нельзя - без привлечения какого-либо «творца» со стороны схема вообще не работает... (Один рельс ведёт из Москвы в Питер, и другой рельс ведёт туда же… Почему нам приходится рассматривать их отдельно, ума не приложу. Кстати, а не кажется ли Алексею Милюкову, что каждое новое творение прибавляет мастеру навык? Рембрандт начинал с каракулей, как и всякий ребёнок, а маленький Растрелли, скорее всего, начинал с того, что лепил куличики из песка. И юный Алёша Милюков тоже не сразу овладел премудростью литературного слога…)
…Итак, естественный отбор по Л. Вишняцкому – не какая-либо сила ли механизм, а исключительно процесс, действо, которым управляет некая вышестоящая управляющая сила. Для природы в целом такой силой автор считает среду, для человека – культуру. То есть, автор попадает в традиционную ловушку всех эволюционистов – пытаясь «замять» стабилизирующую функцию отбора (не допускающего эволюции) и считая его всего лишь неким инструментом, ситом, автор в любом случае вынужден вводить в свою схему Начальника этого сита, силу, управляющую восходящим эволюционным процессом. Как ни крути, а «случайной», «слепой» эволюции ни у одного эволюциониста никогда не получается.

Зевота до вывиха челюсти. Уважаемый Алексей Милюков! Прочитайте ещё раз (или в первый раз – не знаю, лишь предполагаю на основе ваших выкладок) хорошие, «взрослые» учебники по теории эволюции. И можно даже не учебники, а прямо первоисточник. Откройте для себя многообразие видов естественного отбора!

Перечисление других теорий эволюции к сказанному почти ничего не прибавляет, кроме одного примечательного варианта:

«Не исключено, что одним из наиболее значительных и трудно усваиваемых «ингредиентов», которые синтетической теории предстоит «переварить» уже в ближайшем будущем, станет явление направленного мутирования. Эта тема все активней обсуждается сейчас в биологической литературе (Красилов 1986: 64-73; Sarkar 1991; Lenski, Mittler, 1993; Jablonka & Lamb 1995; Jablonka & Szathmary 1995), и, если существование направленных – в адаптивном смысле – мутаций будет доказано, то придется пересмотреть один из основных постулатов СТЭ – тезис об исключительно случайном характере наследственной изменчивости. Такой пересмотр, в свою очередь, повлечет ряд других изменений в господствующей теории (Jablonka & Lamb 1995: 287), но вряд ли приведет к ее падению. Скорее, это лишь увеличит ее объяснительную силу. Однако, если даже существование направленной изменчивости не подтвердится, это ни в коем случае не будет означать, что эволюция вообще лишена направленности».

Направленность-то она направленность, да вот Кто же ее направил? (Условия среды – хорошая кандидатура? Нет? Тогда Один, Перун, Уицилопочтли, Гоноэноходи, Мумбо-Юмбо, наконец! Или при таком раскладе есть лишь одна «проходная пешка» - Яхве, он же Иегова?) Неужели эвология всерьез полагает, что у какого-либо направленного явления не может быть направляющей программы, а запрограммировать может только Программист? (Тпру-у-у! А кто это ввёл в рассуждение новое понятие «программа» и начал беседовать о «программисте»? Вишняцкий? Нет, не он.) Где начало этой направленности? Л. Вишняцкий пишет в примечании к этим рассуждениям:

… «Иногда в подобных воззрениях присутствует и даже преобладает тенденция рассматривать в качестве основной причины эволюции некую непознанную или непознаваемую, внутреннюю или внешнюю по отношению к организмам силу, ведущую их по пути все большего совершенствования, но доказать наличие, а тем более объяснить природу такой силы, практически, невозможно, и главным аргументом в пользу ее существования неизменно служат не столько позитивные доводы, сколько ссылки на те или иные слабые места в теории селектогенеза».

С этим абзацем, нарочито, кажется, убранным из «научного» текста в примечания, я полностью согласен. Но скажу, что и нелепые выдумки о неких факторах, задающих эволюции прогрессивное направление, ничуть не лучше и не научнее. Ни проверить, ни опровергнуть эти умозрительные гипотезы невозможно, и годятся они только для единоверцев.

Уважаемый Алексей Милюков! Я перевожу эти слова для вас специально: «Иногда на роль причины эволюции (ладно, «изменений, происходящих у живых организмов») выдвигается бог. Но доказать его наличие и сказать, что именно с материальной точки зрения он из себя представляет, нельзя. На бога ссылаются, когда говорят, что эволюционное учение не объясняет того-то и того-то». Согласны? Если я не прав, мигните правым глазом.

Итак, что же придает эволюции прогрессивный характер?

«…Эволюционирующая система всегда имеет в перспективе какой-то более или менее широкий спектр возможных направлений развития, и выбор одного из них зависит как от состояния самой системы (внутренние факторы), так и от характера требований среды (внешние факторы)».

Замечательно. Ну, коль по второму кругу, так по второму. Пытаясь объяснить механизм эволюции, мы объясняем его на примере того, как ведут себя... эволюционирующие системы.

«Внутренние факторы, или, как писал Дарвин, «природа той организации, которая подвергается влиянию», лишь канализируют, то есть вводят в определенное русло процесс эволюционных преобразований, а не предопределяют их абсолютно жестко и однозначно».

Но что же все-таки управляет этим процессом? Почему эти внутренние факторы упорядочивают процесс преобразований? Им что, кем-то предписано этот процесс «канализировать»? Или это происходит исключительно в силу дарвиновского определения о такой их уникальной возможности? Внутренние факторы канализируют процесс только потому, что могут его канализировать. А могут и не канализировать. Но раз уж можно, то, чего уж там, канализируют.

Я, конечно, понимаю, что слово «каналья» происходит не от слов «канал», «канализировать», или «канализация», но почему-то мне оно сейчас вспомнилось…
Как внутренние факторы «канализируют» эволюцию? Да хотя бы теми же самыми особенностями строения и физиологии! Организм не может существовать в условиях, которые выходят за рамки возможностей выживания хотя бы по одному из внутренних факторов. Пример? Пожалуйста. В Чёрном море нет осьминогов. Может, им там холодно? Полноте, в полярных морях их великое множество. Им просто мешает опреснённая вода – в силу устройства выделительной системы они не могут существовать в черноморской воде, солёность которой вполовину ниже, чем в Средиземном море. В силу этой особенности в пресной воде не живёт (к сожалению для любителей аквариума) ни один вид головоногих моллюсков. Зато морские рыбы часто и надолго заходят в пресную воду. Акулы, пилы-рыбы, скаты-хвостоколы, ворчуны (помадазиусы), горбыли, даже мурены, барракуды и камбалы – все они могут постоянно или более-менее долгое время жить в реках. У скатов-хвостоколов в Южной Америке даже особое семейство речных хвостоколов (Potamotrygonidae) появилось – так они вообще уже не могут в морской воде жить.
И ещё. Из определения Дарвина, приведённого Вишняцким, не следует, что внутренние факторы имеют ту или иную «уникальную возможность». Тут уж я отдаю должное фантазии Алексея Милюкова, хорошо замешанной на антидарвинизме.

«Вместе с тем, степень предопределенности может со временем возрастать. Сколь бы ни было широко «русло» возможных преобразований, оно все же имеет свои «берега», которые, по мере движения эволюционного процесса от «истока» к «устью», скорее всего, не расширяются, как берега реки, а, напротив, сужаются».

Или потому, что возможные варианты всё больше и больше отсекаются. Играли в детстве в «холодно – теплее – горячо»? Думаю, да. И когда вместо «холодно!» вам начинают говорить «теплее!», вы уже не возвращаетесь туда, где было «холодно»: ваши поиски обретают некий вектор. Так же и здесь: избавившись в процессе специализации от универсальных способностей, некий вид вступает на путь большей специализации. Научившись быстро бегать, антилопа, например, потеряла способность лазить по деревьям. А тюлень, превосходный пловец, утратил способность к бегу. И в то же время мелкий грызун, крыса, умеет и по деревьям лазить, и норы рыть, и плавает прекрасно. Корова, развив прекрасно приспособленный к грубой растительной пище желудок, потеряла способность есть иные корма. А хищники уже почти не могут переваривать растительную пищу. А если могут, то только те, что не относятся к числу специализированных: медведи, панды и еноты (самые специализированные из хищников – кошки и гиены).

Гм, гм. Я сам, так сказать, литератор, но мне никогда не пришло бы в голову из сравнения, призванного именно своей реальностью проиллюстрировать мою абстрактную мысль, делать такую отбивную котлету, «сказку на ночь». «Это река, которая от истока к устью сужается». Нет, каково, а? Говорите лучше прямо – эволюция, это река, но не обычная, а такая, что течет в гору! Эволюция, это камень, который не падает на землю, а летит вверх, к облакам. Эволюция, это стакан холодной воды, который при комнатной температуре нагревается до кипения. Что, не верите, что камень летит, а вода нагревается? Так ведь это всё не сразу, а постепенно и с вариантами… Все равно не верите? А вы попробуйте себе это представить… Как в кино, например. Представили? Вот так оно и было!

Да что вы к сравнению-то привязались? Речь идёт о возможностях «свернуть» с «магистрального пути». Чем ближе к началу пути, тем больше возможностей выбора. А чем дальше идёт развитие, тем более сужаются возможности. Это как на дерево лезть: пока ты сидишь на стволе, ты можешь выбрать любую ветку, какая нравится. Для большей точности модели и исключения сознательного выбора представим себе, что направление выбирается путём простого подбрасывания монетки: «орёл» или «решка». Когда ты дошёл до первой развилки, и выбрал одну из ветвей, вторая со всеми прочими возможностями долезть до разных веточек остаётся вне твоего выбора. И чем больше развилок ты встречаешь и делаешь свой выбор, тем меньше у тебя остаётся возможностей нового выбора, и тем более определённым становится направление движения.
Прочие сравнения привёл не Вишняцкий, а Милюков, «импровизируя на тему», поэтому останавливаться на них не стоит.

«Иначе говоря, можно думать, что направленность эволюции становится все более и более выраженной в том смысле, что с повышением сложности и уровня организации эволюционирующей системы…»

Видите, как оно всё хорошо складывается… Вот уже и уровень сложности системы повысился. А вы говорите, оно само не может. Может! Еще как может!

Конечно, может! На это затрачивается энергия, причём немалая, особенно у высокоразвитых существ типа птиц и млекопитающих.
Грубо утрированный пример. Почему коза или лошадь может бежать в гору, а не скатывается вниз кубарем, беспомощно болтая ногами в воздухе? Да потому, что она жива, сытая, а на горе травка гуще и земля суше. Мускулы работают, гликоген в печени расходуется, аденозинтрифосфорная кислота распадается, энергия высвобождается, мускулы сокращаются. Энергия, однако же, затрачивается на все эти безобразия!

«…происходит сужение спектра возможных и действительно осуществляемых направлений ее дальнейшего развития.
Представим себе условную группу организмов, находящихся еще на стадии, скажем, протобионтов (доклеточных), то есть на самой начальной ступени эволюции живого. Спектр потенциально доступных путей дальнейшего развития здесь огромен (хотя и не безграничен, вследствие наличия запретов, проистекающих, например, из ограничений в изменениях биохимических элементов и структур (Голдовский 1974)), как минимум он включает все известные царства живой природы с их представителями. Для групп организмов, находящихся на все более и более высоких ступеньках эволюционной лестницы, спектр возможных направлений дальнейшего развития будет все более и более сужаться, уже хотя бы в силу необратимости эволюции, а главное - в силу того, что при усложнении биологической системы, сопровождаемом ростом числа признаков, количество разрешенных их комбинаций растет медленнее, чем количество комбинаций запрещенных (Заварзин 1969: 35). Любое новое эволюционное приобретение, таким образом, в какой-то мере ограничивает дальнейшее развитие, одни его варианты делая более вероятными, а другие отсекая. Чем больше таких приобретений, тем больше и ограничений».

Конечно, это софистика чистейшей воды, тот же некорректный подход, когда мы рассуждаем, уже зная случившееся, «после футбола». А что будет, если убрать всех наблюдателей, способных оценивать процесс с нашей точки зрения? То есть представить себе систему если и не изначально «мертвой» (каковой она в действительности изначально и была), а «просто» ничем и никем не управляемой. Кто знает, кому и что там надо будет делать, ау? Грубо говоря, какая сила должна «дать пинка» протобионту, чтобы тот «не залеживался», а эволюционировал? (Нужна сторонняя сила? Сколько угодно: среда меняется, конкуренты (соседи то бишь) теснят из удобного для жизни места – вот оно. Неужели это несущественные факторы?) Откуда вектор? (Из первого состояния во второе, иное, чем было до этого) Кто разрешит, запретит и сосчитает комбинации, оценит процесс, который сам о себе ничего не знает?

Директивным образом запрещать, ясен перец, никто не будет – бог занят сотворением других миров (шутка). Но живые существа – это не конструктор «Лего», они не собираются тем же богом из отдельных готовеньких частей. Каждая часть образуется в процессе эволюции, грубо говоря, «по потребности», и соотносится с образом жизни живого существа. «Запрещённые комбинации» Вишняцкого, ИМХО, можно попросту назвать «бессмысленными», не несущими никакого приспособительного значения и такие, расходы энергии и вещества на которые превосходят выгоду от их наличия. Например, перья у рыбы: мало того, что не греют (рыба-то холоднокровная, и смысла нет, к тому же в воде они постоянно мокрые), так требуют расхода питательного вещества на синтез белка. А плавать («летать», как пингвин) в плотной воде с их помощью рыбе не то, что не удастся – с помощью простых плавников результат такой же вышел бы. Это, конечно, грубый и утрированный пример, но он показывает такую бессмысленную комбинацию.
Что же до счёта комбинаций, признаков и прочего, то в природе ведь существует много проявлений каждого признака, много аллелей гена. И в каждом отдельном случае выбора мы оперируем не чётко фиксированными по количеству (а кто фиксировал-то? Да никто!) состояниями «А» и «Б», а несколько иными: «А» (нужное, важное, адаптивное) и «не-А» (всё остальное). Как минимум, «не-А» будет равно «А», но, учитывая полиморфизм признаков, оно будет заведомо превосходить «А». Вот и вся арифметика. Конкретными числами, думаю, оперировать не обязательно – вероятность выбора в пользу именно состояния «А» даже в лучшем случае будет лишь равна альтернативному (1:2). В худшем, с выбором по многим показателям, отдельный желаемый нами вариант просто «утонет» в море альтернатив.

Иными словами, тот же вопрос – «за каким чертом вы потащили меня в обход?», то есть с какой стати протобионту нужно эволюционировать, и какими силами вся система будет именно усложняться, а не распадаться? Потому что коммунизм неизбежен, а эволюция необратима? Здорово, надо сказать, устроились.

Хорошо, осталось понять, почему эволюция необратима. Обратные мутации бывают – это даже в учебниках по теории эволюции написано. Представим себе самый простой случай. Некий условный организм с генотипом «абвгдеж» мутировал: стал «абВгдеж». Вопрос: может ли он мутировать в исходное состояние? Ответ: может, принципиального запрета на это нет. Но какова вероятность того, что его ген «В» мутирует именно в исходное состояние «в»? Невелика, хотя есть. Возможно, что именно этот ген мутирует в другой раз, но нет уверенности, что именно в исходное состояние. Может быть, он мутирует в состояние «Ю» или «ю», или «я», или вообще «Z». Это одно. А второе – где уверенность, что мутирует именно ген «В»? Может быть, мутация затронет ген «а» или «ж»? Тогда вернуться в исходное состояние будет ещё труднее. В итоге мы получаем простой вывод: мутировать просто в ИНОЕ состояние более вероятно, чем в некое определённое, если угодно, «желаемое» (даже если мы загадали «исходное» состояние и жаждем такого события всеми фибрами души).

Хочу обратить внимание, что все «художественные» примеры эволюционистов, призванные самым сердечным образом проиллюстрировать сказанное, обладают одним общим (характерным для них для всех) свойством, выражаемым строкой поэта-песенника Вознесенского: «Мы дети полдорог, нам имя полдорожье».
Дело в том, что ни один из эволюционных примеров не может быть приведен с «нулевой точки», но всегда ситуация берется с «полдороги», с середины пути, когда система находится уже в достаточно «готовом» виде. Кроме того, эволюционисты без всякого исключения вынуждены вводить в свои построения или некую начальную силу («мальчик пробежал, толкнул шар – так началась и Вселенная») или силу, управляющую процессом («живая природа», «среда, управляющая ситом отбора»), то есть, по сути того же Бога, но под другим именем. (Её никто не персонифицирует, ритуалов поклонения не вводит, баранов в честь неё не режет, и со всякими глупыми вопросами к ней не обращается) Эволюционисты, так сказать, прекрасно понимают, что любая неупорядоченная система сама по себе будет распадаться, но упорядочивающий фактор придумать не могут.

«Для обозначения рассматриваемого явления необходим специальный термин. В качестве такового можно использовать, например, встречающееся в литературе понятие «спектр эволюционных потенций» (Иорданский 1994: 102) и говорить о сужении этого спектра в ходе эволюции жизни.
… Описанный процесс имеет множество аналогий в областях далеких от биологической эволюции. Его можно сравнить, например, с шахматной партией. Как известно, число возможных вариантов игры, практически, безгранично. Однако каждый сделанный ход подталкивает развитие событий на доске в определенном направлении. Разыграв королевский гамбит, вы уже вряд ли получите в дебюте позицию, характерную, скажем, для сицилианской защиты. Чем дальше идет партия, тем больше сокращается число возможных в ней вариантов игры, а наиболее точных, подчас просто единственных, ходов требует от соперников, как правило, эндшпиль».

И опять мимо. В случае с шахматами очередную комбинацию применяют не сами фигуры, а личность, Разумный Шахматист, роль которого можно уподобить божественному управлению природой. В данном случае не имеет значения, что шахматистов двое – можно привести пример хоть с целой хоккейной командой и шайбой, которая «сама» повышает свои шансы попасть в ворота.

Верите, или нет, но даже от дня недели исход шахматной игры не зависит. В данном случае сила, управляющая игрой в шахматы, совершенно не важна, равно как и конкретные обозначения игровых моментов. Это лишь модель. Вишняцкий хотел лишь показать, что от начальных этапов какого-то процесса во многом зависят его конечные итоги, и определённость этих итогов повышается с ходом процесса. Просто он привёл образный пример, к которому почему-то прицепился Милюков, отыскивая иной, потаённый смысл, и пытаясь перевести рассуждения в другое русло.

«Если сужение спектра возможных направлений развития действительно происходит по мере усложнения эволюционирующей системы, то следует ожидать, что для тех филумов, эволюционная история которых достаточно хорошо изучена, будет наблюдаться наступающая после первичной адаптивной радиации тенденция к сокращению таксономического разнообразия. Палеонтологические данные, имеющиеся для ряда групп высокого ранга (отряды, семейства), занимающих разные экологические ниши (морские беспозвоночные, наземные млекопитающие), подтверждают эти ожидания. Кладограммы, построенные для таких групп, имеют, как правило, максимальное расширение в нижней, «придонной» части, то есть наибольшее разнообразие приходится на ранние этапы истории высокоранговых таксонов, а затем начинается его сокращение (Gould et al. 1987)».

И опять пример «предсказания задним числом», когда подходящий тебе результат уже тщательно выбран. Карл Поппер, кстати, именно для таких случаев и вводил критерий фальсифицируемости, советуя поменьше обращать внимания на притянутые за уши «доказательства». Меня интересует вот что. Если это – наука, то нельзя ли в память о принципе воспроизводимости научного эксперимента вместо поиска аналогий воспроизвести искомое «затухание спектра эволюционных потенций» хотя бы один раз? А что касается сужения спектра эволюционных потенций вообще, то меня терзает какое-то смутное подозрение – а не ведут ли такие «благоприятные» ограничения уже изначально к затуханию, свертыванью всего эволюционного процесса как такового? Было сто дорог, стало три. Было три, стала одна. Была одна, а стало... (…То, что эволюционисты называют «вымирание»)

Чёрт возьми! Долго ли мы будем требовать от эволюционистов «то, чего нет»? В смысле – то, что «прям щас» нельзя воспроизвести? Я понимаю, что библейская хронология, в отличие от теории эволюции, оперирует лишь тысячами лет. В то же время по традиционной геологической шкале времени на чёткое оформление вида требуется несколько сот тысяч лет.
Нужна воспроизводимость? Да природа делала это… Ой! Звиняйте, хлопцы, обратно гнилой пантеизм пошёл! Буду политкорректным из уважения к некоторым из читателей.
Итак, в процессе эволюции такое явление повторялось тысячи раз за историю жизни на Земле, в разное время, у разных групп живых организмов, разного таксономического ранга, в разных частях Земли. Те же сумчатые в Австралии и эндемичные отряды копытных в Южной Америке – они демонстрируют такое же явление адаптивной радиации, как птицы гавайские цветочницы на Гавайях. Рептилии в перми и раннем триасе, амфибии в карбоне, птицы в юре и мелу, млекопитающие в раннем кайнозое демонстрируют одинаковое явление «взрыва» многообразия с последующим выделением «главных стволов», что упомянул Вишняцкий. Понимаю, что в следующий раз это событие произойдёт тогда, когда наступит массовое вымирание человечества на обеднённой и изгаженной планете, или когда из космоса упадёт астероид, а Брюса Уиллиса под рукой не окажется. Что делать, не можем мы пока воспроизводить эксперименты такого масштаба по пространству и времени. Но это не означает, что результатами предыдущих экспериментов нельзя пользоваться.

Впрочем, у автора тоже нервы вскоре не выдерживают и он, как завзятый пантеист, срывается на «гипотезу Бога»:

«…Все известные типы организмов … сформировались уже к началу либо в начале фанерозоя … когда живая природа методом проб нащупала наиболее эффективные … пути развития…».

Живая природа! Зачем еще искать какую-то управляющую силу? Поставим лучше идола, разожжем костер, попрыгаем, с девушками хороводы поводим…

И опять-таки Алексей Милюков самолично «ловит блох», придираясь к словам, от чего сам же и предостерегал автора этих строк во время одной памятной беседы на форуме. Ну, я-то ладно, я неверующий и вообще эволюционист. Меня порицать можно. А сам-то Милюков почему так поступает? Нехорошо это.
А метод проб в природе был, что греха таить. По крайней мере, эволюционное древо выглядит не таким уж «продуманным», как если бы над ним трудился некий «разумный дизайнер». Очень много групп живых существ, процветавших несколько геологических эпох подряд, заканчивали свои дни как слепая ветвь развития. Те же аммониты – резвились в океанах с палеозоя до мела, а потом сгинули бесследно. И парнокопытные не сразу стали изображать из себя жирафов, бегемотов и антилоп. До них в палеогене ветки на высоких деревьях щипал длинноногий и длинношеий носорог индрикотерий, траву кушали лошади разных родов и похожие на безрогих антилоп тапиры лофиалетесы, а в болотах плескались массивные коротконогие носороги хилотерии и кадуркодоны, похожие на бегемотов. Под ногами всего этого зверинца скакали зверьки размером с кролика на тонких хрупких ножках – тогдашние парнокопытные. И лишь в неогене они стали тем, кого мы привычно наблюдаем в этом мире – жирафами, антилопами и бегемотами. Почему же не сразу, зачем были нужны эти непарнокопытные «неудачники»?

«…Наименьшая канализированность хода эволюции была характерна для ее самых ранних этапов, когда не был еще накоплен большой груз внутренних потенций, и инерция прошлого сравнительно мало влияла на выбор пути в будущем».

Интересно, что увлекшись «канализированием» на примере ранних этапов жизни, Л. Вишняцкий неосмотрительно опирается на то, что само по себе является проблемой для теории эволюции, тем самым порождая очередное, «дежурное» эволюционное противоречие. Дело в том, что существование богатых и разнообразных форм «кембрийского взрыва» подразумевает безусловное наличие в предшествующем отрезке времени бессчетного количества форм, сформировавших, собственно, всё это кембрийское буйство и разнообразие. Тот факт, что в нижележащих слоях отсутствуют какие-либо следы предшественников – головная боль эвологии, поэтому, приводя подобные примеры, не мешало бы для начала объяснить возникновение этого «спектра возможных дальнейших направлений эволюции», а не традиционно брать его с полдороги.

Алексей Милюков очень тщательно и осторожно подбирает здесь выражения, поэтому лично мне совершенно неясно, что именно он хотел сказать. Поэтому разберём два возможных толкования этого замечания.
1) В слоях, лежащих ниже кембрийских, вообще не найдено никаких живых существ.
Данный смысл утверждения уже изначально ложен. Он мог быть верным сто с лишним лет назад, но не сейчас, когда в разных уголках Земли до сих пор открывают богатые фауны докембрийских беспозвоночных.
2) Докембрийские беспозвоночные найдены, но они не являются прямыми предками кембрийских.
Это утверждение на данный момент являлось бы более осмысленным. Действительно, большинство докембрийских беспозвоночных принадлежит к группам животных, которые уже не встречаются в кембрии. Означает ли это полную непреемственность кембрийской фауны в отношении докембрийской? Думаю (о, спасительный субъективизм!), нет. Ведь даже Алексей Милюков не осмелится утверждать, что все виды докембрийской фауны нам известны. Мы знаем, в лучшем случае, доли процента от истинного видового разнообразия. Значительная часть видов могла просто жить там, где возможность захоронения была нулевой – например, в планктоне. «Взрыв» видового разнообразия в кембрии связан с тем, что многие существа просто обзавелись скелетами и в силу этого появились в палеонтологической летописи (а сколько они жили до этого появления – это совсем другой вопрос). Почему вдруг в кембрии сразу многие, а до того практически никто? Возможно, в силу изменения химизма океанской воды кальций и прочие составные части для построения скелетов стали доступнее.

Опять же, согласно эволюционизму, одна примитивная форма дает начало целой ветви своих «прогрессирующих» вариантов, имея на выходе гораздо большее разнообразие (других видов, не забываем, других видов!), что тоже вступает в очевидное противоречие с приводимыми Л. Вишняцким (со ссылками на Иорданского и Гулда) примерами. (Это про «уменьшение количества вариантов»? Имеется в виду, что форм появилось много, но каждая из них более узко специализирована, чем предок, вследствие чего у неё заведомо меньше вариантов адаптации) Да и, собственно, что касается ранних форм – уверены ли эволюционисты, что подобное изначальное их разнообразие, готовое к «уменьшению количества вариантов», было вызвано расписанными здесь эволюционными сценариями, а не какой-либо единой глобальной катастрофой (Уж не потопом ли всемирным?), уничтожившей все «потенции» без разбору и оставившей нам лишь музейную «витрину» ушедшего мира?
…Но теперь я, по крайней мере, знаю, что какой-нибудь авиарейс «Москва-Хабаровск» может проходить без участия пилотов. Да, для управления самолетом летчики не нужны. Не будем отвлекаться на частности типа невозможности взлёта, возьмем ситуацию с середины, как это принято в эвологии. Итак, самолет уже летит из Москвы в Хабаровск, кабина пилотов пуста, стюардессы разносят по салону напитки, пассажиры лениво дремлют. Долетит ли этот самолет именно до Хабаровска?
Хм, вы еще спрашиваете… А что ему будет? Если уж он смог взлететь сам (это было не обязательное условие, а только возможность, которую самолет и использовал), то почему он не сможет лететь дальше? Смотрите, сначала впереди (и вокруг) огромное количество самых разнообразных городов, каковое количество будет сокращаться по мере продвижения лайнера вперед. Самолет мог бы сначала полететь в Стокгольм, Харьков, Эль-Кувейт, но случайно полетев в направлении Дальнего Востока, канализировал свой маршрут. Теперь он мог бы лететь в Сургут, Талды-Курган и Новокузнецк, но по мере дальнейшего продвижения, учитывая необратимость маршрута, отпали и эти варианты. Дальше совсем просто. Спектр потенций сократился в конце концов настолько, что из двух оставшихся городов, Хабаровска и Иокагамы, наш лайнер приземлился именно в Хабаровске. Вы скажете, случайность? Да, может быть, и случайность… Но и эволюционная предрасположенность присутствует тоже!

Без комментариев.

…Впрочем, если говорить чуть серьезнее, то идея сужения потенций выбора для нашего гипотетического самолета будет, действительно, «работать», и она выразится вот в чём – самолет, имеющий изначальную возможность упасть на сто городов, упадет только на один, причем первый же, ближайший. Понимает ли автор, что сами по себе возможные варианты – пустой звук, но всё дело в механизме их реализации, «направляющей руке», которую мы в эволюционном варианте так до сих пор и не смогли лицезреть?

А что, разве изменения среды не есть искомый направляющий фактор?

И то. Далее мы узнаём, что проблему «векторизованности развития» автор считает менее важной, чем проблему эволюционной предопределенности как таковой:

… «Так обстоит дело с первым из двух выделенных выше аспектов проблемы направленности эволюции. Он, однако, гораздо менее важен для нашей главной темы, чем второй аспект. Ведь та направленность, о которой речь шла до сих пор, объясняет лишь векторизованность развития в конкретных филогенетических линиях, безотносительно к тому, каковы итоги этого развития».

Ну да ладно. Как говорится, нам не привыкать к тому, как главные проблемы эволюционизма легким движением руки превращаются в элегантные второстепенные аспекты. Сдается мне, однако, что если мы не выяснили, кто и как извлекает из флейты ноту до (не говоря уже откуда взялась сама флейта), то вряд ли мы объясним и происхождение мелодии. Однако ж перейдем к «более важному аспекту».

«По-прежнему неясно, можно ли говорить о предрасположенности эволюции к созданию каких-то определенных форм организации живой материи. Считать ли, в частности, возникновение человека результатом игры слепого случая, осуществлением одной из множества примерно равновероятных возможностей, или, напротив, проявлением некоей общей тенденции в эволюции живого, следствием ее объективной устремленностик созиданию сознания и разума?».

«Спрошено», надо сказать, несколько лукаво, поскольку любой эволюционист уже знает ответ на этот вопрос. Да, именно предрасположенность и объективная устремленность, но при одном непременном условии - «оно всё само», без Бога. Судя по дальнейшим упорным усилиям Л. Вишняцкого «сделать из шимпанзе человека», я наверняка не ошибусь, если предположу, что и он для себя уже на этот вопрос ответил.

Хм, вообще-то Вишняцкий НЕ давал определённого ответа на этот вопрос. Он сказал «неясно». И любой эволюционист скажет, что неясно. Ни в одном труде нет чёткого обоснования прогнозов эволюции хотя бы на ближайшие тысячи лет. Почему? А хотя бы потому, что мы не знаем, как изменится Земля.
Теорию предопределённости появления видов Вишняцкий назвал «филогенетическим преформизмом». Вот его слова по этому поводу:
«Выдающийся зоолог и географ Л. С. Берг, опубликовавший 80 лет назад самую обширную для своего времени сводку данных, противоречащих, как он считал, теории Дарвина, изложил в этой же книге свою теорию эволюции («номогенез»), согласно которой естественный отбор вообще не играл в развитии органического мира сколько-нибудь заметной «творческой» роли, а ход эволюции видов был запрограммирован в химическом строении белков первых организмов (Берг 1977 [1922]: 116). Все дальнейшее развитие было, по его мнению, постепенным развертыванием изначально заложенных задатков. Однако при такой трактовке, получившей название филогенетического преформизма, остается совершенно необъяснимым приспособительный характер эволюции, сопряженность изменений организмов с изменениями среды их обитания».
Вся загвоздка именно в среде обитания и состоит. Если же эволюция будет таким слепым процессом «разворачивания» заранее предопределённых форм в заранее известное время, то однажды, возможно, при «подготовке» фауны к очередному внеплановому ледниковому периоду вместо чего-то шерстистого и коротконогого с рогом (бивнями, лапами, копытами) для разгребания снега на арене жизни нежданно-негаданно появится нечто стройное, поджарое и короткошерстное, чему место в тропиках, а не у кромки ледника. Насколько я знаю, таких прецедентов в эволюции пока не было…
Очень симптоматично, что Милюков чётко ответил «да!» относительно предрасположенности эволюции к созданию определённых форм жизни, вложив, правда, это утверждение в уста своих «идеологических противников». Интересно бы узнать методику этого дела… Мне чисто по роду увлечений хочется знать, какие животные и растения населят Землю в будущем. А тут, видите, пророк, можно сказать, в безвестности пропадает, скрывая уникальные методики. Найтить и обезвредить! В смысле, выведать секрет!

… «С самого момента своего возникновения жизнь на Земле должна была приспосабливаться к внешним условиям существования. Эти условия в силу нестабильности абиотических (т.е. связанных с неживой природой) факторов и нарастающей экспансии самой жизни (размножение организмов, появление все новых и новых их разновидностей) постоянно менялись».

У меня такое ощущения, что я это уже где-то слышал... Жизнь должна была приспосабливаться к условиям, которые сама же и создавала. То есть, жизнь изменялась потому, что была вынуждена приспосабливаться к условиям, которые появлялись в результате изменения жизни. Мюнхгаузен никогда не утонул бы в таком болоте.

Если учесть, что в среду обитания любого вида входят хищники и паразиты, не приспосабливаться к их существованию было бы крайне сомнительным шагом в борьбе за существование. В саванне Африки крупные копытные (несомненно являющиеся частью экосистемы) поедают и прореживают кустарники и деревья, превращая потенциальное сплошное редколесье в травянистую равнину с участками кустарников, пригодную для жизни других животных. С появлением на Самоа крыс местный зубчатоклювый голубь Didunculus strigirostris перестал гнездиться на земле, и перебрался на деревья. Ну, ещё примеров надо? «Их есть у меня», и не только у меня.
Самый потрясающий пример воздействия жизни на среду своего же обитания, причём в планетарном масштабе – это полное изменение состава атмосферы. Судя по изучению состава древнейших минералов земной коры, они образовались в неокислительной атмосфере (ранее предполагалось, что атмосфера Земли состояла из метана, аммиака, водяного пара и пр. (была восстановительной), но сейчас всё больше доводов в пользу главенства в её составе углекислого газа). А кислород, даже если он и имелся в атмосфере первоначально, быстро расходовался на окисление минералов и газов. В современной же атмосфере этого самого кислорода – примерно 21%. И весь он – результат фотосинтеза, то есть типичной жизнедеятельности живых растительных организмов. Древнее царство анаэробов рухнуло, когда в атмосфере и воде появился кислород. Зато из этого кислорода в верхних слоях атмосферы образовался озон, защищающий от ультрафиолетовых лучей. Естественно, во время «кислородной революции» кто-то вымер, а кто-то приспособился использовать себе во благо этот, в сущности, ядовитый газ.
Так что жизнь «перекроила» Землю под себя, что называется, «будь здоров».

«Изменения среды влекли за собой изменения связанных с ней форм живого, а поскольку последние сами являются одной из составляющих среды, то это, по принципу обратной связи, делало неизбежными дальнейшие преобразования».

То есть, опять тот же порочный круг в действии. У попа была собака... Да простит меня автор за невнимательность, но мы - что? - говорим уже о более важном аспекте, или всё еще о векторах?

В принципе, учитывая фактическую необратимость эволюции, мы ещё говорим о векторах. Всякое изменение в экосистеме генерирует другие изменения во многих направлениях. Известен пример, когда на островах близ побережья Северной Америки истребили пуму и ягуара. Из-за этого сильно размножились крупные местные грызуны типа агути, которые питаются плодами крупноплодных деревьев с твёрдой оболочкой. Естественно, прирост этих деревьев сильно сократился, и они постепенно исчезли из леса. Их вытеснили мелкосемянные деревья, и началась вспышка численности мелких грызунов, вслед за которыми возросло количество мелких хищников. В том примере (уж не вспомню, где читал) не затрагивается проблема выживания множества других видов, например, насекомых. А это не только кусачие мухи, но и насекомые-опылители, причём в тропиках они бывают довольно узкоспециализированными. Знаете, почему бразильский орех не сажают большими плантациями? Потому что его опылители живут и развиваются на других деревьях. Потому приходится чередовать плантации этого дерева с участками природного дождевого леса. В примере с островом, что я привёл выше, к гадалке ходить не надо, чтобы сказать, что какие-то виды насекомых точно исчезли оттуда. И каким растениям от этого хуже стало – неизвестно. Так что в природе всё «завязано» независимо от того, опишет ли данные изменения эволюционист или креационист. И изменения будут необратимыми.

«Вечный двигатель» эволюции, известный в биологической литературе под названием закона Красной королевы (той, которая должна была «бежать, чтобы оставаться на месте» в своей Стране Чудес), появился вместе с жизнью и работал без перебоев».

А вечному двигателю и законы термодинамики нипочем. Не надо нам вашего Бога, у нас есть Вечный Двигатель. (Обратим внимание, что Вишняцкий взял это выражение в кавычки, подчёркивая его условность. Это я обратно «блох ловлю». А вот вы, Алексей Милюков, в очередной раз начали к словам придираться…) Увы, увы. Как ни вводи новые термины, проблемы это не решает. Курица снесла яйцо потому, что из куриных яиц рождаются куры. В таких случаях логика эволюционизма проста и стара как мир - если невозможно что-либо объяснить, то надо дать этому явлению наукообразное или «отвлекающее» имя: «флуктуации» (а что, это разве не научный термин?), «хомо хабилис» (Врём-с! Это валидное название. Докажите сперва неправомерность наделения обладателя челюсти ОН 7 видовым статусом), «спектр потенций», «закон Красной королевы». Сразу создается ощущение, что явление можно едва ли не пощупать руками. Простое описание процесса у эволюциониста отчего-то равно объяснению его происхождения. Попробуйте теперь спросить, какая сила направляла эволюцию – любой ее адепт вправе удивиться вашему невежеству. (И сильно удивится, надо сказать: никакой специальной внешней силы эволюцию не направляло – были лишь возможности в разных областях (физиология, наличие мест обитания, и т. д.) и осуществлялся выбор между ними) Ведь вам уже представили «модель» этого процесса! Чего ж вам еще?

«Среда, однако, не просто менялась - она усложнялась. Экспансия жизни, нарастание плотности ее физической массы требовали освоения все новых экологических ниш, новые виды должны были приспосабливаться ко все более сложным и разнообразным условиям. Таким образом, обратная связь осуществлялась и здесь: усложнение среды вело к усложнению организмов и их сообществ и наоборот. Вследствие этого неизбежно росла экологическая пластичность жизни, естественный отбор благоприятствовал формам, которые, благодаря особенностям их морфологии, физиологии и поведения имели сравнительно больший запас прочности, были надежнее застрахованы от разного рода неприятных сюрпризов, связанных с изменениями условий существования. Такие формы не только получали больше шансов на выживание, они – и это, пожалуй, главное – платили за него меньшую цену, их существование (идет ли речь о популяции, подвиде или виде) обеспечивалось меньшим числом смертей отдельных особой. Все более выраженной становилась, таким образом, объективная устремленность живого к самосохранению и, как следствие этого, к автономизации, усилению независимости от среды – источника непредвиденного».

Нет, я точно это сегодня уже где-то слышал. Но опять перед нами лишь описание некоего процесса, выдаваемое за его объяснение. Невозможность события здесь просто изощренно маскируется: «А лягушка раздувалась всё больше и больше, и росла, росла - и вследствие этого неизбежно росла степень ее превращения в царевну!» (Ага, а до Всемирного Потопа ящерицы жили долго, и росли всю жизнь. Так они и стали динозаврами, что означает как раз «ужасная ящерица». Где-то я такую шелуху видел… У Головина, кажется). Повторяю еще раз – это не объяснение, это описание! Оно не несет в себе никакой новой информации, кроме «дерево упало потому, что однажды упало». Усложняющаяся среда - терминологическая бессмыслица. (Просто вы смотрите на проблему со стороны верующего человека, для которого весь мир создан богом один раз и таким, какой он есть. И вы не можете мыслить вне своей веры. Но вера – это субъективный подход: вы верите, буддист или язычник тоже верит, но во что-то своё, а я нет) Жизнь существует на всех средовых уровнях, от подземных и океанических глубин до Австралии с ее огромной вакантностью экологических ниш. (А вот здесь вы лишь констатируете современное состояние проблемы, рассматривая её на тонком-тонком срезе нашего времени. Ваша вера (точнее – непринятие теории о возрасте Земли, исчисляемом миллионами и миллиардами лет) – это, образно говоря, «шоры» на ваших глазах. Вы отрицаете то, что не соответствует Библии. Вам сложно мыслить большими масштабами времени) Описанный автором процесс самодостаточен и тавтологичен. Естественный отбор благоприятствовал наиболее приспособленным, то есть тем, кто не умер в результате отбора. Чтобы не примкнуть к числу тех, кто умер, они вынуждены были выживать. Так можно описать практически всё. Обнаружив, к примеру, слона с крыльями, можно таким же замечательным образом «объяснить», как эти крылья у слона появились (а если под словом «объяснить» имеется в виду «найти причину»?). Вроде того, что такой слон получил больше шансов на выживание и платил за это меньшую цену.

«Рассуждая таким образом, логично сделать вывод, что направленность эволюции присуща не только конкретным, отдельно взятым линиям развития органического мира, где она обуславливается прогрессирующим сужением филогенетической нормы реакции, но и живой природе в целом. Живое естественным образом предрасположено к самосохранению, а единственная гарантия такового – повышение устойчивости против разного рода негативных внешних воздействий. Поэтому развитие в сторону автономизации от среды может рассматриваться как стратегия жизни, как «магистральное» (хотя и не единственное) направление эволюции форм живого».

No comments. «Логично сделать вывод» - это сильный ход, особенно если учитывать, что выводы нам предлагается сделать из словесных высокохудожественных попыток замаскировать проблему. В итоге мы сталкиваемся лишь с «сердечным убеждением» автора, своеобразной религиозной верой, где вся логика сводится к декларации «так было угодно Эволюции». «Рассуждая таким образом», выводим, что не только у отдельных процессов, но и у природы в целом есть совершенно конкретный Управитель, которого мы из скромности именуем не Богом, а Управляющей Средой, Общей Тенденцией к эволюции и Живой Природой, направляющей эволюцию по восходящей линии вверх (в нарушение законов термодинамики заставляющей реку течь в гору, а систему усложняться). (Какое, к Вельзевулу, нарушение законов термодинамики???? Энергия исправно расходуется на эти процессы. Ведь и вода, прежде чем стечь с горы, каким-то образом появляется на её вершине – на это тоже затрачивается энергия!) Этот абстрактный и обезличенный Управитель запрограммировал генеральную стратегию развития - стремление любого существа к сохранению жизни (что логично, так как червяк или рыба себя не осознают (А инстинкт самосохранения в таком случае как объяснить?)) и постепенное развитие жизни в сторону освобождения от «случайностей» среды к созданию среды собственной, то есть разума и культуры. Всё. Можно идти за топором и начинать рубить идолов.
А. Москвитин, автор работы «Теория эволюции в теологическом аспекте», говорит по этому поводу:
«Теория, не могущая обойтись без Создателя, но всячески это скрывающая, отрицающая свое родство с религиозными воззрениями, может быть названа только ересью в изначальном смысле этого слова. Таким образом теория эволюции в той ее части, которая описывает возникновение новых видов, а не репродуктивно изолированных популяций, есть еретическое религиозное учение».

«Ереси (от греч. Hairesis – особое вероучение, религ. Секта), в христианстве религиозные течения, отклоняющиеся (или впоследствии осуждённые церковью как «отклонившиеся») от офиц. церк. доктрины в области догматики и культа. В период господства религ. идеологии Е. являлись специфич. формой социального протеста» (БСЭ (третье издание), том 9, стр. 92).
«ЕРЕСЬ … различие в мнениях веры; раскол или отщепенство, отступничество.» (В. Даль «Толковый словарь живого великорусского языка», том 1).
Вот изначальный смысл слова «ересь» - различие внутри веры, а не принадлежность или непринадлежность к вере вообще. Теория эволюции не привлекает богов для объяснения процессов, происходящих в природе. Иначе с чего бы на неё сразу же по появлении взъелись служители культа? А если мы пока не знаем каких-либо механизмов эволюции, или наши мнения о них расходятся, это ещё не означает того, что эволюционное учение – «ненастоящая» наука. У каждой науки есть свои «белые пятна», но наука существует, несмотря на них. Та же физика, например, была вполне оформленной наукой до открытия Эйнштейном теории относительности. И химия существовала веками без периодического закона Менделеева, теории химического строения Бутлерова и синтеза трансурановых элементов.

Но Л. Вишняцкий продолжает в том же ключе:

…«Поскольку же усложнение эволюционирующих систем влечет за собой нарастание направленности их дальнейшей эволюции, то устремленность живой природы к созиданию сознания и разума становится все более определенной. Ее можно рассматривать как главную тенденцию в истории органического мира, тенденцию, в рамках которой жизнь нашла наиболее радикальное средство автономизации от среды и наиболее эффективный способ самосохранения».

Итак, Бог есть, только называется он по-другому. (Наличие бога доказано? Конец религии: она превращается из веры в пустую сентенцию)
И все бы хорошо, но беда в том, что уважаемый Л. Вишняцкий попадает здесь в старую добрую ловушку всех эвословов – человекоцентризм (антропоцентризм), когда собственные желания и представления о природе приписываются и самой этой природе как ее собственные «желания» и «цели», то есть, образно говоря, опять вводится сторонний наблюдатель, по сути некий бог, который смотрит и знает, как надо «правильно играть в футбол». С сожалением вынужден предположить, что без участия уважаемого Л. Вишняцкого та «жизнь», которую нарисовал нам автор, и та «живая природа» - вряд ли сами догадываются о каких-либо своих «устремленностях».

В христианстве безраздельно господствует антропоцентризм. Даже в Библии чёрным по белому прописано:
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле» (Быт., 1:26)
И после этого обвинять эволюционистов в антропоцентризме?

Далее следуют примеры «человекополезности», которой добрые люди наделили мать-природу:

«…Для жизни хорошо (прогрессивно) то, что способствует борьбе со смертью и, соответственно, утверждению самой жизни».

С точки зрения, извините, кого? Для выживания лисы хорошо (прогрессивно) перерезать всех кур в деревне (плохо – куры высиживают цыплят, и если их всех перерезать, после того, как сгниют их трупики на свалке, лисе срочно придётся перебазироваться подальше от деревни), но что-то мне подсказывает, что для более эффективного «утверждения жизни» деревенским мужикам срочно нужно чью-то «прогрессивность» пресечь на корню, не так ли? (Ага, чтобы самим тех курей съесть) Кто прогрессивней - убегающий заяц или догоняющий волк? (На уровне индивидов всё вполне предсказуемо: если остался голоден волк, прогрессивнее заяц, а сыт волк – значит, прогрессивнее он. Но это лишь на уровне отдельно взятых индивидов. А ещё всё это шутка) По этой логике бактерии галофилы прогрессивней человека, так как приспособлены гораздо лучше нас - выживают в жерлах действующих вулканов и в арктических льдах (Неужели один и тот же вид способен на это?). Кого мы ставим в центр, что определяем как «жизнь»? Без каких-либо знаний о сути управляющей силы, без определения ее в этических категориях и без понимания нашего места в процессе жизни на земле мы никогда не выберемся из этого болота абстракций, а все наши эксклюзивные представления о жизни и полезности будут лишь источником разногласий и раздоров.

Неграмотность в элементарных вопросах биологии вкупе с хитрыми на первый взгляд логическими ловушками, присущая Алексею Милюкову, заставляет меня озадаченно «репу морщить» - чаще всего от удивления. Неужели Милюков, рассуждая о прогрессе в эволюции, ничего не слышал о понятиях биологического прогресса и регресса, введённых А. Н. Северцовым? Ладно, придётся объяснить.
«Биологический прогресс означает победу вида или другой систематической группы в борьбе за существование. Признаками биологического прогресса являются увеличение численности особей данной систематической группы, расширение её ареала и распадение на подчинённые систематические группы. Вс три признака биологического прогресса связаны друг с другом. Увеличение численности особей заставляет вид (или любую другую систематическую группу) расширять границы ареала, заселять новые места обитания, что приводит к образованию новых популяций, видов, подвидов.
Биологическому прогрессу противостоит биологический регресс. Он характеризуется обратными признаками: снижением численности особей, сужением ареала, постепенным или быстрым уменьшением видового многообразия группы. Биологический регресс может привести вид к вымиранию. Общая причина биологического регресса – отставание в темпах эволюции группы от скорости изменений внешней среды». (Н. Н. Воронцов, Л. Н. Сухорукова «Эволюция органического мира», М., «Просвещение», 1991, стр. 111 – 112).
Пытаясь сравнивать бактерию с человеком, Милюков просто подменяет два понятия – прогресс / регресс морфофизиологический (связанный с простотой или сложностью строения организма) и прогресс / регресс биологический (связанный с успехом в борьбе за существование). А непонимание этого явления вызывает странные суждения, которые мне приходится здесь комментировать.

«… Весьма четкую формулировку дает, например, Н.Н.Моисеев, по мнению которого возникновение разумных форм жизни «диктуется всей логикой развития живой материи» (Моисеев 1982:113)».

Чем же заменить Бога? Чем Бога заменить-то? Ищем, ищем. Голову сломали, но ничего не получается. Если - спрашиваю я, - у случайного процесса есть логика, диктующая материи необходимость развития, то чем, простите, эта «модель» отличается от управления Разумной личностью? Процесс, имеющий логическую последовательность, не может быть случайным, кроме того, у процесса не может быть логики развития без осознания предыдущего результата, а это опять же под силу только Разумной личности. Прокол за проколом. Тавтологии, порочные круги, цирковые манежи...

А искать логику в структуре? Строение органического вещества обусловлено тетраэдрическим расположением и взаимным отталкиванием четырёх гибридных электронных облаков в атоме углерода. Именно поэтому сложное соединение букминстерфуллерен (попросту «футбольный мяч» из атомов углерода, расположенных на стыках пяти- и шестиугольников) устойчивее с трудом синтезируемых молекул тетраэдрической и кубической формы. Он даже обнаруживается в саже как «побочный продукт». Правильная структура водяного льда обусловлена строением молекул воды и наличием водородных связей вследствие их полярности. Отсюда и правильные формы снежинок. Точно так же в эволюции – отбросим невозможные (антиадаптивные) сочетания признаков, и получим совсем немногие варианты развития для каждого плана строения.

«...А французский генетик Ф.Л’Эритье рискнул даже утверждать, что, «если бы существовал некий наблюдатель, который с самого начала знал бы о возможностях, открытых макромолекулярным механизмом для воспроизводства и передачи информации, осуществляемых игрой нуклеиновых кислот, он, без сомнения, мог бы предвидеть, что процесс усложнения материи, начавшийся на Земле около четырех миллиардов лет тому назад, приведет в конце концов к возникновению психики типа человеческой» (Л’Эритье 1970:32)».

Аминь. Я и смеялся, и «плакал». Цитата 70-го года, времени так называемой НТР, когда казалось, что еще чуть-чуть, еще одна кавалерийская атака... Хочу напомнить уважаемому Л. Вишняцкому, что сегодня генетики спрятали свои шашки подальше и вряд ли расскажут столь бодрым голосом нечто подобное. Сейчас эта цитата смотрится по крайней мере архаично и напыщенно, вроде того как «космонавты летали в космос, но никакого Бога там не видели» (А что? Всё-таки видели?). И опять, уже в который раз, в приведенном примере вылезает эволюционистское безграмотное круговое доказательство, принятие доказываемого за доказанное - если мы наблюдаем некий, уже реализованный, финальный результат, то, значит, к этому всё и шло!

Боже ж ты мой! Вот если бы креационисты по много раз перепроверяли свои доказательства, докапывались до первоисточника, смотрели, кто из их братии пустил очередную «утку», прежде чем на неё ссылаться, как на твёрдо установленный факт… Тогда половины их статей не было бы написано, а остаток сам по себе был бы вполовину меньше. Например, тот же Головин только доказывает, что «Всемирный Потоп» был (причём без особого успеха), а Милюков опирается на данные об этом явлении, как на уже доказанные.

…Только как же напоследок нам еще не пофантазировать, как «отпустить» такую благодатную тему?

… «Конечно, тот факт, что именно приматы, или, точнее сказать, гоминоиды оказались «на острие прогресса», имеет свои причины, но в принципе вполне допустимо, что при несколько ином развитии геологических или, скажем, астрономических процессов первыми в движении к мысли могли оказаться какие-то иные существа. … Сознание так или иначе должно было нарастать, но конкретные формы протекания этого процесса не были предопределены (см. об этом напр.: Пономаренко 1972; Моисеев, Поспелов 1990). В программу развития природой «закладывалась» тенденция, но не конечное состояние… В качестве одной из такого рода случайностей довольно часто рассматривают сейчас, например, вымирание динозавров, которые были, возможно, «первыми претендентами на продвижение в категорию мыслящих существ» (Будыко 1990:16). Некоторые исследователи, объясняющие исчезновение крупных ящеров в конце мелового периода катастрофой космического происхождения, допускают, что, не произойди этот катаклизм, нарушивший естественный, органичный ход развития земной природы, то нашей планетой сейчас владели бы ящеры, и разум появился бы не в своей нынешней материальной оболочке, а в мозгу каких-то из этих животных, например, целурозавров (Russell & Seguin 1982, по: Татаринов 1987:186-188; см. также Саган 1986:140; Моисеев, Поспелов 1990:6). Конечно, это не более чем гипотеза, к тому же гипотеза непроверяемая, но в принципе в ней нет ничего невероятного, и она прекрасно иллюстрирует идею потенциальной многовариантности эволюционной истории».

Понимаю, что это не доказательство, и в настоящий момент вообще не имею целью кому-то что-то доказывать этими рисунками. Просто тема альтернативной и футуристической эволюции стала сейчас очень популярной. Рисунки, представленные здесь, показывают, как могли бы выглядеть животные Земли в наше время, если бы не произошло массового вымирания в конце мелового периода. Они взяты с одного интересного зарубежного сайта, посвящённого "изыскам" в области альтернативной эволюции. Может быть, кто-нибудь сочтёт эту тему просто интересной и забавной, а кого-то она подвигнет на более глубокое изучение эволюции настоящей.

А вы говорите, что история не терпит сослагательного наклонения. «Конечно, это не более чем гипотеза, к тому же гипотеза непроверяемая…». А описанная выше гипотеза эволюции, конечно же, проверяема? И, наверное, воспроизводима в эксперименте? И, наверное, подтверждается свидетельствами наблюдателей? И, наверное - конечно, обязательно! - имеет принципиальную возможность быть или доказанной, или опровергнутой?

Раз мы заговорили о воспроизводимости эволюционных явлений, то я просто не могу не сделать замечания о том, что эволюция как раз в большей или меньшей степени воспроизводима. Разумеется, это не означает того, что сунули мы в пробирку, например, современных амёб, облучили их рентгеном или добавили химических мутагенов, и – здрассте! – вот он, соловей, или суслик, или гадючка маленькая извивается. Природа, к сожалению для экспериментаторов, оперирует миллионами лет, и ждать окончания эксперимента пришлось бы существам, возможно, даже не принадлежащим к нашему виду. Но эволюционные явления чётко и закономерно повторяются при стечении одинаковых условий. Единственное, что нужно – это абстрагироваться от частностей, и уметь видеть общее.
Пример очень «приблизительного» эксперимента природы – явление конвергенции. В данном случае разные существа, оказываясь в сходных условиях, вырабатывают внешне сходные черты анатомии. Примеры этого известны со школы – крот и медведка, бабочка бражник и птица колибри, ихтиозавр, акула и дельфин.
Пример иного рода, и также «приблизительный» – адаптивная радиация. В этом случае предковая форма в условиях разнообразия доступных мест обитания образует множество новых форм. Примеров много: здесь птицы гавайские цветочницы, рыбы цихлиды Великих Африканских озёр, байкальские рыбы широколобки.
Более точный пример воспроизводимости эволюции – явление параллелизма, когда от более-менее родственных, но всё же разных предков в одинаковых условиях происходят похожие виды. Явление редкое, но примеры также перед глазами: ленивцы двупалые и трёхпалые ведут своё начало от разных групп наземных ленивцев: трёхпалые от мегатериоидов, двупалые – от мегалонихид. Но «на выходе» – похожие друг на друга существа с когтями-крючьями, гибкой шеей и шерстью, растущей от живота к спине.
Чтобы «разбавить» примеры из мира животных, приведу пример параллелизма в растительном мире. Характерный признак деревьев тропического леса – досковидные корни. Высокие, похожие на треугольные пластины, они неглубоко уходят в землю (почвенный слой в тропическом лесу очень тонкий), но распространяются в стороны на многие метры. Они известны у древовидных растений из разных семейств: тутовые (разные виды фикусов), сапотовые (Palaquium xanthochymum), бомбаксовые, или баобабовые (Pachyra aquatica), акантовые (Bravaisia integerrima), хлорантовые (Hedyosmum mexicanum), молочайные (Bridelia micrantha), бурзеровые (Santiriopsis trimera), и так далее… (список видов растений взят из книги Э. Меннинджера «Причудливые деревья» и далеко не полон).
А вот ещё пример: в одинаковых условиях островов (на ограниченном пространстве и лимитированных ресурсах) в разных частях света образовывались карликовые формы хоботных разных родов: слоны (Европа, Средиземноморье), мамонты (остров Врангеля, острова близ С. Америки), стегодоны (остров Флорес).

Карликовый слон с острова Мальта по сравнению с лебедями. Рисунок из книги Й. Аугусты и Зд. Буриана "История жизни на Земле".

Если добавить к ним измельчавших бегемотов и носорогов Мальты и карликовых людей острова Флорес, а также карликовых островных динозавров, чьи остатки находят в Южной Европе, то можно смело призадуматься: воспроизводятся ходы эволюции! Пусть материал разный, но в одинаковых условиях итог один.
Поэтому в свете этих примеров я на месте Алексея Милюкова не стал бы столь прямолинейно и резко «рубить» все вышеназванные гипотезы.

А уж по поводу того, что байка с динозаврами «прекрасно иллюстрирует идею потенциальной многовариантности эволюционной истории»… Не кажется ли уважаемому автору, что существование человека прекрасно иллюстрирует идею именно безвариантности истории? Или, по крайней мере, потенциально другой вариантности, но исключительно в рамках человеческого выбора?

А если хорошенько подумать? Я не исключаю и иного взгляда: просто человек остался на Земле один в окружении видов из других родов и семейств. Представим (теоретически) себе ситуацию: наличие в современном мире нескольких видов людей. Например, в Австралии прямого потомка архаичного сапиенса, в Юго-Восточной Азии потомка эректуса, в центральной части и на севере Евразии неандертальцев, в Европе, на Ближнем Востоке, в Южной Азии и Северной Африке человека современного вида, и вдобавок ещё какого-нибудь карликового островного эректуса на Филиппинах или в Японии, и реликтового австралопитека в лесах Центральной или в горах Южной Африки. Если взглянуть на мир глазами человека из такого «параллельного мира», то окажется, что теорией «безвариантности истории» тут и не запахнет. Соответственно поменяется и мировоззрение.
Так что явление «безвариантности» появления человека здесь кажущееся. Вариантов было много, причём совсем недавно. Просто остался только один.
Кстати, а почему Алексей Милюков ограничил многовариантность эволюционной истории именно «человеческим выбором»? Не проявляется ли в этом свойственный христианству антропоцентризм?

«По-видимому, в «гонке» к разуму было несколько участников, имевших при определенном стечении обстоятельств некоторые шансы завоевать главный приз. Кроме отдельных видов динозавров и млекопитающих в их числе называют иногда еще головоногих моллюсков и некоторые другие формы. Однако, победитель гонки давно уже известен, а его соперники либо все еще в пути (sic! – А. М.), либо, что более правдоподобно, сошли с дистанции. Наверно, нам повезло, что финишную черту пересекли первыми именно наши предки. Но почему и, главное, благодаря чему им удалось это сделать?».

Ладно, коли уж «наука» тут совсем закончилась… Представьте, сидел бы сейчас некий Наутилус Помпильевич и нервно записывал бегущими «от головы к ногам» строчками: «Наверно, нам повезло, что финишную черту пересекли первыми именно наши предки. Но почему и, главное, благодаря чему им удалось это сделать? А ведь на нашем месте могли быть и люди, если б, чего доброго, эти тупые неразвитые существа, несмотря на давление среды и требования эволюции, не отказались в свое время слезать с деревьев».

Ну, хорошо. Представим себе ма-а-а-аленькое допущение в эпоху далёкого прошлого. У головоногих моллюсков изменился механизм выделения, который начал работать по «рыбьему» образцу. Мелочь. Одно изменение из многих возможных. Но что это означает в масштабе биосферы? Если заново «прокрутить» историю Земли от кембрия до наших дней, это означало бы, по крайней мере, что у рыб везде были бы умные (гораздо более умные, чем рыбы с их и поныне «рыбьими мозгами»), быстрые и хищные конкуренты. И тогда рыбы не смогли бы «отсидеться» в опреснённой воде морских мелководий и устьев рек. И в самих реках и озёрах с ними постоянно конкурировали бы головоногие. И как бы выглядел наш мир сегодня? А чёрт его знает. Возможно, у рыб вообще не было бы будущего – стали бы мелкими существами, дрожащими и влачащими жалкое существование в лужах, куда не проникнут головоногие (если дождя долго не будет). А головоногие моллюски, возможно, освоили бы сушу, и вынули их из лужи уже на правах сухопутного хищника. И тогда, миллионы лет спустя, какой-нибудь головоног строчил бы такие слова: «А представьте себе на секунду, как бы выглядел мир, где самые крупные существа – позвоночные?»…
Это как в рассказе Рэя Брэдбери «И грянул гром…»: охотясь на тираннозавра, который всё равно умер бы секундой позже, герой случайно убил бабочку, которая должна была выжить и дать потомство. Вернувшись в наш мир, он обнаружил, что в Америке (бедная страна! Чего они только не пережили!) избран другой президент…
Но всё же принципы и закономерности эволюции действуют. Если представить себе, что к плиоцену и плейстоцену экологическая ниша разумного существа окажется занятой каким-то разумным не-человеком, можно даже не думать о появлении человека – он появился бы тогда, когда эта ниша была бы свободна, или когда он имел бы некие приспособления, позволяющие вытеснить из данной ниши иной вид, занимавший её ранее. Но я не думаю, чтобы разумный не-человек сидел бы, сложа руки (или что там у него вместо них?), и наблюдал, как некий вид полуголых обезьян разрушает его цивилизацию, и пытается орудовать куском камня против технологий, развивавшихся до него тысячи лет. Наглецов бы «утихомирили» так же, как в своё время человек разделывался с теми, кто ест его кукурузу и апельсины (каролинский попугай), овец (сумчатый волк и попугай кеа) или кур (многие хищные птицы, черноногий хорёк). Как говорится, «в одной берлоге два медведя не живут», и два вида, претендующих на «мировое господство», неизбежно вступили бы в конфликт. Это наблюдается в природе на уровне птиц, зверей, растений. И человек тут – не исключение. Не такие уж мы, разумные человеки, «библейские агнцы», если себе подобных – и то истребляем и записываем в «нелюди» («язычники», «варвары», «неверные» - термины из той же оперы).

…Но о слезании с деревьев – в четвертой части наших комментариев, а в следующей мы поговорим о том, как нужно правильно доказывать эволюционные процессы с помощью имеющейся у нас живой обезьяны.

***

«Народного академика» Лысенко, было дело, спросили – почему его опыт по выведению птицы пеночки из яйца кукушки никто не может больше повторить. «Для того, чтобы получить какой-либо результат, - мудро сказал Лысенко, - нужно просто хотеть его получить».
Запомним эту гениальную фразу, ибо в третьей части наших записок мы вступаем именно в область, очерченную академиком, а именно – в область страстного хотения эволюционистами «нужного результата» и тяжелых творческих потуг получить его с помощью любых манипуляций, фокусов и софизмов. В предыдущих главах рассматриваемой книги нам не удалось увидеть ни нашего обезьяноподобного предка-прародителя, ни «недостающего эволюционного звена» меж ископаемыми обезьянами и «настоящими» людьми. Нам не удалось пощупать реальные кости реальных эволюционных «родственников», не убедила нас и «философия» эволюции – все рассуждения о ее механизме оказались не выше уровня неловких фантазий и описаний, придуманных постфактум, в качестве подгонки под уже произошедшие события.

Это можно объяснить также с иной позиции – с позиции субъективной интерпретации отдельно взятым человеком имеющих место быть материальных фактов. Странная вещь – куча народу ошибается и ходит в заблуждении, а один прав.
Впрочем, это моё предположение заведомо неверное: внимательно прочитав «ироническое эссе» Алексея Милюкова, автор этого комментария обнаружил немало ошибок в его биологических суждениях, что позволяет считать его тезисы практически не заслуживающими внимания с точки зрения науки.

На этот раз, при рассмотрении главы «Культура и карьера шимпанзе» объектом нашего внимания будет еще один изящный софистский трюк современного эволюционизма, широко бытующий ныне «научный» прием - коль уж палеонтология оказалась нам плохой помощницей, всю эволюционную энергию нужно сосредоточить на имеющемся сходстве меж нами, людьми, и так называемыми современными человекообразными обезьянами. Официально нужно заявить о нашем желании реконструировать прошлое человечества, на самом деле – любым способом показать, что человек и обезьяна находятся в несомненном эволюционном родстве. Показателем такого родства будет считаться наличие у обезьяны типично человеческих черт и качеств.

Откуда такая ирония, уважаемый Алексей Милюков? «Так называемые»… Так их называли, к сожалению, не из-за чьей-то блажи, а потому, что в строении этих существ имеется большое количество черт объективного, не зависящего от интерпретации, сходства с нами, людьми. Советую почитать книгу «Фауна мира. Звери».
Кроме того, если качества, присущие человеку, найдены и у обезьяны, то их, увы, уже нельзя будет назвать «типично человеческими».

Итак, переходных форм нет, родственные связи не установлены. Кроме того, мы знаем, что последние бодрые попытки ученых доказывать эволюцию через генетическое родство столь же бодро привели старую добрую дарвиновскую идею (именуемую нынче синтетической теорией эволюции) к «неожиданному» нокдауну в виде развала эволюционного дерева.

А что, видимо, Милюкова смутило недавно выявленное генетическое сходство китов и парнокопытных? Или ещё что-нибудь? В любом случае, генетические исследования подтверждаются палеонтологией и сравнительной анатомией. Во всяком случае, примеров «развала» эволюционного древа, о котором столь упорно говорит Милюков, не наблюдается. Уточняются лишь отдельные связи между таксонами разного ранга. Так, в книге «Иллюстрированная энциклопедия животных», предисловие к которой написал сам покойный Джеральд Даррелл, родословные связи между группами животных (как раз в виде опостылевшего Милюкову «эволюционного древа») установлены именно на основе генетических исследований. И никакого развала, лишь объём отряда Аистообразных оказался неожиданно большим по сравнению с тем, что излагается в отечественных справочниках по орнитологии, и удивительно совпал с отрядом «боевых птиц» по старой классификации, которую применял натуралист Вильгельм Гааке в книге «Происхождение животного мира» в 1898 году.

Чем же в этом случае способен помочь опыт подковерной борьбы, усвоенный эвословами и эводелами еще со старых добрых времен пилтдаунского сорокалетнего торжества?

Боже мой (фразеологизм, устойчивое выражение), до каких пор креационисты будут поминать не к добру «пилтдаунского человека»? Хочется спросить Алексея Милюкова: скажите, сейчас, в современных учебниках и научных работах, этот «образец» вообще используется? Нет. Никто на его основе не формулирует каких-либо важных гипотез, доказательств и прочего. С тех пор, как было доказано, что это подделка, никто его не принимает во внимание, насколько бы он ни был «человекообразным», «переходным», или явно демонстрирующим иные качества. Спуститесь на землю, Алексей Милюков! А ещё лучше – столь же внимательно, как эту книгу Вишняцкого, проанализируйте любимые легенды креационистов – калаверасский череп, разного рода невадских и прочих полумифических лошадей, всякие «потопные» отложения (заодно объясните, как эвапориты, породы, образовавшиеся при высыхании водоёмов, могли бы сформироваться под водой «Всемирного потопа»). Вот лучшее применение для вашей умственной энергии и едкости письменного слова.
Вообще, возвращаясь к нашим гоминидам, подведём итоги: родственные связи оказались установленными, круг предковых таксонов полностью и чётко очерчен. Нет конкретного вида? Не такая уж большая беда. Мы не будем его искать среди бабуинов, даже подходящих по возрасту, среди гигантских лемуров Мадагаскара, среди широконосых обезьян. Это будет совершенно точно представитель рода австралопитеков или близкая к ним форма.

Совершенно очевидно, что сегодня на эволюционном подиуме нужно поставить человека по стойке смирно, а рядом с ним поместить нечто внешне человекоподобное, что более других на него похоже, в данном случае – и кто б сомневался – «человекообразную» обезьяну. Нужно на время забыть прежнюю идеологическую некорректность: «Человек - это звучит гордо!» и сосредоточить усилия на идее: «Обезьяна - это тоже круто!». Сказано - сделано, смотрим сходство. Оба существа - млекопитающие, у обоих по две руки, по две ноги. У обоих отсутствует хвост, у обоих большой палец руки противопоставлен остальным, то есть, оба существа могут брать в руку некие предметы.
Но одного этого сходства, разумеется, мало. Чтобы никто из скептиков не сомневался в родстве этих двух индивидов, нужно чисто механистически свести их вместе в одном списке, в одной классификации - придумать им новый «нужный» статус и новые имена. Карл Линней существенно помог эволюционистам в том смысле, что не развел по разным углам наших героев, а напротив, искусственно объединил их в одном отряде приматов. Однако же и этот «факт» родства можно усилить новыми партийно-эволюционными постановлениями. Имя хомо сапиенсу, так и быть, можно оставить, зато пан троглодита (шимпанзе) сегодня обязательно – так сказать, архиважно! - переименовать не иначе как в хомо троглодита. Любо-дорого посмотреть. Были какие-то чужаки, Homo sapiens и Pan troglodytes, а стали близкие братья - Homo sapiens и Homo troglodytes…

«Фундаментальный вклад в приматологию внёс Карл Линней (1707 – 1778). И в наши дни его классификация приматов остаётся в главном верной. Это он впервые, как упомянуто, дав само название «приматы», объединил в ещё весьма небезопасное время человека, обезьян и полуобезьян в один отряд, да к тому же присвоил ему термин, использующийся в церковной иерархии. Напомню, что род Homo у Линнея включал наряду с видом человека разумного – Homo sapiens, вид человекообразной обезьяны – Homo troglodytes, или с 10-го издания Homo sylvestris. Вот насколько он считал их сходными! А ведь Линней был верующим человеком и побаивался столкновений с клерикалами. Можно представить себе, каких душевных сил стоила ему верность науке». (Э. П. Фридман «Занимательная приматология», М., Знание, 1985, стр. 55)
Как говорится, шах и мат. Материться можете и в письменной форме. Я пойму и прощу.
Кстати, где есть источники, в которых говорится об искусственности отряда приматов? Названия, ссылки, авторы. Без этого считаю ваше мнение, уважаемый Алексей Милюков, голословным. Согласно всем источникам, и палеонтологическим, и генетическим, отряд приматов явно монофилетический, и иного пока не дано. И вы сами это признали раньше. Косвенно, правда, когда рассуждали о вестибулярном аппарате...

Смотрим далее, что получилось. Руки, ноги, хвосты, имена… Все вроде в порядке. Но какой-то внутренний голос подсказывает, что и этого мало. А самым сильным тактическим ходом для доказательства родства будет следующий – шансы обоих претендентов нужно обязательно по мере сил уравнять. То есть, пусть человек стоит себе на эволюционном подиуме и краснеет за свое несовершенство, зато вот обезьяну… Обезьяну нужно всеми силами, любым, что называется, «доступным науке способом», возвысить, «подтянуть» до человека. Человеку сразу за все его качества давайте поставим тройку с минусом (недоэволюционировал, подлец, плохо рожает, остеохондрозом болеет, любит воевать, природу уничтожает), зато в каждом пуке и чихе обезьяны будем видеть ее горячее желание немедленно начать писать «Евгения Онегина» и строить корабли для полета на Луну.

Бонобо: не чихает, не делает никаких неприличных действий, а изготавливает каменное орудие, однако! Фото с сайта Stone Age Institute.

Предположим, стремление очеловечиваться в пуках и чихах обезьян видят лишь креационисты, тщательно скрывая методы интерпретации.
Относительно несовершенства организма человека можно сказать одно: это, увы, объективная реальность. Наши далёкие предки чаще всего просто не доживали до того возраста, когда значительная часть этих недугов успевала проявиться в силу естественного износа организма. Что же до трудностей при родах, то это плата за прямохождение: таз человека имеет более узкий просвет, чем таз обезьяны.
В поведении человека осталось слишком много обезьяньего. Это не попытка унижения нашего брата со стороны невесть что подумавшего фанатика теории эволюции, а просто взгляд стороннего исследователя. Очень рекомендую интересующемуся читателю книги Десмонда Морриса «Голая обезьяна» и Виктора Дольника «Непослушное дитя биосферы». Кроме того, даже популярные глянцевые журнальчики рекомендуют «посмотреть на шефа через «обезьяньи очки»». И, что ни говорите, в кои-то веки раз оказываются правы! Кстати, книгу Морриса целиком, и главы из книги Дольника можно найти на сайте http://www.ethology.ru в разделе «Библиотека».
Наследие племени Бандар-Логов глубоко засело в человеке, и откреститься от него невозможно. Позволю себе немного отвлечься от темы антропогенеза и привести один пример «обезьяноподобия» в поведении человека. Он взят из книги Десмонда Морриса «Людской зверинец», и представляет собой пособие для начинающего лидера. С ним интересно будет ознакомиться как самцу бабуина, так и политику, претендующему на место во властных структурах. Итак, десять Золотых заповедей превосходства по Д. Моррису:
«1. Недвусмысленно демонстрируй уловки, осанку и жесты, говорящие о твоём превосходстве»
Дорогие костюмы, дорогие автомобили, шикарные рестораны, помпезные приёмы и банкеты, «закрытые» партийные столовые, магазины и санатории – это из одной и той же оперы.
***
«2. В моменты активного соперничества прибегай к агрессии, угрожая подчинённым»
«Во всём виноват Чубайс!»
«Если бы не Чубайс, «Наш дом – Россия» взял бы двадцать процентов!»
А вспомним, как агрессивно подавляются разного рода путчи и просто инакомыслие в тоталитарных государствах. Тот же Пиночет сколько «дров наломал». И Иосиф Виссарионович отличился на этой ниве, и товарищ Мао.
***
«3. В моменты, когда брошен физический вызов, для победы над подчинёнными умей прибегнуть к насильственным мерам или поручи это своему представителю»
Саддама Хусейна сейчас судят, в частности, за выполнение этого пункта настоящих Заповедей.
***
«4. Если тебе брошен интеллектуальный, а не физический вызов, умей перехитрить подчинённых»
В одном бюллетене «вычеркните тот пункт, с которым вы не согласны», а в соседнем бюллетене «отметьте значком тот пункт, с которым вы согласны».
Сами знаете, главное – не то, как народ голосует, а то, как считают голоса.
***
«5. Подавляй мелкие ссоры между подчинёнными»
Сразу вспоминаются разнообразные мелкие коррупционные скандалы и скандальчики, перемещения начальников из одного кабинета в другой, и мудрые решения Туркменбаши о направлении того или иного начальника на подъём экономики в кишлак Шайтан-Кирдык.
***
«6. Поощряй ближайших подчинённых, позволяя им наслаждаться преимуществами высокого положения»
Так поступил, например, нынешний лидер «Единой России», расставив в структурах правительства своих людей. Естественно, никто не отменял их привилегии и прочее. А как министры, не справляющиеся со своими обязанностями, просто переводятся из одного министерства в другое? Иначе ведь нельзя – это «свои», и лишать их кормушки не стоит. А вы вообще, когда-нибудь видели, чтобы депутаты САМИ СЕБЕ отменяли привилегии? То-то же!
***
«7. Защищай более слабых членов группы от неуместной травли»
Позволю себе позлословить…
«Второе. Одно из ваших «фирменных блюд» - ваше традиционное хамство в отношении оппонентов, которых вы беретесь комментировать. Я уже говорил, что в ваших статьях нет интриги – заранее известно, что вы ни разу не похвалите оппонента, зато обязательно объявите его лжецом, недоучкой и хитрованом, пытающимся обмануть доверчивых людей. Понятно, что это у вас идет от собственной слабости (плюс безнаказанности, но – ой, чую, до поры до времени!), но по-человечески обидно за честнейшего и добрейшего человека Александра Хоменкова». (Тема 1331 «Теория эволюции – можно ли её вообще назвать теорией?» на А-сайте, сообщение 14736)
Картина маслом – кроме седьмого пункта немного выполняются даже третий, четвёртый и десятый.
А другие примеры этого же явления – Ленин и дети, Сталин и девочка, Ким Ир Сен в детском комбинате номер N…
***
«8. Принимай решения, касающиеся социальной жизни своей группы»
Коллективизация, индустриализация, «война с воробьями», нацизм как идеология (закономерный ответ на унижение нации со стороны иных держав), милитаризация, военное государство, переход к рыночной экономике – любой может продолжить или дополнить этот список «великих дел» разных эпох и народов.
***
«9. Время от времени успокаивай подчинённых»
«… Мною подписан указ (приказ, закон, постановление – нужное подчеркнуть, ненужное зачеркнуть) о поднятии с первого января (февраля, сентября…) заработных плат врачам (учителям, военным, инженерам…) на пятьдесят (семьдесят пять, сто) процентов. Я дал указание правительству (Минфину, Центробанку, Федеральному центру) изыскать средства на это».
***
«10. Бери на себя инициативу при отражении угроз или атак, идущих извне»
Издавна король был не только правителем, но и предводителем войска. А сейчас Президент – это ещё и Верховный Главнокомандующий.
***
Подводя итоги, можно сказать, что с одного взгляда грань между «ещё-не-культурой» и «уже-несомненно-культурой» найти не так-то просто…

Итак, условились. Чтобы очеловечить обезьяну и объявить ее «культурной», что нужно сделать, как вы думаете? Абсолютно правильно. Понятие «культура» в ее человеческом значении нужно упростить, это раз. И доказать, что признаками этой «культуры-мультуры» обладает также обезьяна, это два. Задачи наши определены, цели ясны. За дело, товарищи! Айда «опускать» культуру!

Помочившись в музее под картинами великих мастеров, человек не «опустит» культуру, а только лишь себя. Но здесь мы имеем дело не с «попыткой опускать» что-либо, а с попыткой отделить субъективные представления и докопаться до сути явления, установить причины и условия появления культуры, и её основные отличия от повадок.

«Несмотря на чрезвычайное многообразие предлагавшихся расшифровок интересующего нас понятия, существует, на мой взгляд, всего лишь два основных подхода к его определению. Один из них – традиционный - заключается в том, что культуру, прежде чем определить, что это такое, заранее уже рассматривают как нечто специфически человеческое, нечто, появляющееся и существующее только вместе с человеком (White 1959:8; 1959а; Маркарян 1969:61, 1983:86; Каган 1974:188)».

Почему-то Алексей Милюков не захотел процитировать второго определения культуры, хотя, на мой взгляд, дальше пытается обсуждать и его. Поэтому, дабы текст не казался столь обрубленным, я это сделаю за него и прямо здесь.
«При втором подходе упор делается на выявление сущности определяемого феномена, безотносительно к тому, кто может быть его носителем (напр.: Quiatt, Itani 1994: xiv). В этом случае культура рассматривается, прежде всего, как нечто в известном смысле противостоящее природе, или, точнее, не сводимое тольк