Бездорожье

Я шел. Я шел не спеша, я знал, что каждый шаг приближает меня в нужном мне направлении, хотя направления все время меняются. Но это направления моего движения. И они ведут туда, куда нужно мне.

На своем пути я встречал множество людей. Большинство из них шло проторенными дорогами. Страшно было смотреть на идущих по этим дорогам. Идущие люди - однообразные и неотличимые друг от друга. Мужчины, женщины, старики, калеки - на первый взгляд разные, были практически не отличимы.

Остановившись на обочине дороги, по которой они шли, я увидил, насколько они одинаковы, несмотря на пестроту одежд и очертаний тел. Одинакова пустота в их глазах, одинаков взор, направленный вперед - эти дороги только с односторонним движением.

Идущие по дорогам не видели меня. Я стоял рядом, я мог дотронуться до них рукой, но они не видели меня, хотя я стоял на обочине. Их глаза могли смотреть только вперед.

Редко, очень редко, кто-то пытался вырваться из общего потока. Он, не умеющий видеть, врезался в границу дороги, несуществующую для меня и непроходимую для него. Его отбрасывало назад, и он, с трудом сохраняя равновесие, начинал снова идти по дороге.

Некоторые бросались на границу дороги снова и снова. И их отбрасывало назад. Остальные шли дальше по их телам, втаптывая их в грязь, размазывая тела по дороге. Они не слышали ни криков упавших, ни призывов о помощи. Все они были глухи, ибо для того, чтобы идти по готовой дороге, не нужен слух. Они не могли опустить взгляд вниз, поскольку смотрели только вперед. И если идущий спотыкался, то точно также его топтали те, кто шел за ним.

Я проходил свозь тела идущих по дорогам - они были неощутимы для меня. Мне было неинтересно следить за ними - во время своих странствий я много раз видел такие дороги: с разным покрытием, с толпой, идущих, бегущих или даже ползущих, всегда в одном направлении; с толпой из миллиардов людей, которым трудно дышать из-за тесноты. Они всегда шли в одном направлении - вперед, к концу дороги.

Я не раз видел, как затаптывали оступившихся. И не раз, как толкали тех, кто пытался сделать шаг чуть в сторону - в том же самом направлении, но чуть в сторону. Соседи отталкивали их от себя, и они падали - по ним шли вперед.

Я видел, что эти дороги либо заканчивались пропастью, либо вовсе не заканчивались, замыкаясь в кольцо, создавая иллюзию бесконечности пути. Несколько раз, когда я только начинал свой путь, я становился на полотно дороги перед самым ее концом и смотрел вперед. Но вместо обрыва была видна только бесконечная дорога - дорога вперед.

Я видел продолжение дороги и видел, как люди проваливаются вниз, летя в пропасть все с той же бессмысленной улыбкой, с которой они шли по дороге. Они даже перебирали ногами, как-будто идя дальше.

Потом я перестал замечать дороги - вся их бесконечность могла быть заменена одной-единственной. Раньше я задумывался над тем, почему их так много, если они ведут к одному и тому же? Но потом мне стало это неинтересно и я пошел дальше.

Я шел и видел горы, на которые люди стремились забраться, сдирая в кровь руки и падая вниз на камни. И после падения они поднимались, шатаясь, и снова лезли вверх - к вершине.

"Что будут делать они, добравшись до вершины" - думал я, продолжая свой путь. - "Останутся там или спустятся вниз в поисках другой горы?" И однажды я обнаружил лестницу. Лестницу на каждой горе, ведущую на вершину. Но карабкающиеся вверх не видели ее. Они пересекали ее, цепляясь за ступеньки, и продолжали свой поход вверх - ни один не видел ее, и не видел меня.

Сорвавшись вниз, их тела падали, разбиваясь о камни, перемалывая кости в белое крошево. Некоторое время они лежали в луже крови, но затем, снова собравшись в тело, продолжали свое бесконечное восхождение вверх, родившись заново. И даже если это происходило на нижней ступени лестницы, восходящий все равно не видел ее. Рано или поздно он сбивался с маршрута, и очередной неверный шаг приводил к его падению вниз.

Взобравшись по лестнице, я хотел понять, что находится на вершине горы, к чему стремятся эти люди? Но наверху ничего не было - ровный гладкий откос, на котором невозможно было удержаться.

Я спустился вниз и пошел дальше. Я шел. Я видел на каждой горе, попадающейся на моем пути, лестницу. Но никто не видел ее, кроме меня, хотя склоны гор были усеяны теми, кто лез вверх. Я шел дальше, пересекая дороги и обходя горы или проходя сквозь них - с какого-то момента я понял, что пройти сквозь них также просто, как пересечь дорогу.

Я шел и видел пропасти и пещеры, и видел тех, кто пытался спуститься в них. Но, увидев лестницу на обрыве, я даже не стал спускаться в пропасть. Я знал, что увижу то, что успело надоесть мне раньше.

Я шел дальше. Я шел, ведомый собой, и мир вокруг становился все более зыбким и нечетким - часто я уже переходил дороги, не замечая их, пропасти оставались под моими ногами, даже не пытаяясь испугать своей глубиной.

Я шел. Есть ли кто-нибудь еще в этом мире, кто не идет по дорогам, и не пытается взобраться на гору либо слезть в пропасть, способный увидеть, что там ничего нет? Я шел и думал. Мне не было скучно, скорее любопытно - неужели никто не видит того, что вижу я?

И вот однажды я увидел, как вдали кто-то идет мне навстречу. Не именно ко мне, а просто так же, как иду я - не обращая внимания на дороги, горы и пропасти. Я изменил свой путь и пошел ему навстречу. Новый путь, как всегда, был моим. Я увидел, что фигура, еле различимая в тумане, стала приближаться. И вот мы встретились.

Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись одновременно.
- Ну что, пойдем дальше вместе?
- А можешь ли ты дать мне что-либо, в чем я нуждаюсь и не могу добыть этого в одиночку?
- А разве есть что-либо, чего нельзя достичь самому?
- Мне нравится как ты мыслишь. Так идем?
- Идем. До тех пор, пока мы оба будем способны идти вне дорог.

Я шел. Мы шли.

Warrax, 21 September XXXIII A.S (21.09.98)
Редакция - APKlimov, 11.10.2001