Как я люблю всякого рода истории, предыстории, и прочие лирические отступления! Так вот, предыстория этой работы началась с того, что однажды я получил письмо от одного из своих единомышленников с предложением поучаствовать в дискуссии. Предложение было принято, и я влился в число спорщиков. И однажды к нам на форум заглянул человек, которого до того я знал лишь по заметке «Агония в бункере Дарвина» - Алексей Милюков. Кому интересно, о чём мы беседовали, прошу вот сюда (если на данный момент эту тему не удалили): http://www.ateism.ru/cgi-bin/atheism/msgbook/tema.pl?t=m1514
Хоть тот форум назывался «Атавизмы и рудименты», речь в нём шла о многом другом, что составляет как общие проблемы эволюционного учения, так и личные проблемы психологического плана отдельных участников форума.
В одном из сообщений А. Милюков обронил фразу:
«Интересно, что эволюцаки уже три года продолжают долбить именно "Агонию" - легкая нажива :-), и не напрыгивают на мои последние вещи».
Ну, надо же, какой досадный пробел… Возможно, именно поэтому я решил зайти на сайт Алексея Милюкова http://www.goldentime.ru и полюбопытствовать, какие ещё веские аргументы против теории эволюции есть у него в запасе. Вот там-то я и наткнулся на работу, которая называется

ЧЕРНАЯ ОБЕЗЬЯНА В ТЕМНОЙ КОМНАТЕ

Комментарии А. Милюкова к книге Л. Б. Вишняцкого

«ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЛУЧАЙНОСТИ или Происхождение человека».

Публикация на сайте состоит из четырех частей [...].

Оригинальный авторский текст на странице представлен шрифтом черного цвета, 

комментарии А. Милюкова - синим. Прочие цитаты - коричневым.

Мои комментарии сделаны красным цветом - В. П.

Я не политкорректен. Будучи сторонником теории эволюции, я не собираюсь применять громоздких выражений типа: «согласно точке зрения эволюционистов, считающих, что возраст Земли насчитывает миллионы лет…» Это лишь сделает текст неудобочитаемым. Пусть креационист сам делает такие поправки мысленно. Я – сторонник теории эволюции, и буду писать так, как ответил бы эволюционист.
Моим решением было не писать какую-то особую статью, заметку и прочее, а просто сохранить стиль работы Милюкова. Если она сделана в виде комментариев к отрывкам другой работы, то я также буду по ходу действия вставлять свои комментарии, которые также будут особого цвета, отличающегося от прочих. Я сохранил полностью всю текстовую часть работы Милюкова, опустив лишь рисунки и украшения веб-страницы, без которых, НА МОЙ ВЗГЛЯД (субъективный), можно обойтись. Оригинальную версию работы Алексея Милюкова можно найти здесь: http://www.goldentime.ru/Vishnyazky_01.htm

Из материалов последнего времени, посвященных происхождению человека, мое внимание привлекла книга Леонида Вишняцкого, научного сотрудника Института истории материальной культуры РАН. Открыв книгу, я обнаружил ряд интересных моментов. Во-первых, ее автор к моей тайной радости оказался еще не самым закоренелым догматиком из числа тех, кто ко всему подходит с эволюционной «рулеткой» и у кого убеждения бегут впереди всякого анализа и смысла. (А то! Хороший ход с идейной точки зрения: сразу создать соответствующее настроение у будущего читателя) Несмотря даже на обилие эволюционной риторики, автор, как мне сразу показалось, не столько защищает эволюцию, сколько действительно хочет разобраться в ее сложностях. Во-вторых, эта книга, на мой взгляд, в полном, что называется, объеме демонстрирует проблемы, стоящие нынче перед идеей эволюционного антропогенеза (происхождения человека). И, в-третьих, книга «История одной случайности…», на мой взгляд, просто неплохо написана – лично я ее прочитал с большим удовольствием, местами переходящим в злорадство (шутка) (не совсем – чувствуется изрядная доля правды). Как бы там ни было, эта книга - очень хороший повод поговорить об антропогенезе.
Однако, давайте от первых общих впечатлений перейдем к более подробному рассмотрению книги.
Два самых важных вопроса из длинного списка проблем, стоящих перед теорией эволюции, Л. Вишняцкий оглашает в первом же абзаце:

«Эта небольшая книга – об антропогенезе. … Не столько о том, КАК совершалась эволюция человека, сколько о том, ПОЧЕМУ она совершалась, почему антропогенез вообще состоялся и почему это был именно АНТРОПОгенез. Иными словами, все написанное ниже представляет собой, прежде всего, попытку ответить на вопрос: было ли появление человека результатом игры слепого случая, осуществлением одной из множества примерно равновероятных возможностей, или, напротив, реализацией некоей «магистральной» тенденции в эволюции живого, следствием ее объективной устремленности к вполне определенному финалу?».

Отказ рассматривать вопрос «как совершалась эволюция» собственно и вызвал у меня моментальное «расслабляющее» доверие к этой книге – скажем сразу, что такая позиция автора, имей она место в действительности, дорого бы стоила, ибо ему не пришлось бы, подобно большинству нынешних «ученых», врать не моргая и сочинять смешные байки о том, как капля слизи превращалась в человеческий глаз или потовые железы предков млекопитающих – в соски для кормления детенышей.

Ну, ладно, для большей убедительности слов Милюкова предположим, что утконоса и ехидны с их примитивными молочными (именно «молочными» по выполняемой функции) железами в природе не существует. Между тем, они, хотя и не являются чисто физически предками прочих млекопитающих (будучи их современниками, в чём всякий может убедиться), показывают принципиальную возможность этого перехода.
А вот глаз всегда имел клеточное строение. Даже у примитивнейших современных животных, обладающих органами зрения, и донёсших до нашего времени примитивный тип строения световоспринимающих органов, это не комочек бесструктурной слизи, а настоящее клеточное образование.
Но это детали. Если взглянуть на задачи книги не с той стороны, откуда смотрел Милюков, а с иной (между прочим, он сам это любит, особенно когда рассматривает, например, толкование ископаемых находок эволюционистами и креационистами), то просто окажется, что рассмотрение механизмов эволюции не является целью данной книги. Точно так же в книге рецептов тортов и пирожных не рассматривается технология содержания и разведения молочных коров, хотя из их молока делают сливочное масло, используемое кондитерами.

Итак, предупреждаю честно, - как бы заявляет автор, что врать как все, не буду. Вопросами номер один и номер два в этой книге становятся две «другие головные боли» эволюционистов – какая сила направляла и собственно придавала эволюции прогрессивный характер, вопрос, выражаемый фразой «ПОЧЕМУ она совершалась». И «почему это был именно АНТРОПОгенез», то есть, второй по важности в эволюционном кондуите вопрос – является ли закономерностью эволюции появление именно человека? Если первый вопрос является сугубо мировоззренческим (есть ли Бог, или оно всё «само»), и ответ на него у любого эволюциониста будет совершенно определенный, то постановка второго уже интригует. Впрочем, еще не начав читать книгу уважаемого Л. Вишняцкого, ответ на второй вопрос можно попробовать предсказать – главное, что эволюция, это факт, а уж «человеком» мог стать «кто угодно».

Вот именно, что не «кто угодно». Предки лошадей, например, не смогли бы породить нечто человекообразное – слишком их пальцы специализированы для ходьбы и бега. Поэтому знаменитых гуигнгнмов из «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта оставим без внимания, и отнесёмся к их существованию, как к литературному наследию знаменитого сатирика, не имеющему отношения к науке.

Не "кто угодно" и не "кем угодно" может стать в процессе эволюции. Специализация предка накладывает существенный отпечаток на облик потомка, делая анатомически невозможным то или иное конструктивное решение. Английский палеонтолог Дугал Диксон попытался представить себе, как будет выглядеть нелетающее хищное рукокрылое через 50 миллионов лет. Его "руконогий" слепой монстр, "ночной бродяга" (Manambulus perohorridus) выглядит странно, но он также относится к "невозможным" существам: крылья в силу специализации не смогут превратиться в полноценно действующие руки или ноги.

Та же проблема со специализацией у летучих мышей – либо без крыльев, но с руками, либо с крыльями, но без свободных рук. Они пошли по «крылатому» варианту развития.
Существенный фактор в развитии человека – это, думаю, развитие манипуляторного органа. Обратим внимание на такую закономерность – у животных, имеющих манипуляторные органы, интеллект гораздо выше, чем у тех, кто не имеет таковых. Среди признанных умников – слоны и обезьяны, а также осьминоги и прочие головоногие. Среди динозавров самыми «башковитыми» (судя по объёму мозговой полости) были т. н. «манирапторные динозавры» - мелкие тероподы с хорошо развитыми передними конечностями. Это, например, заврорнитоид, стенонихозавр и прославленные Спилбергом велоцирапторы. У огромного тираннозавра, мозги, конечно, крупнее были, но и он сам был несравненно больше этих рептилий. А вот его передние лапки были совсем крошечными. По данным измерений, коэффициент энцефализации у мелких динозавров превосходил средний для рептилий примерно в пять раз, приближаясь к таковому у млекопитающих.
Наличие дельфина с его плавниками среди «умников» имеет своё объяснение – это существо обитает в воде, среде, фактически враждебной дышащим воздухом позвоночным. И его интеллект выглядит здесь как приспособление для противостояния враждебности этой среды. По крайней мере, рыбы, для которых море – родная стихия, особым умом не блещут.
Поэтому утверждение Милюкова, что «человеком» мог стать «кто угодно», мягко говоря, не соответствует действительности. Есть чёткая корреляция между образом жизни, связанными с ним особенностями строения, и интеллектом.

Хотя эволюционисты своих карт никогда не прячут. Погадать мы все-таки не успеем, так как автор в том же, первом абзаце, сразу выкладывает все свои финальные выводы, хотя и несколько витиевато, с оглядками и оговорками:

«…антропогенез, будучи, с одной стороны, вполне закономерным и даже предсказуемым эпизодом в развитии органической материи, эпизодом, предопределенным ее базовыми свойствами и самими условиями земного существования, явился в то же время, как это ни парадоксально, результатом целого ряда совпадений, следствием далеко не обязательного и даже маловероятного пересечения в одном месте и в одно время независимых или очень мало зависимых друг от друга природных процессов».

То есть, как мы и предполагали – эволюция есть неоспоримый факт, а человек в нужное время оказался в нужном месте, хотя и сам не понял, как ему это удалось.

Точно так же выигрыш в казино – вероятность его ничтожно мала, но люди всё равно играют. И те, кто выиграет, уже и слушать не хотят о какой-то там теории вероятностей, когда вот они – денежки на кармане.
Точно так же и в эволюции – всякий вид есть результат стечения множества обстоятельств, одна из многих реализованных возможностей. И, если вид есть в таком виде, в каком есть, это означает факт реализации одной возможности из многих. Как выглядела бы иная возможность? Не знаю. Спросите писателей-фантастов. Например, в наше время английский палеонтолог Дугал Диксон выпустил ряд книг, в которых рассматривает такие вопросы. Но об этом – совсем в другом месте и другой теме.
В эволюции прослеживаются определённые закономерности, связанные с разного рода физическими и физиологическими ограничениями. Поэтому не всякое млекопитающее среднего размера смогло бы В ПРИНЦИПЕ стать человеком. Здесь нужен ряд анатомических и физиологических предпосылок, то есть, в какой-то мере развитие разных форм жизни является предопределённым. Но эта «предопределённость» касается не появления каких-то конкретных форм жизни в какое-то конкретное время (просто изменения облика Земли не предопределены в принципе), а допущений и ограничений появления тех или иных особенностей строения. Например, насекомые из-за особенностей дыхательной системы и необходимости линьки наружного скелета точно никогда не станут размером с лошадь или овцу.

В первой главе «Возможные версии происхождения человека. Почему все же обезьяна?» Л. Вишняцкий сетует:

«…попытки «облагородить» наше общее генеалогическое древо, вычеркнуть из него столь многим неугодных предков не прекращались никогда».

Из этой фразы мы впервые понимаем, что держим в руках книгу не какого-нибудь морального декадента с расплывчатыми убеждениями, не какого-нибудь там человека «без царя в голове», а именно человека, который имеет четкую философскую (а, может быть даже – чем черт не шутит! - и жизненную!) позицию. Опустим эмоциональные наезды на «вычеркивателей», к числу коих я имею честь причислять и свою скромную персону. Но фразеологический оборот, подразумевающий наше родство с обезьянами безусловным фактом и не оставляющий «вычеркивателям» никаких надежд на другое происхождение, надо сказать, немного обескураживает. Хотя и не нарушает общей авторской последовательности.

Думаю, «обескуражить» (то есть, лишить куража) он может лишь человека с неэволюционистским мировоззрением. Но это дело сугубо индивидуальное. Не всем, например, нравится запах собак или внешний вид кактусов. Что же до эмоций… По моему мнению, значительная часть аргументов креационистов черпается именно из этой области. Поэтому эмоции со стороны эволюционистов, я думаю, являются лишь ответом на выпады в их сторону.

«В наши дни вопрос: «Вы действительно верите, что человек произошел от обезьяны?» - можно услышать очень часто, причем не только где-нибудь в глубинке или, скажем, на заседании философско-религиозного кружка, но и в стенах института археологии. Задают его обычно с искренним удивлением, а нередко и с иронией в адрес собеседника. Поэтому я считаю нужным сразу же объясниться с читателем на сей счет и признаться в приверженности к «обезьяньей» теории, которая, на мой взгляд, является единственно правдоподобной».

Можно было бы возразить автору, что он немного, так сказать, преувеличивает свое «одиночество» в среде обезьянофобов. Можно было самому, как завзятому «обезьянофобу», задать автору тот же вопрос: «Вы действительно верите, что человек произошел от обезьяны?». Ведь пока никаких объективных доказательств этому родству нет. Но «обезьянолюб» Л. Вишняцкий по крайней мере честен, он все-таки оговаривается, что это его личная точка зрения, приверженность идее, которая ему нравится. Примем такую позицию автора как данность и будем ему по мере надобности «перечить» и «закидывать шапками» аргументов (шутка).

В каждой шутке – только доля шутки, остальное – чистая правда. Позиция Милюкова здесь очень своеобразна – доказательства, мол, могут быть просто по-разному истолкованы, а потому не могут считаться объективными.
Вообще же, относительно отношения людей к обезьянам как к объекту изучения и части культуры прекрасно написано в книге Эмана Петровича Фридмана «Занимательная приматология» (было, по крайней мере, два издания). Также причины некоторой «неприязни» человека к обезьяне раскрываются в книге Виктора Дольника «Непослушное дитя биосферы» (также было два издания, причём недавних). Поэтому появление «обезьянофобов» в свете культуры на основе инстинктивного поведения человека вполне естественно. А вот «обезьянолюбы» - это результат деятельности интеллекта и его превосходство над инстинктом неприязни к близким видам.

«Вообще все когда-либо предлагавшиеся объяснения того, как на Земле появились люди, могут быть сведены к трем основным вариантам:
1. Люди - порождение высших, сверхъестественных сил (творение).
2. Люди прибыли на Землю с других планет, из иных миров (пришествие).
3. Люди - результат естественного развития земной природы (эволюция).
Строго говоря, ни одна из перечисленных возможностей не может быть опровергнута с абсолютной убедительностью, так, чтобы у ее сторонников не осталось никаких спасительных логических лазеек».

И опять волна «расслабляющего волю доверия» к автору накатывает на меня – признание принципиальной неопровержимости каждой из трех возможных теорий происхождения, согласно классической научной методологии, говорит о том, что все они не могут быть отнесены к научным.

«Фактически окончательного опровержения теории вообще нельзя провести, так как всегда возможно заявить, что экспериментальные результаты ненадежны или что расхождения, которые, мол, существуют между данной теорией и экспериментальными результатами, лежат на поверхности явлений и исчезнут при дальнейшем развитии нашего познания. (В борьбе против Эйнштейна оба упомянутых типа аргументов использовались в поддержку ньютоновской механики. Сходные аргументы переполняют область общественных наук.) Если вы настаиваете на строгом доказательстве (или строгом опровержении) в области эмпирических наук, то вы никогда не сможете извлечь из опыта какую-либо пользу и никогда не познаете меру своего заблуждения». (К. Поппер «Логика и рост научного знания», гл. 2)

Спасибо хоть за это Л. Вишняцкому, ибо если «модель», подразумевающая творение путем Разумного дизайна (первые две версии) по определению не может претендовать на сугубую научность, то за «научность» теории эволюции (пункт третий) любому ее адепту обычно пристало биться до последней капли крови, умирать, но не сдаваться, требуя признать, что теория эволюции «наука» или «доказанный научный факт».
Но «доверие к автору» сразу едва не оборачивается «потерей бдительности», потому что на фоне такой эволюционной капитуляции легко можно проскочить через следующее утверждение:

«Однако, если для первых двух версий - творения и пришествия (они могут и сочетаться между собой) - нет «железных» доказательств не только contra, но и pro, то в последнем случае дело обстоит иначе. Здесь мы имеем вполне зримые и осязаемые следы того процесса, который, как предполагается, привел к появлению человека, то есть следы эволюции».

Стоп, стоп, уважаемый автор. Отбросим пришельцев, нам они здесь неинтересны, поговорим о Творении. Насчет железных доказательств contra согласен (не по рангу адепта, а по критерию Поппера), их быть не может, так же как и атеизм, например, не может быть «научным», ибо отсутствие или наличие Бога наукой принципиально недоказуемо. Но что значит – для доказательства Разумного Творения нет «железных» доказательств pro? Па-а-звольте, уважаемый! А классические положения юриспруденции, согласно которым все свидетельства библейских и новозаветных авторов, а также античных историков и Отцов Церкви могут считаться таким юридически безупречным доказательством? Принцип презумпции, будучи примененным к этим свидетельствам, делает эти доказательства «железными» потому, что никто еще – ни один юрист, ни один библеист, ни один археолог или биолог – не смогли (и никогда не смогут) доказать обратного. Ни одна из «наук» эти свидетельства не только не опровергла, но из года в год прослеживается неуклонная тенденция именно на НАУЧНОЕ подтверждение свидетельств Библии и Отцов (например, от гипотезы вечной вселенной – к гипотезе «из ничего», так называемой инфляционной теории; от идеи эволюционно «размазанного» человечества – к «митохондриальной Еве», единой прародительнице или ограниченного круга прародительниц; от идеи «бутылочного горлышка» 200 000-летней давности – к «горлышку» 6000-летнему и т. д. Я подчеркиваю специально для «скептиков» - я говорю именно о тенденции НАУЧНОГО подтверждения свидетельств Библии и правоты свидетелей, но не НАУЧНОГО подтверждения Творения, будьте внимательны, господа скептики!).

Позволю себе процитировать сообщение собеседника, представившегося как Комбриг (сообщение 204 в теме «Рудименты и атавизмы» на А-сайте): «Вот несколько цитат из реферата на тему «Доказательства в уголовном процессе» (http://www.ronl.ru/refs/15736/ref_part_8.shtml): «Производными называются доказательства, содержащие сведения, полученные из других, промежуточных источников. Производные доказательства - это сведения «из вторых рук» (показания свидетеля о преступлении, которого он лично не наблюдал, но о котором ему рассказывало другое лицо, слепок, снятый с предмета - вещественного доказательства, копия документа и пр.). Производное доказательство может содержать искажения, вызванные неточностями в передаче полученной информации. Оно нередко менее надежно в том отношении, что, например, лицо, сообщающее сведения с чужих слов, чувствует себя менее ответственным за точность информации. Наконец, производное доказательство, как правило, менее содержательно и менее поддается критической, углубленной проверке. При получении сведений из «вторых рук» обязательно должен быть установлен первоисточник сведений (например, очевидец) и допрошен... Если невозможно установить первоисточник сведений о каком-либо факте, о котором сообщает допрашиваемый, то эти сведения теряют значение доказательства и должны быть отвергнуты. «Не могут служить доказательством фактические данные, сообщаемые свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности» (ст. 74 УПК). Такое же правило действует в отношении показаний потерпевшего. Сведения, полученные «по слухам», не могут быть проверены, а значит, не могут быть использованы в качестве доказательства.» Библия является сборником историй, записанных неизвестно с чьих слов о событиях и лицах, само существование которых во многих случаях сомнительно, и которые, якобы, утверждали вещи, звучащие еще более сомнительно. :). Так что говорить об обоснованности библейских сказок как юридических свидетельств более чем смехотворно».

Па-а-звольте, уважаемый Алексей Милюков! Если вы к юриспруденции обратились, позволю и я себе вступить на эту скользкую для себя дорожку. Итак, Федеральный Закон от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ, иначе именуемый УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ:
«Статья 17. Свобода оценки доказательств.
1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.
2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы».
Обратите особое внимание на пункт 2 этой статьи – он напрочь разбивает ваши априори «юридически безупречные» свидетельства, ставя их в один ряд с доказательствами эволюционистов. Помните об этом, когда начнёте вынимать очередного «козырного туза» из рукава.
Если уж атеизм не может быть «научным», то креационизм в этом случае распрощается со своей «научностью» и подавно, поскольку без иррационального и принципиально непознаваемого понятия «бог» он не существует. Большое спасибо Алексею Милюкову, он подрезал сухожилия многим маститым креационистам.
Я не отношу себя к верующим, но в данном случае у меня возникает один вопрос: можно ли делить Библию на две части или более? Можно ли одновременно НАУЧНО подтверждать какие-то исторические или околоисторические свидетельства Библии, но одновременно не подтверждать иных сведений, касающихся сотворения мира? Сложно выбирать одно из двух: придётся либо делить Библию на мифическую и историческую части, и применять научный подход лишь к одной из них, либо доказывать с научной точки зрения творение. В случае «цельной» Библии доказательство исторической её части одновременно доказывает верность изложения теории сотворения мира. При «составной» Библии любое доказательство исторической части никак не скажется на главах, где рассказывается про сотворение мира.
Я не хотел бы продолжать рассуждать далее на эту тему, поскольку не отношу себя к специалистам в области религии. И я охотно включил бы в данную работу комментарии специалиста.
Относительно свидетельств Библии, о которых нам говорят святые отцы, могу сказать следующее: эти люди являются заинтересованной стороной в деле, и потому их свидетельства не могут рассматриваться, как непредвзятые. Ниже сам Милюков сказал то же самое относительно находок палеонтологов и комментария к ним со стороны приверженцев эволюционизма. Итак, почему идут такие «двойные стандарты»? Чем поп лучше палеонтолога-эволюциониста?
Сортируя теории по признаку «наука» - «не наука», Милюков активно пользуется принципом фальсифицируемости, который выдвинул философ ХХ века К. Поппер, и цитата которого приведена выше. Вот, кстати, ещё один отрывок из работы Поппера, где как раз говорится о фальсифицируемости науки:

«Можно, как представляется, выделить четыре различных пути, по которым происходит проверка теории. Во-первых, это логическое сравнение полученных следствий друг с другом, при помощи которого проверяется внутренняя непротиворечивость системы. Во-вторых, это исследование логической формы теории с целью определить, имеет ли она характер эмпирической, или научной, теории или, к примеру, является тавтологичной. В-третьих, это сравнение данной теории с другими теориями, в основном с целью определить, внесет ли новая теория вклад в научный прогресс в том случае, если: она выживет после ее различных проверок. И, наконец, в-четвертых, это проверка теории при помощи эмпирического применения выводимых из нее следствий.
Цель проверок последнего типа заключается в том, чтобы выяснить, насколько новые следствия рассматриваемой теории, то есть все, что является новым в ее содержании, удовлетворяют требованиям практики, независимо от того, исходят ли эти требования из чисто научных экспериментов или практических, технических применений. Процедура проверки при этом является дедуктивной. Из данной теории с помощью других, ранее принятых высказываний выводятся некоторые сингулярные высказывания (о них Поппер говорит: «… (иногда называемых также "частными высказываниями") типа отчетов о результатах наблюдений или экспериментов»), которые можно назвать "предсказаниями", особенно предсказания, которые легко проверяемы или непосредственно применимы. Из них выбираются высказывания, невыводимые из до сих пор принятой теории, и особенно противоречащие ей. Затем мы пытаемся вынести некоторое решение относительно этих (и других) выводимых высказываний путем сравнения их с результатами практических применений и экспериментов. Если такое решение положительно, то есть если сингулярные следствия оказываются приемлемыми, или верифицированными, то теория может считаться в настоящее время выдержавшей проверку и у нас нет оснований отказываться от нее. Но если вынесенное решение отрицательное или, иначе говоря, если следствия оказались фальсифицированными, то фальсификация их фальсифицирует и саму теорию, из которой они были логически выведены.
Следует подчеркнуть, что положительное решение может поддерживать теорию лишь временно, поскольку последующие возможные отрицательные решения всегда могут опровергнуть ее. В той мере, в какой теория выдержала детальные и строгие проверки и она не преодолена другой теорией в ходе научного прогресса, можно сказать, что наша теория "доказала свою устойчивость" или, другими словами, что она "подкреплена" (corroborated) прошлым опытом». (К. Поппер «Логика и рост научного знания», гл. 1)

На протяжении обсуждения Алексей Милюков не раз обратит внимание на то, что теория эволюции постоянно изменяется: отбрасываются идеи, пересматриваются взгляды, и т. д. В работе «Логика и рост научного знания» Поппер обращал внимание на то, что подтверждение некоторой теории может быть временным, и не делал из этого трагедии или фарса.
Кроме того, Милюков почему-то забывает о таком признаке объективности явления, как воспроизводимость и проверяемость. Если просмотреть необратимый процесс эволюции какого-то конкретного вида учёным пока не удаётся чисто физически (ситуация изменится лишь тогда, когда будет построена машина времени; можно ли это сделать – это совсем другой вопрос), то процесс воспроизводимости эволюционных явлений уже сейчас можно пронаблюдать на множестве примеров, как современных, так и ископаемых. Главное – отбросить частности (КТО из живых организмов это демонстрирует, например), и выделить общие черты. И здесь явления эволюции предстают во всей красе. Просто при рассуждении о воспроизводимости эволюции воспроизводимость явления вообще элегантно подменяется воспроизводимостью появления какого-то конкретного вида.
Вернёмся, однако, к фальсификации теорий. Прежде всего, следует дать определение одному из понятий, которыми оперирует Поппер. Под «базисными высказываниями» он подразумевает особый класс высказываний: это высказывания о наблюдаемом событии (упоминание об этом признаке базисных высказываний есть в гл. 3 его работы)

«Следует иметь в виду, что, говоря о "базисных высказываниях", я не подразумеваю некоторой системы принятых высказываний. В моем понимании система базисных высказываний включает все непротиворечивые сингулярные высказывания определенной логической формы - все мыслимые сингулярные высказывания о фактах. Поэтому система всех базисных высказываний будет содержать много взаимно несовместимых высказываний.» (гл. 4)

Итак, о фальсификации теории:

«Мы говорим, что теория фальсифицирована, если мы приняли базисные высказывания, противоречащие ей (…). Это условие необходимо, но недостаточно, так как мы знаем, что невоспроизводимые отдельные события не имеют значения для науки. Поэтому несколько случайных базисных высказываний, противоречащих теории, едва ли заставят нас отвергнуть ее как фальсифицированную. Мы будем считать ее фальсифицированной только в том случае, если нам удалось открыть воспроизводимый эффект, опровергающий теорию. Другими словами, мы признаем фальсификацию только тогда, когда выдвинута и подкреплена эмпирическая гипотеза низкого уровня универсальности, описывающая такой эффект. Подобные гипотезы можно назвать фальсифицирующими гипотезами. Требование, говорящее о том, что фальсифицирующая гипотеза должна быть эмпирической и поэтому фальсифицируемой, означает, что она должна находиться в определенном логическом отношении к возможным базисным высказываниям. Таким образом, это требование относится только к логической форме такой гипотезы. Оговорка по поводу того, что гипотеза должна быть подкреплена, указывает на проверки, которые она должна пройти и в ходе которых она сопоставляется с принятыми базисными высказываниями». (К. Поппер «Логика и рост научного знания», гл. 4)

Таким образом, отдельные находки, например указанные в книге пресловутых Кремо и Томпсона, или сенсации типа находок следов человека и динозавра в одних и тех же отложениях, даже если они окажутся подлинными (в чём сейчас есть большие сомнения), не смогут опровергнуть теорию эволюции. Они попросту бессистемны и нелогичны. Почему-то у «заинтересованной стороны» через всю историю Земли «красной нитью» идёт лишь история человека. Не кажется ли это каким-то перекосом? Не знаю, как читателям, а мне кажется, что что-то здесь не то: слишком избирательно освещаются исключительно «нетипичные» находки человека, но не коровы, не слона и не курицы. Если уж доказывать, что «условно ископаемые» и современные виды животных жили одновременно (как представляют креационисты), то для опровержения теории эволюции подойдёт (и логически должно обнаруживаться) гораздо большее число доказательств, нежели находки ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕКА. Любой воробей или крыса, или любое достаточно высокоорганизованное живое существо современного позднекайнозойского вида, найденное в отложениях триаса, перми или силура, однозначно определённое как представитель современного вида, несомненно принадлежащее именно тем отложениям и, главное, типичное для них, окажет на теорию эволюции тот же, или даже гораздо больший эффект, нежели злополучные находки «паранормальных» по возрасту, но единичных окаменелостей человека.

«Таким образом, базисные высказывания выполняют две различные роли. С одной стороны, мы используем систему всех логически возможных базисных высказываний для того, чтобы с их помощью логически охарактеризовать то, что нас интересует, а именно форму эмпирических высказываний. С другой стороны, принятые базисные высказывания образуют основу для подкрепления гипотез. Если принятое базисное высказывание противоречит некоторой теории, то мы считаем, что дает нам достаточные основания для фальсификации теории только в том случае, если оно в то же время подкрепляет фальсифицирующую гипотезу». (К. Поппер «Логика и рост научного знания», гл. 4)

И здесь мы сталкиваемся с тем, что в просторечии называется «палка о двух концах». Если факт противоречит теории эволюции, то, чтобы научной общественности признать за ним такое высокое предназначение, он должен одновременно подкреплять креационную теорию. Но что можно увидеть в разных креационных работах? Большей частью идёт выдвижение голых фактов или гипотез, которые не анализируются их авторами с точки зрения креационной теории. Зато, если начать их анализировать «со стороны», опираясь на известные свойства описываемых объектов или явлений, из этих фактов логически выводятся удивительные вещи, полностью ломающие креационную картину мира, точнее, «рамки», установленные для неё первоисточником. А первоисточник – это священная штука: против него нельзя идти по определению, поскольку сторонники данного мировоззрения принимают его содержание за истину в последней инстанции. «Подкрепляя» креационную теорию с одной стороны, приводимые её сторонниками факты ослабляют её с другой, когда вступают в противоречие с иными областями знания.

«Но и это еще не всё». Если подойти непредвзято, не с позиций эволюционизма и веры в него, а с позиций здравого смысла и объективного сравнения, то о правоте «модели» Творения расскажут тысячи других «железных» доказательств на Земле – из области геологии, антропологии и археологии. Одним словом, не совсем правда Ваша, уважаемый автор, вполне «железные» доказательства pro Творения в наличии имеются. Есть свидетельства и свидетели.

Насчёт свидетельств творения и библейских событий в истории Земли (не человечества, а именно самой планеты) могу поспорить – свидетельства творения основаны преимущественно на спорных находках (неужели их действительно «тысячи»?), либо на личном мнении самого автора. Живых свидетелей этого явления нет. Конечно, есть сосна остистая, чей возраст превышает расчётный для Земли по данным некоторых богословов. Но это же дерево… А людей, непосредственно видевших сотворение мира, нет даже в принципе. Самым первым человеком, согласно Библии, был Адам (была, конечно, апокрифическая дамочка по имени Лилит, но «официальные» церковные круги про неё почему-то редко вспоминают, и не всегда хорошими словами). Но, если вспомнить основные этапы сотворения мира, окажется, что Адам был сотворён на шестой день, когда всё самое интересное уже закончилось. Даже ветхозаветный Адам не был непосредственным свидетелем сотворения мира! Так о каких же свидетелях идёт речь?
В качестве доказательств Творения приводятся только тексты, которые часть населения Земли признаёт священными, а другая часть (гораздо большая, кстати) – не признаёт таковыми. Конечно, можно объявить тексты Библии, Торы, Велесовой книги, Вед или Бхагават-Гиты священными и «боговдохновенными». Хорошо. Допустим, это слова самого бога (какого из них? В данном случае неважно). Но ведь не сам он свидетельствовал в свою пользу, а человек записывал эти тексты, зачастую прошедшие через далеко не «первые руки». То есть, между богом и «судьями» был некий посредник – человек. Стало быть, доказательства, изложенные в священных текстах – косвенные.
Вы сами неоднократно говорите, что находки могут быть истолкованы так или иначе. Эволюционисты отталкиваются в своих суждениях от простых и материальных вещей – особенностей строения самих останков, слоя, в котором они залегают (именно слоя, а не просто глубины, выраженной в метрах). Эти факты неизменны, их описывают и, можно сказать, «закрепляют», когда останки извлечены из материнской породы и препарированы – очищены от неё.
Аргументация креационистов сводится к единой непроверяемой сущности бога, информация о которой получена ненаучным путём (не в воспроизводимых и контролируемых условиях). Вследствие этого информация, полученная независимо разными людьми, сильно различается – вспомните, сколько придумано разных богов, и у каждого находятся последователи, искренне верящие в правильность «своего» бога, и не приемлющие иного толкования.

Но вернемся к продолжению фразы – о том, что в отношении третьего пункта, эволюции, «железные» доказательства «за», в отличие от креационных, имеются как «зримые и осязаемые следы». Зримые-то они зримые, но только вот в пользу эволюции свидетельствуют не «железно», а по признанию самого же автора – «как предполагается»!

Так ведь про интерпретацию не забывайте! Из-за неё происходят различия во взглядах.

М-м-да… Что-то ржавчины в таком эволюционном железе оказывается многовато… Я не придираюсь к словам (сейчас именно придираетесь), но, кажется, только сторонник теории эволюции умеет выразиться подобным образом – у нас есть железные доказательства в виде следов, которые предположительно привели к чему-то…
Понятно, что по поводу «зримости и осязаемости» следов как таковых никто не спорит. И зримы они, и осязаемы. Да вот только существенную роль в деле играет не сам «след» и даже не тот или иной «факт», а исключительно их трактовка, интерпретация. С точки зрения той же юриспруденции эволюционисты должны быть отстранены от трактовки того или иного найденного артефакта или захоронения как лица «заинтересованные», предвзятые.

Вот-вот, как раз об этом самом месте я и говорил выше – разве деятели церкви не заинтересованы в распространении своего учения? Тогда почему бы эволюционистам и материалистам не отстранить священников от толкования Библии? Предоставим это, скажем, историкам, особенно марксистско-ленинского направления. Что, не хотите? А как же тогда разного рода «непредвзятость»? Или, может быть, последовать принципу Иисуса Христа, и отдать кесарю кесарево, а слесарю – слесарево?

Но когда бы было так! На деле же всё происходит с точностью до наоборот – если найденный «след» не вписывается в эволюцию (например, KNM-ER'ы 1481 и 1472, скелет Река, плечевые кости из Канапои и др.), то их просто «задвигают» по одному из трех пунктов – ошибка датирования, переотложение из верхних молодых пластов, шутка археологов. О таких неудобных «свидетельствах» ни одно «научное издание» больше не издаст ни звука, а обращение бульварной прессы к запретному сенсационному плоду доделает за эволюционистов их нелегкую работу – упоминание любого из таких «следов» в научных кругах станет признаком плохого тона.

Палеонтологи признают и не исключают вероятность таких явлений. Но, если на фоне множества находок, вписывающихся в теорию, одна или две не вписываются – тут невольно возникает мысль о том, что «что-то не так». Пример подобного рода, тоже связанный с приматами: находки примитивнейшего примата Purgatorius из позднего мела – под большим вопросом. Считается, что они просто переотложились из раннекайнозойских отложений в позднемезозойских слоях, подвергнувшихся размыванию или выветриванию. Такая информация есть, например, на сайте про палеоценовых млекопитающих, созданном Martin Jehle.
Есть, конечно, ещё одна находка такого рода – любимый креационистами «череп из Калавераса»: человеческий череп современного типа, которому приписан возраст в 25 млн. лет. При детальном изучении оказалось, что при выполнении взрывных работ (во время которых он был найден) череп просто съехал вниз из разрушенной индейской могилы, и ему автоматически приписали возраст окружающих пород. Тем не менее, при всей сомнительности его датировки, креационисты «взяли на щит» это «доказательство», не усомнившись в нём ни на йоту.
Вызывает сомнения утверждение Алексея Милюкова о том, что кости KNM-ER 1481 и KNM-ER 1472 (бедренные кости) «не вписываются» в эволюцию человека. Эти кости относят к виду Homo habilis, и никаких передатировок или шуток палеонтологов с ними не связано. Конечно, они похожи на кости современного Homo sapiens. Естественно, ведь бедняга хабилис был прямоходящим существом, как и австралопитеки. Посткраниальный скелет человека на протяжении всей истории рода Homo менялся довольно слабо – изменялись рост и пропорции, менялся тип сложения, возникали толстокостные робустные формы. Но общий план строения оставался неизменным – не происходило ни редукции пальцев, ни сращения костей,. Так может быть, это не хабилис похож строением бедра на современного человека, а современный человек на своих предков?
«Сравнение анатомических особенностей убедительно говорит в пользу того, что тело человека – не что иное, как тело человекообразной обезьяны, специально приспособленное для хождения на двух ногах» (Д. Ламберт «Доисторический человек. Кембриджский путеводитель» Л. , «Недра», 1991, стр. 90)
Ниже я упомяну о хорошо известном сторонникам теории эволюции, но явно неведомом Алексею Милюкову явлении гетеробатмии, или разноуровневости строения организма. Человеческий скелет как раз его демонстрирует. Вся странность появляется лишь тогда, когда мы априори принимаем верным утверждение «современный» = «самый лучший».

Факт без интерпретации - нонсенс. Найденный археологами скелет ископаемой обезьяны сам по себе ничего из себя не представляет, но будучи «приложен» к эволюционной шкале, он в трактовке заинтересованных или даже просто верящих в эволюцию людей обязательно окажется предшественником человека; антропологи «реконструируют» и подарят ему прямохождение; найденные в ста метрах орудия труда и остатки кострищ человека археологи припишут исключительно этому существу, а сам он, размножившись до неприличия после смерти, займет место в музеях, учебниках и академических трактатах.

Само собой, находка не существует без её окружения. Для палеонтолога важен не только сам образец останков организма, но и его окружение. Без этого ценность образца ничтожна. Вспомните находки «чёрных археологов» - выкопанные криминальным образом предметы древности. Лишённые «контекста», то есть, обстановки, в которой были найдены, они полностью теряют научную ценность, сохраняя лишь ценность коммерческую. Поэтому привязка к определённому типу отложений – это не блажь эволюциониста или археолога, а необходимость, поскольку даёт сведения не просто об организме (или, соответственно, человеке и предметах его быта), но о его связях с былой средой обитания. Без неё это просто «Жужа белой масти», приблуда, а не находка.

Парадокс заключается в том, что все эти «зримые и осязаемые» следы, «как предполагается», приведшие к появлению человека, - все эти несчастные следы, попав в руки другой «заинтересованной стороны», креационистов – могут быть абсолютно с тою же долей вероятности (если не сказать: с гораздо большей) истолкованы как неоспоримые доказательства Сотворения, малого возраста Земли и всепланетного Потопа.

Ну, что же, по крайней мере, относительно Всемирного Потопа можно сказать массу «тёплых слов» с позиций геологии, географии, биогеографии, биологии, экологии и прочих дисциплин, связанных с ними. Но это тема для отдельного разговора. А для доказательства творения нужно прямо доказать наличие творца. То есть, перевести религию в область научных истин, тем самым разрушив её как ВЕРУ. Удачи!

Однако, что конкретно имеет в виду Л. Вишняцкий под выражением «имеем вполне зримые и осязаемые следы»? Я, признаться, все же втайне ожидал услышать что-нибудь новенькое – ведь эволюционная «наука» не стоит на месте... Однако, увы…

Когда креационисты аргументируют свои суждения единственным доказательством, Библией, вопросов по поводу новизны аргументации к ним не возникает. Объективнее надо быть, Алексей Милюков! Ведь их теория тоже претендует на научность. Так примените же и к ней тоже свои методы анализа – от этого поддерживаемый вами креационизм лишь выиграет, залатав «бреши» и отбросив ложные «доказательства»!

«Во-первых, это очевидная биологическая близость людей к прочим обитателям планеты, свидетельствующая, что человек - органичная часть живой природы…».

Увы мне, увы… Почему-то ни одному эволюционисту не придет в голову утверждать, что очевидная конструктивная близость самоката, четырехколесной телеги и «мерседеса» является железным доказательством их эволюционного родства – мол, самокат в результате поломок и «прихватывания» по дороге «полезного» мусора сам собою превратился в телегу, а телега, колеся по городам и весям, сама собою перестроилась в «мерседес». Однако, когда дело касается конструктивной, морфологической и генетической (структурно-информационной) близости «людей к прочим обитателям планеты», то это отчего-то свидетельствует не о Едином Конструкторе и его едином замысле со всеми вытекающими отсюда похожестями и оптимальностями решения, а именно о том, «что человек - органичная часть живой природы», то есть один из продуктов случайных эволюционных процессов.

По поводу сравнения самоката, телеги и «Мерседеса»: это явления совершенно разного плана. Иными словами, модель не соответствует основным показателям природных объектов. Технические устройства – закрытые системы, не способные к воспроизводству и самообновлению. Общее, впрочем, есть: в каждом последующем «поколении» технических новшеств находят отражение прежние достижения. Так, суперсовременный гоночный автомобиль ездит на принципиально таких же колёсах, что и повозка, влекомая осликом. Колесо так же крутится на оси, снижая трение об поверхность земли. Просто материалы и технологии сильно изменились со временем. Но колесо гоночного автомобиля или велосипеда всё же не вышло за рамки понятия «колесо». А вспомните, насколько были похожи на карету первые модели автомобилей?
Так же и в эволюции: в каждом последующем «поколении» (под словом «поколение» в данный момент я условно понимаю эволюционных потомков некоего вида) живых организмов воплощаются и развиваются «идеи» (в данном случае – особенности строения) предка. Другое дело – что процесс эволюции и технический прогресс идут под воздействием разных сил и по разному принципу.

Кстати, о птичках, то есть о живой природе. Если быть семантически въедливым, то импотентный эвфемизм «живая природа» есть ничто иное, как обычная для эволюционистов попытка (часто даже непроизвольная) заменить Разумного Инженера на что-нибудь этакое суррогатное. «Живое», насколько мне известно, происходит только от живого, дизайн от Дизайнера, а информация от Кодировщика этой информации.

А вы когда-нибудь слышали про фразеологизмы и образные выражения? Когда мы говорим «ехать зайцем», это не означает, что на время безбилетного проезда у нас отрастают длинные уши и крупные резцы, характерные для этого зверя. Поэтому выражение «живая природа» не означает «бог». Просто так легче выразить мысль, сделать её понятнее простому читателю. Пока наличие Дизайнера и Кодировщика не доказано, их обоих, или кого-то одного в двух лицах можно считать фигурами мифическими. Если я буду утверждать, что Кодировщиков было пять, а Дизайнеров двое, Алексей Милюков не сможет меня опровергнуть. А я, со своей стороны, не смогу доказать своей точки зрения, поскольку не смогу (и Милюков тоже не сможет) проверить её с получением надёжно воспроизводимых результатов с помощью методик, не зависящих от моих личных качеств.

Я лишь хочу сказать, что у любого «железного» факта и «осязаемого следа» - от найденных черепов до биомолекулярного сходства - может быть двоякое толкование – всё зависит от того, кто толкует и «кому это выгодно». Подчеркиваю, что, по моему мнению, попытки эволюционистов интерпретировать известные факты в большинстве случаев выглядят гораздо более неловкими и притянутыми за уши, чем у креационистов. И причина тому одна. Креационисты не скрывают, что все их модели построены в первую очередь на доверии к Библии. Эволюционисты же, как упрямые школьники, и слышать ничего не хотят о своем «доверии к эволюции», продолжая твердить о «чистой» науке и «непредвзятом подходе» к объяснению фактов.

Факты, предоставляемые эволюционистами, воспроизводимы (это есть не менее важный принцип научности, чем любимая Милюковым и креационистами фальсифицируемость как критерий научности) и основаны на объективных особенностях рассматриваемых объектов (простите за тавтологию). Факты креационистов сводятся к действию принципиально непроверяемой сущности, называемой «Бог».
Во время работы над одной из статей я нашёл прекрасные слова о науке и сфере её интересов. Позволю себе процитировать отрывок из работы А. В. Бородулина «Торсионная лженаука», опубликованной на сайте www.atheism.ru, хотя это надо было сделать намного раньше:
«Для начала следует определиться с понятиями. Наука – одна из центральных тем нашего обсуждения. Мы принимаем определение науки [14] и будем понимать под наукой сферу человеческой деятельности, функция которой – выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности. Это определение отражает основную черту научной деятельности: стремление на основе построения аксиоматических (логико-математических) систем познать объективно существующие законы природы, человека и общества, постичь в конце концов, сущность мироздания.
Применяя философский метод, то есть, рассматривая всеобщее содержание «науки», для ответа на вопрос, что такое «наука», современная философия науки [23, с. 14] рассматривает несколько атрибутов «науки» как особого теоретического объекта, имеющего основания во всеобщих характеристиках сознания:
– во-первых, наука есть результат деятельности рациональной сферы сознания (в этом смысле она противостоит иррациональному во всех его проявлениях);
– во-вторых, наука – объективный тип сознания, существенно опирающийся на внешний опыт;
– в-третьих, наука в равной степени относится как к познавательной, так и к оценочной сфере рационального сознания.
Итак, наука с точки зрения всеобщих свойств сознания является рационально-предметной деятельностью человека, цель которой – построение и изучение на основе внешнего опыта свойств мысленных (в т. ч. математических) идеализаций и моделей объектов изучения. Отсюда следует, что источником научного знания не может быть ни чувственный опыт сам по себе, ни художественное воображение, ни религиозно-мистическое откровение, ни экзистенциальные переживания, а только мышление – либо в форме построения эмпирических моделей чувственного опыта, либо в форме конструкций теоретических объектов.»
Источник [14]:
Философия и методология науки: Учеб. пособие для студентов высших учебных заведений/Под ред. В.И.Купцова. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 551 с;
Источник [23]:
Менский М.Б. Квантовая механика: новые эксперименты, новые приложения и новые формулировки старых вопросов // Успехи физических наук, Том 170, №6, июнь 2000;
В свете этих слов дальнейшие рассуждения Алексея Милюкова очень похожи на ворчание старого дедушки на скамейке перед подъездом:

Знаем мы эти непредвзятые подходы… Вот они, извините, перед глазами:

«…а во-вторых, многочисленные ископаемые остатки существ, занимающих в анатомическом отношении промежуточное положение между современными людьми и их животными предками. … Многочисленные палеонтологические находки, позволяющие проследить основные вехи эволюции от обезьяны к человеку, делают понятной причину этого сходства».

То есть, смотрите и слушайте – проблема не в том, была эволюция или нет, а в том, как бы нам получше проследить ее основные вехи. Я рад, что кому-то причина сходства человека и животных стала понятной. Мне, например, она тоже понятна, но отчего-то на 180⁰ развернута относительно причины, понятной уважаемому Л. Вишняцкому. Биохимик Константин Виолован, помнится, однажды воскликнул в дебатах с атеистами примерно следующее - если уж эволюционисты не стесняются даже такой свой «фейсом об тейбл» как ископаемые окаменелости, вставить в свою иконографию и превратить в своё «достоинство», то теория эволюции точно непотопляема!
Чтобы читатели, не очень хорошо знакомые с упомянутой проблемой, не вводились подобными победными реляциями в заблуждение, спешу сообщить им, а заодно разочаровать Л. Вишняцкого – никаких ископаемых существ, занимающих промежуточное положение меж современными людьми и их животными предками, НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Ни в «живой природе», ни в мертвой. Уважаемого Леонида Вишняцкого, видимо, просто неправильно информировали - если бы такие бесспорные формы существовали, все об этом уже знали бы и любые дебаты по поводу «факта» эволюции были бы просто излишни.

Мне, как человеку, мало-мальски сведущему (осведомлённому немного больше, чем по школьному и институтскому курсу биологии положено) в биологии и палеонтологии, неясно одно. Почему-то уважаемый Алексей Милюков столь часто об этом говорит, и не может привести ни одного прямого доказательства. Что я хочу услышать? Объясню.
Давайте не будем вспоминать недоказуемую сущность, именуемую «бог», и свойства, которые ему приписывают (желание, повеление, идеи и прочие). Давайте спустимся на грешную землю (фразеологизм!), возьмём в руки бренные останки (фразеологизм!) австралопитеков, и ответим на вопрос:
Какие особенности в анатомии австралопитеков в принципе НЕ могут измениться в то состояние, которое мы наблюдаем у человека?
Ответ на этот вопрос без привлечения элементов религиозного мышления – лучший аргумент против теории эволюции. Можно сказать, это будет проигрыш эволюционистов «на своём поле». В противном случае у сторонников теории эволюции есть полное право сказать креационистам: «это не есть объективный факт, а лишь ваша трактовка его». И они будут совершенно правы.

«Сейчас, можно сказать, уже не существует некогда столь волновавшей эволюционистов и их оппонентов проблемы «недостающего звена» между обезьяной и человеком, ибо «палеонтологическая летопись» слишком красноречива. Конечно, это не означает, что в ней вообще не осталось пробелов - пробелы есть, и они многочисленны, - но масштаб их таков, что может породить разногласия и споры только при обсуждении сравнительно узких, сугубо специальных вопросов, и недостаточен, чтобы вызвать сколько-нибудь серьезные сомнения в прямой причастности обезьян к нашей генеалогии».

Хорошо-то как… «Масштаб их таков, что может породить разногласия и споры только при обсуждении сравнительно узких, сугубо специальных вопросов». Например, куда это запропастились у эволюционного древа все его корни, ствол, сочленения главных ветвей, многочисленные ветки, и как связаны меж собой имеющиеся у нас отдельные листья - при том, что один лист осиновый, другой дубовый, а третий березовый. «С дуба падают листья ясеня... Ничего себе! Ничего себе!». Цитата стоит того, чтобы ее перечитать ее еще раз. Запомним эти слова. Автор сказал их, полностью отвечая за сказанное, не в полемическом запале, а находясь в здравом уме и твердой памяти. Ибо чуть ниже мы еще не раз услышим нечто прямо противоположное. Назовем эту цитату условно Перлом № 1 и поспешим продолжить наше увлекательное чтение.

Разумеется, в палеонтологической летописи могли сохраниться останки лишь наиболее многочисленных форм, и то не всех, а обитавших в местах, благоприятных для захоронения останков. Алексей Милюков, конечно, преувеличил, наделив прообраз эволюционного древа листьями растений из совершенно разных ботанических семейств. В природе такого быть не может, да и в культуре прививки даже в пределах одного ботанического семейства не всегда удаются.
Равнозначным примером могло бы стать лишь включение в эволюционное древо гоминид, скажем, современных представителей таких приматов, как павианы, лемуры или широконосые обезьяны Нового Света.
Но вернёмся к нашему древу. Искомые Милюковым с одной стороны, и множеством палеонтологов, с другой стороны, «ветви» и «ствол» - вовсе не аналоги таковым у деревьев, растущих на улице. У эволюционного древа «ствол» и «ветви» как раз самые тонкие. Ведь всякий новый многочисленный вид, либо подвид, является плодом успеха единственной популяции (или группы популяций, заведомо более малочисленной, чем вид в целом), которая могла быть очень немногочисленной. Это, кстати, отлично подтверждает упомянутая Милюковым «митохондриальная Ева» - условное название малочисленной популяции основателей вида Человек разумный.

… Потому что мы не успеваем дочитать до конца страницу, как обнаруживаем уже первые тревожные симптомы:

«Начальные стадии эволюции приматов плохо изучены, и проблема происхождения отряда все еще далека от разрешения. Ни его филетические корни, ни место появления пока не ясны».

А так, как любое знание, это есть знание начал и причин, то сразу же, на одном дыхании, у автора, как и у любого эволюциониста на его бы месте, начинаются спасительные фантазии:

«Среди ископаемых находок нет таких, которые с полной уверенностью могли бы рассматриваться в качестве звена, связующего приматов с их предками – насекомоядными (Insectivora)».

В «настоящих», точных науках отсутствие доказательств гипотезы автоматически становится причиной ее непризнания и изъятия из рассмотрения, но только не в «науках», базирующихся на неподтвержденной гипотезе эволюции (биологии, истории, геологии и астрономии). Обратите внимание – гипотеза эволюции требует родства обезьяны с муравьедом, но никаких доказательств этой вольной импровизации нет. Ни научных, ни лженаучных, ни даже от бабки Дарьи с заговором на поиск переходных форм. Так что, объявить эту связь недоказанной и потому недействительной? Да уж нет. Будет вам, судари мои, болтать об объективности исследований и чистой науке. Отечество, то есть, теория эволюции в опасности! Надо спасать «эволюцию», срочно придумывать, почему нет связующего звена меж муравьедом и обезьяной:

Тема муравьеда и его родства с приматами долго муссировалась на А-сайте в многострадальной теме 1514. Вот как она развивалась:

«Это неудивительно, поскольку, как давно уже замечено палеонтологами, отсутствие переходных форм между группами высокого таксономического ранга представляет собой почти всеобщее явление. «Оно характерно почти для всех отрядов всех классов, как позвоночных, так и беспозвоночных» (Симпсон, 1948 [1944]: 168)».

Не знаю, как кому, но мне очень понравилось такое объяснение. Очень мило – проблема есть, но мы о ней и без вас знаем, у нас всё под контролем, так сказать, держим руку на пульсе. Но «всего милее» приведенная цитата Симпсона, аж от 1948 года. Если кто еще не догадался, почему от 1948, а не 2003-го, так я подскажу – потому что а). с тех пор всё равно ничего в палеонтологии принципиально не изменилось, только еще более запуталось; б). чисто психологически о «неприятных» вещах лучше всего говорить в категориях прошлого... Можно было о том же самом взять целую кучу свежих сегодняшних цитат, но так будет для эволюции больнее…
Отец-основатель Дарвин когда-то выставил два четких критерия, без которых его теория не может считаться истинной – обязательное нахождение переходных форм между видами и объяснение с помощью ТЭ «трудного» факта появления альтруизма. Сто лет минуло с тех пор, потом еще сорок, а там уже и двести не за горами…

Эх, милый вы наш Милюков (простите за каламбур)! Дело в том, что приматы и муравьеды – это как раз и не родственники. Но не по той причине, что вы подумали, а по той, что муравьед, хотя и ест насекомых, не относится к отряду насекомоядных (Insectivora)! Вас, как человека, пытающегося что-либо судить в биологии, должно бы насторожить латинское название отряда, предполагающее однозначную трактовку. Муравьед же, как известно мало-мальски сведущим школьникам, не искурившим учебник биологии на переменах, относится к отряду неполнозубых (Edentata). Поэтому ваше эссе в этом вопросе есть правда, но совсем с другого бока – не та, что вам нужна.
В подлинном тексте Вишняцкого слово «муравьед» отсутствует вообще. Появившись здесь, оно лишь показало вашу безграмотность в вопросах биологии. Впрочем, введение «третьего лишнего» в рассматриваемую совокупность видов, и построение на этом доказательства – это не ваша новаторская идея. Дуэйн Гиш, например, часто её применяет. Посмотрите в моей работе «Лошадиная фамилия», и вы увидите примеры такой странной логики указанного автора.
Если же проследить историю появления приматов в палеонтологической летописи, то сходство их ранних представителей с насекомоядными оказывается больше, чем сейчас. Излюбленный, кстати, приём креационистов – ткнуть пальцем в современные формы, и спросить, почему они так непохожи, почему нет переходных форм (прямо сейчас нет, в наше время!). Так ведь они прошли долгий срок независимой эволюции, и признаки родства затерялись среди множества более явных признаков специализации. Хотя тупайя (Tupaia), сочетающая признаки приматов и насекомоядных, осталась. По крайней мере, по биохимическим данным она близка к приматам, да и в анатомии есть общие черты. В современной «Иллюстрированной энциклопедии животных» под редакцией доктора Philip Whitfield тупай относят вообще к особому отряду Лазающих (Scandentia), но на родословном древе, построенном по данным биохимии, помещают рядом с приматами. Вот, что сказано там же об их положении в систематике:
«Сейчас большинство зоологов признают, что их надо выделить в отдельный отряд: целесообразно подчеркнуть их уникальность, а не включать в большой отряд, характеризующийся разнообразием видов».
Вот так, чисто номинально их всё же выделили из приматов – для удобства классификации.
Что же касается поисков родства отряда приматов с иными группировками равного систематического ранга, то этот вопрос в данном случае имеет весьма отдалённое отношение к происхождению представителя одного из семейств внутри УЖЕ СФОРМИРОВАВШЕГОСЯ отряда.

«Появление приматов на эволюционной арене приходится на рубеж мезозойской и кайнозойской эр. Оно совпадает со временем широкой адаптивной радиации плацентарных млекопитающих, имевшей место в конце мелового периода и самом начале палеогена. Согласно некоторым расчетам, основанным на количестве известных видов приматов (современных и ископаемых) и средней продолжительности «жизни» вида (1 миллион лет), первые их представители должны были существовать уже 80 млн. лет назад (Martin, 1993), но большинству специалистов такая древность кажется маловероятной, поскольку значительно превышает возраст всех имеющихся ископаемых находок».

Отчего же такая нерешительность? Ископаемая рыба целакант, современница динозавров, как считалось, вымершая еще 70 миллионов лет назад, была в наши дни неожиданно обнаружена не только в полном здравии, но и ни на йоту не изменившейся за все гипотетические 70 млн. лет. Рыба, которой эволюционисты за ее ластообразную форму плавников доверили почетную обязанность быть переходной формой к амфибиям и уже начинать первые попытки выхода на сушу, оказалась идеологически незрелой – более того, вражеской, креационной рыбой, нанесшей предательский удар в спину своим «людям из центра». Конфуз с целакантом знаком многим. Все предполагаемые 70 млн. эволюционных лет иуда целакант не то что не пытался выходить на сушу, а даже не поднимался со дна до глубины менее 200 метров, так как оказался рыбой вольной, глубоководной, и не пошел бы на сушу «ни за какие баксы», даже по приговору суда.
Но вот чем мне нравится гипотеза эволюции, так это своей самодостаточностью и автономностью. Нет никаких фактов, но можно сделать «расчеты» о «как бы времени появления приматов», и о средней продолжительности «жизни» вида в 1 миллион лет (а многие виды и за предполагаемые сотни миллионов лет не изменились ни на волосок), и о возрасте «всех имеющихся ископаемых находок» приматов (и возраст этот – предполагаемый, назначаемый «решением сверху» лишь из эволюционных допущений, и «ископаемые находки» - в подавляющем большинстве лишь отдельные окаменевшие зубы и костные обломки, не более…).

Ах, бедный-бедный целакант! С момента своего появления перед взорами учёных он стал объектом прямо-таки низменного желания креационистов: сделайте так, чтобы он пополз на сушу и породил земноводное! Прямо сейчас! Тогда, может быть, мы подумаем, можно ли вам верить!
Ну, ладно, оставим стенания для креационистов, и лишний раз подумаем: а обязательно ли ему вылезать на сушу?
Сразу возражаю относительно «ни на йоту не изменившейся» рыбы целаканта. Её скелет несёт черты приспособления к полуглубоководной жизни. В частности, это слабо обызвествлённый скелет (общая черта разных с точки зрения систематики глубоководных и полуглубоководных рыб) и редуцированный плавательный пузырь (бывшее лёгкое, утратившее дыхательную функцию).
Почему целакант должен был непременно вылезать на сушу? Внятного объяснения креационистов на этот счёт нет. То, что он кистепёрый, ещё ничего не означает. Лопастевидные мясистые плавники – это только предпосылка для древних кистепёрых вылезти на сушу, но не знак прямой обязанности для целаканта сделать это. Да, согласно теории эволюции именно кистепёрые рыбы вышли на сушу, дав начало наземным четвероногим. Но все ли? Нет. Только некоторые виды отряда рипидистий (Rhipidistia) сделали это, и некоторое время с ними конкурировали быстро «сошедшие со сцены» пандерихтисы. А представители другого отряда, целакантообразные (Coelacanthiformes), вовсе не «горели желанием» выходить на сушу – их останки находят не в пресноводных, а в морских отложениях. Поэтому удивляться и строить «неразрешимую проблему» и «вызов теории эволюции» из существования латимерии не имеет смысла. Её существование не противоречит теории. Как говорится, «прогиб-защита»… и никакого «удара в спину».
Почему кистепёрые не хотят сейчас выходить на сушу? Есть и ещё один аргумент. Причём очень простой и очевидный: суша уже занята! Она заселена разнообразными позвоночными, которые сразу же составили бы конкуренцию «нео-земноводным», и каких-либо преимуществ от смены образа жизни те не получили бы. Сейчас рыбы могут выйти на сушу. Доказательство этого – смешная рыбка илистый прыгун, или периофтальмус. Мало того, это не кистепёрая рыба, и не её потомок, а бывший бычок! Противоречит ли его существование теории эволюции, является ли оно «ударом в спину» эволюционистам? Нет. Просто илистый прыгун, родственник бычков, живёт там, где наземные позвоночные жить не могут – на вязких и солёных мангровых болотах. Если бы лягушки смогли жить в солёной воде, да ещё и с постоянно «прыгающей» солёностью, они бы быстро вытеснили илистого прыгуна из его местообитаний. А так он вне конкуренции на солёных топях. Потому и жив.
Теперь поговорим о средней продолжительности существования вида. О, сладкое слово «средний», спасение для государственной статистики! Я давился и рыгал, но слопал две курицы, а Алексей Милюков смотрел на меня голодными глазами. Но в среднем мы съели по одной курице. Вкусно, правда?
Ладно, это мультяшный сюжет, а вот, что говорят о продолжительности существования видов учёные.
Советский эволюционист Иван Иванович Шмальгаузен выявил закономерность между положением организма в цепочке питания и скоростью его эволюции. Так, он разделил цепь питания на 4 уровня:
1) организмы, чья защита от хищников состоит только в быстроте размножения. Такая стратегия характерна для бактерий, одноклеточных и некоторых многоклеточных форм, составляющих планктон.
2) организмы, имеющие пассивную защиту от хищников (раковины, панцири, колючки) - это моллюски, ракообразные, высшие растения.
3) организмы, способные защищаться от хищников благодаря скорости перемещения.
4) хищники, занимающие вершину пищевой цепи.
Шмальгаузен заметил, что виды, стоящие на первых звеньях пищевой цепи, сравнительно мало изменчивы, зато у видов последних звеньев цепей питания скорость эволюции очень высока. Ну-с, и кто наши «долгожители»? Щитень, не изменившийся с триаса (300 млн. лет) – мелкий рачок. Бактерии и сине-зелёные водоросли, черви, улитки – тоже не самые высокоразвитые. Опоссум выжил благодаря «универсальности» и изоляции в Южной Америке: он повторно колонизировал Северную Америку в плиоцене-плейстоцене. Гаттерия – обитатель изолированных островов, давно (десятки миллионов лет назад) утративших связь с материками и отличающихся заведомо обеднённой фауной. Наутилус и ряд морских беспозвоночных, а также целакант – все они «спрятались» в глубинах океана.
И вместе с тем много групп млекопитающих и прочих крупных позвоночных менялось быстро. В несколько устаревшем списке родов, приведённом в книге Кэрролла «Палеонтология и эволюция позвоночных» ясно видно, что разнообразие мелких хищных динозавров выше, чем травоядных (даже если отбросить синонимические названия), а хищные млекопитающие по разнообразию уступают, разве что, грызунам. Тенденция, однако.

«Обычно в качестве исходной, анцестральной группы, промежуточной между собственно приматами и насекомоядными, рассматривают род Purgatorius, известный по немногочисленным находкам из позднемеловых отложений Северной Америки (Решетов 1986: 5-14; Klein 1989: 56)».

Лишь зубы, лежащие в хронологическом диапазоне в миллионы лет... жуть, картина сюрреалиста. Креационистам-то хорошо, они точно знают, что этот представитель рода Purgatorius, от которого осталась лишь пара зубов, окончил свои дни в геологически короткий период потепления - после планетного Потопа, но еще до оледенения. Но что делать бедным эволюционистам, если для них поздний мел, это 70-80 млн. лет по шкале назад; что им делать, если за нашим общим первопредком, стиснув зубы от боли за родину эволюции Африку, приходится ехать почему-то аж в Северную Америку; и что делать, если из палеодоказательств ничего, кроме зубов, нет?

Из слов Милюкова несведущий читатель может сделать вывод, что приматы жили себе, жили в Северной Америке, а потом вдруг – раз! – и в Африке появились уже готовенькие, во всём своём разнообразии. Спешу сообщить, что в палеоценовых отложениях Европы найдено достаточно много приматов разных семейств и родов, причём часто общих с Северной Америкой. А это говорит о том, что время для эволюции у них было, причём весьма значительное, да ещё и доступ в Старый Свет был. Естественно, от Европы до Африки «рукой подать» - по крайней мере, по Гибралтару, Малой Азии и островам Средиземноморья приматы спокойно перебрались в Африку.
Пару слов о потопе. Естественно, для эволюционистов его не было. Был ли потоп до оледенения, или после него – на этот счёт у самих креационистов есть совершенно разные мнения. Милюков считает, что сначала потоп, а потом оледенение. А вот покойный протоирей Стефан Ляшевский в книге «Библия и наука о сотворении мира» утверждал, что ледник как раз и растаял в водах потопа (стало быть, до потопа образовался). Вот и спорь после этого с вашим братом креационистом. Впрочем, способ разрешения проблемы вы сами подсказываете:

Выход только один – фантазировать. Конечно, можно понять проблемы эволюционистов, на все замечания об отсутствии связующих звеньев в древних стратах обычно делающих круглые глаза – мол, откуда же мы вам возьмем такие старые формы, они просто не сохранились. Но, тем не менее, в таком подходе в очередной раз проявляется их «двойная бухгалтерия» - реконструкции и модельные расчеты креационистов они на дух не переносят из-за их «ненаучности», а фантазии о миллионах лет и мнимых родственниках на основании в лучшем случае одного-единственного зуба считают последним словом науки. Прав был Сергей Головин, когда говорил про эволюционистов, что они по одному зубу могут определить походку ископаемого существа.

Ну, Головин тут несколько преувеличил – даже Жорж Кювье (креационист!) такого фокуса не откалывал, ограничиваясь лишь внешностью реконструированного животного. Но зуб (тем более – зубной ряд) в териологии – это достаточное основание для того, чтобы описывать новый вид зверей. Если уважаемый оппонент Милюков имел удовольствие заглядывать в научные (не полевые любительские!) определители млекопитающих, либо мало-мальски полные сводки по мировой фауне млекопитающих, он бы наверняка обратил внимание, как много значат для зоолога признаки зубов. Конечно, реконструировать по одному зубу облик животного – задача крайне рискованная, и палеонтологи за неё не берутся. Они просто отмечают, что «фрагменты посткраниального скелета, которые можно отнести к представителям данной группы, неизвестны». И в качестве иллюстрации хорошенько зарисовывают зуб – это даст учёному гораздо больше, чем гипотетический и условный рисунок.
Поэтому зря так смеётся Милюков – опытный зоолог (и палеонтолог) легко отличит зуб ежа от зуба крота или летучей мыши. Так что зуб может многое «порассказать», если знать, как с ним обращаться.
А что Purgatorius найден в Северной Америке – не беда: в меловой период Атлантика была гораздо уже и менее протяжённой, чем сейчас. И по островам потомки пургаториуса смогли перебраться в Старый Свет. И даже не по островам, а по полноценному сухопутному мосту. Ведь, если Милюков внимательно читал Вишняцкого, он бы увидел следующие строки:

«Судя по географии находок, в палеоцене они обитали, главным образом, в Северной Америке и Западной Европе (еще соединенных в то время широкой полосой суши), хотя отдельные ископаемые происходят также из Южной и Восточной Азии и из Африки (которые в начале кайнозойской эры также имели несколько иные очертания, нежели сейчас)».

Или у Милюкова неважно со зрением, или он сознательно скрыл эту информацию ради собственного красивого словесного пассажа.
В Новом Свете, к слову, приматы дали несколько своеобразных эволюционных линий (в том числе похожие на грызунов наземные формы), но они не выдержали конкуренции с грызунами, и вымерли.

«…Согласно существующим реконструкциям, первые приматы были мелкими (от приблизительно 100 г до нескольких килограммов весом) насекомоядными и частично, по-видимому, растительноядными зверьками, ведшими преимущественно древесный образ жизни. Внешне они, возможно, больше всего походили на современных тропических белок, и лишь благодаря специфическому строению зубов опознаются сейчас как приматы (Klein 1989: 61-62)».

Нет, Головин, как видно, учел не всё. Со времени написания его книги о том, как люди своими руками изготавливали своих же собственных предков, наука ушла далеко вперед. Итак, по зубам мы теперь умеем определять не только походку, но и вес, рацион питания, образ жизни, внешний вид и, разумеется, кровное родство с нами! Наука, однако, ничего не попишешь!

Ладно там Головин, его эссе про «Всемирный потоп» автор этого комментария имел сомнительное удовольствие анализировать. Конечно, походку по одному зубу не восстановишь, тут вы оба сгустили краски. Но размер прикинуть можно, а, если найдены близкие формы, с некоторой долей уверенности можно оценить вес этого существа. Опираясь, разумеется, на современных животных со сходной формой тела. Рацион питания – нет ничего проще. Форма, степень потёртости зубов, а также соотношение изотопов в кости зуба – вот методы. Кстати, результаты изотопного анализа используют креационисты для аргументации собственных выкладок. Работая над заметкой про лошадей, я прочитал, что у ископаемых лошадиных по соотношению некоторых изотопов в эмали зубов можно определить, что преобладало в их рационе – листья или трава. Причём таким аргументом пользуются и креационисты, что видно из цитированных работ. Так что смеяться не стоит – не очень-то и смешно у вас это выходит.
Зубы – весьма характерная часть скелета, и по ним можно с некоторой долей уверенности определить родство их обладателя с уже известными животными (не обязательно именно с людьми).

Все мы - и вы, читатель, и я, и автор книги Л. Вишняцкий, и даже депутаты Госдумы - все мы произошли от маленького зверька, похожего то ли на белку, то ли на крысу, жившего в позднем мелу и питавшегося муравьями, тараканами и сверчками (а вы, Алексей, отправляясь на шашлыки, имеете сомнительное удовольствие поедать, в сущности, труп неизвестно кем и когда убитого животного. Приятного аппетита!). Почему этот зверек был похож на белко-крысу? Так, чисто интуитивное ощущение, ведь он должен был внешне смахивать на муравьеда. Почему на муравьеда? Да по общему ассоциативному ряду - белка, крыса, муравьед, обезьяна. Каждый чем-то едва уловимо похож на соседа... Я же говорю, наука. Как и в любой эво-«реконструкции», в этой истории есть особо трогательная деталь. Можно себе представить, как эту бедную крысу несправедливо ломало, выворачивало и «колбасило» во всяческих передрягах, если в итоге она смогла превратиться в человека, ходящего по Луне, а муравьи, тараканы и сверчки, которыми эта зверушка-прародительница питалась 80 млн. лет назад, хотя бы для приличия, поганцы, изменились хоть на миллиметр...

Поскольку выше было сказано, что муравьед к истории приматов никаким боком не стоит, кроме отдалённой общности происхождения отрядов приматов и неполнозубых где-то на уровне позднего мелового периода, его смело можно выбросить из псевдо-эволюционного ряда, оставив строки Алексея Милюкова на его же совести (и на усмотрение его личного ассоциативного мышления). Белки и крысы, как представители отряда грызунов, столь же древнего, также никак не соотносятся с приматами по родству. Выходит, что от выстроенной им «эволюционно-ассоциативной» цепочки ровно ничего и не осталось. Жаль, однако же. Но ничего не поделаешь – ошибка рано или поздно даёт о себе знать, причём в самый неподходящий момент.
Относительно «неизменности» тараканов и прочих насекомых. Вы, уважаемый Алексей Милюков – палеоэнтомолог по образованию, чтобы так утверждать? Или для вас все тараканы на одно лицо? Назовёте ли вы хотя бы прямо сейчас навскидку хоть пять родов современных тараканов на латыни? А ископаемых? А родовые отличия чёрного таракана от рыжего грамотно опишете? Скорее всего, нет. Естественно, иначе с чего бы вы так говорили? И ещё «поганцами» их назвали. «Птичку жалко», однако же, а вот вас – нет.
Внешность таракана лишь в общих чертах осталась примерно такой же, как в древние времена. Если мы обратимся к закономерности И. И. Шмальгаузена, то выясним, что таракан стоит примерно на второй ступеньке, выживая за счёт большой плодовитости (ступень 1) и быстроты передвижения (ступень 3). Пассивная защита у него никудышная, хуже, чем у жука, например. Исходя из его места в закономерности Шмальгаузена, логично предположить, что с палеозоя тараканы изменятся сравнительно немного. Согласен, тараканы разных видов и родов на взгляд обывателя отличаются друг от друга меньше, чем, например, птицы или звери. Тем не менее, поспрашивайте у палеоэнтомологов… То же самое относится к прочим названным насекомым. Добавлю пикантности в историю о насекомых, сообщив, что у блох (вот уж, кто «на одно лицо», так «на одно»…) виды надёжно определяются по строению полового аппарата самца. То же у некоторых бабочек – например, у голубянок. Но это совсем другая история, совершенно не имеющая отношения к книге Вишняцкого.

«…Не позднее 40 млн. лет назад, то есть, скорее всего, в середине или даже начале эоцена, происходит, судя по находкам в Восточной Азии и Северной Африке, обособление линии высших приматов – антропоидов, или, иначе говоря, собственно обезьян (Anthropoidea). Большинство палеонтологов выводят их из тарзииформных приматов (Ross et al. 1998), меньшинство – из адапиформных, а в последнее время все чаще стало высказываться предположение, что антропоиды могут представлять независимую ветвь, берущую начало непосредственно от общего для всех приматов исходного ствола (Rose 1994/1995: 170)».

Разумеется, что не от хорошей жизни все эти исходные стволы, ответвления и общие предки, о которых мы не имеем никакого понятия и на роль которых назначаем каждый новый найденный зуб, - не факт, что древний и совсем не факт, что антропоидный (об этом отдельный разговор). И зуб вроде подходящий, да вот незадача – найден не там, где хотелось бы. Как всё-таки объяснить, что у наших африканских предков оказались «не все дома»?

И ещё раз рекомендую вам, уважаемый Алексей Милюков, КРАЙНЕ осторожно шутковать, когда говорите о зубах млекопитающих. Тем более, что зубы человека очень хорошо отличаются от зубов обезьяны. И зубы высших обезьян и людей легко отличить от зубов низших обезьян, о чём говорит сам Вишняцкий:

«Поверхность моляров (коренных зубов) церкопитекоидов имеет характерный, только им присущий узор, именуемый билофодонтным и образуемый четырьмя бугорками и соединяющими их гребнями. На молярах же гоминоидов пять округлых бугорков, разделенных У-образной бороздкой (так называемый узор дриопитека)».

Стало быть, не всё так плохо с зубами, даже найденными отдельно от челюстей. Любой зоолог и палеоантрополог, прочитав ваше «ироническое эссе», совершенно справедливо скажет, что ничегошеньки вы, Алексей Милюков, не смыслите в вопросах биологии, и не можете судить об ошибочности какой-либо теории, не владея в достаточном объёме даже основами биологических знаний.

«…Предки широконосых (обезьян. – А.М.), бывшие, по-видимому, выходцами из Африки, могли случайно попасть в Южную Америку на естественных «плотах» из оказавшихся в воде растений. Аналогичный путь проделали, как считается, и некоторые африканские грызуны».

No comments, опускаю руки. Когда «родина прикажет», для эволюции нет ничего невозможного. «Есть у эволюции начало, нет у эволюции конца!». Из Африки – в Южную Америку – на плотах! Разумеется, с запасом еды и питья. Семьями, с песнями, с шутками-прибаутками. А почему тогда такой путь из Азии в Австралию – чисто теоретически - не могли проделать ленивцы и кенгуру?

Я советую Милюкову не строить из себя клоуна, и задуматься над таким фактом: в Европе отыскали останки муравьеда (настоящего!) Eurotamandua, и останки нелетающих хищных птиц фороракосов, которые, судя по длинным ногам, лапчатыми гусями не были, и плавать не умели. Если исключить возможность того, что фороракосы перешли океан вброд, неся на спинах связки живых муравьедов как закусь на долгую дорогу, придётся признать даже наличие временного сухопутного «моста» между Старым и Новым Светом в позднем эоцене – олигоцене. Муравьед – животное специализированное (стенофаг, то есть, питающийся узким спектром кормовых организмов), и без нужной еды долгое время просто не выживет. Если же он выжил, следовательно, сухопутный «мост» какое-то время существовал, и на нём была разнообразная пища, позволяющая существовать даже такому «гурману». Если выжил стенофаг, обезьяны, питающиеся более широким спектром кормов, могли и подавно выжить.
Что ещё интересно: самые ранние находки этих «американцев» в Европе совпадают с находками первых широконосых обезьян в Америке (олигоцен). Так что раз в год, как говорится, «и палка стреляет»!
Ещё вопрос: а зачем ленивцам плавать на плотах из Азии в Австралию, когда ни в Азии, ни в Австралии ленивцев нет, и никогда не было? Всякий школьник скажет, что ленивцы обитают в Америке, причём в наше время – только в Центральной и Южной. А ещё не приходила вам в голову мысль, что кенгуру в Австралии – не пришлые, а «местного производства»? Или они должны были как-то попасть туда из Ноева ковчега с горы Арарат, что в Азии?

«Примерно на рубеже олигоцена и миоцена или чуть раньше происходит разделение дотоле единого ствола узконосых обезьян на две ветви: Cercopithecoidea (церкопитекоиды, т.е. собакоголовые) и Hominoidea (гоминоиды, т.е. человекообразные). Это разделение, по всей видимости, во многом было обусловлено тем, что часть узконосых (предки церкопитекоидов) перешла к питанию листьями, тогда как другая часть (предки гоминоидов) осталась фруктоядной. Различия в меню сказались, в частности, на строении зубов, что чрезвычайно важно для палеонтологической систематики, поскольку именно зубы составляют большую часть ископаемых находок».

Удивительно, что такие детали, как питание листьями или ширина носа, могут вообще обсуждаться при разговоре о сроках, отстоящих от наших дней на эволюционные десятки миллионов лет. Я с трудом могу себе представить «всей кожей» одну тысячу лет. (Это ваши трудности познавательного плана, но не объективный аргумент против суждений эволюционистов вообще, и Вишняцкого в частности) Но меня едва не охватывает страх, когда я пытаюсь представить себе (даже модельно), что могло быть 25 миллионов лет назад. Можно ли проецировать наблюдаемое нами сегодняшнее положение с узконосыми и широконосыми обезьянами в глубь такой неохватной тьмы времён? Можно ли всерьез рассуждать, глядя на сегодняшнюю обезьяну в вольере, о таких деталях, как переход части узконосых к питанию листьями 25 млн. лет назад? Никто не против фантазий, но... Скромнее, скромнее надо быть, товарищи! Соберитесь, возьмите себя в руки. Я поражаюсь мужеству исследователей, которые, держа в руках кусок зуба, не боятся именовать свои выводы научными. Более того. Я знавал эволюционистов, которым для этого и зуб-то был не очень нужен.

Не надо так бояться, уважаемый Алексей Милюков! Между рационом живых существ, формой и изотопным составом их зубов есть чёткая корреляция, и нет оснований думать, что в прошлые геологические эпохи всё было иначе, чем сейчас. Данными по исследованиям зубов пользуются, напомню, и креационисты (см. «Лошадиную фамилию»). Ладно там разные эволюционисты, великие фантазёры и обманщики, но вы уж в своих товарищей по окопам не плюйте!

Самое ценное в этой книге, что Л. Вишняцкий действительно иногда пытается разобраться в вопросе и проблем эволюции не скрывает.

«…Так это или нет, но представления о филогенезе гоминоидов – как ископаемых, так и современных – пока и в самом деле далеки от какой бы то ни было ясности. … К сожалению, огромный временной интервал, захватывающий весь поздний олигоцен, остается пока практически не охарактеризованным ископаемым материалом, и поэтому представить себе сколько-нибудь детально процесс расхождения двух ветвей узконосых обезьян невозможно. … Протяженность бреши в палеонтологической летописи составляет не менее 5 млн. лет, причем приходится эта брешь именно на тот период, когда и совершалась радиация Catarrhini».

Вот так. Дело в том, что когда все морфологические реконструкции зашли в тупик, эволюционисты приняли на вооружение новый метод, о перспективах которого в Трудах Национальной академии наук США сказано: «С учетом филогенетических древ, построенных по данным молекулярной биологии, становится ясно, что филогенетические древа, построенные исключительно по данным краниологии (исследования по черепу. - А. М.) и дентологии (исследование по зубам. - А.М.) высших приматов, имеют низкую достоверность. Отсюда следует, что существующие филогенетические гипотезы об эволюции человека вряд ли можно считать обоснованными (выделено мной. - А. М.). Следовательно, проблема филогенеза гоминид требует новых подходов» (PNAS V. 97, no. 9, 5003-5006). Разумеется, что происшедшее нельзя назвать подменой и «сдачей Дарвина», но лишь исключительно новым методом доказательства теории эволюции - для того, чтоб хоть не мытьём, так катаньем подтвердить опрометчивые слова Дарвина о будущих находках переходных форм.

Слова «новый подход» - можно ли их истолковать иначе, как поиск информации в иных областях? Просто в свете известных в теории эволюции явлений конвергенции и параллелизма применительно к заведомо неполному палеонтологическому материалу бывает неясно, где мы сталкиваемся с независимым появлением сходного признака (на одной и той же основе, что ещё более усложняет проблему!), а где имеет место преемственность. Отсюда и «метаморфозы» родословного древа. Ведь выделили же американских грифов, или катартид, числившихся в отряде соколообразных, в особое семейство… аистообразных! Здесь как раз проявился параллелизм в развитии, когда отдалённо родственные формы на одной основе выработали схродные признаки. И мало того, по данным биохимии «истинных» соколообразных тоже вводят в отряд аистообразных! Только их не объединяют с катартидами.
А на уровне родов внутри семейства (как раз на таком уровне рассматривается антропогенез) эти явления ещё больше накладываются на филогенез. И никакого «мытья и катанья» тут не предвидится – просто идёт процесс переосмысливания имеющихся данных в свете новых находок.

«…С середины шестидесятых годов для построения генеалогического древа отряда приматов (а также ряда других групп животных) стали использовать информацию, содержащуюся в макромолекулах белков и нуклеиновых кислот. Сопоставление последовательностей нуклеотидов в молекулах ДНК, взятых у современных церкопитекоидов и гоминоидов, говорит, по мнению большинства специалистов, о том, что эволюционные пути этих групп разошлись в интервале от 22 до 28 млн. лет назад. Таким образом, палеонтологические, и молекулярные данные, взятые вместе, позволяют считать, что самостоятельная филогенетическая история Hominoidea – группы, куда из ныне живущих приматов входят человек и человекообразные обезьяны (шимпанзе, горилла, орангутан, гиббон, сиаманг) – началась около 25 млн. лет назад».

Всем хорош, говорят, этот метод, за исключением одной маленькой детали – для получения результата мы должны сами ввести в расчетную формулу параметры, базирующиеся на… эволюционных предпосылках. Понятно, что мы получим в этом случае любую ожидаемую цифру. Не понравится - изменим исходные допущения и получим другую и т. д.

Хорошо. Допустим, что настройка «молекулярных часов» и получение с помощью этого метода неких цифр, обозначающих давность расхождения ветвей на филогенетическом древе – это допущение. Пускай. Но с другой стороны, не кажется ли странным то, что относительное родство живых организмов (условно назовём так степень сходства их ДНК) странным образом совпадает с данными палеонтологии, показывающими последовательность отделения одних групп живых существ от других?

«…Конечно, биомолекулярные методы филогенетических исследований нельзя считать абсолютно надежными и самодостаточными, они должны использоваться лишь наряду и в тесной связи с традиционными палеонтологическими и прочими методами. Однако, как показывает опыт, в том, что касается эволюции приматов (включая гоминид), биомолекулярный и палеонтологический анализ дают, как правило, вполне сопоставимые результаты».

Тут автор попал в точку, это абсолютная правда. Дело в том, что биомолекулярный и палеонтологический методы – одинаково непригодны для доказательства филогенетического родства. Этим они и сопоставимы!

А вот здесь уже просим обоснований. Много, по полочкам, и по каждому методу.

…Но всё это пока были цветочки. Сложности начинаются дальше.

«…Поиск генеалогических корней семейства гоминид ведется уже в течение многих десятилетий, но достигнутые пока в этой области результаты оставляют желать много большего. В значительной степени это объясняется тем, что в Африке период от 12 до 4 миллионов лет назад (т.е. поздний миоцен – ранний плиоцен), когда должно было совершиться выделение гоминидной линии эволюции, очень плохо обеспечен палеонтологическими находками, что не позволяет точно определить предковую для всего семейства группу».

Сравним это высказывание с Перлом № 1, где говорится о красноречивости палеонтологической летописи и о том, что у палеонтологов в этой области остались только узко специфичные, непринципиальные вопросы. Прошу обратить внимание, что здесь речь ведется уже не об антропоидах, а о наших непосредственных, «прямых предках», так называемом семействе гоминид. Непринципиальность и незначительность оставшихся вопросов просто умиляет.

Выделение рода Человек из ИНОГО РОДА ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫХ ОБЕЗЬЯН (позволю себе приступ политкорректности, хотя эволюционист на данном этапе развития антропологии написал бы «из рода австралопитеков») произошло позже данного события – по книге Ламберта «Доисторический человек. Кембриджский путеводитель», около 1,5 – 2 млн. лет назад. Здесь же речь идёт о возникновении семейства как такового, и о его конкретном родстве с низшими узконосыми обезьянами. Автор употребляет слово «гоминиды» в широком смысле, включая сюда и человекообразных обезьян, ранее выделявшихся в семейство понгид.
К сведению Алексея Милюкова, в семейство гоминид сейчас всё чаще вводят современных крупных человекообразных обезьян. Например, такая точка зрения отражена в книге Д. Ламберта «Доисторический человек. Кембриджский путеводитель, и в «Иллюстрированной энциклопедии животных» под редакцией Филипа Уитфилда. В последнем источнике, к слову, при указании отношений родства широко использовались данные биохимии.
Впрочем, вот конкретный пример:
«Совсем недавно, в 2000 году, на рубеже нового века группой американских генетиков был получен прямо-таки сенсационный результат. Известный американский генетик М. Гудмен с сотрудниками провел чрезвычайно трудоемкую работу по пересмотру всей систематики отряда приматов с точки зрения генетики с применением математических расчетов. Что же у него получилось? Не вдаваясь в подробности, расскажу только о человекообразных обезьянах и человеке.
По Гудмену семейство гоминид включает, прежде всего, подсемейство гоминины. Я подчеркиваю окончание, потому что от этого зависит трактовка систематической категории. Далее подсемейство гоминины делится, по Гудмену (а теперь уже не только по Гудмену, его сотрудники и многие его последователи так считают), делится на две трибы. Триба — довольно редкая систематическая категория между подсемейством и родом. Одна из триб — хилобатини — это гиббоны, наиболее отстоящие от человека. А вторая триба — гоминини.
Гоминини включают две субтрибы, подтрибы: понгина и гоминина. Следующая категория — роды. Субтриба понгина включает род понго (это орангутаны), который нас в данном случае не интересует. В субтрибу гоминина входят также два рода: Gorilla (горилла) и Homo (человек), который нам особенно интересен. Здесь начинается самое главное.
Дело в том, что в род Homo Гудмен поместил и шимпанзе, и человека. Род Homo у него распадается на два подрода: род Homo Pan — это шимпанзе, и род Homo Homo — это человек. Получается: человек-шимпанзе и человек-человек, которые составляют один род. Причем, этот вывод — не какое-то случайное умствование, а результат действительно серьезного, большого исследования. Таким образом, произошло весьма интересное и важное событие: впервые в строго научной литературе из уст известного генетика мы слышим, что шимпанзе называют человеком.
Конечно, не все соглашаются. Ну как согласиться, если наряду со сходством все-таки бросается в глаза несходство. Здесь проявляется уже давно известный в биологии феномен, когда генетически существа оказываются гораздо ближе друг к другу, чем морфологически. Причина, возможно, в том, что морфологические признаки по большей части связаны не со структурными генами, определяющими состав генома, а с так называемой регуляторной системой генов. Поэтому когда речь идет о различиях в геноме, биологические формы оказываются ближе друг к другу. И в данном случае генетики поместили шимпанзе и человека в один род, а морфологи никак с этим не соглашаются. Слишком много и морфологических, и этологических различий. Но генетика и математика — науки серьезные, их нужно уважать и учитывать.» (из доклада А. А. Зубова, прочитанного в Институте человека РАН в июне 2003 года и опубликованного в журнале «Человек» № 5/2004)

«…Сейчас можно с достаточной степенью уверенности утверждать, что эволюционные пути наших предков и предков наших ближайших родственников - современных африканских человекообразных обезьян, - разошлись где-то в интервале от 8 до 4 млн. лет назад. Правда, не совсем ясно еще, в какой последовательности это происходило, но постепенно накапливающиеся новые молекулярные и палеонтологические данные заставляют думать, что, скорее всего, сначала от общего ствола отделилась линия гориллы, а затем шимпанзе (Sibley & Ahlquist 1987; Begun 1992; Bailey 1993;Wood 1994a; Ruvolo 1995). Примечание: Для полноты картины следует упомянуть еще весьма экзотическую гипотезу, согласно которой шимпанзе и горилла являются потомками австралопитеков, вторично приспособившимися к четвероногости (Edelstein 1987; Verhaegen 1990, 1994)».

Все эти методы вкупе с неопределенностью высказываний очень напоминают гадания на кофейной гуще. С тем же успехом можно погадать на картах, кто из гоминид наш ближайший родственник и заявить, что «данные заставляют думать, что, скорее всего» сначала от общего ствола отделились не шимпанзе и не гориллы, а нечто третье. Чем этот «метод» хуже? Данные, представленные бабкой Дарьей, заставляют думать то-то и то-то… Нерешенные проблемы еще, конечно есть, но «масштаб их таков, что может породить разногласия и споры только при обсуждении сравнительно узких, сугубо специальных вопросов, и недостаточен, чтобы вызвать сколько-нибудь серьезные сомнения в прямой причастности обезьян к нашей генеалогии» (Перл № 1).

Предположим, что упомянутая бабка не является специалистом в области приматологии и палеонтологии, зато её данные полностью основываются на знании человеческой психологии – гадалка по некоторым признакам угадывает желания клиента, и говорит то, что он хочет услышать. При повторении эксперимента, хотя бы с кофейной гущей или картами, всякий раз в однородных условиях будут получаться разные результаты – то есть, опыт окажется невоспроизводимым, а потому недостоверным.
Палеонтологи и биохимики имеют дело с конкретными, измеримыми и осязаемыми вещами – особенностями анатомии современных и ископаемых приматов, величиной сцепления молекул ДНК и прочими. К тому же результаты биохимиков воспроизводимы (неважно, японец или американец проводит анализ; зовут шимпанзе, у которой брали кровь на анализ, Кики или Джага-Джага, сравнивали её кровь с кровью Джека, Мбулу, или Алёши, и т. д.), следовательно, достоверны.

«Сопоставление ДНК человека и шимпанзе указывает на то, что их последний общий предок жил в самом конце миоцена или начале плиоцена, в период примерно от 5,5 до 4 млн. лет назад (Sibley C.G. & Ahlquist J.E. 1987; Hasegava 1992)».

Модель она и есть модель. Любая теоретическая модель тем и хороша, что при желании позволяет рассмотреть и рассчитать что угодно - хоть родство с телеграфным столбом. Бессмыслица, однако, не перестает быть бессмыслицей, даже если она «модельная». С шимпанзе наши совпадения по ДНК составляют 95%, с мышью 90%, с земляным червяком 75%. Если бы требовалось вывести происхождение человека от земляного червяка, то согласно этой модели, линии человека и червяка разделились бы у нас 100 млн. лет назад, а линия мыши отделилась от нашей 50 млн. лет назад (цифры, разумеется, произвольные, для примера).

Здесь Алексей Милюков кривит душой. Сначала он просит указать непосредственного предка человека среди приматов, а затем скатывается на отдалённое родство. Да, у нас есть родство и с земляным червяком (а ещё с «жёлтой рыбой», она же удав Каа (шутка, основанная на ассоциации понятий)), и у шимпанзе есть родство с земляным червяком, и у крота, и у мыши. И я не ошибусь, если предположу, что в парах «мышь – червяк», «шимпанзе – червяк», «слон – червяк», «человек – червяк» СТЕПЕНЬ (процентное соотношение) биохимического родства окажется равным. Но это ещё не значит, что мышь, человек и слон – одно и то же с точки зрения биохимии.
Чтобы понять это «на пальцах», приведу пример: Россия дружит с Америкой, и Эстония дружит с Америкой. Но из этого ещё не следует, что Россия дружит с Эстонией.
Но вернёмся к нашему родству с червяком. Здесь всё в какой-то степени относительно, и зависит от того, где ставить точку отсчёта, и куда вектор развития направить. Если же провести «магистральную линию» между червяком и бабуином, то человек со всем его разумом окажется лишь жалкой боковой ветвью в эволюции ЕГО СОБАКОГОЛОВОГО ВЕЛИКОЛЕПИЯ, «венца творения», высшей формы жизни, бабуина, чьё седалище своим блеском затмевает солнце. Низшее положение человека по отношению к бабуину можно объяснить тем, что у человека филейные места совсем-совсем не яркие, и по цвету практически не отличаются от остальной кожи. Но биохимически что бабуин, что человек, будут иметь практически одинаковую степень родства с земляным червяком.
Абсурд? Ага. Бред? Чистейший. Но этот пример просто лишний раз показывает, что человек – лишь одна из многих ветвей развития жизни на Земле, ничуть не лучше других. Просто там, где животное выживает благодаря силе или особенностям анатомии, человек работает умом. Потому и кажется лучше других. На самом деле не было в истории Земли вида вреднее для биосферы, нежели человек. Хотя это уже совсем другая история.
Так вот, филогенетическое древо на основе биохимических данных строится полностью, когда сопоставляются все данные, относительные и абсолютные.

«Немногочисленные ископаемые материалы по гоминоидам, имеющиеся для этого временного интервала, в общем отвечают ожиданиям (здесь и далее выделено мной. - А.М.), вытекающим из анализа молекулярных данных».

Это хорошо, что «получилось», что всё сходится. Особенно, если знаешь, чего «ожидаешь». Но вот как дела обстоят в реальности. Давайте посмотрим, как ископаемые «отвечают ожиданиям» - и, надо думать, ожиданиям напряженным?

Эти ожидания, как указал Вишняцкий, вытекают из анализа молекулярных данных, то есть вещей материальных, проверяемых и воспроизводимых, то есть объективных.

«Эти материалы могут быть условно разделены на три группы. В первую группу войдут единичные находки (главным образом зубы и обломки нижней челюсти, а также фрагмент плечевой кости) с ряда местонахождений Кении (Лукейно, Лотагам, Табарин), которые с большей или меньшей степенью уверенности определяются как останки самых ранних гоминид, но без указания точной таксономической принадлежности».

Это точно. Фраза «большая или меньшая степень уверенности» – означает, что не уверены ни в чем. «Без указания точной таксономической принадлежности» - означает, что костные фрагменты принадлежат неизвестно кому и просто «приписаны к обозу». Например, принадлежность коренного зуба из Лукейно не ясна – то ли он гоминидный, то ли им цыкал в свое время шимпанзе. Ценность этих находок столь велика, что их даже не включают в каталоги ископаемых останков гоминид, видимо, чтобы не разбрасываться понапрасну столь ценной информацией.

Кость можно не отнести к конкретному виду человекообразных, но опытный палеонтолог, разбирающийся в анатомии, уверенно отделит её от костей, допустим, антилоп, жирафов, и даже бабуинов. Могу предположить, что Алексей Милюков, обладая такими познаниями в области анатомии и методов научного познания, не сумеет отличить по костям, сварили ему суп из молодого барашка, или из соседской здоровенной дворняги (Что-то её не слышно весь день? Спит, что ли?). Опытный анатом сумел бы это сделать. Я к тому, что на уровне отряда и семейства кости определяются довольно легко. Некоторые роды ископаемых птиц описаны по костям ног (наиболее плотным и прочным в скелете), и кость ноги совы можно отличить от таковой у попугая, например. В этом нет ничего сверхчеловеческого – только знание особенностей строения.
Подобные фрагментарные остатки включаются в каталоги, кстати, очень исправно. Скажу даже больше – у других животных (не приматов) известно ещё больше фрагментарных остатков. И они мало того, что включаются в определители, ещё и получают названия (хотя и условные), и используются для целей биостратиграфии. Много таких фрагментов известно для щитковых бесчелюстных (отдельные пластины панциря), акул (зубы), рыб акантодий (отдельные плавниковые шипы, зубы). В этом можно убедиться, открыв список родов животных из книги Р. Кэрролла «Палеонтология и эволюция позвоночных». А характерные для палеозоя и триаса конодонты – это вообще до недавнего времени была палеонтологическая загадка. От конодонтов были известны только челюстные пластинки с зубовидными выростами, и было даже неизвестно, как выглядел их носитель. Лишь в недавнее время выяснилось, как выглядели конодонты – нашли их отпечатки. Но эта «загадочность» не мешала описывать, называть и использовать их останки для датировки отложений. Столь же загадочны акулы геликоприоны, от которых известны лишь странные зубные спирали. Неизвестно, как они выглядели, и как использовали эту спираль – их реконструкции бывают фантастически различными. И всё же их описывают и классифицируют, с известной долей условности.

«…Вторую группу составят многочисленные находки зубов и челюстных фрагментов, дополняемые несколькими костями посткраниального скелета, с местонахождений Канапои и Алиа Бэй (тоже Кения). Эти материалы, имеющие возраст чуть более 4 млн. лет, послужили для выделения вида Australopithecus anamensis (Leakey et al., 1995, 1998), рассматриваемого сейчас в качестве наиболее вероятного предка позднейших австралопитеков».

Пикантность ситуации заключается в том, что кость из Канапои, о которой идет речь, принадлежит… человеку. Вот что пишут о ней Майкл Кремо и Ричард Томпсон, авторы «Неизвестной истории человечества»:

«Ископаемое, известное под названием KP 271 (дальняя часть плечевой кости в отличной сохранности, обнаруженная в 1965 г. Брайаном Паттерсоном (Bryan Patterson), сотрудником Гарвардского университета), эволюционисты датируют возрастом в 4,5 миллиона лет. Таким образом, выходит, что это - самое древнее из найденных ископаемых человеческих останков, возраст которого больше, чем возраст Люси и всех австралопитеков. К удивлению эволюционистов, это древнейшее ископаемое оказалось полностью идентичным плечу Homo sapiens (современного человека), причем оно представляет собой анатомический объект, по которому легко отличить человека от остальных приматов - ныне живущих и вымерших. Это наталкивает на мысль о том, что настоящие люди существовали прежде, чем в летописи окаменелостей появились австралопитеки. Паттерсон, его сотрудники и многие другие ученые проводили морфологическое и комплексное исследование этого образца, но так и не нашли отличий KP 271 от Homo sapiens. Тем не менее, как ни странно, этому ископаемому было дано название австралопитека - исключительно в силу древнего возраста, несмотря на все научные свидетельства. Эволюционисты «знают», что настоящие люди не могли существовать раньше, чем австралопитеки, даже если бы летопись окаменелостей показала бы обратное; ведь считается, что люди произошли от австралопитеков; таким образом, эволюционная теория подталкивает ученых к необоснованному выводу».

Без комментариев. Но не потому, что я такой тупоголовый эволюционист, а потому, что не приведено никаких характерных особенностей, которые можно проверить. Только готовый результат, и всё.

«Наконец, третью группу образуют остатки скелета, найденного на местонахождении Арамис в Эфиопии (в регионе, известном под названием Средний Аваш), в слое, сформировавшемся около 4,4 млн. лет назад. Этот материал находился к моменту открытия в очень плохом состоянии, и пока были изучены только зубы и фрагменты черепа, а также головка плечевой и обломок лучевой костей. Анализ этих находок привел сначала к провозглашению нового – самого древнего – вида австралопитека (White et al. 1994), но через несколько месяцев авторы первого описания костей из Арамис сочли их обладателя достойным более высокого – родового ранга и опубликовали поправку, в которой вместо вида Australopithecus ramidus представили коллегам род и вид Ardipithecus ramidus (White et al., 1995)».

Ох уж эти шутники… Все здесь смешно – начиная от того, что «остатки скелета» способны образовать целую группу («третью группу образуют остатки скелета») и заканчивая историей про то, как австралопитек пошел на повышение. Вы только посмотрите на этого родственника… Кажется, это самая крупная из частей гипотетического предка. Полное имя фрагмента ARA-VP-1/129 (Этот наш предок был армянин?). Фотографии остальных 16 микроскопических кусочков Steven Heslip, например, даже не стал помещать в свой каталог. Согласитесь, не правда ли, что этот предок гораздо больше похож на ардипитека рамидуса, чем на австралопитека рамидуса? А если серьезно, то у многих ученых (Benefit, McCrossin) вообще есть сомнения по поводу «гоминидности» этого «представителя третьей группы». Есть вероятность, что под видом раннего гоминида нам откровенно «впаривают» обезьяну. Ведь это не только у нас, людей, проблемы - австралопитеку тоже нужно предшественника среди чего-нибудь такого, гоминидного, искать.

Нет, похоже, что тот наш предок был попугай. Шутка.
В биологии известна масса примеров, когда на основе отдельного скелета, либо даже челюсти, или среди современных животных – представителя вида приходится образовывать новое семейство, и даже отряд. Примеры? Пожалуйста: для представителя вымершего рода южноамериканских копытных Carodnia был выделен особый отряд Xenungulata – «чуждые копытные». А для современного рачка Speleonectes из пещер Багамских островов сразу выделили не только особый отряд, но и даже особый подкласс Remipedia в классе ракообразных. А вы, видать, позавидовали выделению остатков одного скелета в отдельную «группу» (рангом явно не выше рода).
Выделение упомянутого скелета в отдельную группу связано с его «пограничным» положением между «уже-австралопитеками» и «ещё-не-австралопитеками». Я уже упоминал, что зубного ряда млекопитающего уже достаточно для его определения, и, если надо, описания как представителя самостоятельного вида или рода, и т. д. Поэтому, если найдены зубы, достаточный материал для изучения УЖЕ есть, и Алексею Милюкову нечего зубоскалить (вот такой каламбур выходит). Согласен, они дают далеко не самую полную информацию, но для вывода о самостоятельности их носителя как отдельного вида их вполне хватает.
Что же до споров, выделить его (не Милюкова, но ардипитека-австралопитека) в самостоятельный род – это уже вопросы интерпретации. Да, да, той самой, о которой говорит Милюков. Одни учёные считают, что признаки зубов ардипитека достаточны для выделения его в самостоятельный род, другие настаивают на том, что отличия тут не больше видовых. Даже в систематике современных видов живых существ бывают такие «трения». Тот же род рыб цихлазом Cichlasoma (семейство цихлид) одни авторы оставляют единым и разнородным, другие делят на несколько самостоятельных мелких родов. И не только этот род, кстати, и не только роды семейства цихлид. А семейство лабиринтовых рыб, в которое входят известные аквариумистам гурами, лялиусы и бойцовые рыбки, вообще делят на четыре разных семейства. Странная какая-то неопределённость, и неясно, «по роду», или не «по роду их» прошло разделение (или сотворение?).

И опять о «полноте» летописи предков:

«…Пока рамидус еще не изучен как следует, а о его гипотетических современниках и тем более предшественниках вообще почти ничего не известно, австралопитеки остаются главным источником сведений о самых ранних стадиях филогенеза наших предков. К счастью, в отложениях возрастом от 3,8 до 2 млн. лет кости их довольно многочисленны, и каждый год приносит новые находки».

К счастью – для кого? Для австралопитека? А что если – страшно даже подумать! – австралопитеки вообще не имеют никакого отношения к человеку? Вот «счастье»-то будет! Какие тогда будут мысли вместо Перла № 1?

«Ах, если бы, ах, если бы! Не жизнь была бы – песня бы!» - пели герои замечательного мультфильма «Летучий корабль». В науке же не всё так просто. Чтобы австралопитеки не имели никакого отношения к происхождению человека, надо, чтобы в их строении обнаружилась существенная, важная черта (объективный признак, независимый от нашего познания о нём), которая в рамках принимаемой эволюционистами теории не могла бы перейти путём постепенного изменения в то состояние, что наблюдается сейчас у человека. Тогда теория о происхождении человека от австралопитека с треском провалится под злорадный смех креационистов. Но пока в строении австралопитеков этого не найдено, и теория о происхождении человека от австралопитеков не противоречит теории эволюции как таковой. Однажды я уже просил Милюкова назвать такие черты, но разгромного списка таковых не получил.
«Перл № 1», поименованный Милюковым, напомню, говорит о том, что связь человека с обезьянами доказана (то есть, круг возможных предков человека очерчен, а лошади, львы и ёжики в него не входят), и вопрос состоит в том, чтобы точнее определить, как именно проходила наша эволюция внутри семейства гоминид. О каких-то поисках предков человека в других отрядах речь здесь не шла. И находки нового носорога или сумчатого никак не отразятся на теории происхождения человека.

«…За пределами Африки достоверных находок костей австралопитеков неизвестно, хотя время от времени появляются сообщения об обнаружении таковых в Восточной Азии. Сообщения эти, однако, воспринимаются большинством специалистов скептически, поскольку материалы, на которых они основываются слишком фрагментарны и не поддаются однозначной идентификации, а их датировки взаимно противоречивы».

Ну, не будем наивными. Скептицизм ученых «научно» обоснован – если вдруг начать в упор замечать австралопитеков в Азии, то рушится африканская теория происхождения человека, а такого путающего все карты добра эволюционистам не нужно.

А что, разве все австралопитеки должны были превратиться в людей? Одновременно? По всему ареалу? Это чем-то похоже на теорию креационистов о том, что все кистепёрые рыбы просто обязаны возжелать выйти на сушу и стать земноводными. Здесь же речь идёт совсем о другом – об ареале рода Australopithecus. В находках австралопитеков в Азии нет ничего страшного для теории эволюции. Остатки тапиров, например, находят в Европе, а в Юго-Восточной Азии, в полном отрыве от американских видов, живёт один современный вид этого семейства. И, тем не менее, американское происхождение тапиров под сомнение не ставится.
Точно так же здесь – в Африке от австралопитеков происходит человек, но это ещё не значит, что он должен произойти от них ещё и в Азии, параллельно и независимо. Если бы это произошло, азиатского «пара-человека» нельзя было бы включать в род Homo, иначе род Homo стал бы искусственным, объединяющим представителей потомков