Апогей Христианства---Первое Жертвоприношение---Первый Крестовый Поход---Забавные Нравы Эпохи---Церковь и Феодалы---Первосвященники Наносят Ответный Удар---"Богоугодное Дело"---Взятие Иерусалима---Измельчание Крестовых Походов---Разгром Константинополя---Молодость и Государство---Слабость и Жестокость---Уроды: как они сами себя видят---Христианство и Онанизм---Детский Крестовый Поход---Переход Через Альпы---Море не Расступилось---Голгофа
Рим достиг своей максимальной мощи в 146 году, в момент полного уничтожения Карфагена. И если взять временной интервал от года основания Рима (750 до р.х.) до падения Римской Империи (476 после р.х.) и поделить его на два, то получим 137-ый год до р.х., а отсюда видно, что максимальная сила Рима приходится на середину его истории. То же самое и с христианством. Сейчас нет смысла говорить о каком-то конкретном дне, когда этот восточный культ перестанет быть не только духовным измерением, но и чисто внешним антуражем, но если провести аналогичные вычисления для христианской эры, взяв за основу дату придания ей государственного статуса (325 г.), а за финальную точку, например, 2000 год (дата вовсе не окончательная, но другой пока нет), то мы получим пик "мощности" христианских государств, приходящийся на 1159 год. 1159 год - это XII век. XII век - разгар Крестовых походов. Он начался, когда крестоносцы обосновывались в только что взятом во время Первого Похода Иерусалиме, а закончился подготовкой к четвертому, где жертвой должен быть оказаться православный Константинополь. И если Карфаген стал неким искушением и предопределением для Рима, то Палестина, куда было направлено большинство походов, искушением и предопределением для христиан. В Палестине родился Христос, оттуда пришли в Европу первые Апостолы, теперь выросшая на этой доктрине белая элита возвращалась туда, чтобы сделать "святые" территории своими. Напомним, что предок основателей Рима Эней по дороге из Трои в Италию посетил (а по некоторым данным и основал) Карфаген. Придет время, и достигшие максимальной силы римляне тоже придут чтоб его разрушить.
Мы уже говорили, что христианство началось в чужой крови, но плавало в собственной. Первые жертвы были принесены еще тогда, когда не было никакого Спасителя, был всего лишь бесперспективный мальчик Йошуа - сын парикмахерши Мириам и (предположительно) римского легионера Пантеры. Первая жертва - две горлицы, принесенные Мириам во искупление новорожденного. В ней сомневаться не приходится - женщины подобного типа всегда очень набожны (см. Ломброзо "Женщина преступница и проститутка"). Другая жертва более сомнительна, я имею ввиду 14 тысяч вифлеемских младенцев в возрасте до двух лет, убиенных по приказу Ирода Великого, боявшегося, что новоявленный "мессия" может отобрать у него престол (как и в случае с Кришной). Сомнительна, во-первых, потому, что Ирод умер за четыре года до рождения Христа, во-вторых, потому, что в Вифлееме никак не могло проживать столько младенцев данного возраста, ибо при нормальном распределении населения по возрастам, общее количество жителей этого города должно было бы достигать 150-200 тысяч человек, чего, конечно же, не было, Вифлеем являлся небольшим городком с сотней-другой домов и населением, равным максимум 5 тысячам. Можно, правда, предположить, что один из наследников Ирода Великого - Ирод Агриппа - в ведении которого находился Вифлеем, приказал истребить младенцев, желая ликвидировать незаконного побочного наследника, но причем здесь Христос? Ведь и в Евангелиях однозначно говорится, что чуть ли не все жители знали, в какой именно семье родился "царь иудейский". Попытка объяснить все стандартными схемами построения мифологических сюжетов здесь неприемлема, христианство не миф, а грубая и мрачная реальность. Таким образом, творцы Евангелий в момент, когда будущий успех и триумф его был весьма и весьма сомнителен, уже выдумали столь массовое и бессмысленное жертвоприношение: за "ребенка" Христа должны были расплатится 14000 не имеющих к нему никакого отношения вифлеемских детей, за взрослого Христа, принесшего себя в "добровольную" жертву, будут расплачиваться еще два (?) тысячелетия. Так зажегся "свет Христов". Поговорим теперь о том, как он начал медленно угасать и о сопутствующих этому событиях.
Пик христианства, его молодость и верх его агрессивности как организованной структуры, - XI-XIII века. Кровавые папы, кровавые императоры, бесконечные интриги, бесчисленные бессмысленные бойни, замешанные на кровавом энтузиазме масс. По свидетельствам современников Европа напоминала сумасшедший дом. Казалось, христианство не остановится, пока не "осчастливит" своей "благой вестью" весь мир. Арабы отступают. Монголы остановлены. Турки пока далеко и реальной угрозы не представляют. Острие кровавого пика - Крестовые походы. Впрочем, начиналось всё весьма и весьма лихо. Время-то вообще было интересное, шла смена поколений (как и сейчас), а посему везде просматривалась некая зловещая веселость, смесь авантюризма и агрессии с явно непредсказуемым результатом, - именно то, что любят настоящие здоровые люди.
Итак, март 1096 года. На призыв Урбана II, произнесенного на Клермонском соборе, как всегда в истории христианства, первыми откликнулись социальные низы и предварительным этапом Первого Крестового похода (1096-1099 гг.) был т. н. "поход бедноты". Толпы крестьян, с семьями, сельхозорудиями (ведь Палестина "течет молоком и медом"!), вооруженные дубинами и оглоблями, под руководством случайных вожаков, а, как правило, без оных, двинулись на восток, отметив свой путь грабежами (вполне по-христиански полагая, что поскольку они воины божьи, любое земное имущество принадлежит им; позже наследники христиан - коммунары и большевики - выдвинут модернизированный лозунг "грабь награбленное") и еврейскими погромами (отомстим убийцам, распявшим нашего Христа!). Понятно, что, удовлетворив свой агрессивный потенциал, "войско" постепенно таяло, и из 150 тысяч ,вышедших в поход, Малой Азии достигли всего 25 тысяч, наверное, самых стойких, однако все они погибли в битве с турками под Никеей 25 октября 1096 года. Папа и его клир не препятствовали такому вполне здоровому проявлению благочестивого рвения, но все-таки "низы" их интересовали мало, в то время церковь еще имела тотальный идеологический контроль. Совсем по-другому дело обстояло с феодальной верхушкой, ибо описываемое время было не только рассветом христианства, но и рассветом феодализма. Герцоги, бароны, сеньоры, маркграфы и маркизы начали, что называется, "поднимать голову". Как ни романтично представляется многим жизнь тогдашних феодалов, с их замками, куртуазным этикетом и правом первой ночи, мы должны признать, что была такая жизнь очень и очень опасной. Лишь единицы доживали до старости и умирали собственной смертью, а смерть от руки отца, сына, брата или жены была ординарным явлением. При таком раскладе жизнь всегда идет по принципу: "сегодня жив - завтра нет" (первое поколение!), поэтому от каждого дня стремятся извлечь максимальное удовольствие. В то же время "благородные господа" видели, какую легкую, сытую и безопасную жизнь ведут папские наместники, аббаты, епископы и легаты, видели, как они кормятся из источников, по сути обеспечивающихся ими, феодалами, и подконтрольной им чернью, какому чудовищному разврату предаются "служители божьи" в "обиталищах Всевышнего". Конфликт зрел и грозил принять неуправляемый характер, ведь папы по сути занимались непрерывными интригами, расстраивая союзы между наиболее влиятельными европейскими правителями, осуществляя таким образом древний принцип "divide ut impera". Интриги, впрочем, вещь хорошая до определенного момента, до момента, пока всем всего хватает и нет пассионария, желающего на деле продемонстрировать свое тотальное превосходство над окружающими. Да и папам изрядно портила нервы необходимость идти на гешефты с теми, кого они считали тупыми подонками, способными разве что жрать, пить, ссориться из-за дам и пускать друг другу кровь на рыцарских турнирах и мини-военных кампаниях. Дальше - больше. Феодалам не хватало денег на красивую жизнь со всеми причитающимися аксессуарами, и они начали запускать руки в "папский карман", т.е. брать ценности из церквей хотя бы с целью финансирования своих военных операций. Вот они, первые признаки второго поколения. И одновременно - прямой удар по основам папства. В христианстве все "по любви". Кроме денег. Назревала тотальная разборка церкви с феодалами и феодалы, конечно, могли бы совершенно спокойно в течении нескольких недель, максимум месяцев, пустить под нож всех зажравшихся служителей христовых, заменив их своими марионетками из низов, не забыв при этом переплавить пудовые кресты, которыми были увешены клирики, в золотые кирпичи, каковые несколько позже будут делаться из индейских культовых вещиц. Тем более, что феодалы довольно умело использовали недовольство бессознательных масс всем, что исходило из Рима.
Но это в случае открытого столкновения. Папы все понимали, а посему Рим нанес ответный упредительный интеллектуальный удар. Церковь, понятно, имела здесь глобальное преимущество. Она была интеллектуально выше. Бесконечно выше поголовно безграмотных и суеверных господ, в большинстве случаев не умеющих ни читать, ни писать. Ответный удар церкви просто неизбежно должен был последовать и он последовал. Был принят наиболее эффективный и наименее рискованный способ - бессознательные индивиды должны уничтожаться другими бессознательными индивидами, причем так, чтоб организаторам (т.е. папе и клиру) это было еще и выгодно. А самым лучшим здесь представлялось поднять агрессивных, но безмерно тупых; смелых, но наивных феодалов, на мероприятие, кажущееся исключительно заманчивым, но на деле - абсолютно бесперспективное. И более лучшего варианта, чем война с мусульманами придумать было невозможно [1]. Феодалы набирали силу день ото дня и если бы их первородная бессознательная энергия не была бы выплеснута в Крестовые походы, светская власть папы закончилась бы максимум к XII веку. На деле же получилось обратное. Наверное, не было в Европе сколь-либо известного феодального рода, не понесшего бы ощутимых потерь в войнах с "неверными". Папство же богатело от похода к походу, ведь, отправляясь на войну "за гроб Господень", рыцари, как правило, передавали свои земли, замки, крестьян в церковное управление. Понятно, что церковники не желали видеть хозяев, вернувшихся с похода живыми, поэтому церковь со своей стороны делала все возможное, чтобы походы развивались по максимально усложненной схеме.
Осенью 1096 в путь наконец-то двинулось и рыцарское ополчение из разных частей Европы, вождями его были Готфрид Бульонский и Раймунд Тулузский – люди, достойные во всех отношениях, элита первого поколения. Французы вообще станут ключевыми фигурами в каждом походе. Рыцари также позаботились о комфортном существовании и прихватили с собой помимо золота разные увеселительные мелочи, включая шутов. Рыцари, одевая плащ с крестом, становясь таким образом крестоносцами, налагали на себя самые разнообразные обеты, связанные почти всегда с отказом от мирских благ, до успешного вызволения гроба Христа, что было очень даже по-христиански. Поставленный на мощную финансовую базу (такой базы больше не будет иметь впредь ни один вояж в Палестину) "рыцарский" поход, развивался успешнее: уже к концу 1096-го - началу 1097 гг. крестоносцы достигли Константинополя, весной 1097 переправились в Малую Азию, где совместно с византийскими войсками начали осаду Никеи, взяли ее 19 июня и передали город византийцам (Какое благородство! Особенно в свете того, что произойдет в последующие походы). Далее путь крестоносцев лежал в Сирию и Палестину. 6 февраля 1098 была взята Эдесса, в ночь на 3 июня Антиохия, год спустя, 7 июня 1099 г., они осадили Иерусалим, а 15 июля захватили его. Тридцать тысяч жителей города были безжалостно вырезаны [2]. Интересно, одобрил бы это Христос? Ведь в очередной раз сбылось его пророчество относительно падения Иерусалима. К слову сказать, это было последнее из его сбывшееся пророчеств и в этот день Христос перестал "действовать". Навсегда. 22 июля на собрании князей и прелатов было учреждено Иерусалимское королевство, которому подчинялись графство Эдесское, княжество Антиохийское и (с 1109 г.) графство Триполи. Главой государства стал Готфрид Бульонский, получивший титул "защитник Гроба Господня" (его преемники носили уже титул королей, от которого Готфрид отказался). В 1100-1101 гг. в Святую Землю отправились новые отряды из Европы (историки называют это "арьергардным походом"); границы Иерусалимского королевства установились лишь к 1124 году.
Выходцев из Западной Европы, постоянно живших в Палестине, было немного, особую роль в Святой Земле играли духовно-рыцарские ордена, а также образовывавшие особые привилегированные кварталы в городах Иерусалимского королевства переселенцы из приморских торговых городов Италии. Очевидно, что находившиеся в глубоком мусульманском тылу христианские королевства не могли ни секунды чувствовать себя в безопасности. Турки все время атаковали и после того, как в 1144 году они отвоевали Эдессу, 1 декабря 1145 года был объявлен Второй Крестовый поход (1147-1148 гг.), возглавленный королем Франции Людовиком VII и германским королем Конрадом III. Этот поход оказался безрезультатным. В 1171 г. власть в Египте захватил Салах-ад-Дин, тот самый знаменитый султан Саладин, присоединивший к Египту Сирию; весной 1187 года он начал войну против христиан. 4 июля в длившейся 7 часов битве близ деревни Хиттин христианское войско было разбито, во второй половине июля началась осада Иерусалима, и 2 октября город сдался на милость победителя. К 1189 в руках крестоносцев осталось несколько крепостей и два города - Тир и Триполи. Новый крестовый поход не заставил себя долго ждать. 29 октября 1187 он был торжественно объявлен. Его возглавляла императорская элита Европы: Фридрих I Барбаросса, короли Франции Филипп II Август и Англии Ричард I Львиное Сердце. Немецкое ополчение 18 мая 1190 года захватило г.Иконий (ныне Кония, Турция) в Малой Азии, но 10 июня случилось непредвиденное: при переправе через горную речку Фридрих (один из главных оппозиционеров папы!) утонул и деморализованное немецкое войско отступило. Осенью 1190 года крестоносцы начали осаду Акры, - города-порта, - морских ворот Иерусалима. Акра была взята 11 июня 1191 г., но еще до этого Филипп II и Ричард поссорились. Мотивы ссоры нам не известны, но, думается, без участия папских агентов здесь не обошлось. Филипп отплыл на родину; Ричард предпринял несколько безуспешных наступлений, в том числе два на Иерусалим, заключил 2 сентября 1192 г. крайне невыгодный для христиан договор с Саладином, и в октябре также покинул Палестину. Иерусалим остался в руках мусульман, столицей Иерусалимского королевства сделалась Аккра. В 1198 году был объявлен новый, Четвертый крестовый поход, состоявшийся много позднее (1202-1204 гг.). Теперь крестоносцы изменили тактику. Предполагалось нанести удар по Египту, которому принадлежала Палестина, что было стратегически весьма грамотным шагом, но к этому походу финансовая мощь феодалов уже значительно ослабла, а церковь, которую просто распирало от осознания факта своего превосходства, и не думала выделять на сие предприятие ни гроша. Ведь, как мы помним, главной её задачей было ослабление светской власти по всем параметрам, а не воплощение в реальность новозаветных преданий. Ведь совершенно ясно: если бы пап действительно интересовали бы вещественные доказательства, то они все были бы "найдены" во время Первого похода, после чего к этой затее никто бы не возвращался. Вспомним, например, как "вдруг" обнаружилась Туринская Плащаница, в которую якобы заворачивали Иисуса, обнаружилась, как явствует из ее названия, не в Иерусалиме, а в Турине. Вспомним, как еще раньше "нашелся" крест, к которому его прибили; вспомним, как император Константин Убогий вдруг "увидел" крест с надписью "In hoc signo vincis". В христианстве знамения всегда происходят тогда, когда в них больше всего нуждаются. У крестоносцев не хватило денег на оплату кораблей для морской экспедиции, поэтому они обратились к Венеции обладавшей самым мощным в Средиземноморье флотом. Венецианцы никогда никому не отказывали. Поэтому всем и всегда были нужны. Поэтому их крошечное государство просуществовало 960 лет и его конституция никогда не менялась. Однако венецианцы потребовали в качестве оплаты оказать им некоторую, совсем смехотворную услугу, а именно: захватить небольшой портовый городок Зада на Адриатическом побережье, что крестоносцы играючи сделали 24 ноября 1202 г. Казалось бы мелочь, но городок-то был христианский! В общем, начались импровизации. Взаимовыгодное сотрудничество христиан-венецианцев и христиан-крестоносцев продолжало давать ошеломляющие взаимовыгодные результаты. Особенно если учесть то пикантное обстоятельство, что за дожами стоял папа, а сама Венеция походила на современную оффшорную зону или государство вроде современного Сингапура или Швейцарии во Вторую Мировую войну. И теперь уже лидерам "воинства христова" было предложено по-настоящему достойное дело: двинуть на Византию, - главную торговую соперницу Венеции, под предлогом вмешательства в династические распри в Константинополе и соединения православной и католической церквей, разумеется, под эгидой папства. Так поход против сарацин превратился в поход против одного из оплотов христианской церкви. 13 апреля 1204 г. Константинополь был взят и основательно разграблен. К чести крестоносцев отметим: бессмысленными убийствами они не занимались. Часть завоеванных у Византии территорий отошла к Венеции, на другой части была учреждена т.н. Латинская империя. В 1261 православные императоры, закрепившиеся в не оккупированной западными европейцами Малой Азии, с помощью турок и соперницы Венеции - Генуи снова заняли Константинополь, но это уже было своеобразной гальванизацией трупа. Византия, насадившая с помощью террора христианство на Руси, сама пала жертвой христиан! Как говорится, "взявши меч..." Второй Рим был фактически уничтожен. Формально его прикончат турки в 1453 году.
Поскольку христианство – идеология, саморазрушающаяся по своей структуре, все мероприятия, направленные христианами против кого-либо, - автоматически обращаются против них самих. Все, все без исключения войны, которые велись под его грязной ширмой, несмотря на их первоначальные грандиозные успехи, в конце концов оборачивались полнейшим разочарованием. Самым забавным здесь представляется именно Четвертый Крестовый поход. Закончился он, как мы видим, не в "сарацинском" Иерусалиме, а в Константинополе, - оплоте Православия - разграбить который, как оказалось, было куда большим искушением, нежели насмерть биться в раскаленных безводных пустынях с "неверными", для которых хуже смерти только жизнь. Так православие, вторая опора христианства, перестало существовать как историческая единица. Впрочем, в конце XV века Московия попытается примерить на себя уже до дыр изъеденный молью и пропахший клопами византийский филон, но дальше России этот "показ моды" не пойдет и, в конечном счете, именно он приведет к ее Падению в 1991 году. Но и католики не долго будут радоваться: пройдет каких-нибудь 150 лет и вместо жиреющих, тупеющих и погрязших в интригах и спекуляциях византийцев, придут турки - агрессивные, бескомпромиссные, нацеленные исключительно на уничтожение, и по прошествии еще одного небольшого промежутка времени турецкие кривые сабли и ятаганы будут блестеть под стенами Будапешта, Вены и Венеции, - той самой Венеции, которая так смело интриговала против Византии. Процесс "абортирования" турок из Европы тянется до сих пор, а его история - это история без малого сотни войн.
Молодость в максимальной степени всепобеждающа. Интеллектуально и физически здоровый индивид может максимально приблизиться к высшим силам, только в молодом возрасте, ибо только тогда он может достичь максимальной свободы. Пелена, застилавшая его глаза в детстве, спадает, а каменные заборы догм, навороченных старыми дрестунами, утомленными жизнью, еще не выстроены. Ребенок, воспитанный в суперортодоксальной христианской семье, может в позднем тинейджеровском возрасте спокойно и совершено полюбовно распрощаться с христианством, практически без всяких моральных потрясений. Я наблюдал множество таких случаев. Сейчас они приобретают характер катастрофического обвала. Нет ничего удивительного, что все революции и великие дела осуществлялись, как правило, молодыми, и обеспечивались только молодыми. Государства, управляемые молодыми, никогда не разрушались. Они разваливались, когда молодые старели. Здесь просматривается некая аналогия с такой игрой, как шахматы. Во всех без исключения случаях, когда претендент на шахматную корону был моложе, чем действующий чемпион, претендент побеждал. И интересно, что комплексы мероприятий, устраиваемые молодыми, всегда вели к торжеству прогресса. Примеров - сколько угодно.
Спартанскому царю Леониду, сыгравшему ключевую роль в обороне Фермопил, было 27 лет.
Александр Великий достиг Индии, заставив, по меткому выражению Ницше, "пить из одной чаши Восток и Запад", в 28 лет.
Князь Святослав в возрасте 25 лет разгромил Хазарский Каганат - опаснейшее плутократическое государство - наследника "традиций" Карфагена, Содома и Гоморры и предтечи современных Соединенных Штатов. Русь сразу же превратилась в сильнейшую военную державу.
Жанна Д'Арк возглавив в 17 лет отряд, деблокировавший Орлеан, по сути переломила ход Столетней войны в пользу французов. А война та длилась восьмидесятый год. Ее смерть в 1431 году уже ничего не могла изменить и через 22 года, как раз когда турки вырезали последних жителей Константинополя, англичане были выброшены из Франции (сохранив за собой порт Кале).
Иван Грозный разгромил Казанское ханство и обеспечил России возможность экспансии территорий вплоть до Тихого океана в 22 года.
Карл XII был на пике своей славы в 18 лет, когда отразил внезапное нападение маниакального тирана Петра Первого. Петру было 28 лет.
Наполеон отбросивший англичан от Тулона в 1793 году, в возрасте 24 лет был произведен Конвентом в генералы. Через 6 лет он станет первым консулом Франции.
Генрих Гиммлер начал формировать отряды СС, призванные стать элитой арийской расы, в 27 лет. В 28 он стал рейхсфюрером.
Были и отрицательные примеры.
Луи Сен-Жюст стал вторым человеком в якобинской партии в 26 лет. Правда, в 27 ему отрубили голову.
Карл Маркс написал свой "Коммунистический Манифест", которым питалась вся русская социал-демократия вплоть до полного банкротства идей коммунизма, в 29 лет.
Ну и наконец вспомним, что Будде и Христу было в момент, когда они стали теми, кем мы их знаем сейчас, по 29 лет.
Отсюда видно, что если за взрослыми стоит опыт и наверняка большие, чем за молодыми знания, молодые всегда мыслят глобально. Молодые уверены, что им доступно всё. И что это "всё" само придет к ним. Молодые приходят и берут. Их не интересуют мелочи и разного рода бюрократические проволочки. Их не интересует "как", им интересно "что". Им интересен предмет, а не его содержание. Им интересно действие, а не причина. Именно здесь подоплека довольно частого распада ранних браков. Настоящий устойчивый брак по любви с годами становится все более детерминированным, а молодые в подавляющем большинстве своем (интеллектуалы - не исключение) не детерминисты. Взрослые берут опытом, молодые - талантом, а элита - гениальностью. Талантом можно быть только в детстве, юности и молодости. Если до 30 лет талант не достиг гениальности, он просто входит в режим "специализации", т.е. в лучшем случае сохраняет свой уровень, в худшем - становится догматиком и начинает повторяться.
И в высшей степени удивительны и показательны достижения первых крестоносцев. Подумать только: горстка рыцарей воевала в глубоком тылу сверхагрессивного мусульманского мира, правда, более молодого, чем христианский, и практически двести лет удерживала плацдармы в Палестине. Причем они не практически не смешивались с местным населением! Подобных прецедентов в истории не было никогда. И уже никогда не будет. После своей молодости - Крестовых Походов - вступившее в полосу зрелости христианство будет только отступать, отступать бесконечно долго, временами будет казаться, что оно берет реванш: но времена эти будут быстро оканчиваться и христианство будет опускаться все ниже, а влияние его сужаться все больше и больше. Здесь вернейшее доказательство того, что Христос, конечно же, не воскрес. От мертвого не рождается живое. Христос пришел и ушел, успев, правда, здорово наследить. Так и христианство: оно пришло и ушло, правда тоже изрядно загадив все что с ним прямо или косвенно соприкасалось. И подобно тому, как ничего не осталось от Христа, ничего не останется от христианства. Таков неумолимый закон исторического детерминизма.
Молодость одинаково сильна И в хорошем, и в плохом. И в добром, и в злом; и в высоком, и в низком. Это не недостаток, это - оборотная сторона силы, красоты и интеллекта. В первой части мы видели, как язычники самой основой существования которых было совершенствование силы, культ красоты и восхищение интеллектуальной мощью, были к III-IV веку полностью сметены христианами. Сила у белых сохранилась, но красота померкла, а интеллект почти исчез, - применения ему не было. Много говорят об агрессивности церкви времен рассвета инквизиции, но инквизиция - это зрелость церкви, ее "золотая осень". Церковь стала такой жестокой потому, что с годами оказывалась все слабее и слабее. Зверства инквизиции - оборотная сторона ее бессилия. Ведь если посмотреть объективно, она никак не отсрочила финал христианства, получавшего главные удары не извне, а изнутри. Так церковь шла к своей старости, а инквизицию (учитывая женский архетип христианства) можно уподобить разновидности климактерического помешательства. Времена с IV по X век являются аналогом пубертатного периода и именно тогда христианство стало таким, каким мы его знаем сейчас. У слабых и уродов пубертатный период всегда проходит тяжело; и те, и другие, видят что не вписываются в структуру нормальных межчеловеческих и межполовых отношений. Они начинают вглядываться в себя и впервые реально отдают отчет в том, что они не такие как все, точнее - они хуже чем все. И здесь срабатывают защитные реакции двух типов: оборонительная и атакующая. Первые - "уходят в себя", становятся воинствующими интровертами, ведут относительно замкнутый образ жизни, окружая свою персону себе подобными, посвящают себя целиком карьере и весьма часто достигают выдающихся результатов. Посмотрите, сколько существует анекдотов про тупых, смешных и хамоватых начальников, директоров, шефов, командиров в армии. А ведь это неспроста! Слыхивал ли кто анекдот про хорошего директора? Сомневаюсь... Я специально искал, но не нашел. Для вторых (атакующих) прорыв в любую власть от председателя домкомитета до первого лица в государстве - единственная их жизненная установка. Все подчинено только ей. Даже по ночам, когда к подобным кускам мяса, валяющимся в своих постелях являются их отвратные изношенные души. Я проводил специсследование и выяснилось, что им даже сны не снятся! Зигги Фрейд, накатавший монографию "Толкование сновидений", говорил, что если человеку не снятся сны, он рано или поздно сойдет с ума. Зигги был не прав. Как обычно. Если недочеловеку не снится сон, ничего с ним не будет. Вся их жизнь без красоты, без силы, без интеллекта, напоминает некий эрзац, суррогат, а более правильнее - онанизм или сношение с резиновой куклой, отличия - несущественны. И подобно тому, как импотент употребляя куклы, воображает себя сверхмужчиной, а уродливая баба, покупая самый большой фалоиммитатор и узнавая "а не ожидаются ли поставки изделий еще больших размеров?" - крутой сексапильной красавицей, на которую "упал" еще более крутой мужик, эти отбросы, прорвавшиеся во власть и давая те или иные указания сильным, красивым или интеллектуалам, тоже воображают себя то одними, то другими, то третьими. Но воображением сыт не будешь. Нужно реальное наполнение. А его нет!
Онанизм, ведомый подобным императивом, был, кстати, одним из важных двигателей христианства в его "детскую" пору. Все наиболее известные проповедники времен становления (от апостолов до Августина) сохранили в своих трудах явно заметные элементы сублимированного онанизма. То, что это именно так, видно из общения с молодыми (до 30 лет) современными его проповедниками, как профессиональными, так и просто любителями. Как мы знаем, уроды, слабые и лишенные интеллекта, не способны любить никого, в том числе и себя. И если бы их всех изолировать на каком-либо острове и не давать возможность наблюдать силу, красоту и интеллект других, то каждое новое их поколение деградировало бы всё больше и больше, и в конце концов они бы полностью выродились, если бы какой-нибудь "вдохновенный пророк" не предложил бы им совершить коллективный акт самоубийства, что они бы, наверное, и сделали, доказательство тому - частые акты коллективных суицидов в тех или иных религиозных сектах. В любом случае, "страждущие" превратились бы в живых мертвецов, иссыхая от нескончаемой тоски. Но когда среди уродов появляется хоть один сильный, красивый или интеллектуал, в их рядах наступает смятение. Видя, что такое торжество жизни, они также пытаются не стать гостями на этом торжестве и начинают устраивать свой смешной мелочный быт. Но не тут-то было! Слабые не становятся сильными, уроды красивыми, а бессознательные интеллектуалами. Первые вообще склонны обходить последних. И вот такой среднестатистический слабый и уродливый дебил остается один и начинает "анализировать" причины своего бедственного душевного состояния, выплескивая нарастающее сексуальное напряжение в сеансах самоудовлетворения. Познакомившись рано или поздно с девушкой или женщиной, как правило, такой же слабой и уродливой дурой, данный индивид не приобретает способности любить или быть любимым. И все идет по новому кругу. Индивид задает себе два вопроса: "кто виноват" (т.е. кто виноват в том, что он вынужден заниматься онанизмом?) и "что делать" (т.е. что делать, если меня никто не любит?). Большинство просто находят для себя нишу, ведя примитивное с нашей точки зрения существование, называя его жизнью, но часть, понимая, что таких любить невозможно, пытается заставить других полюбить себя. Сейчас именно эта публика - главные охотники за деньгами. Через деньги они всего лишь хотят купить любовь, купить бытие. Купить ее через власть, которую они понимают как сублимированную ненависть ко всем. Покупка любви посредством ненависти! Каково? Именно такие устраивают конкурсы красоты с целью выбрать топ-модель, призванную заставить трепетать окружающих. Вот до какого убожества они доходят. Вот ключ к разгадке непонятной на первый взгляд доброты денежных мешков, вот одно из объяснений того, что однажды нувориш вдруг превращается в филантропа. Но это сейчас. Тогда же подобная публика чаще всего шла в священники. А как еще им было добиться, чтобы пред ними преклоняли колена, целовали руки и ноги, исповедовались в "грехах"? Поэтому-то христианская церковь, в соответствии с законом о единстве и борьбе противоположностей, строжайшим образом запрещает онанизм, на который древние не обращали никакого внимания.
Однако пубертатный период у христиан прошел и началась молодость, о которой и идет речь в этой главе. Молодость у законченного полноценного человека - это фаза жизни, в которую хочется войти пораньше и остаться подольше. У несовершенного и неполноценного молодость проскакивает незаметно как очередной и малоценный период. Именно таковой была молодость христианства. Не было в ней ничего, ни великих побед, поднимающих статус европейских народов, не было элементарных достижений ни в науке, ни в культуре, ни в технике, ни в военном деле, при том, что войны велись непрерывно. Даже Крестовые походы - не триумф христианства, а исключительно плод духовной и физической мощи народов, участвовавших в них. И если признавать кого-либо святыми, то в первую очередь их.
Само христианство здесь никак не причем. Уроды и слабые всегда и везде являются носителем нездорового начала. Христианство не сделало ничего полезного для человечества, а блестящие страницы, которые лукавые историки, не говоря уже о богословах, пытаются встроить в его историю или даже в часть христианского культурного наследия, на самом деле есть результат следования языческим традициям и все победы европейцев в войнах с окружавшими их племенами, - результат языческого метода ведения войны, предполагающего, в частности, абсолютное уничтожение не только явного, но и потенциального врага. Успехи христианской цивилизации вообще имели место потому, что люди, пусть и взращенные в христианстве, не утратили языческого опыта, языческого виденья. Действительный прогресс есть только тогда, когда природа выше юродства и она берет свое. Наблюдая за наиболее элитными представителями белых, я вижу, что и сейчас ни один естественный инстинкт ими не потерян. Нужно ли удивляться, что они не были утрачены тогда? В максимальной степени такое утверждение касается интеллектуалов. Поэтому даже христианский первосвященник-интеллектуал был всегда больше язычником, нежели христианином. Хотя бы потому, что лучше других знал, что представляет из себя христианство. Хорошо известно, как многие папы прямо в Латеранском дворце поднимали тосты за здоровье Зевса, Бахуса, Венеры, Аполлона, Сатаны (!). Поднимали в эпоху рассвета христианства! Представляю, что там творится сейчас! Не удивлюсь, если выяснится, что там приносят жертвы Молоху или какой-нибудь "богине Бао". Одним словом, назвать их последователями Христа никак нельзя. Почему же христианство держалось? Да потому, что они были его идеологическими рабами. Интеллектуал тоже может быть рабом, главное – вырастить его как раба. Что главное в христианстве? Террор. Если враг не сдается - его уничтожают (кто-то наивно думал, что это правило придумали современные американцы). Это касалось не только еретиков, но и самих пап. Мы не знаем, сколько их умерло своей смертью, а в скольких случаях кто-то приложил руку. Но эти люди, выращенные в молодом и беспощадном христианском мире знали: малейшее проявление слабости и они будут уничтожены. Немедленно. Молодость не всегда снисходительна. В христианстве ведь не сильные пожирают слабых, но сами слабые пожираются еще более слабыми.
Деградация структуры наступает, когда наиболее вожделенным желанием умственного слоя становиться не борьба с элитой, а проникновение в нее с целью использовать элиту для личных выгод. После окончательного торжества христианства в пятом веке мы не видим реальных попыток интеллектуалов бороться с христианством как мировоззрением, наоборот, все они оказываются в церковных структурах. Т.е. интеллект поступает на службу юродской организации. Чем такие вещи заканчиваются? Усилением деградации. Минус на плюс дает минус. Когда церковь дойдет до предельной степени разложения, появятся люди, которые сначала испытают ее на прочность (Гус, Галилей), затем нанесут по ней сокрушающий удар, расколов ее еще на две враждующие друг с другом части (Лютер, Кальвин), а после и вовсе отправят в канализационный отстойник все без исключения ее догмы, принципы и пресловутую "мораль" (Кант, Гегель, Шопенгауэр, Ницше).
Неудачный Третий (1195-1197 гг.) и веселый, но совершенно бессмысленный Четвертый Крестовый поход (1202-1204 гг.), со всей очевидностью показали папе Иннокентию III (Маркс называл таких пап "ungecheurlich Vieh", что значит "чудовищная скотина"), одну простую вещь: поднять людей на пятый поход будет очень проблематично. Просто крикнуть с амвона Клермонского собора: "угодно Богу!", как это очень лихо проделал Урбан II и рассчитывать, что народ бросится в кровавую мясорубку с дикими несметными ордами на Востоке, как это было в незабвенных 1096-99-ых годах, уже представлялось невозможным. Количество дураков за предыдущие походы явно поуменьшилось (истребление их мусульманами было нежелательной для папства стороной: теперь папы столкнулись с более хитрыми и изворотливыми светскими лидерами), наиболее умные даже кое-чему в них научились: в частности мыть руки перед едой, что священники поначалу воспринимали весьма агрессивно ("смывается божественная аура!"). Да и сами резервы голубой крови в Европе сильно сократились. Поэтому ход должен был быть нестандартным. Впрочем, нестандартных ходов в христианстве не бывает, они могут казаться нестандартными только тем, кто плохо знаком с трудами его классиков. Христианство всегда бьет по самым слабым, подобно неполноценному человеку, более всего осознающему свою собственную слабость и мгновенно выявляющего слабые стороны у других. Правило язычника-арийца: "лежачего не бьют"; правило урода: "бьют только лежачего". Так будут действовать не только христиане, но и продукты христианства - интеллигенты и современные западные "дерьмократии", главным образом США. Те, кто изучал историю крестовых походов, знает, что после похода с номером "четыре" идет поход с номером "пять". Состоялся он в 1217-1221 гг. Неужели маниакальный тиран и чудовищная скотина Иннокентий III за время своего первосвященства (а папствовал он до 1216 года) так и не попытался организовать новый поход? Конечно, нет! Просто между этими двумя походами был еще один. Христиане всех сортов и оттенков о нем предпочитают не говорить. Скажем больше, - это одна из запретных тем в христианстве. Уж слишком неприличная история. Но ради "чистоты веры" сор сохраняется в избе. Интересно, что находятся люди, которые вообще отрицают сам факт того, о чем сейчас пойдет речь. Понятно, что никаких документов не сохранилось, а те, что есть в Ватикане (если папы не уничтожили), хранятся куда надежнее всяких там "архивов КГБ" и прочих "ЦРУ". Ни Дуче, ни Фюрер и пальцем не пошевелили, чтоб в них порыться. Подумать только, фюрер не побоялся нанести упредительный удар по империи желтого, изъеденного оспой, четырехпалого, горбатого, воняющего махоркой карлика-тирана Джугашвили, но испугался микроскопического клерикального государства! А ведь ему ой как хотелось уничтожить Ватикан!
Все свои кровавые дела христианская верхушка инициировала тогда, когда на паству сваливались те или иные трудности, как правило, непредвиденные. 1212 год был прямо-таки идеальным вариантом. Весной практически не было дождей. Небывало знойное лето стало причиной гибели практически всего урожая. Как водится в подобные периоды, участились массовые явления "святых". То дева Мария явится в своей скорбной ипостаси собирающим осыпавшееся зерно крестьянам и произнесет: "глад и мор за грехи ваши!", то лично Иисус, замотанный в белые простынки, снизойдет, чтоб указать своим перстом на Иерусалим, то сразу все святые устроят "молебен" при стечении нескольких тысяч "верующих". Именно в такие моменты появлялись пророки - т.е. люди, достигшие высшей степени экзальтации. Обычно они появлялись и исчезали. Но в этом году им дали ход.
Давным-давно во французской деревушке Клуа жил-был мальчик. В голодном 1212 году ему было лет десять-двенадцать, не больше. Звали его Стефан. Стефан был сентиментальным и мечтательным ребенком, на него производили колоссальное впечатление мессы и крестные ходы, литургии, причастия и тому подобные мероприятия отработанные христианством для усиления влияния на психику бессознательных масс. Живи Стефан в веке XIX-ом, он может быть стал нигилистом и зубоскальным антихристанином, подобно Ницше, тоже в его возрасте мечтавшим стать посредником между Христом и людьми. Но на дворе был век тринадцатый и для сельского ребенка представления начинались христианством и им же заканчивались. Присутствуя каждый год на молебнах в день "святого Марка" (они проходили в апреле), он так же, как и все, возносил молитвы "за воинов, убиенных в Святой Земле" и клялся отомстить "неверным". Вообще, возраст 10-14 лет – очень ответственный в плане формирования жизненных установок. Именно тогда закладываются общие представления на все основополагающие факторы человеческого бытия, а то, что происходит потом, - всего лишь углубление представлений и накопление опыта. Поэтому не удивительно, что к 12 годам практически всегда выявляются таланты (у кого они есть). Вот и Стефан однажды подошел к такому моменту: в мае 1212 года ему явился... Иисус Христос. Сей факт свидетельствует о масштабности мышления Стефана: ему явился именно Христос, а не какой-нибудь разлагающийся пилигрим или очередная новоканонизированная шлюха. Стефану часто снилось, как он идет во главе Крестового похода, а сновидение - это следствие неосуществленного желания ("гениальный" Фрейд все напутал, заявив в 1900 году, что "сновидение - осуществленное желание", накатав на эту тему монографию, которая есть верх шарлатанства по всем параметрам). Теперь сам Иисус потребовал от Стефана возглавить Новый Крестовый Поход. Говорил Христос своими стандартными тарабарскими фразами, своеобразным сверхпримитивным "надязыком", который, однако, имеет непревзойденное воздействие на экзальтированных, ибо экзальтация и интеллект вместе никогда еще не работали. Экзальтация подобно пику платонических любовных отношений, когда любимые могут говорить друг другу все, абсолютно все что угодно. Их взаимные чувства будут только скачкообразно усиливаться. Нужно ли оружие? Нет, самое главное - слово. Слово было в начале, слово будет и в конце. Слово было бог и слово было у бога. Слово уничтожит сарацин. Почему так неудачно кончились предыдущие походы? Ну как же, взрослые погрязли во грехе, а вот детям, этим непорочным младенцам христовым, самим проведением указано освободить святую землю. Взрослые, эти жалкие стяжатели, они-то думали, что гробница Христа набита золотом, а когда после первого похода стало ясно, что нет там никакого золота, что там вообще ничего нет, их энтузиазм резко поубавился! Ничего, дети не станут наследовать их грехи. Взяв в руки кресты и иконы, они словом божьим выметут неверных. А море? Море расступится перед ними, как пред Моисеем, либо же они пройдут по нем "аки по суху", как сделал это сам Иисус. Вот чем был запрограммирован ребенок. Вся эта история выглядела бы весьма правдоподобной, если б не одно обстоятельство. Стефан получил от Иисуса свиток, адресованный французскому королю. Но мы-то знаем, что Христос не умел писать (да и читать тоже, наверное, не умел), а свиток был написан высокопарным латинским текстом.
Если мы имеем два совпадения - то это уже не совпадения. Это закономерность. Когда-то, неподалеку от Кельна, в одной из окрестных деревушек жил-был был мальчик. Звали его Николас. В 1212 году ему тоже было лет десять, максимум - двенадцать. Николас, как и Стефан, был очень впечатлительным и очень религиозным. Правда, менее религиозным чем Стефан, ибо в том же незабвенном мае, того же незабвенного года, ему явился не Иисус Христос, а всего-то банальный крест на небе (такой же крест явился в 312 году безумному императору смертельно больной Римской империи Константину, так что, может быть, он и не был столь банален). Трансляция креста с небес сочеталась со звуковым сопровождением, в котором Николас услышал приказ (не на латыни, а на родном ему немецком, какой сервис!): "собирать детей и двигаться в Иерусалим". Обретя "видение", Николас тут же исцелил несколько тысяч бесноватых, прокаженных, одним словом, тех, кого исцелял Христос. Николас был не дурак и, наблюдая стихийно возникший ажиотаж вокруг своей персоны, он как вдохновенный пророк громогласно заявлял: "а таким ли почетом окружен гроб Господень в Иерусалиме?". А дальше начиналась чистая политика: "Неужели мы бесчувственнее франков? Неужели им одним достанется слава вызволителей гроба Господня?". Очевидно, что Николас, как и французский пророк, прошли "курс" соответствующей подготовки. И вот уже вокруг него собираются тысячи детей, как из низов, так и из наиболее именитых родов. Между ними, как и положено, моментально начинается соперничество за право быть поближе к пророку. Есть данные, что Николаса в пророки пропихивал отец, но это не имеет никакого значения.
В Германии и Франции были самые сильные феодалы и папа хотел при помощи детей подвигнуть их на новый поход. Король Франции Филипп II, быстро разобрался "что к чему" и издал указ, запрещавший организацию любых подобных предприятий, но он сам являлся неким компромиссом крупнейших феодальных кланов, он не был абсолютным монархом. Этот указ остался всего лишь указом. С папой напрямую было ссорится опасно.
Христианство - религия предопределения. Любое дело, затеваемое религиозной верхушкой, всегда имеет видимый финал. Более того, все, кто "играет в христианство" становится похожим на Христа. Здесь, впрочем, все понятно: кто много общается с юродивым, сам становится таковым. Дети выступившие в Крестовый поход, в принципе повторили путь Христа, правда, без одной "незначительной" детали. Они не "воскресли". Иными словами, домой не вернулся никто.
Путь детей по Европе - отдельная история со множеством загадок. И если французские дети шли по наиболее оптимальному пути, то немецкие, вышедшие раньше, потеряли во время первой части похода примерно треть своего состава. Исходной точкой их движения был Кельн, - один из главных религиозных центров тогдашней Германии, со своим гигантским готическим собором, который англо-американцы не смогли разбомбить, несмотря на все свои старания в 1945-ом году. Бомбы падали мимо. Немецкие бароны, а им Крестовые походы наносили особенно тяжелые удары, были резко против, но Священной Римской Империей Германской Нации тогда правил молодой еще Фридрих II Гогенштауффен. Было Фридриху 17 лет и стать королем ему помог папа, при помощи интриг сбросивший с престола недалекого, но упрямого дядю Фридриха Оттона IV. Пройдет совсем немного времени и Фридрих, показав себя гениальным политиком, не пролив ни одной капли крови, путем искуснейшей дипломатии выторгует Иерусалим для христиан. Как вы думаете, что сделает папа? Он кинет ему в лицо буллу об отлучении, и в конце концов все, все без исключения представители рода Штауффенов будут уничтожены. Последнему потомку, - правнуку Фридриха Конрадину, - отрубят голову. В 14 лет. Клир всегда шел по дороге, намазанной кровью, папы получали от этого особенный кайф.
Но пока еще положение самого Фридриха было шатким, он был вынужден идти в фарватере политики папы. Он формально запретил затею детей, но вот только после запрета движение стало приобретать просто-таки обвальный характер. Даже 5-6 летние дети формировали свои отряды. Что им двигало? Желание вырвать "святыню" у неверных? Нет. Детьми подобные желания не движут. Ими двигала ненависть. Ненависть к тем, кто отобрал у них отца или брата. Папы на этом и играли, ибо и ими самими двигала ненависть. Ненависть к тем, кого они посылали в походы.
Выход детей проходил по всем правилам тогдашнего церемониала. Звуки фанфар, труб, молитва, хоровое пение религиозных гимнов. Причем гимны были специально написаны именно для детей! Как хорошо все было подготовлено!
Первый настораживающий момент произошел уже через несколько дней после выхода из Кельна. Колонна детей разделилась на две части. И если колонна Hиколаса пошла путем Нибелунгов, т.е. от Кельна вдоль Рейна по Лотарингии, Бургундии и Швабии, то вторая колонна двинулась более длинным путем через Баварию, Франконию и восточную Швабию. И перед теми и перед другими лежали Альпы. Их можно было обойти, что несколько задержало бы приход детей к средиземноморским портам Италии, но спасло бы тысячи жизней. Однако путь прокладывали не дети. Дети в каждом приближающемся городе видели Иерусалим. Колоннами руководили взрослые дяди, умело манипулирующие юными крестоносцами. То, что взрослые, а именно - монахи, выполняли непосредственную директиву папы, сомнений не вызывает. Папа, видимо, понял, что немецкие бароны в поход не собираются, а посему движение нужно было притормозить, но так, чтоб домой никто не вернулся, ибо в таком случае авторитет папы был бы основательно подорван. И это удалось. Примерно месяц потребовался обоим колоннам, чтобы выйти к Альпам. Голод стал постоянным спутником. Утонувшие на переправах через реки - обычным явлением. Но теперь им предстоял переход через Альпы, который даже для квалифицированной армии был делом труднореализуемым. Но кто-то подталкивал: "быстрее, быстрее!". Голод начал перерастать в мор, ибо в верховьях Альп вообще ничего не росло. Мертвых не закапывали, а просто бросали, даже не спев молитву. Перед детьми открывались белоснежные вершины, но восходя к ним, они сначала столкнулись с сарацинами, которых так сильно жаждали крестить в святой земле. Еще во времена арабских вторжений VIII века, кучки мавров, бежавших от преследовавших их франков Карла Мартелла, укрылись в швейцарских Альпах, ставших к тому времени прибежищем для разбойников и вольных стрелков. Наверное, отдельные энтузиасты пытались склонить их к принятию истинной веры, хотя об этом ничего не известно, зато известно, что мавры отлавливали отставших от толпы детей и резали их как жертвенных баранов. Сколько их было? Неизвестно, точно известно, что из сорока тысяч начавших переход через Альпы детей в Италию пришел лишь каждый четвертый. В альпийских долинах дети столкнулись также и с последними язычниками. Не ясно, каких богов прославляли эти одни из последних европейских язычников, видимо, их мировоззрение было синтезом германских и греко-романских доктрин, но совершенно очевидно, что люди эти были наделены необычайной нравственной силой и духовной мощью. Подумать только, они оставались язычниками даже тогда, когда культурнейшие народы уже полностью погрязли в христианстве, что внешне выражалось в предельно высоком повышении уровня грязи и разврата. Альпийские язычники были единственной группой, не причинившей детям ни малейшего вреда. Можно себе представить, с какой смесью непонимания и жалости смотрели они – и особенно их дети – на эту голодную ободранную толпу, с уже потрепанными иконами и облезлыми крестами. Жрецы наверняка констатировали предельно высокий уровень морально-нравственного падения пастырей. Можно ли себе представить, чтобы греки послали толпу детей против персов, а римляне против Карфагена? При том, что персы были неизмеримо более культурны, нежели дикие сарацинские племена, обученные только одному: зверским убийствам. Детей всегда берегли - таковым было естественное положение дел у язычников, христианство очень часто наносило по ним весьма ощутимые удары. Пройдет несколько десятилетий после детского крестового похода, и на кострах запылают трехлетние ведьмы, пятилетние "разгонятели облаков", восьмилетние летчицы, летающие на метлах, да разве всех перечислишь...
Беспрецедентный переход детей через Альпы удался. Для одного из четырех. 25 августа 1212 года они стояли на генуэзском берегу. Папа был в бешенстве. Германские змееныши! И вот уже полетели по всем городам специнстуркции. И вот уже от дожа летит приказ, предписывающий детям немедленно убираться из Генуи. Параллельно распускается слух, что дети - тайные агенты германского императора. Для северной Италии, опустошенной несколькими десятилетиями ранее набегами Фридриха Барбароссы, подобный слух имел благодатную почву. Но никто и не собирался задерживаться в Генуе! Завтра же после утренней молитвы море расступится и они пройдут в святую землю!
Но море не расступилось. Ни завтра, ни послезавтра. Христос не действовал. Дети уже охрипли от молитв, но он не действовал! Здесь происходит один важный момент: исчезает Николас. Святой пророк. Неизвестно, куда он исчез, но такой поворот представляется очень своевременным. Теперь дети просто превратятся в неуправляемое стадо, что моментально и произошло. Толпа раскололась на несколько частей и разбрелась по всей Италии. Тех, кто остался в Генуе, разобрали по богатым домам в качестве слуг. Хуже обстояло дело в Милане, подвергшемуся особенно сильному разрушению во время набегов Барбароссы. Там их избивали, травили собаками, а потом и вовсе выбросили за пределы города. Самые наглые добрались до Рима, где отдельные их представители встретились с папой. Папа сначала пропел им Лазаря елейным голоском, затем взял с них обещание обязательно закончить поход, когда подрастут, а затем... сказал, чтоб они немедленно возвращались в Германию. Разумеется, никто и не думал выполнять столь идиотский приказ. Слишком много было положено сил и слишком немногие дошли до Италии, чтоб вот так вот взять и уйти обратно. Дети двинулись дальше, на самый юг, где голод в тот год был особенно ужасным. Сохранились многочисленные свидетельства о фактах людоедства и невозможно представить, что стало с немецкими детьми в чужом и явно враждебном краю, если родители тогда ели даже своих детей. Известно, что всех девочек отобрали и раздали в публичные дома, причем делалось это с согласия архиепископов (наверно,е лучший "товар" первым делом отправлялся к ним во дворцы). Знал ли об этом папа? Вне всякого сомнения. И если бы он пожертвовал хотя бы сотой частью своего состояния, наверняка всё "воинство христово" осталось бы живо. Но папа не пожертвовал. В Бриндизи нашелся приличный человек - местный архиепископ - он выделил детям несколько специально заготовленных кораблей и пожелал им приятного плаванья. Я употребил слово "специально" потому, что все корабли затонули прямо в гавани. Никто и не думал никого спасать. Уместно задать вопрос: а что сделал бы Христос, если б оказался на месте папы? Анализируя Евангелия и модель его поведения, приходишь к неутешительному выводу: то же самое. Нет, он не топил бы детей, предварительно распихав их по кораблям, данный способ представлялся бы технически сложным. Наверное, он просто указал бы своим перстом на Иерусалим, после чего дети вошли бы в море, подобно крысам, ведомым дудочкой Нильса из знаменитой сказки. В любом случае концовка была бы одинаковой. Когда под водой скрылся бы последний ребенок, Христос произнес бы что-то вроде "они унаследуют царство мое". И инцидент был бы исчерпан.
Трудно подобрать слово, которым можно было бы выразить то, что сделали папы примерно со ста тысячами вышедших в поход детей. Но если судьба немецких детей представляется ужасной, то произошедшее с французскими можно назвать воплощенным адом. Хотя и здесь до самого последнего момента все выглядело гораздо впечатляюще нежели у немцев. Французы все время шли по своей территории. В каждом городе им устраивали гостеприимный прием и никакого разброда и шатания в рядах не наблюдалось. Дети имели даже свою униформу. Стефана, ехавшего на специально изготовленной из дорогих материалов и изыскано украшенной повозке, сопровождали маленькие адъютанты, - отпрыски самых знаменитых семейств. При входе в очередной населенный пункт Стефан произносил пламенные речи, после чего очередная партия детей становилась под знамена с крестами. За месяц было пройдено более 500 километров. Неплохой марш-бросок. Лето, великолепная долина Роны, плодородные поля и сады, одним словом, - идеальные условия для похода. И нет ничего удивительного, что Французы достигли Средиземного моря примерно на полтора месяца раньше немцев. Вот оно, море! Сейчас оно расступится и мы шагнем по дну в Святую землю! Но море и здесь не расступилось. Две недели дети с утра до вечера взывали к Иисусу, но он по уже установившейся традиции не действовал. Как и в Генуе, в Марселе исчез вождь и пророк, в данном случае Стефан. Как видно, и здесь все было разыграно в соответствии с традиционными схемами. Еще несколько дней и малолетки могли пошатнуться "в вере", что тогда хотя и не было так опасно, все же представлялось нежелательным. К тому же эти районы были весьма прохладно настроены к папе и католицизму вообще. Совсем рядом "погрязший в ереси" Лангедок, против которого папа ведет войну на полное уничтожение. Проповедники катарской ереси то и дело проникают в Марсель, глядишь, и там "прельстятся". Ход должен был быть простым и абсолютным. И таковой был найден.
Иуда взял за Христа недорого - 30 сребреников. В любом случае деньги с лихвой окупились. В 1492 году министр финансов Испании, иудей Исаак Абарбанель, пытаясь спасти своих единоверцев от изгнания, предложит Изабелле и Фердинанду тридцать тысяч не серебряных, но золотых монет. Ничего не поможет. Дело испортит Торквемада, который, войдя в приемную, положит перед набожной Изабеллой распятие и как ветхозаветный пророк проречет: "Иуда продал Христа за тридцать сребреников, ваше Величество хотят продать его за тридцать тысяч. Возьмите и продайте". Сделка не состоится. Но это в "ученой" Испании. На юге же Франции еще в начале XIII века люди не были столь последовательны, но были более практичны. Они сохранили свои первобытные звериные инстинкты, но и христианство пустило в них свои метастазы. По сути они превратились в бешенных животных. Именно такого типа человеко-звери всегда остаются движущим слоем любой тоталитарной доктрины в пору ее паранояльно-шизофренической молодости. Двое из них, Хуго Ферриус и Вильям Поркус, серьезно забеспокоились тем фактом, что из-за тупого стояния на берегу моря и полного банкротства евангельских чудес наметился отток детей, ведь, в отличии от германцев, французы все еще были на своей земле. Дети решили плыть из Марселя в Иерусалим? Спасать гроб Господень? Нет проблем! Детям очень быстро предоставили корабли, опытных моряков, провизию, в общем все, что необходимо. Чудо происходило прямо на глазах, причем в момент, когда казалось, что все потеряно. А корабли какие! Каждый мог взять на борт примерно 600-700 тяжеловооруженных рыцарей. Понадобилось семь кораблей, что дает возможность оценить число детей в 5-6 тыс. человек. Кроме моряков, на кораблях было примерно 400 священников и монахов.
В общем, к середине сентября корабли вышли-таки в море. Плаванье сразу не заладилось. При приближении к Корсике корабли разбросало мощным штормом. Можно себе представить состояние детей, никогда не видевших моря, если даже на современных судах водоизмещением в десятки тысяч тонн шторм, - явление, весьма неприятное даже для опытных моряков. Корабли понесло к острову святого Петра, что весьма символично: святой Петр основал римский престол и ему наверное потребовалось экстренное жертвоприношение, которое, как всегда бывает, непременно состоялось. Несколько десятков детей смыло за борт. Но это была только прелюдия. Проходя между островом святого Петра и Сицилией, два корабля разбились о прибрежные скалы. Не уцелел никто. После чего шторм мгновенно утих...
Обратим внимание, что все христианские "святые", начиная от самого Иисуса и кончая новоиспеченным "небожителями", совершенно безмолвствовали. За весь поход не было зафиксировано ни одного случая спасения. Не было ни знамений, ни чудес. Наоборот, одна жертва сменялась другой, другая – третьей и так до конца, пока не исчезли последние его участники.
Видно, что высшие силы как бы давала знак: возвращайтесь! Но кто тут мог различать знамения? Только вперед! Только вперед! Это в Риме могли отменить заседание сената потому, что где-то пискнула мышь или приостановить военный поход из-за того, что стая птиц не так пролетела. У христиан все наоборот. Нормальный индивид бежит не столько к удовольствиям, сколько от неудовольствий. Нормальный же христианин - это тот, кто отринул все мирские удовольствия ради служения сомнительному призрачному фетишу.
Оставшиеся пять кораблей таки добрались до берега. Правда, не палестинского, а ... алжирского. Их встретил арабский флот, после чего почетно отконвоировали в порт. А после? После дети были закованы в кандалы и распроданы в рабство. Два милейших коммерсанта, Гуго и Вильям, "провернули дело" - продали в рабство несколько тысяч детей. Иуда Искариот со своим поцелуем отдыхает. Понтий Пилат, "умывающий руки", - рядом не валялся. Иуды во всяком случае хватило на то, чтобы повеситься. Наши два героя, конечно же, не чувствовали подобных угрызений и суицидальные идеи их никак не посещали, а низкий уровень серотонина не давал никакого шанса зациклиться на навящевых мыслях.
Но Алжир был всего лишь пересыльным пунктом, оптовой базой, и много рабов там не требовалось. Рабы требовались на востоке: в Сирии, в Багдаде, Персии. А путь в эти страны лежал через Палестину. Дети таки пришли туда, но с деревянными колодками на шее и кандалами на ногах. Так они взошли на свою Голгофу. Над ними не было ни суда, ни обращения к толпе должной выбрать "между Христом и Варравой". Знал ли об этом всем папа Григорий VIII? Сомнительно, чтобы его никак не интересовал финал похода, который он умело контролировал, да и папская разведка уже тогда была очень и очень мощной. Вряд ли бы она проглядела прибытие тысяч детей на территорию где христиане проживали практически всегда. Монахам повезло несколько больше. Их выкупил египетский султан Малек Камель - омерзительный восточный деспот, на старости лет решивший интегрироваться в "культуру". Монахи, согласно его предписаниям, были поселены в одном из дворцов, где занялись переводом древнегреческих и латинских текстов на арабский язык. Единственное, что им было запрещено, - покидать Каир.
А дети? О дальнейшей их судьбе неизвестно ничего. Но можно догадаться, что сталось с ними в лапах тех, чьей вожделенной идеей было уничтожение Европы и всего того, что она олицетворяла. Скорей всего они вымерли от непосильной эксплуатации уже в первые годы. Во всяком случае, неизвестно никаких, даже самых косвенных данных о том, чтобы кто-то вернулся.
Если вся рассказанная история - насквозь христианская, от мельчайших до ключевых деталей, то эпилог ее просто суперхристианский. Ни одна из тысяч реальных жертв детского похода не была канонизирована, и это в момент, когда церковь объявляла святыми индивидов, украсивших бы любой сумасшедший дом, показывающих беспримерные образцы безумия и юродства. Христианство не почитает сильных. Ему, как и современному американскому фильму нужны протухшие идолы и не имеющие никой ценности безделушки. Из них оно лепит кумиров, с них рисует иконы, их сгнившие трупы, пропитанные ароматическими веществами, служат объектом наиболее дикого поклонения. Ведь не случайно главный вещественный символ христиан - распятье - рельефное изображение человека, прибитого к кресту, главный догмат - воскресенье мертвеца, а главный праздник - пасха. Прямо какое-то "вуду".
Только через тридцать лет, в 1241 году, когда монголы вторглись в Европу и при благоприятном раскладе могли бы спокойно дойти до Рима, папа распорядился воздвигнуть на острове Св. Петра небольшой памятник. Еще через двадцать лет на братской могиле была выстроена церковь Новых Непорочных Младенцев. Название-то какое! Знали, знали как назвать! Главное слово здесь: "новых". Т.е. очередных младенцев, принесенных в жертву непонятно во имя чего. Церковь новых жертв.
Обломав себе зубы на Востоке в конце XIII века и полностью лишившись возможности организовывать новые походы, папы все же не унимались. Усиливающееся немецкое рыцарство заставляло их постоянно изыскивать все новые и новые лазейки ведущие к его ослаблению. И здесь все опять-таки свелось к традиционному варианту уничтожения христиан другими христианами, разумеется, под благочестивой маской.
И по мере ослабления энтузиазма в деле освобождения "святых мест", а последнее христианское владение в Палестине - Аккра - было утрачено в 1291 году, папы поворачивали вектор приложения немецкой ударной мощи на восток Европы, - на Польшу, Литву, Россию. Для реализации планов ими был задействован Тевтонский Орден - учрежденный в конце XII века в Палестине и создавший свое государство между Вислой и Одером. Как обычно, новые Крестовые Походы сопровождалось заявлениями, что "схизматики (т.е. православные) более противны богу, нежели мусульмане", причем папу нисколько не смущал тот факт, что поляки были католиками, практически всегда лояльными Риму, а литовцы в массе своей вообще язычниками. Немецкие походы на Восток были не менее кровавыми. Но все закончилось так, как и должно было закончиться. Католицизм уже не мог одерживать глобальные победы. Началось падение второго Рима и тоже под ударами христианства.
15 июля 1415 года в годовщину первого взятия Иерусалима объединенное Польско-Литовско-Русское войско нанесло Тевтонскому ордену сокрушительное поражение. С тех пор тевтоны только оборонялись, пока в 1466 году и вовсе не были сметены с восточноевропейских земель. Активная и наиболее агрессивная фаза христианства, его молодость закончилась. Закончилась довольно бесславно. А впереди уже маячила Реформация и угроза потери папой чуть ли не всей Европы, кроме Италии, Испании и Португалии. Христианство вступило в пору своей зрелости и была она столь же мучительной и трагической, как детство и молодость.
Warrax Black Fire Pandemonium http://warrax.net
e-mail warrax@warrax.net