Осип Андреевич Мончаловский

О названиях "Украина", "украинский"

Галицкие украинофилы начиная с 1899 года стали употреблять названия "Украина", "украинский" вместо названий "Малая Русь", "малорусский". Эти названия они употребляют также в таких комбинациях: "Галицкая Украина" или "Галицкая Русь-Украина" вместо "Галицкая Русь"; "Угорская Украина" и "Угорская Русь-Украина" вместо "Угорская Русь"; есть и такие, которые пишут "Американская Русь-Украина", обозначая этим названием колонии русских переселенцев в Америке. Термин "украинский" употребляется вместо термина "малорусский" или обычного в Галицкой Руси слова "русский", причем некоторые пишут "украинсько-руський", другие "украиньско-руский", а третьи "русько-украинский" или "руско-украинский". Цель употребления этих терминов — желание в самом имени отделиться от общности с Русью, с русским народом. Более завзятые галицкие "украинцы" называют даже униатскую церковь "украинскою".

Известный польский ученый, профессор Берлинского университета, доктор Александр Брикнер (Bruckner) напечатал в 1902 году в фельетоне львовской газеты "Slowo polskie" рассуждение "О давности и значении польского языка". В фельетоне, напечатанном в номере 522 названной газеты от 16 (29) октября 1902 года, профессор А. Брикнер коснулся также влияния польского языка на малорусское наречие и сказал между прочим:

"Сильнее всего отразилось влияние польского языка на малоруский язык. Я употребил термин "малорусский", так как это единственный термин исторический, освященный веками и историей, от которого, однако, наши русины (галицкие "украинцы" — прим. автора сей заметки) совершенно отказались.

Наши русины-галичане, не знаю каким чудом, превратились в "украинцев". Я с удивлением читал и глазам своим не верил, что на прошлой неделе "украинская молодежь" была у ректора Львовского университета. Каким чудом была эта "украинская молодежь"? Так же само, таким самым фантастическим правом, она могла бы назвать себя волынскою, польскою, подольскою, казацкою, гайдамацкою и т. д. Всех этих терминов не знает никакая история — но было бы больше основания употреблять их, чем этот свеженький, менее всего исторический и более всего самовольный: украинский.

Ввиду этого я не могу употреблять термина "украинский", так как собственный термин, ибо ровно научный, как и исторический, есть (с XIV века и от самого Богдана Хмельницкого) термин "малорусский", рядом с которым, краткости ради, здесь, во Львове, где нет россиян, подобает употреблять также сокращение "русский". Таким образом, у ректора была молодежь "малорусская".

Указав на влияние польского языка на малорусское наречие вследствие высшести польской науки, профессор Брикнер определил следующим образом термин "русский".

"Если бы кто заметил, что малорусский язык не мог иначе развиваться ввиду тогдашних государственных отношений и что это еще не доказывает влияния одной польской культуры, что она была навязана, то легко указать на обстоятельство, что почти то же самое можно сказать и по отношению к языку великорусскому, российскому, или русскому, как его, по крайней мере в науке, правильно называть следует".

Термин "украинский" вместо "малорусский" не был в Галицкой Русь известен до 1863 года. Его принес к нам польский повстанец Павлин Стахурский-Свенцицкий (Павло Свий), получивший от тогдашнего наместника Галичины, графа Агенора Голуховского, место преподавателя малорусского языка в академической гимназии во Львове. Этот Стахурский-Свенцицкий усердно распространял среди галицко-русской молодежи украинофильский сепаратизм и фонетическое правописание и пытался ввести употребление латинских букв вместо русских. Эту пропаганду вел Стахурский-Свенцицкий не только во время преподавания в гимназии, но и в издаваемом им журнале "Siolo", в заголовке которого значилось, что он "poswizcony rzeczom ludowym ukrainsko-ruskim". Таким образом, Стахурский-Свенцицкий первый в Галицкой Руси употребил термин "украинско-русский", ввиду чего он, польский революционер, является духовным отцом нынешних галицких "украинцев".

Слово "Украина" происходит от слова "окраина", означающего землю, лежащую на краю. В таком смысле употребляет слово "окраина" или "украина" и галицко-русский народ. "Не далека окраина" или "далека окраина", говорят наши крестьяне об отдаленной или близкой окрестности. В таком же значении слово "окраина" употребляется и в литературном языке; кроме этого значения, слово "окраина" обозначает земли, лежащие на границах Русского государства в противоположности их к срединным землям или губерниям. Таким образом, слово "окраина" и прилагательное "окраинный" имеют значение географическое, а не национальное или этнографическое. В таком значении слово "Украина" употреблялось и за времен Польши, ибо южно­русские земли лежали на восточном краю границ польской державы. Подобно тому, как поляк Стахурский-Свенцицкий ввел в Галицкой Руси в употребление слово "украинский", слово "Украина" было введено поляками после захвата Польшею южнорусских земель. Об этом пишет такой авторитет, как П. А. Кулиш, следующее (см. журнал "Киевская старина" за 1890 год):

"Слово "Русь" принесли нам варяги. Слово "росс", а за ним и "Россия", пошло меж нами от греков. Велику и Малу Россию знали еще до татарского лихолетия, и один из наших князей подписался князем "малороссийским". В XVI столетии венецианец Контарини, идучи через наш край из Луцка в Киев, звал его Russia Bassa, и в XVI столетии восточный (цареградский) патриарх издал середь нас грамоту, зовучи наш край Малою Россиею. Назви "Русь" никто од нас не однимав, навить и лях; вин перевертнив наших титуловав з початку и до юнця "Русью". Ми, одни ми, покинули, чи занедбали свою предкивску назву. Поутикавши од Хмельничан в Харкивщину, Воронижчину и т. д., величали ми себе татарскою назвою "козаки", а свий край и в нових слободах и в давних займищах звали польским словом Ukraine. и плакали над сим словом, неначе в приказцi Бог над раком. Тепер ми бачим, що с давних девен були родними з Русью московскою и вирою и новою. Разлучив нас з ними лях, кохаючись в козаках поти, поки они его не спалили и не ризали".

Примечание: не знаю, что за сбой языка; проверил несколько публикаций в инете. Вероятно, копипастили.

Кажется, что не надо уже больше доказательств безосновности и бессмысленности употребления терминов "Украина", "украинский".

Львов, 1903

Положение и нужды Галицкой Руси (с сокр.)

I. Общая характеристика положения

Галицкая Русь начала двадцатый век при весьма тяжелых условиях и обстоятельствах. Над нею нависли и сгустились зловещи тучи, надвинувшиеся с латино-польского запада. На Галицкую Русь наступает латинская и польская рать, вспомощенствуемая иезуитами и всяким иноплеменным сбродом, поселившимся в течении пяти веков польского безпутного владычества и шестого века австрийского господства на благодатной галицко-русской земле. Оставшееся после польского владычества наследие — жиды и насажденные на галицко-русской почве российскими социалистами и сепаратистами (М.П. Драгоманов и др.) социализм и национальный сепаратизм разьедают здоровый и крепкий доселе организм русского населения Галичины. Ему, — исконному владельцу и отчичу насиженной им земли, достояния св. Владимира, — угрожает уже не стеснение в его природных и законных правах, но прямо или превращение в безродную массу, управляемую жидовскими и украинофильскими социалистами, или выселение из его векового владения. Русскому языку, внешней и главной отличительной черте русской народности, угрожает смешение с польским, официальным, а потому господствующим языком, и постепенное слияние и растворение в нем. Русскому письму, вытесняемому официально из повсеместного употребления и австрийским правительством, и польскими в Галичине руководителями, все более и более угрожает замена латинским письмом. В русскую Церковь и восточный ея обряд со славянским богослужебным языком, сохранившиеся у нас, несмотря на официальное введение унии, — все чаще и чаще вкрадываются латинские обряды и обычаи, вносящие элемент разложения в священное создание вселенских отцов Церкви и свв. славянских первоучителей Кирилла и Мефодия. Со всех сторон, всеми путями, тропинками и дорожками, ведущими в галицко-русскую деревню, днем и под прикрытием ночи, покровительницы воров и злодеев, под видом польских хозяйственно-экономических обществ, польских читален, польских газет и книжек, врывается польщизна, вносящая в среду русского населения смущение и разлад, — эти первые признаки ослабления и разложения. На русских нивах, искони возделываемых русским крестьянином, или доставшихся во время польского владычества, путем захвата и грабежа, изменившим русской Церкви и русской народности шляхтичам, поселяются жиды или выходцы с берегов Вислы и худосочных мазовецких песков, разстраивающие своими нравами, своим языком и своею верою цельность и гармонию русских сел. Вслед за поселением в русской деревне хотя бы и самого незначительного числа мазуров, в ней, рядом с бедною деревянною церковью, уцелевшею еще от татарских нашествий, возникает величавый каменный костел или по крайней мере каплица, из которых, как из крепостей латинства и польщинизны, латинско-польские ксендзы делают набеги на беззащитное русское селение и душехватством увеличивают число своих прихожан, внося хитростью и лестью, подкупом и угрозами деморализацию, вражду и ненависть не только в среду русских членов общины, но и в самыя их семьи, и приготовляя таким образом почву для дальнейших завоеваний.

Положение и борьба Галицкой Руси в религиозном отношении

Галицкая Русь, в XVIII веке обращенная насилием в унию, сохранила в общем в своих церквах чистоту восточного обряда и славянское богослужение. В значительном большинстве русских церквей, принадлежащих к трем епархиям: Львовской, Перемышльской и Станиславовской, совершается богослужение по книгам Почаевского, Киевского, Московского и Петроградского издания, а в остальной части — по книгам Львовского издания времен православия. Это и дало повод покойному митрополиту Галицкому кардиналу Сильвестру Сембратовичу при посещении церквей своей епархии собственноручно вырывать из церковных книг заглавные листы, чтобы уничтожить следы их происхождения. Сохранение чистоты восточного обряда и славянского богослужения в униатских церквах Галицкой Руси следует приписать глубокой религиозности русского населения, замечательной преданности и любви его к восточному обряду и вере народа в то, что как уния, так и польское и австрийское господство — только временные явления. Доказательством этих народных черт служат: отсутствие сектантства в Галицкой Руси; любовь к пожертвованиям у самых даже бедных крестьян на постройку Божьих храмов и на их украшение; хождение тысяч галицких крестьян на богомолье в Сочаву (в Буковине), в Почаев и даже в отдаленный Киев; сооружение множества каменных церквей крестьянами на собственный счет, так как правительство не только не помогает им в этом, но всячески мешает. Иезуиты и поляки хорошо поняли значение восточного обряда и славянского богослужения в униатских церквах. Пока русское население Галичины будет иметь то же богослужение и тот же обряд, что и православный народ в России, до тех пор оно останется чуждым римско-католичеству и недоступным для латинской пропаганды и будет склоняться к православию и к России. Поэтому иезуиты решили постепенно вводить в униатскии церкви латинскую практику и таким образом исподволь уничтожать восточный обряд. Первые попытки в этом отношении были сделаны в 60-х годах прошлого столетия, когда иезуиты и поляки старались ввести григорианский календарь вместо употребляемого в церквах Галицкой Руси юлианского. Благодаря твердости тогдашнего митрополита Григория Яхимовича, особенно же благодаря мужественной защите неприкосновенности восточного обряда со стороны незабвенного Иоанна Наумовича, привлекшего на свою сторону духовенство и народ, иезуитско-польская затея не удалась. Тогда иезуиты с поляками переменили план атаки на Церковь. Они задались мыслью воспитать такое униатское духовенство, которое бы не мешало их затеям. Воспользовавшись переходом жителей деревни Гнилички в православие, иезуиты и поляки возбудили в 1882 году процесс против выдающихся галицко-русских деятелей: о. Иоанна Наумовича, Адольфа И. Добрянского, В.М. Плащанского, О.А. Маркова и многих других, обвиняя их в государственной измене, бросили их в тюрьму и, под шум этого процесса и страшного террора, устроили передачу всех василианских монастырей в Галичине и их громадных имуществ, пожертвованных еще русскими князьями и царями под власть и руководство иезуитов. Тогдашний митрополит Иосиф Сембратович пытался было сопротивляться этому захвату. Но правительство и сам император Франц-Иосиф стали на сторону иезуитов и поляков. Наместник Галичины гр. Альфред Потоцкий был вызван в Вену. Там он получил следующий приказ от императора; позаботьтесь все русское население обратить в римско-католичество. Гр. А. Потоцкий напрасно представлял императору, что русское население слишком предано греческому обряду, чтобы его можно было без серьезного сопротивления обратить в римско-католичество. Император остался непреклонным, и вскоре наместник получил отставку, а митрополит Иосиф Сембратович был, без канонического процесса, смещен и удален из Галичины. Он поехал в Рим и там умер в заточении. Этот факт составляет знаменательную эпоху униатской церкви и в жизни русского населения Галицкой Руси. Воспитываемые под руководством иезуитов, василиане не только вводят в церковное богослужение латинские обычаи, но и сильно агитируют против православия, называют шизматиками и тех униатских священников, которые стараются сохранить чистоту восточного обряда. Одновременно василиане ведут с амвона деятельную пропаганду национального сепаратизма, проповедуя украинофильство, вражду и ненависть против русского народа и России и против руководителей и сторонников русского направления в Галичине. Благодаря своей латинизаторской и сепаратистической деятельности, василиане, птенцы иезуитов, получили такое значение, что правительство и поляки стали выбирать из их среды церковных иерархов. Нынешний митрополит гр. Андрей Шептицкий, бывший римско-католик, избран из среды василиан, а на праздную кафедру станиславовского епископа правительство и поляки намерены посадить другого василианина — Платонида Филаса, исключенного из гимназии за порочную жизнь.

Одновременно правительство и поляки решили воспитывать для своих целей и светское русское духовенство, представляющее по своему значению у народа и по своей деятельности среди него серьезное препятствие к исполнению намеченных ими латинизаторских планов. Надо сказать, что галицко-русское духовенство в общем заслужило название добрых пастырей и учителей народа. Имея университетское образование, галицко-русские священники были не только хорошими пастырями и хранителями греческого обряда, но и самоотверженными руководителями народа в национальном и политическом отношениях. В то время, когда правительству еще и не снилось просвещать крестьян, галицко-русское духовенство основывало народные школы (похожи на церковно-приходские в России), в которых само обучало крестьянских детей грамоте и заводило при церквах братства трезвости. Ныне, когда школьное дело находится под управлением земского школьного совета, старающегося ополячивать русских детей, священники основывают по деревням русские народные читальни, зачетные кассы, мелочные лавочки, ссыпки зернового хлеба и всячески содействуют просвещению народа в национальном духе и его экономическому подьему. Эту русскую культурную силу иезуиты, поляки и правительство постановили сломить и приспособить для своих целей. Самые образованные священники выходили из русской духовной семинарии в Вене, основанной еще при императрице Марии-Терезии. В 1893 году император издал рескрипт, закрывающий это учебное заведение и определяющий фонды, на счет которых содержались воспитанники семинарии, на их воспитание в Риме. Одновременно правительство постановило закрыть генеральную духовную семинарию во Львове, где в университете воспитывались будущие священники для всех трех Галицких епархий, и открыть для этой цели епархиальные семинарии, с понижением образовательного ценза будущих пастырей. Цель этих мероприятий следующая: из Рима будут выходить священники, воспитанные в римско-католическом духе; из епархиальных семинарий будут выходить священники без университетского образования и вполне зависимые от своих епископов - правительственных ставленников. Иезуиты и поляки не остановились, однако, на этих мерах в целях латинизации русского населения Галичины. По почину высшего римско-католического духовенства, особенно же молодого и энергичного львовского архиепископа Иосифа Бельчевского, латинские ксендзы, при помощи иезуитов и польских политиков, сооружают величавые костелы или по крайней мере часовни даже в таких русских деревнях, где нет и десятка чад римско-католической церкви. В целях увеличения числа римско-католиков, латинские ксендзы занимаются беззастенчивым душехватством, крестя и венчая униатов и записывая их в свои метрические книги, как римско-католиков. Одновременно польские помещики принуждают своих слуг-униатов посещать костел, а в случае с их стороны отказа, удаляют их и на их место принимают мазуров из-под Кракова. Вследствие такой деятельности латинского духовенства и польских политиков, русская часть Галичины усеяна латинскими костелами и часовнями. Замечательно, что эти крепости латинства и польщизны сооружаются преимущественно в селах, лежащих вдоль или вблизи русской границы...

Борьба русской партии в Галичине с латинством, полонизмом и украинофильством

Русское население Галичины, особенно же русское крестьянство, в общем — руссофильское. Грамотная и образованная часть населения — сознательно, а неграмотная — стихийно-руссофильская. Вследствие сознания своей национальной принадлежности к великому русскому народу и вследствие претерпеваемых обид со стороны правительства, политиков и иезуитов, русское население всеми своими помыслами склоняется к России и к русскому в ней народу, надеется на его помощь и ждет от него спасения. Это известно правительству, политикам и иезуитам, и этим обьясняется нравственная и материальная поддержка с их стороны украинофильства, так как оно отрицает национальное малорусской и великорусской ветвей русского народа и возбуждает вражду к России. Польские политики, поддерживающие украинофильство, совершенно не стесняются заявлять, что этим они хотят создать антирусскую Русь, которая, связанная унией с поляками, будет для Австрии крепким оплотом против России (Gazeta Narodowa от 8 и 9 августа 1866 г.).

Выражением неподдельных национальных убеждений и культурных стремлений русского населения Галичины служила, начиная с 1848 года, со времени национального возрождения Галицкой Руси, и служит ныне русско-народная партия. Видя все больший и больший натиск со стороны противников русского населения и со стороны заблудших братьев, называющих себя, — чтобы порвать всякие узы, связывающие их с единою, неделимою Русью, — украинцами, русско-народная партия постановила реорганизовать себя, дабы таким образом сплотить свои силы и вооружиться для упорной и, даст Бог, победной борьбы с врагами русского народа. По случаю своей реорганизации, совершившейся в 1899 году, русско-народная партия обнародовала свою программу, которая в выдержках гласит следующим образом:

Русско-народная партия в Галичине исповедует, на основании науки, действительной жизни и глубокого убеждения, национальное и культурное единство всего русского народа и поэтому признает своими плоды тысячелетнего национального и культурного труда всего русского народа;

Русско-народная партия твердо убеждена в необходимости для русского населения Австрии образовываться и развиваться без разрыва связи с традиционными основами русского народа.

1903