НАШИ ЛЕГЕНДЫ И НАША ЛИТЕРАТУРА НАСЕЛЕНЫ МИЛОСЕРДНЫМИ БОГИНЯМИ И УЖАСНЫМИ ВЕЛИКАНАМИ.
В "Дэвиде Копперфилъде" Диккенс с большим мастерством передает шок и страх ребенка, когда строгость туалетных процедур вводит в его континуум орально-матристского блаженства анально-патристские ценности второго контура. Трудно поверить, что это было написано за полвека до клинических исследований Фрейда.
Диккенс описывает идиллическое детство, в котором Дэвид живет с овдовевшей матерью, образ которой вполне можно охарактеризовать как воплощение bona dea (древней "доброй богини", воспоминанием о которой является "фея" - персонаж современных детских сказок). В эту счастливую картину вмешивается ужасный отчим мистер Мэрдстон с его "комплексом Иеговы", воплощение карающего бога-отца. Невозможно соблюдать все правила Мэрдстона - их слишком много и, кроме того, большинство из них даже не сформулировано как следует. Дэвид подвергается стеганию по ягодицам (для его же блага, безусловно, хотя Диккенс совершенно по-фрейдистски акцентирует внимание на очевидном удовольствии, которое Мэрдстон получает от этого процесса). Совершенно естественно, что Дэвид начинает интернализировать эту анальную систему ценностей и представлять себя маленьким преступником, в полной мере заслуживающим подобного издевательства. Затем Диккенс приводит сцену возвращения Дэвида домой после года пребывания в школе:
...Я вошел тихими, робкими шагами. Бог весть какие далекие, младенческие воспоминания могли пробудиться у меня при звуках голоса моей матери, доносившихся из старой гостиной, когда я вошел в холл. Мать тихонько напевала. Должно быть, давным-давно, когда я был еще младенцем, я лежал у нее на руках и слушал, как она мне поет... Напев показался мне новым и в то же время таким знакомым, что сердце мое переполнилось до краев, как будто старый друг вернулся после долгого отсутствия.
Одиноко и задумчиво звучала эта песенка, и я решил, что мать одна. Я тихо вошел в комнату. Она сидела у камина, кормила грудью младенца и придерживала у себя на шее его крошечную ручонку. Ее глаза были опущены и устремлены на личико ребенка, и она пела ему. Но больше никого с ней не было - отчасти моя догадка оказалась правильной.
Я заговорил с ней, а она встрепенулась и вскрикнула. Но увидев, что это я, она назвала меня своим дорогим Дэви, своим родным мальчиком, пошла мне навстречу, опустилась на колени, поцеловала меня, положила мою голову себе на грудь рядом с маленьким существом, приютившимся там, и поднесла его ручонки к моим губам.
Почему не умер я тогда? Как хотел бы я умереть в ту минуту, когда мое сердце было переполнено! Больше чем когда-либо я достоин был в эту минуту быть взятым на небеса [01].
Мечта о возврате к оральной биобезопасности здесь слишком очевидна и не нуждается в комментариях.
Подобным образом в монументальном романе Джойса о сознании спящего человека - "Поминках по Финнегану" - Отец и Бог-отец всегда ассоциируются с войной и экскрементами, как заметил исследователь Джойса Уильям Йорк Тиндэлл. В громовом слове из ста букв, которое повторяется десять раз в сновидении, всегда чувствуются смысловые оттенки отцовства, угрозы, испражнения и войны. Так, в первом появлении на странице 1 это слово имеет вид:
bababalalgharaghtakamminaronnkonnbronntonnerronntounnthunntrovarrhounawnskawntoohoohoondenthurnuk
Здесь можно разглядеть (или расслышать) такие слова: арабское baba ("отец"), еврейское Abba (с тем же значением), Canbronne (имя генерала, который так кстати произнес: "Дерьмо!", когда его попросили уступить территорию), гаэльское scan (звук, исходящий из ануса), германское Ronnen (экскреция), внушительное orden, ассоциирующееся как с орденом за заслуги, так и с английским ordure [02]. Ужасный Бог-Отец повсюду "Проводит свои маневры в разомкнутом строю" [03] и проповедует анально-авторитарные ценности: "Нет никаких богов, кроме меня! Не поклоняйтесь идолам! Любите только меня!" Он - злодей джойсовской goddinpotty (то есть garden party, вечеринки в саду), бог-плут, поставивший ловушку в Эдемском саду; эго, интернализуемое в обучении туалету (potty [04]); бог грома и гнева (god-din [05]).
Избегая его, "несчастные обитатели" [06] земли всегда стремятся к его противоположности, А. Л. П. Альп - это старогерманское слово, означающее "сновидение"; кроме того, альп - корень названия первой буквы в греческом и еврейском алфавитах (альфа и алеф). В полном написании А.Л П. - это Анна Ливия Плюрабелла: прекрасная женщина, олицетворение "вод жизни". В ней столько же оральности и любви, сколько в "Омнибоссе" - анальности и угрозы:
Стремительная, упругая, с дрожащими локонами, то сожмется в точку, то вдруг разольется целым наводнением, старомодная мамочка, чудесная мамочка, пригибаясь, проходящая под мостами... счастливая, как влажный день, журчащая, пузырящаяся, весело болтающая сама с собой, затопляющая поля...
Эта женщина-река - Совершенная Мать из наших детских снов и Великая Богиня древних, воплощение идеальной биовыживательной безопасности. Человечество, по мнению Джойса и Рэттрэя Тэйлора, вечно оставляет ее, чтобы следовать за Героем (Отцом) к "кровогрязи [07] Ватерлоо" (поле битвы при Ватерлоо, покрытое кровью и экскрементами, демонстрирует анально-территориальные истоки войны), и вечно возвращается к ней.
Такое циклическое видение истории - будь то у Джойса, Рэттрэя Тэйлора, Вико (у которого Джойс черпал идеи), Гегеля-и-Маркса и т. д. - является лишь частью истины, но именно той ее частью, которую большинство людей испуганно отказываются признавать, поэтому ей необходимо уделять особое внимание.
Говорим ли мы в терминах матристско-патристской диалектики Тэйлора, циклов Божественной, Героической и Городской эпох Вико, марксистско-гегельянской троицы "тезис-антитезис-синтез" или в терминах любых других вариантов этой схемы, - мы говорим о закономерности, которая в действительности существует и регулярно проявляется.
Однако проявляется она лишь в той степени, в какой люди роботизированы - пойманы в западню жестко заданных рефлексов.
Когда накопленные факты, инструменты, приемы и методы нейронауки - науки изменения и освобождения мозга - достигнут критической массы, все мы сможем освободиться от этих роботических циклов. Одна из основных идей этой книги заключается в том, что мы уже несколько десятилетий приближаемся к этой критической массе и достигнем ее гораздо раньше, чем вы предполагаете.
Сегодняшнее неистовство территориально-эмоциональной драчливости, охватившее планету, - это не просто падение еще одной цивилизации в соответствии со схемой Вико.
Это родовые муки космического Прометея, пробуждающегося от длительного кошмара истории одомашненных приматов.
Все это, конечно, не более чем генетико-исторические обобщения, которые не могут в точности подходить какой-либо реальной семье. Архетипы Милосердной Богини и Враждебного Великана не активизируются в семьях, где мать холодна, недружелюбна, озлоблена и т. д., а отец представляет собой теплую, поддерживающую ребенка фигуру. Статистика показывает различия в импринтах первого и второго контуров в подобных семьях, поэтому ребенок может вырасти кем угодно - шаманом, шизофреником, гением, гомосексуалистом, художником, психологом и т. д.
Используя развитую в этой главе теорию, проанализируйте следующие личности:
Warrax Black Fire Pandemonium http.//warrax.net
e-mail warrax@warrax.net