Продолжение рассказа Ю. Нестеренко "Исполнитель"
Он сидел на привинченном к полу табурете и всем своим видом выражал готовность вступить в дискуссию. Он все еще не понимал, что проиграл. Проиграл, не выиграв ни одного сражения, ни на йоту не приблизившись к поставленной цели. Он был готов к ожесточенному спору. Что ж, придется разочаровать его сразу.
- Гражданин Никитенко, вы обвиняетесь в измене, диверсионно-подрывной деятельности, фабрикации свидетельских показаний и применении незаконных методов ведения допроса. Вы разумный, трезво мыслящий человек, поэтому, я надеюсь, Вы избавите меня от необходимости тратить время на обычные в таком деле, но совершенно ненужные формальности. Вот видеозапись последнего проведенного Вами допроса. Вот показания Ваших друзей и сокурсников. Вот протокол допроса двух Ваших подследственных, которые в настоящее время отбывают наказание в лагерях. Вот перечень видео- и аудиоматериалов, сделанных на Вашем рабочем месте и у Вас дома за последние четыре года. В свете представленных доказательств, очевидно, бессмысленно убеждать меня в том, что все, сказанное Вами о желании "отдать все силы, способствуя ее [Империи] полной и окончательной гибели" - не более, чем технический прием, позволяющий повысить эффективность допроса. Собственно, меня вообще бессмысленно в чем-либо убеждать или разубеждать. Я, к Вашему сожалению, знаю правду. Для Вас, как для бывшего следователя, я думаю, не составит труда, проанализировав совокупность статей, по которым Вы обвиняетесь, и факт наличия исчерпывающей доказательной базы, вынести себе приговор. Принимая во внимание зафиксированное на видеопленке желание "оказавшись по ту сторону стола... давать роскошные показания" и "прихватить с собой многих и многих", я, подав докладную записку в Управление внутренних расследований, получил разрешение игнорировать любые ваши показания.
- Итак, у Вас есть ко мне вопросы? - с этими словами я передал Никитенко соответствующий документ и откинулся в кресле.
Собеседник внимательно знакомился с переданным документом, а я отмечал, как тело его, вызывающе прямо водруженное на табурет, начинает съеживаться и оседать. Наконец он положил документ на стол и поднял на меня глаза. Так... Желание отстаивать свою невиновность благополучно забыто. Что ж, уже хорошо.
- А что, собственно, Вас так расстроило? - я вытащил из пачки, лежащей на столе, сигарету, и, щелкнув зажигалкой, закурил. - Да, Вам не позволят утянуть с собой на тот свет пяток-другой особо ненавидимых вами людей. Ну, что ж, проявите житейскую мудрость и хладнокровие, как сделали это, допрашивая того "аполитичного интеллигента". Или табурет не располагает к следованию идее?
- Вы же сами сказали, что убеждать или разубеждать Вас в чем-либо бесполезно, - нашел он в себе силы на саркастичное замечание. - Так чего же Вы от меня хотите услышать?
- Я? От Вас? Да ничего, - я глубоко затянулся. - Предлагаю расценивать мой предыдущий вопрос как риторический. Единственная причина, по которой я с Вами сейчас разговариваю - это желание выяснить, как человек может быть одновременно таким умным и таким тупым. Да-да, тупым. Последние четыре года - фактически, в течение всего периода Вашей деятельности на посту следователя - вы были под колпаком: каждый Ваш шаг фиксировался и изучался. А Вы, следуя своей идее, вели себя не просто неосторожно или неосмотрительно. Вы вели себя вызывающе глупо.
- Да Вы, кажется, оскорблены, - победно улыбнулся он, кажется, позабыв даже, что ему только что был подписан смертный приговор, - Ну, что ж, Вас можно понять: потратить четыре года на то, чтобы выявить врага, который все это время открыто заявлял о том, что он враг. Браво, майор!
- Вынужден Вас разочаровать, - я сделал еще одну глубокую затяжку. - Мы не просто контролировали каждый ваш шаг с момента начала вашей карьеры следователя. Мы предпринимали меры, чтобы любое ваше решение было выгодно нам. Зная о Ваших принципах, мы использовали Вас как простейшую бюрократическую машинку: Вы сочиняли небылицы о людях, действительно заслуживавших смертной казни: убийцах, насильниках и казнокрадах, в свое время избежавших заслуженного наказания. Мы знали, что они виновны, но понимали, что суд - этот гуманный апофеоз коррупции - вынесет им оправдательный приговор. Вы, сами того не желая, выполняли официально возложенные на Вас обязанности. И выполняли, надо сказать, с редким трудолюбием и тщанием. За четыре года через ваши руки прошло более тысячи четырехсот дел. И все эти люди - все без исключения - виновны в тяжелейших преступлениях. И все они - все до одного - понесли заслуженное наказание. Этакая локальная победа правосудия. Правда, ваш вклад в эту победу сравним с вкладом скрепкосшивателя в процесс создания докторской диссертации... Но, согласитесь, в таком деле важен сам факт участия...
Руки Никитенко, сложенные на груди, нервно дернулись. Я перехватил его взгляд. Хм... Еще минуту назад он чувствовал себя победителем, а сейчас... Сейчас его глаза не выражали ничего, кроме ненависти - ненависти к человеку, удобно устроившемуся в кресле за столом.
- Вы, помнится, сказали во время того допроса, что "в органах мало людей, рассуждающих так же", как Вы. Вы правы, их действительно мало. И благодаря собранным на Вас материалам я могу сегодня назвать точное количество таких людей. Могу даже перечислить их пофамильно. Да-да, Вы своим идиотским поведением, сами того не желая, позволили выявить ваших потенциальных "соратников". Достаточно было фиктивно привлечь к внутреннему расследованию некоторых из ваших коллег.
- Ошибочка, - ощерился мой собеседник. - У меня здесь соратников нет!
- Я, между прочим, употребил определение "потенциальные". А в состав какой-либо тайной группы Вы действительно не входите, и мы это выяснили уже после двух месяцев наблюдения за Вами. Этот факт, кстати, в сочетании с вашим идиотским нежеланием хотя бы отчасти завуалировать свою деятельность, я воспринимаю как личное оскорбление. Вы ведь, в принципе, "крот". Правда, не совсем обычный... Я первый раз встречаю тупого "крота" - альтруиста. Хотите возразить? А напрасно. Как, скажите мне, можно назвать человека, который, не получая ни финансовой, ни технической поддержки, работает на весь мир - а Вы же, помнится мне, весь мир решили облагодетельствовать - без ведома этого самого мира, да еще и совершает на каждом шагу идиотские проколы? Отловить подобных Вам не составляет никакого труда: Вас ведь постоянно гнетет невозможность получить признание окружающих. "Как же так? Я - неординарный человек, герой-одиночка, замахнувшийся на империю, а никто и не узнает, и не поразится..." И в один прекрасный день - а день этот, кстати, для людей с такой напряженной работой, как была у Вас, приходит очень скоро - так вот, в один прекрасный день самолюбие и тщеславие приканчивают здравый смысл и человек начинает удовлетворять свою потребность в признании... Обычным "кротам" в этом плане легче - они чувствуют поддержку руководства страны-вербовщика. Но подобные Вам почему-то абсолютно уверены в собственных силах. Уверены даже тогда, когда сидят на привинченном к полу табурете и не понимают, почему следователю от них ничего не нужно.
- Послушайте, - мой собеседник тяжело вздохнул, помассировал руками виски. - Зачем Вы это делаете? Выслуживаетесь? Зарабатываете деньги? Получаете удовольствие? Зачем?
- Вас не беспокоит, что наш диалог начинает напоминать ваш последний допрос? - я затушил сигарету в пепельнице и с хрустом потянулся.
- Плевать, - выдохнул Никитенко. - Итак?
- Ну, что ж. Мною движет идея. Удивлены? Да-да, идея. Правда, она полностью соответствует тому, что написано в моем контракте в графе "Исполнитель обязуется". Что Вы морщитесь? Да, меня наняли для реорганизации этого государства. Я - наемный рабочий. Я честно выполняю взятые на себя обязательства и руководствуюсь теми же идеями, что и наниматель. Иначе я не подписал бы контракт.
- Так развязанный Вами террор, оказывается, есть ни что иное, как реорганизация государства, - Никитенко нервно засмеялся, потирая костяшки правой руки пальцами левой. - А Вас не тревожит, что процесс реорганизации, - в последнее словосочетание он вложил весь сарказм - очень напоминает сталинские репрессии?
- А почему меня должен тревожить тот факт, что Вам процесс реорганизации государства что-то напоминает? - я извлек из пачки очередную сигарету. - Вам просто очень захотелось увидеть в происходящем подтверждение тем мрачным прогнозам, которые Вы делали, споря с однокурсниками. Вы ждали, ждали и дождались... "Вот оно! Людей начинают хватать на улицах. Я был прав!" Патологическая самовлюбленность не позволила здравому смыслу проанализировать ситуацию. "Если что-то похоже по внешнему виду на дерьмо, то это дерьмо и есть" - шепнула Вам ваша самовлюбленность. А вот, например, о трюфелях, выглядящих, мягко говоря, не слишком эстетично, она даже не заикнулась. И все. Вы методично и оперативно отстроили в своем сознании картину, не противоречащую тому, что можно увидеть на улицах.
- А Вы что, хотите сказать, что на самом деле все совсем не так? - в его глазах явно читалась уверенность в том, что я блефую.
- Я просто указываю на очевидную ошибку, которую Вы допустили, размышляя о сложившейся в государстве ситуации.
- И как же обстоят дела на самом деле? - уверенности в своей правоте в его голосе не убавилось.
- А Вам не все равно? Лучше не расстраивайте себя окончательно. Поверьте, Вам лучше считать, что я блефую или несу идеологическую пургу.
- Ничего. Я не настолько слаб, как Вы думаете.
- Ну что ж... Вы в диалоге со своим подследственным совершенно верно отметили, что количество людей влияет и на возможность договориться мирным путем, и на принципы существования государства. Вот только вывод о необходимости уничтожить из-за этого всех, кто так или иначе причастен к этому государству, ни на уровне логики, ни на уровне здравого смысла безупречным назвать нельзя. Конечно, для того, чтобы привести помещение, например, библиотеки в порядок, можно сжечь все книги. Что может быть проще? Вытащить весь этот хлам во двор, чиркнуть спичкой - и привет! А разбираться, расставлять все по местам - нет уж, увольте! Это ведь нудная и кропотливая работа, она не требует героизма, не подразумевает пафоса, не позволяет почувствовать себя полновластным хозяином, выглядит, в конце концов, непрезентабельно - фактически, не удовлетворяет потребности.
- Ага, правильно, - подследственный саркастично покачал головой. - Расставить все по своим местам. Заставить всех ходить строем. И только по геометрически безупречным траекториям.
- Ох... Вы разумный человек. Надо же хоть изредка снимать эти шоры стереотипов! Забудьте на секунду о своей идее и подумайте над другими вариантами развития ситуации...
- Ну-ка, ну-ка, - сарказм собеседника перехлестывал через край.
- Ну, например, оставить людей в покое и не донимать их своей "заботой".
- Чего-чего?
- Вы что-то не расслышали или чего-то не поняли?
- Не понял. - сарказм удивительным образом смешался с подозрениями в моей невменяемости. - Поподробнее, пожалуйста.
- Ну, Вы, помнится, утверждали, что "вожди день и ночь трясутся от страха перед Верховным, а он точно так же трясется от страха перед ними". Что позволило Вам сделать такой вывод? Вы ведь не разговаривали с ними... да что там, Вы их и видели-то только издалека... Все у Вас предельно просто: "они ведут себя не так, как ведут себя наглые люди, дорвавшиеся до власти - стало быть, боятся".
- Так... Ну, и почему же они себя так ведут?
- А потому, что им не нужна власть. И не надо смотреть на меня, как на идиота... Впервые за всю историю этого разнесчастного государства к власти пришли те, кто термин "власть" связывает исключительно с формулировкой "исполнение обязанностей в рамках контракта". Да, гражданин Никитенко, случается в этом мире даже такое.
- Вы сумасшедший.
- Ну, если Вам удобно считать меня сумасшедшим - что ж... - я смял в руке сигарету и бросил в пепельницу. - Только давайте будем последовательны.
- Хотите сказать, что я тоже сумасшедший?
- Что, есть возражения?
- Если и сумасшедший, то не такой, как Вы. Ничего общего. Вообще! - Никитенко, похоже, устал от беседы и смотрел куда-то в угол комнаты.
- Согласен... Ведь я, в отличие от Вас, сумасшедший, движимый идеей.
- А я? - апатичность как рукой сняло, в его голосе слышалось искреннее удивление.
- Что? Хотите сказать, что Вами движет идея "уничтожить империю зла", способствовать "ее полной и окончательной гибели"? Ох, не хотел я Вам этого говорить, но... Откройте глаза! Вы не борец за идею, вы - примитивный мизантроп, занимающийся, к тому же, самообманом. Вместо того, чтобы признать, что ненавидите людей, Вы - уж не знаю, осознанно или подсознательно - скроили идею облагодетельствования всего мира, которая, к тому же, при ближайшем рассмотрении оказывается безграмотным уродцем. Не видеть различия между понятиями "Родина", "Отечество" и "Государство", и при этом вынашивать планы уничтожения империи из идейных соображений - это, знаете ли, ни в какие ворота...
- Вы не просто сумасшедший, - Никитенко поднялся с табурета и демонстративно сунул руки в карманы брюк. - Вы идиот, к тому же. Интеллектуально развитый идиот. Патологическая честность, принципиальность, выморочный фанатизм - и все это в одном флаконе!
- Угу, - я нажал кнопку звонка. - Странно только, что я, являясь, с ваших слов, "идиотом", четыре года продержал Вас - интеллектуала, неординарную личность - под колпаком, заставляя без применения силы делать то, что нужно мне. И попутно, кстати, "зачистил" Управление от одиннадцати настоящих "кротов" - действительно серьезных противников, в отличие от Вас и Вам подобных. А все перечисленные Вами странности я теперь могу себе позволить.
- Почему это?
- А я в курсе, когда и как умру. Мне осталось очень немного, но я знаю, что успею увидеть результаты своих трудов. Потому что, в отличие от таких, как Вы, я работаю не для того, чтобы моим внукам "осталось достроить совсем немного и жить хорошо", а для того, чтобы успеть убедиться в правильности построенного и передать построенное детям.
- А если под конец выяснится, что Вы построили кошмар? - он спрашивал уже по инерции, ответ его не интересовал.
Вошедший в комнату охранник, увидев стоящего у стола подследственного, потянулся к кобуре.
- Все в порядке, лейтенант, - остановил я его. - Уведите арестованного.
- Постойте, - Никитенко поднял на меня глаза. - Один вопрос.
- Спрашивайте, - кивнул я, жестом попросив охранника подождать.
- Вы фанатичный дурак, и я не изменю о Вас своего мнения, - Никитенко мелко трясло, но в глазах не читалось даже слабого намека на страх. - И все же, ради интереса - когда, по-вашему, все случится?
- Хотите узнать, сколько Вы не дотянули до момента, когда можно будет увидеть, что есть Новое Государство? - я помолчал, вглядываясь в его глаза. - Ну, что ж... Учитывая, что приговор будет приведен в исполнение завтра - тринадцать дней. Но Вам, я думаю, проще будет верить в то, что у нас ничего не выйдет.
Warrax Black Fire Pandemonium http.//warrax.net
e-mail warrax@warrax.net