Письмо Ленина В.М. Молотову для членов Политбюро от 19 марта 1922
https://ru.wikisource.org/wiki/Письмо_В._М._Молотову_для_членов_Политбюро_от_19_марта_1922_(Ленин)
Кликабельно:
Впервые издано в 1970 году в «Вестнике РХД» — эмигрантском журнале; предположительно, издание письма приурочено к прошедшим в этом году 100-летию рождения Ленина и провозглашению Архиерейским собором РПЦЗ анафемы Ленину.
Это единственное "письмо Ленина" объёмом 2,5 страницы, не вошедшее в Полное Собрание Сочинений. Совершенно (строго) секретное "распоряжение Ленина" с пометкой "не снимать копий" впервые появляется в Париже в журнале "Вестник Русского Студенческого Христианского движения" за 1970 год на основании собственного экземпляра "письма". Иностранный журнал располагает копией столь секретного письма!
Подозрительно, не?
Описание архивного дела № 22947:
РГАСПИ, Фонд 2 . Ленин (наст.Ульянов) Владимир Ильич (1870-1924)
Опись 1 . Ленин (наст.Ульянов) Владимир Ильич (1870-1924).
Дело 22947. Ленин В.И., Молотов В.М. Письмо В.И. Ленина В.М. Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б) о необходимости борьбы с реакционным духовенством и мещанством и проведения кампании по изъятию церковных ценностей, с предложением принять на Политбюро специальное решение по этим вопросам; с упоминанием М. И. Калинина, Ф. Э. Дзержинского, патриарха Тихона, Л. Троцкого, И. Уншлихта, с приписками о секретности данного письма и о посылке его всем членам Политбюро на голосование,
- надпись В. М. Молотова о своем согласии с письмом В. И. Ленина и с предложением провести изъятие ценностей только по тем губерниям и городам, где имеются крупные ценности,
- пометка В. И. Ленина: "в архив" с подчеркиванием в тексте надписи секретаря - на конверте к материалам по этому вопросу.
Подписи под письмом и приписками: Ленин.
Подпись под предложением: В. Молотов.
19 марта 1922 г. Горки.
1) Письмо, приписки и подписи В. И. Ленина (принято по телефону М. Володичевой) - текст машинописный, надпись, предложение и подпись В. Молотова - автограф красными чернилами (8659/1731 лл.1-4); 4 лл.
2) Письмо, приписки и подписи В. И. Ленина - машинописная копия (8659/1730 лл.1-4); 4 лл.
3) Пометка и подчеркивания В. И. Ленина - автограф синим карандашом, конверт (8659/1731); 1 л.
Количество листов в деле: 9, Микрокопия № 195.
*****
Строго секретно.
Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину [1] тоже) делать свои заметки на самом документе [2]. Ленин.
Товарищу Молотову для членов Политбюро.
По поводу происшествия в Шуе [3], которое уже поставлено на обсуждение Политбюро, мне кажется, необходимо принять сейчас же твердое решение в связи с общим тоном борьбы в данном направлении. Так как я сомневаюсь, чтобы мне удалось лично присутствовать на заседании Политбюро 20 марта [4], то поэтому я изложу свои соображения письменно.
Происшествие в Шуе должно быть поставлено в связь с тем сообщением, которое недавно РОСТА переслало в газеты не для печати, а именно сообщение о подготовляющемся черносотенцами в Питере сопротивлении декрету об изъятии церковных ценностей [5]. Если сопоставить с этим фактом то, что сообщают газеты об отношении духовенства к декрету об изъятии церковных ценностей, а затем то, что нам известно о нелегальном воззвании патриарха Тихона [6], то станет совершенно ясно, что черносотенное духовенство во главе со своим вождем совершенно обдуманно проводит план дать нам решающее сражение именно в данный момент.
Очевидно, что на секретных совещаниях влиятельнейшей группы черносотенного духовенства этот план обдуман и принят достаточно твердо. Событие в Шуе лишь одно из проявлений этого плана.
Я думаю, что здесь наш противник делает громадную ошибку, пытаясь втянуть нас в решительную борьбу тогда, когда она для него особенно безнадежна и особенно невыгодна. Наоборот, для нас именно данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем с 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и потому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо, во всяком случае, будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету.
Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности совершенно немыслимы. Взять в свои руки этот фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать это нам не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечил нам сочувствие этих масс, либо, по крайней мере, обеспечивало бы нам нейтрализование этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием церковных ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне.
Один умный писатель по государственным вопросам справедливо сказал, что если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый короткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. Это соображение в особенности еще подкрепляется тем, что по международному положению России для нас, по всей вероятности, после Генуи окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут политически нерациональны, может быть даже чересчур опасны. Сейчас победа над реакционным духовенством обеспечена полностью. Кроме того, главной части наших заграничных противников среди русских эмигрантов, то есть эсерам и милюковцам, борьба против нас будет затруднена, если мы именно в данный момент, именно в связи с голодом проведем с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства.
Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий. Самую кампанию проведения этого плана я представляю следующим образом:
Официально выступать с какими бы то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин. Никогда и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий.
Посланная уже от имени Политбюро телеграмма о временной приостановке изъятий не должна быть отменена [7]. Она нам выгодна, ибо посеет у противника представление, будто мы колеблемся, будто ему удалось нас запугать (об этой секретной телеграмме, именно поэтому, что она секретна, противник, конечно, скоро узнает).
В Шую послать одного из самых энергичных, толковых и распорядительных членов ВЦИК или других представителей центральной власти (лучше одного, чем нескольких) [8], причем дать ему словесную инструкцию через одного из членов Политбюро. Эта инструкция должна сводиться к тому, чтобы он в Шуе арестовал как можно больше, не меньше, чем несколько десятков, представителей местной буржуазии по подозрению в прямом или косвенном участии в деле насильственного сопротивления декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей. Тотчас по окончании этой работы он должен приехать в Москву и лично сделать доклад на полном собрании Политбюро или перед двумя уполномоченными на это членами Политбюро. На основании этого доклада Политбюро даст детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников, сопротивляющихся помощи голодающим, был проведен с максимальной быстротой и закончился не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи [9], а по возможности также и не только этого города, а и Москвы[10] и нескольких других духовных центров.
Самого патриарха Тихона, я думаю, целесообразно нам не трогать, хотя он несомненно стоит во главе всего этого мятежа рабовладельцев. Относительно него надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были как можно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы, именно в данный момент. Обязать Дзержинского [11], Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно.
На съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала [12]. На этом совещании провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать.
Для наблюдения за быстрейшим и успешнейшим проведением этих мер назначить тут же на съезде, то есть на секретном его совещании, специальную комиссию при обязательном участии т. Троцкого и т. Калинина, без всякой публикации об этой комиссии с тем, чтобы подчинение всей этой операции было обеспечено и проводилось в общесоветском и общенародном порядке. Назначить особо ответственных наилучших работников для проведения этой меры в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквах.
Ленин.
19.III.22
Прошу т. Молотова постараться разослать это письмо членам Политбюро вкруговую сегодня же вечером (не снимая копий) и просить их вернуть Секретарю тотчас по прочтении с краткой заметкой относительно того, согласен ли с основою каждый член Политбюро, или письмо возбуждает какие-нибудь разногласия.
Это как – «не снимая копий… разослать»? – причём далее уже во множественном числе «их вернуть», – у автора с грамотностью и логикой не всё в порядке. -- В. Иванов
Ленин.
19.III.22
Приняла по телефону М. Володичева.
*****
В конце документа машинописная помета: "Подлинник передан в институт Ленина".
РЦХИДНИ, ф. 2, оп. 1, д. 22947, л. 1-4. Машинописный подлинник; подписи В. И. Ленина машинописью. На л. 4 в левом нижнем углу машинописная помета: "19.III.22. Приняла по телефону М. Володичева". Поверх этой пометы рукой В. М. Молотова сделана напечатанная в копии АПРФ помета "Согласен... В. Молотов". На л. 1 рукописная помета о принадлежности документа к делопроизводству заседания Политбюро, протокол № 114, п. 5 от 20 марта 1922 г. (№ 23-17).
Там же, л. 5—8. Другой экземпляр той же машинописной закладки.
Опубликовано: по экземпляру РЦХИДНИ — Вестник Русского Студенческого Христианского движения. 1970. № 98. С. 54-57; Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190-193.
Примечания издателя
1. Калинин М. И. (1875—1946), член партии с 1898 г. С марта 1919 г. Председатель ВЦИК, с VIII съезда РКП(б) член ЦК партии, кандидат в члены Политбюро ЦК партии.
2. На документе имеется только пометка В. М. Молотова: «Согласен. Однако, предлагаю распространить кампанию не на все губернии и города, а на те, где действительно есть крупные ценности, сосредоточив соответственно силы и внимание партии. 19/III. В. Молотов».
3. В газете «Известия ВЦИК» № 70 от 28 марта 1922 г. было опубликовано принятое Президиумом ВЦИК правительственное сообщение от 27 марта 1922 г. «О событиях в городе Шуе в связи с изъятием церковных ценностей». В сообщении подробно описаны все события и дана им оценка. В частности, сообщалось, что 3 марта 1922 г. постановлением Шуйского уездного исполкома была создана комиссия согласно декрету ВЦИК от 23 февраля 1922 г. «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих» и инструкции ВЦИК и Народного комиссариата юстиции от того же числа к декрету (см. «Известия ВЦИК» № 46 и 47 от 26 и 28 февраля 1922 г.). Изъяв ценности в трех небольших церквах, 13 марта 1922 г. комиссия явилась в собор, но, встретив толпу возбужденных верующих, перенесла работу на 15 марта. 14 марта в спокойной обстановке комиссия взяла на учет ценности синагоги. 15 марта на Соборной площади собралась значительная толпа. Подъехавшая конная милиция (6 всадников) была встречена угрозами, камнями и поленьями. На колокольне стали бить в набат. Затем прибыла полурота 146 пехотного полка и два автомобиля с пулеметами. Из толпы раздались револьверные выстрелы, толпа попыталась окружить полуроту, тогда по приказу отделенного начальника красноармейцы выстрелили в воздух, но это не помогло, второй залп был в толпу, которая после этого разбежалась. Было убито 4 человека и ранено 10 человек (все ранения легкие, некоторые от пуль револьверов, которыми стреляли из толпы). К вечеру были произведены аресты замеченных на площади торговцев, учителей и т. п. В тот же вечер представители верующих сдали в уездный исполком 3 1/2 пуда серебра из ценностей собора. 23 марта уездная комиссия, представители верующих в присутствии членов комиссии ВЦИК приступили к изъятию ценностей собора. Около 10 пудов серебра было сдано в уездный финансовый отдел; драгоценные камни, жемчужные ризы и другие ценности — в Государственное хранилище ценностей. Все изъятое было взято на особый учет Центральной комиссией помощи голодающим.
4. На заседании Политбюро ЦК РКП(б) 20 марта 1922 г. было решено предложить Президиуму ВЦИК послать комиссию в г. Шую в составе П. Г. Смидовича (председатель), Н. И. Муралова и И. И. Кутузова. 21 марта она прибыла в город, 23 марта закончила работу и пришла к следующему заключению: «1) Признать действия уездной комиссии по изъятию церковных ценностей правильными и согласованными с распоряжениями центра. 2) Признать действия местных властей в общем правильными, но недостаточно энергичными и планомерными как в деле подготовки работы по изъятию ценностей, так и по охране общественного порядка. 3) Предложить комиссии по изъятию ценностей немедленно приступить к окончанию этой работы. 4) Предложить губернским и уездным властям принять меры к тщательному расследованию нарушения общественного порядка в связи с изъятием ценностей, выяснить виновных сопротивления властям и нападения на красноармейцев и милицию и все дело передать для окончательного разбора и примерного наказания виновных в Ревтрибунал».
На заседании Политбюро ЦК РКП(б) 20 марта в составе Л. Б. Каменева, И. В. Сталина, Л. Д. Троцкого и В. М. Молотова обсуждался также предложенный Троцким проект директив об изъятии церковных ценностей, который был принят с поправками:
«1. В центре и в губерниях создать секретные руководящие комиссии по изъятию ценностей по типу московской комиссии Сапронова — Уншлихта. Во все эти комиссии должен непременно входить либо4 секретарь губкома, либо заведующий агитпропотделом.
Примечание: В важнейших губерниях установить ближайшие сроки изъятия, в менее важных — более поздние, после того как сведения об изъятии в Петрограде и других центральных губерниях распространятся по всей России.
2. Центральная комиссия должна состоять из председателя т. Калинина, Яковлева и Сапронова (после отъезда т. Сапронова в комиссию должен войти на правах его заместителя т. Белобородов, который должен войти в курс дела не позже среды, 22/Ш), т. Уншлихта, Красикова (заместителя Галкина), Винокурова, Базилевича. Комиссия имеет бюро, работающее ежедневно (Яковлев, Сапронов (заместитель Белобородов), Уншлихт, Галкин). Раз в неделю комиссия собирается при участии т. Троцкого.
3. В губернских городах в состав комиссий привлекается комиссар дивизии, бригады или начальник политотдела.
4. Наряду с этими секретными подготовительными комиссиями имеются официальные комиссии или столы при комитетах помощи голодающим для формальной приемки ценностей, переговоров с группами верующих и пр. Строго соблюдать, чтобы национальный состав этих официальных комиссий не давал повода для шовинистической агитации.
5. В каждой губернии назначить неофициальную неделю агитации и предварительной организации по изъятию ценностей (разумеется, не объявляя такой недели). Для этого подобрать лучших агитаторов и, в частности, военных. Агитации придать характер чуждый всякой борьбы с религией и церквью, а целиком направленный на помощь голодающим.
6. Одновременно с этим внести раскол в духовенство, проявляя в этом отношении решительную инициативу и взяв под защиту государственной власти тех священников, которые открыто выступают в пользу изъятия.
7. Разумеется, наша агитация и агитация лояльных священников ни в коем случае не должны сливаться, но в нашей агитации мы ссылаемся на то, что значительная часть духовенства открыла борьбу против преступного скаредного отношения к ценностям со стороны бесчеловечных и жадных «князей церкви».
8. На все время кампании, особенно в течение недели, необходимо обеспечить полное осведомление обо всем, что происходит в разных группах духовенства, верующих и пр.
9. В случае обнаружения в качестве организаторов выступления буржуазных купеческих элементов, бывших чиновников и пр. арестовывать их заправил. В случае надобности, особенно, если бы черносотенная агитация зашла слишком далеко, организовывать манифестацию с участием гарнизона при оружии с плакатами: «Церковные ценности для спасения жизни голодающих» и пр.
10. Видных попов по возможности не трогать до конца кампании, но негласно, но официально (под расписку через губполитотделы) предупредить их, что в случае каких-либо эксцессов они отвечают первыми.
11. Наряду с агитационной работой должна идти организационная: подготовить соответственный аппарат для самого учета и изъятия с таким расчетом, чтобы эта работа была проведена в кратчайший срок. Изъятие лучше всего начинать с какой-либо церкви, во главе которой стоит лояльный поп. Если такой нет, начинать с наиболее значительного храма, тщательно подготовив все детали (Коммунисты должны быть на всех соседних улицах, не допуская скопления, надежная часть, лучше всего ЧОН[* 1], должна быть по близости и пр.).
12. Везде, где возможно, выпускать в церквях, на собраниях, в казармах представителей голодающих с требованием скорейшего изъятия ценностей.
13. К учету изъятых церковных ценностей при помголах допустить в губерниях и в центре представителей лояльного духовенства, широко оповестив о том, что население будет иметь полную возможность следить за тем, чтобы ни одна крупица церковного достояния не получила другого назначения, кроме помощи голодающим.
14. В случае предложения со стороны групп верующих выкупки за ценности заявить, что вопрос должен быть рассмотрен в каждом отдельном случае в ЦК Помгола, ни в каком случае не приостанавливая при этом работы по изъятию. Опыт в провинции свидетельствует, что такие переговоры ведутся без серьезных намерений выкупить и вносят только неопределенность и деморализацию.
15. В Москве работа должна идти уже установленным порядком с тем, чтобы к изъятию приступить не позже 31 марта.
16. Полагаю, что для Петрограда можно было бы установить тот же приблизительно срок по соглашению с т. Зиновьевым, ни в каком случае не форсируя слишком кампанию и не прибегая к применению силы, пока политически и организационно, вся операция не обеспечена целиком.
17. Что касается губерний, то губкомы должны на основании этой инструкции, сообразуясь со сроком, назначенным в Москве, и под контролем Центральной комиссии назначить свой собственный срок, с одной стороны, обеспечив тщательно подготовку, а с другой стороны, не затягивая дело ни на один лишний день и с таким расчетом, чтобы важнейшие губернии пошли в первую очередь». (ЦПА, ф. 17, оп. 3, д. 283, л. 6—7).
Политбюро постановило разослать директивы всем губкомам.
5. Сообщение РОСТА найти не удалось. Судя по последующим событиям в Петрограде в нем шла речь о подготовке духовенством во главе с митрополитом Вениамином сопротивления комиссиям по изъятию церковных ценностей. Антисоветские выступления на этой почве произошли у Казанского собора, церкви Скорбящей божьей матери, Владимирского собора на Петроградской стороне, Покровской церкви на Боровой и т. д. Были избиты члены комиссий и отдельные граждане, пытавшиеся успокоить толпу, имелись раненые.
Документа, неоднократно упоминаемого в Письме, под названием «Декрет об изъятии церковных ценностей» не существует. Официальное название документа: «Постановление ВЦИК» с датой 23.02.1922.. Постановление впервые было опубликовано 26 февраля 1922 года в газете «Известия».
6. Тихон (Белавин В. И.) (1865—1925), в 1891 г. пострижен в монахи, в 1917 г. московский митрополит. 5(18) ноября 1917 г. на I Всероссийском поместном соборе избран патриархом всея Руси. В 1922 г. был судим и заключен под домашний арест в Донском монастыре. В мае 1923 г. II Всероссийский поместный собор, созванный «обновленцами», лишил его сана патриарха, но Тихон и его окружение не признали этого решения. 16 июня 1923 г. Тихон в письме в Верховный суд признал свою вину и просил о помиловании (текст письма см.: Русское православие. Вехи истории. М., 1989, с. 624—625). 21 марта 1924 г. постановлением ЦИК СССР дело Тихона было приостановлено.
7. Речь идет о телеграмме, посланной на основании решения Политбюро ЦК РКП(б) от 16 марта 1922 г.: «Опросив товарищей, имевших отношение к делу изъятия ценностей из церквей, Политбюро пришло к заключению, что дело организации изъятия церковных ценностей еще не подготовлено и требует отсрочки по крайней мере на некоторых местах» (ЦПА, ф. 17, оп. 3, д. 282, л. 2).
8. См. примечание 4.
9. На судебном процессе по событиям в г. Шуе выяснилось, что антисоветское выступление было подготовлено и возглавлялось священнослужителями Рождественским, Светозаровым, Лавровым и Смельчаковым, церковным старостой Парамоновым, купцами Похлебкиным и Афанасьевым, бывшим домовладельцем Коковниковым и эсером Языковым и др.
10. В Москве организаторов антисоветского выступления судил трибунал, который 8 мая 1922 г. приговорил 11 человек (священников, благочинных и граждан) к высшей мере наказания, 4 человек— к 5 годам, 13 — к 3 годам, 10 — к одному году заключения; 14 человек было освобождено (см. «Правда» № 101, 9 мая 1922 г.). В этот же день Л. Б. Каменев внес в Политбюро вопрос об отмене приговора трибунала, но Политбюро ЦК РКП(б) не согласилось с ним. Осужденные к высшей мере наказания обратились с жалобой в Кассационный отдел Верховного трибунала, который постановил ходатайствовать перед ВЦИК о смягчении участи осужденных (см. «Правда» № 119, 31 мая 1922 г.). 8 мая 1922 г. жалоба осужденных обсуждалась на заседании Президиума ВЦИК; было постановлено: «В отношении осужденных священников Христофора Надеждина, Василия Соколова, Макария Телегина, Сергея Тихомирова и Александра Заозерского ходатайство отклонить и приговор Ревтрибунала оставить в силе. В отношении остальных шести осужденных к высшей мере наказания приговор Ревтрибунала заменить 5-ю годами лишения свободы».
11 мая 1922 г. Л. Б. Каменев вновь внес вопрос о помиловании осужденных на заседании Политбюро ЦК РКП(б); было принято предложение Л. Д. Троцкого: «а) приведение в исполнение приговора приостановить; б) поручить т. Троцкому к вечеру 12.V. с.г. ориентироваться и внести письменное предложение в Политбюро» (ЦПА, ф. 17, оп. 3, д. 292, л. 4). 14 мая 1922 г. Л. Д. Троцкий представил заключение, в котором не находилось данных для смягчения приговора пяти осужденным (тем же самым лицам, что и в решении Президиума ВЦИК — см. выше). Смягчение наказания шести осужденным обосновывалось «исключительно соображениями о возможности с наименьшим ущербом для существа приговора, справедливого по отношению ко всем 11-ти, пойти максимально навстречу ходатайству прогрессивного духовенства» (ЦПА, ф. 17, оп. 3, д. 293, л. 12). 18 мая 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) согласилось с этим заключением.
11. Дзержинский Ф. Э. (1877—1926), член партии с 1895 г. С 1917 г. председатель ВЧК, с февраля 1922 г. председатель ГПУ при НКВД. Одновременно был наркомом внутренних дел, председателем Главного комитета по всеобщей трудовой повинности, наркомом путей сообщения, входил в состав Польского бюро ЦК РКП(б) и Временного революционного комитета Польши. С IV съезда РСДРП член ЦК партии, с 1921 г. член Оргбюро ЦК РКП(б).
12. 25 марта 1922 г. Пленум ЦК РКП(б) утвердил повестку дня XI съезда партии; предложенный В. И. Лениным вопрос в нее не был включен. В документальных материалах съезда сведений о совещании не обнаружено. XI съезд партии проходил в Москве с 27 марта по 2 апреля 1922 года.
ЧОН — части особого назначения. Ред.
РОСТА — Российское телеграфное агентство. Ред.
ВЦИК — Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов. Ред.
ГПУ — Государственное политическое управление при Наркомате внутренних дел, НКЮ — Народный комиссариат юстиции. Ред.
С. Воложин, На войне как на войне // Новая Литература. июнь 2017.
...в журнале и в машинописи в самом конце напечатано: «19.III.22. Приняла по телефону Володичева».
То есть Ленин этого письма пером по бумаге не писал. Машинопись им не подписана. Он жил тогда вне Москвы.
Странность письма не в том (как огрызаются проленинцы), что оно адресовано Молотову, хоть тот не являлся тогда членом Политбюро (он им стал четыре года спустя). Молотов являлся тогда секретарём ЦК. Вначале так и написано: «Товарищу Молотову для членов Политбюро». Ленин вполне мог использовать Молотова для технической работы по прямому назначению: подготовка заседания Политбюро ЦК.
Странность письма не в том (как огрызаются проленинцы), дескать, с какой стати Молотов посмел писать свои соображения на письме, если Ленин его просит, чтоб письмо оказалось «с краткой заметкой относительно того, согласен ли с основою каждый член Политбюро…» (когда Молотов-то – не член). – Ну посмел. Он же всё-таки секретарь ЦК.
Странность письма не в том (как огрызаются проленинцы), что этого письма нет в перечне ненайденных ленинских писем. Оно ж не было написано рукой, а продиктовано!
Странность – в поведении Володичевой:
1) Пусть она в пишущую машинку заложила два листа с копиркой, не зная, что ей будут продиктованы такие слова в первую очередь: «Просьба ни в каком случае копий не снимать…». Пусть. А она заложила именно два: «– Там же, л. 5–8. Другой экземпляр той же машинописной закладки». Странно, что Володичева, кончив печатать, не только не уничтожила второй экземпляр из 4-х листов, а отправила все 8 листов жить на этом свете.
2) Странно, что она не заверила своей подписью напечатанное (я думаю, что, будь эта подпись, её б упомянули).
Странность и в поведении Ленина. Письмо он диктует 19.III.22 (во всяком случае, машинистка так печатает). Заседание Политбюро намечено на 20-е: «Так как я сомневаюсь, чтобы мне удалось лично присутствовать на заседании Политбюро 20 марта…». На завтра. Зачем тогда Ленину в промежутке между тем, как Молотову письмо принесут (19.III), и тем, как заседание начнётся (20.III), гонять Молотова от одного члена Политбюро к другому, чтоб собирать их письменное мнение? Если Ленин на заседании будет, он их мнение услышит сам. Если не будет (а управление партией – коллегиальное, и Ленин коллегам доверяет: не обязательно присутствует, как видим), то их коллективное мнение отразится в протоколе заседания. – Ленин что, стал сходить с ума?
Иные странности пропадают, если счесть, что перед нами фальшивка. Например, если подменены подлинник и копия той же машинописной закладки того листа (4-го и 8-го), где и написаны шокирующие всех слова: «Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
Какими были бы эти два листа, если б никто с ними не манипулировал после их напечатания?
Во-первых, хоть один из них содержал бы подпись Володичевой. (А её нет.)
Во-вторых, слова: «19.III.22. Приняла по телефону Володичева», – были бы отпечатаны в обоих листах в одном и том же месте под текстом письма. (А этого нет.) И цвет букв был бы тот же, что и цвет букв текста письма. (А этого тоже нет. Цвет букв текста письма гуще.)
| 4-й лист | 8-й лист |
 |
 |
Буква «М» (от М. Володичева) на 4-м листе пропечатана под буквой «я» слова «приняла». А на листе 8-м она пропечатана под буквой «и» того же слова.
Ну, предположим, что манипулировала сама Володичева. Забыла эти слова о себе напечатать, спохватилась и впечатала их в каждый лист при отдельной закладке в пишущую машинку. И предположим, что забыла подписаться. Вот забыла и всё.
Но тогда в-третьих.
Молотов, получив письмо, приписку бы сделал поверх слов о Володичевой. Тогда как фактически они, наоборот, напечатаны поверх чернил «Молотова» (пишу уже в кавычках его фамилию, так как могу только к фальсификатору, умеющему подделывать почерк, отнести это деяние. Почему он себе так усложнил работу, а не просто подделал подпись Володичевой? Потому что уж больно шокирующие слова приданы Ленину на последнем листе письма. За это одно можно было заподозрить всё письмо в фальши. Что и случилось-таки впоследствии: в ПСС – где-то в 60-70 годах о нём упомянули, но не напечатали, уж больно позорно. А почему всё же упомянули? Потому что почерк Молотова в приписке на последнем листе узнали. «Подделать подпись Володичевой – просто, а подделать целый текст почерком Молотова – сложно. Бумаге с текстом Молотова поверят», – подумал фальсификатор и сперва вообще, перепечатывая эти листы с настоящего, о Володичевой ничего не напечатал. Только потом решил, что всё-таки настолько её устранить – нехорошо, тоже вызовет подозрение. И допечатал поверх чернил «Молотова» в каждый из листов по отдельности. – Почему не одномоментно через копирку в одной закладке? – Ну не подумал, что и такое проверят).
Где явно видно, что напечатано поверх чернил? (при рассматривании подведите изображение к нижней части экрана компьютера) –
- Нижний завиток девятки,
- нижняя часть первой палочки римской цифры III,
- средняя часть второй палочки той же цифры,
- третья палочка римской цифры,
- верхние части двоек,
- обе вертикали буквы «н» слова «Приняла»,
- дуга и вертикаль буквы «я» в том же слове,
- вертикаль буквы «л» в том же слове,
- дуга буквы «а» в том же слове и т. д.
Где – сомнительно? –
- Верхняя часть второй палочки римской цифры III,
- нижняя часть буквы «р» в «Приняла»,
- верхняя часть буквы «л» в том же слове.
Правая часть буквы «и» в «Володичева» явно покрыта красным. Но если посмотреть на «и» в слове «Приняла», то видно, что правая часть этой буквы вообще плохо пропечатывается.
Возможно ли, что вообще всё письмо подменено (ведь и регистрацию от руки на первом листе в Политбюро ЦК тоже можно было подделать)?
Да, если все листы напечатаны на одной машинке.
| 1-й лист | 4-й лист |
 |
 |
На первом листе расстояние между буквами «ш» и «е» большое, а на четвёртом листе – маленькое. Но если это и не показатель разных машинок (и подлинности первого листа), то всё равно есть странность: в листах 2 и 3 есть правка ошибок пером, например на втором:
а в их, должных бы быть копиях (листах 6 и 7), напечатано без этих ошибок: в местах ошибок не стало:
Перепечатано так, чтоб и начинался лист на том же слове,
| 2-й лист | Новый 6-й лист |
 |
 |
и кончался – тоже.
| 2-й лист | Новый 6-й лист |
 |
...и всё равно опять ошибка сделана: «на границей» |
Даже число строк - 37 - не изменилось.
Что печатал оба раза один и тот же человек, говорит ошибка в слове «обеспечил» (напечатано оба раза «обезпечил»).
Что та же самая пишущая машинка, можно судить по расстоянию между буквами в одном и том же слове. Например, в слове «решительным» (см. выше) увеличенный промежуток между буквами «л» и «ь».
Та же история и с третьим листом копии.
| 3-й лист | Новый 7-й лист |
 |
 |
 |
 |
 |
|
С письмом явно манипулировали. – Зачем, если не для фальсификации?
Мутят и публикаторы. Например, о конверте, в котором хранится письмо,
на котором «Внизу карандашная помета рукой В. И. Ленина: «в архив».
Примечание: пропускаю ссылки на сканы, которые уже не работают (статья 2017 года).
Но действительно ли это рука Ленина?
Вот как пишет Ленин букву «х» в словах: «приехать», «холоду», «долгих», «похлопотать» («по» отдельно от «хлопотать»), «похода», «наших» (из письма Горькому 13 сентября 1913, из письма заграничному бюро центрального комитета от 17 (30) августа 1917:
Вот как у Ленина буква «х» пишется в письме Покровскому в словах: «успе-хом» (со знаком переноса), «хронологич.», «хронологии», «верхоглядства»:
Вот как у Ленина пишется буква «х» в письме Горькому в феврале 1912 в слове «хороший»:
А вот как буква «х» написана в сопроводиловке:
Ну, наверно же, не Ленин наводил по синему карандашу чем-то чёрным. Так в букве «х» верхний и нижний левые концы синим карандашом соединены. Чего у Ленина никогда не бывает.
Следовательно, и тут подлог. И Ленин к конверту не прикасался.
В. Иванов. Кто написал «Письмо Ленина Молотову»?
https://rus-lad.ru/news/v-ivanov-kto-napisal-pismo-lenina-molotovu-/
Накануне 100-летия со дня ухода из жизни В.И. Ленина предлагаем нашим читателям интересный материал Виктора Иванова – иркутского писателя, известного под псевдонимом Иван Комлев. Он посвящён разоблачению одной фальшивки, которая позволяет антисоветчикам обвинять Ленина в его будто бы «непримиримо враждебном» отношении к религии.
*****
До того, как во главе КПСС стал М.С. Горбачёв и началась «перестройка», обернувшаяся катастройкой, в стране шла соответствующая задачам развала страны идеологическая работа по изменению сознания народа.
Два документа, на мой взгляд, наибольшим образом поспособствовали тому, что в массе своей народ и рядовые партийцы не стали в защиту Советской власти и руководящей партии – КПСС. Это «Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына и «Письмо В.И. Ленина Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б) 19 марта 1922 года». Слово «письмо» ставлю в кавычки. Почему? Это станет ясно из следующего небольшого расследования.
«Письмо» я получил от кого-то из писателей, если мне память не изменяет, в конце семидесятых прошлого века – в средствах массовой информации оно не печаталось, а распространялось списками. КГБ (Комитет государственной безопасности) не мог не знать о распространении этого документа, порочащего создателя Советского государства, но, очевидно, смотрел на происходящее сквозь пальцы. (1) Я тогда не поленился и перепечатал для себя текст «письма» полностью.
К «письму», для большей убедительности, прилагался ещё документ: «Директивы об изъятии церковных ценностей». Текст директив сопровождён пометкой: «Утверждены на заседании Политбюро ЦК РКП/б/ 20 марта 1922 г.» Перепечатал и Директивы.
«Письмо» – 19 марта, а «Директивы» – на следующий день. То есть распространители «письма» предлагали сравнить текст «письма» и текст директив, чтобы читатель убедился, что «Директивы» соответствуют «письму».
Теперь я могу сказать, что те, кто рассылал это письмо, «забыли» указать, что это не рукопись Володичевой, а машинописный текст. В журнале «Известия ЦК КПСС, № 4 1990 г., С.13» сказано: ЦПА ИМЛ, ф.2, оп.1, д. 22947: машинописный текст. То есть, это не рукопись и без подписи Володичевой. Кем сочинён и напечатан – можно фантазировать сколь угодно.
Позже, когда явилась в стране гласность, возобновилось издание журнала «Известия ЦК КПСС», (1919-1929 г. и с 1989 года), и в 4-м номере за 1990 год (с.190–193) «Письмо В. М. Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б)», с пометкой: «19 марта 1922 г.», было опубликовано. С выходом этого журнала я сверил текст «письма» семидесятых: полное совпадение.
В газетах и в толстых журналах серьёзные люди (историки и политологи) цитировали – и до сих пор цитируют – из «письма» самые шокирующие предложения. «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и потому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления».
Или такое: «Взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать нам этого не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечивал нам сочувствие этих масс, либо, по крайней мере, обеспечивал нам нейтрализование этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне».
Или вот это: «…изъятие ценностей, в особенности, самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше…»
Думаю, что не надо объяснять читателю то, как воспринимались эти строки-указания (якобы Ленина) не только верующими, но и атеистами. Беспредельное уважение к Ленину сменилось не меньшим презрением к нему, к партии, им созданной, и к Советской власти. И ныне стало азбучной истиной: Ленин боролся с верующими, грабил церкви и уничтожал церковнослужителей.
То, что это подлог (фальшивка) мне стало ясно с первого же прочтения «письма». Начинается оно с предупреждения: «Строго секретно». И далее: «Просьба ни в каком случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе. Ленин. Товарищу Молотову для членов Политбюро…»
"Просьба" по отношению к мтрого секретному документу, ага.
Напомню: Михаил Иванович Калинин с 1919 по 1946 год возглавлял наше государство, являясь Председателем Президиума ВЦИК. Но в то время, когда было написано «письмо» членам Политбюро, в партийной табели о рангах он был всего лишь кандидатом в члены высшего партийного органа.
И далее идёт текст «Письма», заканчивалось оно следующим образом: «Назначить особо ответственных наилучших работников для проведения этой меры в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквях. Ленин. 19.III.22»
И ещё приписка: «Прошу т. Молотова постараться (?! – И.К.) разослать это письмо членам Политбюро вкруговую сегодня же /не снимая копий/ и просить их вернуть секретарю тотчас по прочтении с краткой заметкой относительно того, согласен ли с основою каждый член Политбюро или письмо возбуждает какие-нибудь разногласия.
19.III.22 Ленин.
(Это как – «не снимая копий… разослать»? – причём далее уже во множественном числе «их вернуть», – у автора с грамотностью и логикой не всё в порядке. – И.К.)
Ниже: «Приняла по телефону М. Володичева». /ЦПА ИМЛ, Ф.2, оп.1, Д.22947/.
О том, что это машинописный текст, без подписи Володичевой, как сказано выше, здесь этот факт утаили, чтобы читатели не заподозрили, что Володичева тут руки не приложила.
Сочинитель этого «письма» (пока не знаем – кто?) трижды подписался: «Ленин». И дату трижды указал. Явный перебор. Так беспокоился, чтобы не подумали, что автор указания не Ленин.
Далее. Послание начинается: «строго секретно», а заканчивается сообщением: «приняла по телефону…». Нелепость! Какая секретность тогда могла быть «по телефону»?! Сидевшая на коммутаторе «девушка» (телефонистка), соединяла абонентов с помощью специальных штекеров и при желании могла подслушивать разговоры. А ещё для прослушки разговоров некоторых граждан чекисты (органы безопасности, а то и не органы), устанавливали постоянные контакты на линии подозреваемых, или других важных особ.
Вот и в тексте «письма» много «секретного».
«Относительно него (речь о патриархе Тихоне – Авт.) надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были как можно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы, именно в данный момент…
На съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала. На этом совещании провести секретное решение съезда…»
В общем: «по секрету всему свету».
Но дальше с секретностью происходят и вовсе чудеса: «Посланная уже от имени Политбюро телеграмма о временной приостановке изъятий не должна быть отменена. Она нам выгодна, ибо посеет у противника представление, будто мы колеблемся, будто ему удалось нас запугать (об этой секретной телеграмме, именно потому, что она секретная, противник, конечно, скоро узнает». А чего тогда «огород городить» с секретностью, если «противник» и так всё «скоро узнает»?
Тогда у меня возник вопрос: если речь идёт о приостановке изъятий, то, наверное, было какое-то решение, документ какой-то? Да, вот же в «письме»: «…сообщение о подготовлявшемся черносотенцами в Питере сопротивлении декрету…хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету… …в деле насильственного сопротивления декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей». (2)
Зачем тогда это «письмо» и эти директивы? Ведь решения Политбюро в те времена были обязательны для выполнения их Советской властью, предшествовали декретам и постановлениям. А тут получается, что Политбюро бежит вслед советскому декрету ВЦИК?!
Бесконечно в «письме» повторяется мысль, что надо быстро ограбить церкви: «…необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом»; «…в данный момент… именно теперь… можно только теперь… именно в данный момент…» И – «Надо именно теперь проучить эту публику…».
Такое нетерпение у автора «письма», будто он приплясывает на горячей сковороде. Возможно, это объясняется тем, что Ленина на заседании Политбюро не будет? О чём и сказано в начале «письма»: «…я сомневаюсь, чтобы мне удалось лично присутствовать на заседании Политбюро 20 марта». То есть надо всё устроить, пока Ленин не вернулся в Москву.
И тут, естественно, возникал вопрос: а где в это время находился Ленин? Почему он, как видно из «письма», общается с секретарём по телефону? Тогда (в семидесятые, когда я получил текст «письма» и «директивы») у меня ответа на этот вопрос не было. Теперь скажу: ответ нашёлся в книге «Воспоминания о Ленине, том 4». Этот том был издан в 1979 году.
Вот ответ: «В январе–мае 1922 года, числясь в отпуске по болезни и живя за городом, Владимир Ильич фактически продолжал осуществлять руководство партией…». Это пишет секретарь Л.А. Фотиева (стр. 419 указанной книги). И на странице 420 она уточняет: «Живя за городом, в Болшеве, в Корзинкине и позже в Горках». А в ПСС (Полном собрании сочинений Ленина) т. 45, с. 663 сказано: «Ленин с 6 по 25 марта 1922 жил в Корзинкине».
Ленин не мог продиктовать письмо Володичевой по телефону потому, что ни в Болшеве, ни в Корзинкине не было связи с Москвой, не было в этих деревнях телефона. (3)
Из этого следует:
а) Декрет Президиума ВЦИКа (23 февраля 1922 г.) «Об изъятии церковных ценностей…» был издан в то время, когда Ленин находился в отпуске и не имел связи с Москвой (3);
б) Ленин не принимал участия в подготовке Директив Политбюро «Об изъятии ценностей» (20.03.1922 г.).
Сомнения о том, что Ленин причастен к написанию «письма», должны были возникнуть у всех, кто прочитал полный текст его. У тех, кто был знаком с биографией Ленина и с документами, которые выходили из-под его пера, сомнений в том, что «письмо» – это фальшивка, не могло быть. Почему?
О позиции верхушки КПСС в 1990 году скажем позже, а пока проследим отношение Ленина (и, соответственно, большевиков при жизни Ленина) к верующим.
Семья Ульяновых была православной, и Володя вместе с родителями посещал все службы, которые предписывались церковью. Он прекратил соблюдать обряды в шестнадцать лет, вероятно, в связи со смертью отца и казнью брата.
Когда он оказался в Сибири, в ссылке, то к нему туда приехала Надежда Крупская, но ей было разрешено жить со ссыльным в случае, если у них будет заключён законный брак. Браки в те времена заключались в церкви. И молодые люди обратились в церковь, где и были обвенчаны.
25 октября (7 ноября) 1917 года власть Временного Правительства сменилась властью Советов. Спустя четыре дня СНК (Совет Народных Комиссаров) принял Декрет о восьмичасовом рабочем дне. В котором был пункт 10. В нём предписывалось:
В расписание праздников, в кои не полагается работать (п. 2 ст. 103 Уст. о Пром. Труде), включаются обязательно все воскресные и следующие праздничные дни: 1 Января, 6 Января, 27 Февраля, 25 Марта, 1 Мая, 15 Августа, 14 Сентября, 25 и 26 Декабря, пятница и суббота Страстной недели, понедельник и вторник Пасхальной недели, день Вознесения Господня и второй день праздника Сошествия Св. Духа.
«Примечание 1. Для нехристиан допускается внесение в расписание других праздников, взамен воскресных, сообразно закону их веры; из остальных же упомянутых в сей ст. праздников для них обязательно внесение тех, кои не указаны в следующем примечании.
Примечание 2. По желанию большинства рабочих предприятия или хозяйства или какого-либо его отделения праздничные дни 1 и 6 Января, 15 Августа, 14 Сентября, 26 Декабря, суббота Страстной недели и понедельник Пасхальной недели могут быть заменяемы другими свободными днями».
А пунктом 26 предупреждалось: «Виновные в нарушении настоящего закона караются по суду лишением свободы до одного года».
За подписью Ленина и членов его Правительства был принят Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах (20 января (2 февраля) 1918 г.)
Первым пунктом его провозглашалось:
«1. Церковь отделяется от государства».
А два следующих разъясняли это положение:
«2. В пределах Республики запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан.
3. Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются.
…
9. Граждане могут обучать и обучаться религии частным образом…»
То есть этот Декрет объявил о невмешательстве Государства в дела верующих, и тем самым дал основание Православной Церкви восстановить Патриаршество, отменённое Петром Первым. Патриарх Тихон был избран в первые недели Советской власти
На I Всероссийском съезде работниц 19 ноября 1918 г., Ленин вот что сказал: «Бороться с религиозными предрассудками надо чрезвычайно осторожно; много вреда приносят те, которые вносят в эту борьбу оскорбление религиозного чувства. Нужно бороться путем пропаганды, путем просвещения. Внося остроту в борьбу, мы можем озлобить массу; такая борьба укрепляет деление масс по принципу религии, наша же сила в единении. Самый глубокий источник религиозных предрассудков — это нищета и темнота; с этим злом и должны мы бороться» (Полн. собр. соч., т. 37, с. 186).
В письме Молотову о праздновании 1 мая 1921 года он однозначно указывает на недопустимость всякого оскорбления религиозных чувств верующих: «т. Молотову. Если память мне не изменяет, в газетах напечатано письмо или циркуляр ЦК насчет 1 мая, и там сказано: разоблачать ложь религии или нечто подобное. Это нельзя. Это нетактично. Именно по случаю пасхи надо рекомендовать иное: не разоблачать ложь, а избегать, безусловно, всякого оскорбления религии. Надо издать дополнительно письмо или циркуляр. Если Секретариат не согласен, то в Политбюро» (Полн. собр. соч., т. 52, с. 140).
Через несколько дней после этого письма, 21 апреля 1921 года, в «Правде», в дополнение к ранее опубликованному циркуляру «о разоблачении религии», ЦК РКП(б) опубликовал письмо, в котором предлагалось при праздновании 1 Мая «ни в коем случае не допускать каких-либо выступлений, оскорбляющих религиозное чувство массы населения».
Более того, Ленин не против вступления в партию священников: «Например, часто выдвигается вопрос, может ли священник быть членом с.-д. партии …Если священник идет к нам для совместной политической работы и выполняет добросовестно партийную работу, не выступая против программы партии, то мы можем принять его в ряды с.-д. …мы должны не только допускать, но и привлекать всех рабочих, сохраняющих веру в бога, в с.-д. партию, мы безусловно против малейшего оскорбления их религиозных убеждений, но мы привлекаем их для воспитания в духе нашей программы, а не для активной борьбы с ней. Эту позицию Ленин выразил ещё в 1909 году в статье «Об отношении рабочей партии к религии». (ПСС, Т. 55, с. 415–426).
16 августа 1923 года, опираясь на решения Хll съезда РКП(б), генеральный секретарь ЦК партии И.В. Сталин издал циркулярное письмо всем губкомам с требованием запретить закрытие церквей и аресты религиозного характера. Из 12-го Съезда РКП(б): «…как сказано в партийной программе, необходимо заботливо избегать всякого оскорбления чувств верующих, ведущего лишь к закреплению религиозного фанатизма». (КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. 1, издание 7-е, с. 744).
Вывод: Ленин нигде и никогда не призывал бороться с верующими и с Церковью. А с предрассудками верующих призывал бороться с осторожностью, просвещая неграмотный народ, не оскорбляя чувства верующих.
О том, кто был истинным гонителем верующих, прекрасно знали патриарх Тихон и члены Патриаршего Священного Синода. Сразу после смерти Ленина они (патриарх Тихон, митрополиты: Тихон, Серафим и Петр) обратились в газету «Известия» с просьбой «выразить… соболезнование правительству Союза Советских республик по поводу тяжкой утраты, понесенной им в лице неожиданно скончавшегося Председателя Совета Народных Комиссаров В.И. Ульянова (Ленина)».
Вот это обращение: «Священный Синод Русской православной церкви выражает искреннее сожаление по случаю смерти великого освободителя нашего народа из царства великого насилия и гнета на пути полной свободы и самоустроения. Да живет же непрерывно в сердцах оставшихся светлый образ великого борца и страдальца за свободу угнетенных, за идеи всеобщего подлинного братства и ярко светит всем в борьбе за достижение полного счастья людей на земле. Мы знаем, что его крепко любил народ... Грядущие века да не загладят в памяти народной дорогу к его могиле, колыбели свободы всего человечества. Великие покойники часто в течение веков говорят уму и сердцу оставшихся больше живых. Да будет же и эта отныне безмолвная могила неумолкаемой трибуной из рода в род для тех, кто желает себе счастья. Вечная память и вечный покой твоей многострадальной, доброй и христианской душе» (Известия, №20 от 25 января 1924 г.)
И это не было казённой акцией. После смерти Ленина к Патриарху обратилось множество приходов и мирян с вопросом: могут ли они служить панихиду по Владимиру Ильичу? Тихон ответил: «По канонам Православной церкви возбраняется служить панихиду и поминать в церковном служении умершего, который был при жизни отлучен от церкви... Но Владимир Ильич Ленин не отлучен от православной церкви высшей церковной властью, и потому всякий верующий имеет право и возможность поминать его. Идейно мы с Владимиром Ильичем Лениным, конечно, расходились, но я имею сведения о нем как о человеке добрейшей и поистине христианской души» (Вечерняя Москва, 25 января 1924 года).
Из приведённых фактов любому здравомыслящему гражданину ясно, что «письмо…», содержащее террористические указания в отношении служителей церкви, не мог сочинить Владимир Ленин. Кто же автор?
Лже-Ленин очень озабочен тем, чтобы руководство изъятиями было за Троцким и его людьми, при том, что официально за все действия должны отвечать русские, в первую очередь М.И. Калинин.
«Официально выступать с какими бы то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин… и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий». «…назначить… специальную комиссию при обязательном участии т. Троцкого и т. Калинина…»
И в приложенных к «письму» «Директивах» видим, как реализуется это указание: «…создать секретные руководящие комиссии по изъятию ценностей по типу московской комиссии Сапронова-Уншлихта». «Центральная комиссия должна состоять из председателя т. Калинина, Яковлева и Сапронова (после отъезда т. Сапронова в комиссию должен войти на правах его заместителя т. Белобородов)». «Раз в неделю комиссия собирается при участии т. Троцкого».
Кто эти «господа-товарищи» – Яковлев, Сапронов, Уншлихт (4) – я в то время не знал (в семидесятые, когда я получил «письмо»), но о Белобородове Александре Георгиевиче был осведомлён. Он в 1918 году подписал решение Уралсовета о расстреле Николая Второго и его семьи, а с 1921 года занимал должность зам. наркома внутренних дел! Очень подходящий кадр для изъятия церковных ценностей.
Ленин в деревне, в отпуске, а тут такая лихая команда создаётся волею Политбюро!
И вот то, что Ленин не собирался быть 20 марта 1922 года на заседании Политбюро, но в «письме» не озаботился узнать, как члены П.Б. отнесутся к «его» ценным указаниям – это и убеждало, что автор «письма» – из узкого круга членов этого самого Политбюро. И что он не заинтересован в том, чтобы Ленин был в курсе происходящих событий. Человек осведомлённый не только о том, что произошло в Шуе при изъятии церковных ценностей (там были жертвы с обеих сторон), но и о секретной телеграмме из Политбюро, и о назначенном на следующий день заседании Политбюро… Кто?
Выясняем, что членами Политбюро в то время были, кроме Ленина (Ульянова), Сталин (Джугашвили), Троцкий (Бронштейн), Каменев (Ротенфельд), и Зиновьев (Апфельбаум?). Пять человек. Трое последних – иудейского вероисповедания. (В дореволюционные времена национальность в документах не указывалась, а вероисповедание упоминалось обязательно).
Зиновьева, который возглавлял Петроградский Совет, на заседании Политбюро 20 марта не было, и «Директивы…», которые были подготовлены Троцким 18 марта, утверждены были Троцким, Каменевым и Сталиным, протокольную запись вёл секретарь Молотов (5), не член ПБ, а кандидат в члены. Решающего голоса он не имел. В тот момент Сталин ещё не был Генеральным секретарём ЦК, был рядовым секретарём, как Молотов. Троцкий с Каменевым мало с ним считались. И более того: «При огромной и завистливой амбициозности, он не мог не чувствовать на каждом шагу своей интеллектуальной и моральной второсортности». Так писал Троцкий о Сталине после своей высылки из страны. (6) Как показали дальнейшие события, на счёт «второсортности» Лев Давыдович сильно ошибался.
Автора ловим «за язык»! Выше здесь было приведено выражение из «письма»: «Просьба ни в каком случае копий не снимать…».
Вот и в приложенных к «Письму» «Директивах… Политбюро» (в пункте 14) есть этот оборот речи: «…ни в каком случае не приостанавливая при этом работы по изъятию». И «…ни в каком случае не форсируя слишком компанию…» (из п. 16 «Директив»).
Троцкий, готовивший «Директивы…» (8), обычно писал так: «ни в каком случае». «Эти соображения ни в каком случае не являются попыткой «оправдания» революционного террора». Цитата из книги Троцкого «Моя жизнь» (7).
Ленин выражался иначе: «ни в коем случае». Пример: «…милитаризм никогда и ни в коем случае не может быть побеждён…» (из Доклада о революции 1905 года. 22.01.1917 г.).
В протоколе заседания Политбюро 20 марта 1922 года (под руководством Л.Д. Троцкого и при участии Л.Б. Каменева, В.М. Молотова и И.В. Сталина), нет упоминания о «Письме В.М. Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б)». То есть, выражение «ни в каком случае» в «Директивы» не могло перейти из «письма», а есть отражение того, что эти два сочинения принадлежат одному автору.
Не для членов Политбюро сочинил Лев Давыдович «Письмо Ленина» – для неграмотной народной массы. Мало было повесить на Калинина ответственность за изъятие церковных ценностей – и применение жёстких мер при этом – куда важнее было очернить самого популярного русского вождя. Троцкий хотел быть первым лицом в Государстве. Троцкому нужна была власть, но вождём, признанным народом, был Ленин. Уронить его авторитет можно было только перед верующими, представив его палачом.
Но запустить в массы свое «Письмо В.М. Молотову…» – от имени Ленина – он не посмел, поскольку в партии, да и в народе, как видно из приведённых выше документов, в то время было известно отношение Ленина к верующим. Началось бы расследование, кто запустил такой антибольшевистский «документ», и Троцкий был бы разоблачён. Поэтому «письмо» хранилось в архиве неразорвавшейся бомбой.
В период, когда антирусские силы рушили Советское государство, в девяностом году, когда было опубликовано в Известиях ЦК КПСС это «Письмо», вышло немало и других материалов, бывших под спудом. Был опубликован «Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927.»
В рукописи «Наши разногласия», с пометкой рукой Троцкого: «Единственный экземпляр. Не было напечатано» (8), на странице 115 указанной книги он оправдывается: «Неправдой, и притом чудовищной, является утверждение, будто я вступил в партию с мыслью заменять или подменять ленинизм троцкизмом».
«…я в своём "примиренчестве" на многих острых поворотах пути враждебно сталкивался с большевизмом» (с. 113).
«Я боролся с ленинизмом, когда был убеждён, что ленинизм неправильно раскалывает (так в тексте, – И. К.) рабочий класс» (с. 115).
«Полемические удары Ленина в течение ряда лет тов. Каменев превращает в мою законченную характеристику» (с.116).
«Один из критиков договорился до того, будто в своих воспоминаниях я взваливаю "ответственность" (?!?) (вопросы и восклицательный знак – принадлежат Троцкому, – И.К.) за красный террор на Ленина» (с. 134).
И, всё-таки, ненависть к Ленину захватывает, он не выдерживает и «взваливает»! «Совершенно уж недостойной является мысль о желании сбросить эту ответственность – на Ленина… Он её несёт и без того. За октябрь, за переворот, за революцию, за красный террор, за гражданскую войну…» (с.135). (8)
«Красный террор» был объявлен резолюцией ВЦИК (Свердловым, 2 сентября 1918 г) и подтверждён Постановлением СНК (5.09.1918), то есть в те дни, когда Ленин с двумя пулями в теле лежал в госпитале – после покушения на заводе Михельсона. Точно так же и кровавые меры по расказачиванию были приняты ВЦИК (циркулярное письмо подписано Свердловым 24.01.1919 г., а не Лениным).
И ещё была масса кровавых решений и действий сионистов (9), направленных против русского народа, которые троцкисты прошлого времени (и нынешнего), «взвалили» на большевиков и Ленина, действуя под именем большевиков.
Тут бы и поставить точку. Но… Приведу из Интернета выдержки из статьи одного «защитника» Ленина.
«…А «письмо об изъятии церковных ценностей» было сфабриковано, по-видимому, позже. Во всяком случае оно было готово к 1964 году, когда был выпущен 45-й том ПСС Ленина, где специально для заметки об этом «письме» было выделено место на с. 666…
…Впервые «письмо» было опубликовано в Париже в «Вестнике русского студенческого христианского движения», N98 в 1970 году - к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина (см. «Известия ЦК КПСС»,1990, N4, с.174; журнал «Наш современник», 1990, N4, с.169 указывает, что это письмо опубликовано под редакцией М.Л. Струве в 1970 году в N97 - а не в N 98! - на с.54-57).
И, наконец, в 1990 году к 120-летию со дня рождения В.И. Ленина в апрельских номерах сразу два журнала - «Известия ЦК КПСС», N4 с.190-193 и «Наш современник», N4, с.167-169 опубликовали «письмо» под наименованием «Письмо В.И. Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б) от 19 марта 1922 г.»
Публикация в «Известиях ЦК КПСС» вместе с дополнительными примечаниями позволяет легко понять, что этот документ - фальшивка.
Действительно: в 45-м томе Полного собрания сочинений Ленина (ПСС) сказано, что есть такое письмо, текст его не приводится.
И верно, автор статьи (В. Черкашин, «Память», Новосибирск, Академгородок, N4, 1992 г .) сообщает, что «письмо» было опубликовано позже, в 1990 году, в журналах: «Известия ЦК КПСС», N4 с.190-193 и «Наш современник», N4, с.167-169…»
Но, увы! – в журнале «Известия ЦК…» никаких примечаний, которые давали бы понять, что «письмо» – фальшивка, нет! Понятно, что если «письмо» – фальшивка, то незачем её помещать в самом авторитетном партийном издании. Это значит, что публикаторы «письма» хотят убедить читателей (тираж более 700 тысяч экземпляров!) в том, что автором этого сочинения был Владимир Ленин!
Смотрим журнал на предмет: кто редактор, кто поставил текст «письма» в этот номер? Ба-а! На первой странице приводится список редакционного совета журнала – восемь фамилий – члены Политбюро с самим Генеральным и члены ЦК КПСС. Но! «Свадебные генералы» есть, а фамилии главного редактора или составителя номера нет! Есть только Информационно-издательская группа Общего отдела ЦК КПСС и указаны поимённо художественный редактор и технический, к содержанию журнала, естественно, отношения не имеющие.
Вопреки истине (продолжаю цитировать В. Черкашина) «Наш современник» в лице В. Кожинова усиливает клевету «письма» дополнительным заявлением, что голод 1922 года был сознательно организован большевиками во главе с В.И. Лениным. Для убедительности В. Кожинов приводит три цитаты из работ Ленина.
В. Кожинов пишет: "«Ленин открыто писал, что хлеб в стане есть: «Недалеко от Москвы, в губерниях, лежащих рядом: в Курской, Орловской, Тамбовской мы имеем по расчетам осторожных специалистов еще и теперь до 10 миллионов пудов избытка хлеба»... Вопрос стоял не о продовольствии, а только о политике."
Так заявляет В. Кожинов, но не сообщает, что Ленин говорил это в «Докладе о борьбе с голодом 4 июня 1918 года (ПСС, т.36, с.412), а вовсе не во время голода 1922 года! И чтобы читателю невозможно было найти эту фразу Ленина, В. Кожинов даёт ложную на неё ссылку - «т.36, с.369» - вместо правильной ссылки - «т.36, с.412».
Другую длинную выписку В. Кожинов делает из работы В.И. Ленина «Удержат ли большевики государственную власть?», написанной тоже не в 1922 году, а 1 октября 1917 года.
В. Кожинов не только не называет заглавия цитируемой работы Ленина, но и указывает другой номер тома в ПСС - т. 36, с. 269. Правильная ссылка: т. 34, с. 310-411. При выписывании цитаты В. Кожинов опустил значительные куски текста, что исказило смысл. Кроме того, в выражении «всесилие пролетарского государства» слово «всесилие» оказалось замененным на «все насилие».
В третьей цитате из Ленина: «Потому что, распределив его правильно, мы будем господствовать над всеми областями труда» (ПСС, т.36, с.449) В. Кожинов опустил слово «правильно», что, естественно, исказило смысл всей фразы в нужную В. Кожинову сторону.
Но благодаря журналу «Известия ЦК КПСС», 1990, N4, мы знаем теперь правду о «подлинности» «письма Ленина об изъятии церковных ценностей». То, что это «письмо» - фальшивка, должны знать все! Вот уж удивил В. Черкашин!
Смотрим журнал «Наш Современник» №4 за 1990 год.
Публикация текста «Письмо Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б) от 19 марта 1922 года» в указанном номере есть, есть и Послесловие к тексту, написанное В. Кожиновым, но то, что изложено здесь, – чистый вымысел В. Черкашина! Я бы сказал: это клевета на В. Кожинова, на журнал.
Перед «Послесловием» было размещена небольшая заметка (НС, с.170): «Патриарх Тихон о смерти Ленина», со ссылкой на газету «Пролетарский путь». Об этом у Кожинова несколько слов: «Здесь невольно вспоминается о том, что Патриарх Тихон в 1924 году добрыми словами помянул В. И. Ленина…». Это слово патриарха приведено выше.
Смотрим, что на самом деле писал В. Кожинов в «Предисловии». В. Кожинов: «К сожалению, в большинстве случаев публикаторы этого рода документов явно преследовали одну специфическую цель – возбудить как можно более резкие негативные эмоции (что нередко и удавалось). Вот, мол, какие чудовищные вещи происходили в этой проклятой России! – таков был основной «прицел» множества подобных публикаций». (НС, №4 1990г., с 170).
…Поверхностное «эмоциональное» восприятие явленного в публикуемых документах конфликта легко подтолкнуть к элементарному чувству крайнего негодования: вот, мол, страшная деспотическая сила без каких-либо серьёзных оснований обрушивается на как бы ничем, в сущности, не угрожающих власти людей…» (там же, с. 172).
В. Кожинов, размышляя о том, что делается в любой революции, во Франции 1793 года, например, пишет (с. 171, НС): «Словом, то, что происходило в России в 1922 году, было звеном во всемирно-исторической цепи…»
И ещё: «Нельзя не обратить внимание на в высшей степени знаменательный факт: беспощадное подавление церкви поручается возглавить Троцкому, но это должно остаться в безусловной тайне, а на «поверхности» должна быть фигура Калинина…» (с. 171, НС).
Сомнений у Кожинова в авторстве Ленина нет, так как, очевидно, «письмо» в журнал НС поступило непосредственно из ЦК (или от редакторов 4-го номера «Известий ЦК…») поскольку публикации в этих двух журналах были осуществлены одновременно! Да и кому бы могло прийти в голову, что в ЦК партии работают на разрушение КПСС?! Причём действуют по Троцкому: дают для публикации текст «Письма» авторитетному русскому по духу журналу!
Лев Давыдович Бронштейн (Троцкий) на том свете, даже сидя в кипящем котле, радуется: русские люди, считающие себя патриотами, идут путем, заданным Троцким: поливают грязью Владимира Ульянова (Ленина) и тем самым утверждают свою неполноценность как нации. Если Ленин – негодяй, то и русский народ, который пошёл с ним строить новую жизнь, ничем не лучше. Советскую власть ведь не большевики придумали.
Зараза русофобии, запущенная «письмом», перевёртышами в КПСС, перед развалом СССР, распространяется из года в год.
В Иркутске в 2004 году поставлен памятник врагу русского народа Колчаку, и казаки (безусловные патриоты России) вместе со священником (имя называть не буду) отдают дань памяти ему молебном и венком, пущенным на воду в том месте, где адмирала спустили под лёд. Поступают они так потому, что не сомневаются, что автором «письма» был Ленин.
ПРИМЕЧАНИЯ
(1) Позже я встречал утверждение «писателей», что текст «письма» был внесён в 45 том «полного собрания сочинений Ленина», 1964 год. Однако в томе 45 (С. 666) есть следующее упоминание о письме: «Ленин в письме членам П.Б. ЦК. РКП(б) пишет о необходимости решительно подавить сопротивление духовенства проведению в жизнь декрета ВЦИК от 23 февраля 1922 г об изъятии церковных ценностей в целях получения средств для борьбы с голодом». То есть, «письмо» в данном томе не публиковалось. Нет его и ни в каком ином томе.
(2) Декрет ВЦИК от 23 февраля 1922 г. «Об изъятии церковных ценностей в целях получения средств для борьбы с голодом».
(3) Ленин не мог продиктовать письмо Володичевой по телефону потому, что ни в Болшеве, ни в Корзинкине не было связи с Москвой, не было в этих деревнях телефона.
Чтобы выяснить это, не требуется дополнительных изысканий. Открываем страницу 190 того самого № 4 1990 года «Известий ЦК КПСС». На этой странице начало «Письма Молотову для членов Политбюро…». А выше на этой странице приведён текст «Записки Л. Б. Каменеву» 20 февраля 1922 г. «т. Каменев! По-моему, надо не только проповедовать: «учись у немцев…». В конце этой короткой (8 строк) записки подпись Ленина и далее: ЦПА ИМЛ, ф.2, оп.1 , д.271; автограф.
Автограф! Находясь в «отпуске» Ленин вынужден был писать записки, так как не было телефонной связи в этих двух деревнях. А вот в Горках телефон был. Возможно, этим обстоятельством объясняется, что позже Ленин отдыхал и лечился только в Горках. Переписка Ленина доставлялась адресатам связными, с давних пор. И не только из деревень, но и по городу письма адресатам и ответы от них, в большинстве случаев, доставлялись посыльными.
(4) На Политбюро 20.03.1922г. были Л.Д. Троцкий, Л.Б. Каменев, И.В. Сталин и кандидат в члены Политбюро В. М. Молотов (Известия ЦК, 1990 №4 с. 194, примечание 4).
(5) Уншлихт (Юзеф) Иосиф Станиславович, польский еврей, зам. председателя ВЧК (ГПУ) с 1921 года.
Сапронов Тимофей Владимирович – член Президиума и секретарь ВЦИК – в данный период.
Яковлев (Эпштейн) Яков Аркадьевич, член Первой антирелигиозной комиссии, (зам. председателя 1922–1929гг.) и председатель Второй (1937 г.); проводил коллективизацию, будучи Наркомом земледелия (1929–1934 гг.).
Все трое были арестованы, осуждены и расстреляны в 1937 году. Реабилитированы в разные годы.
(6) Лев Троцкий. Моя жизнь. Опыт автобиографии. – Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1991, – 608 с. Страница 453.
(7) Там же. С. 451.
(8) Пункт 16 «Директив…» содержит любопытное замечание: «16. Полагаю (директивы подготовлены Троцким, утверждены Политбюро ЦК РКП(б). при участии Л.Б. Каменева, В.М. Молотова и И.В. Сталина), что для Петрограда…» Обращает внимание, что «Полагаю…» – изложение идёт от одного лица, тогда как документ от нескольких членов Политбюро. Очень показательно для Троцкого, который «рулит», чувствует себя главным лицом в партии и в государстве.
«Директивы» Политбюро не содержат «расстрельных» рекомендаций, которыми изобилует письмо, так как они не были секретными, это был уже официальный документ от имени партии.
(9) Эта статья («Наши разногласия») занимает в книге 33 страницы, помечена ноябрём 1924 года. И не была опубликована Троцким, очевидно из опасения, что некоторые его высказывания разоблачают его. Точно так же как и «Письмо…». Оно, скорее всего, рассчитано было в качестве задела на будущее, в борьбе за власть, когда не станет Ленина.
Виктор ИВАНОВ, г. Иркутск
Г.Александров, Лучшие сорта лжи изготавливаются из полуправды
Об одной фальшивке, выдаваемой за ленинское письмо
Почти 50 лет по разным изданиям кочует одна из самых отвратительных исторических фальшивок современности, так называемое письмо Ленина Молотову для членов Политбюро РКП(б) от 19 марта 1922 года о событиях в городе Шуя и об изъятии церковных ценностей. К сожалению, до сих пор не было проведено глубоких научных исследований с целью разоблачения этой фальшивки. А тем временем «птенцы гнезда А.Н. Яковлева» потирают ручонки: фальшивка свила уютное гнёздышко даже в школьных учебниках последнего поколения. В частности, отрывок из неё под скромным заголовком «Из записки В.И. Ленина. 19 марта 1922 г.» напечатан в учебнике истории России для 10-го класса, разработанном авторским коллективом в составе М.М. Горинова, А.А. Данилова, М.Ю. Морукова и др.
ВОТ ЦИТАТА, приведённая в нём из «записки»: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше...».
Поясним, что в основу сюжета фальшивого письма положены мероприятия Советской власти по преодолению последствий голода, разразившегося в 1921 году в Поволжье, и по оказанию помощи голодающим. Жертвами стихийного бедствия стали сотни тысяч человек. Только в одной Татарской республике с июля 1921-го по июнь 1922 года заболели от голода 960470 человек, из них 112961 умерли.
Для координации деятельности всех государственных учреждений и общественных организаций по борьбе с голодом 18 июля 1921 года при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете (ВЦИК) под председательством М.И. Калинина была создана Центральная Комиссия помощи голодающим (ЦК Помгол). Одной из многочисленных государственных мер по спасению голодающих было изъятие и продажа церковных ценностей с целью последующей закупки на вырученные деньги муки. Порядок изъятия «церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих», определялся декретом ВЦИК от 23 февраля 1922 года.
В некоторых городах этой вынужденной государственной мере, имевшей целью спасение жизни миллионов голодавших, было оказано сопротивление, произошли столкновения между верующими и комиссиями, производившими изъятия. Так, 15 марта 1922 года в ходе изъятия церковных ценностей в соборе города Шуи (Иваново-Вознесенская губерния) произошли вооружённые стычки, в которых с обеих сторон было применено огнестрельное оружие. 4 человека убиты, 10 человек ранены; некоторые — от пуль револьверов, из которых стреляли из толпы. Но в тот же вечер представители верующих всё же сдали в уездный исполком 3,5 пуда серебра из ценностей собора. Всё изъятое было взято на учёт ЦК Помгола.
18 марта 1922 года трагические события в Шуе обсуждались в Политбюро ЦК РКП(б). Члены Политбюро по телефону, протокольно рассмотрели вопросы: «О событиях в Шуе» и «Об изъятии церковных ценностей». Президиуму ВЦИК было рекомендовано послать специальную комиссию в Шую для разбирательства. Была также утверждена инструкция губкомам партии об организации на местах работы по изъятию церковных ценностей с учётом трагедии, происшедшей в Шуе.
20 марта состоялось уже очное заседание с участием членов Политбюро Каменева, Сталина, Троцкого и кандидата в члены Политбюро Молотова (при отсутствии кого-либо из членов Политбюро кандидат в члены получал право решающего голоса), а также заместителей Председателя Совета Труда и Обороны Цюрупы и Рыкова. Ленин, будучи больным, в обсуждении всех вопросов участвовал заочно. Решения, принятые 18 марта «опросом» по телефону и 20 марта во время очного заседания, были включены в протокол №114 заседания Политбюро от 20 марта 1922 года.
Именно эти события — драматическая история в Шуе и её обсуждение в Политбюро — стали полвека спустя предметом политической провокации, в результате которой возникло некое «секретное, неизданное письмо Ленина».
Откуда «растут ноги» у фальшивки
Фальшивка родилась в 1970 году. Она была опубликована в эмигрантском журнале «Вестник русского студенческого христианского движения», издававшемся в Париже. Инициатор её публикации — издатель журнала Н.А. Струве. Анонс на обложке журнала гласил: «Неизданное письмо В.И. Ленина»; обозначен и месяц выхода журнала: апрель 1970 года, то есть публикация была приурочена к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина.
Следующая публикация «неизданного письма» состоялась 1 апреля 1971 года в парижской газете «Русская мысль». А к 120-й годовщине со дня рождения Ленина, в апреле 1990 года, журнал Центрального Комитета партии «Известия ЦК КПСС» перепечатал эту фальшивку. В предисловии Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС к публикации сообщалось: «Письмо В.И. Ленина В.М. Молотову… было опубликовано по неизвестной нам копии (выделено мной. — Г.А.) в газете «Русская мысль» (Париж) 1 апреля 1971 года со ссылкой на перепечатку из «Вестника русского студенческого христианского движения» № 98». После такой информации немудрено, что не было никаких указаний, в каких спецхранах хранилось это «письмо».
Итак, круг «источников» замкнулся! Письмо «выскочило» как чёрт из табакерки. Правда, есть основание предполагать, что «табакерка» эта — Гарвардский университет (США). Именно он в 1930-х годах выкупил часть личного архива Л.Д. Троцкого. В нём было немало подлинников партийных документов, по которым, как по лекалам, можно было «скроить» не один десяток фальшивок.
Сравнительный анализ текстов «письма», напечатанных в эмигрантском «Вестнике» и «Известиях ЦК КПСС», позволяет утверждать, что в Институте марксизма-ленинизма (ИМЛ) фальшивка была подправлена. В «Вестнике» она опубликована под названием «Неизданное письмо В.И. Ленина членам Политбюро», а в «Известиях ЦК КПСС» уже облагорожена: «Письмо В.И. Ленина В.М. Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б)». К тому же дата «написания» была актуализирована: «19 марта 1922 г.», то есть между событиями в Шуе 15 марта и заседанием Политбюро от 20 марта.
Нисколько не сомневаюсь, что к появлению фальшивки в печатном органе ЦК КПСС, её «облагораживанию» и тиражированию приложился серый кардинал перестройки А.Н. Яковлев. Будучи членом Политбюро, секретарём ЦК КПСС, он не только входил в редакционный совет «Известий ЦК КПСС», но и очень бдительно курировал это издание. Уже давно не является секретом, что по его указаниям в СМИ была развёрнута настоящая война с советской историей. В первую очередь предавали анафеме коммунистических вождей. Клевета на Ленина преследовала цель сломить у партийного актива страны волю к сопротивлению. Многие соотечественники, в том числе члены КПСС, не выдержали этой проверки клеветой на партию. Сегодня общество горько расплачивается за это. Жизнь подтвердила мудрое предсказание народного поэта Дагестана Расула Гамзатова, пророчески сказавшего однажды: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки».
А мы рассмотрим явные нестыковки, которые видны в «письме», как белые нитки в шитье. Для начала исследуем его, исходя из практики делопроизводства, сложившейся в ленинском секретариате. Начнём анализ с реквизитов. Первый — дата написания документа.
Анализ ленинских писем периода 1921—1922 годов позволяет сделать вывод о том, что их большинство помечено датой, расположенной в левом верхнем углу документа. Как правило, в них число обозначалось арабской цифрой, месяц — латинской, год — снова арабской, чаще всего с употреблением буквы г. Вот характерный пример — записка управляющему делами Совнаркома Горбунову:
«12. XI. 1921 г.
т. Горбунов!
Прошу Вас прочесть приложение и направить т. Альскому для ознакомления ...
Ленин».
Обратимся к подписи автора документа. Согласно примечаниям, помещённым в «Известиях ЦК КПСС» и в других публикациях, «письмо» представляет собой принятый по телефону секретарём Ленина М. Володичевой и напечатанный ею машинописный текст, под которым личная подпись В.И. Ленина отсутствует; она обозначена: «машинописью». Но Ленин всегда подписывал свои письма и записки. Его документы включались в собрания сочинений и ленинские сборники, как правило, либо с подписанных рукописных материалов, либо по машинописному тексту, подписанному В.И. Лениным, и обозначались: «рукопись, подлинник; машинопись, подпись — автограф» и т.д.
Приведём для примера записку А. М. Горькому, относящуюся к декабрю 1921года:
«6/XII.
Дорогой А. М.!
...Пишу наскоро. Устал дьявольски. Бессонница. Еду лечиться.
...Не напишете ли Бернарду Шоу, чтобы он съездил в Америку, и Уэллсу,
...чтобы они оба взялись для нас помогать сборам в помощь голодающим?
…Голодным попадёт тогда побольше.
А голод сильный...
Привет! Ленин».
Под текстом комментарий издателя:
«Печатается по рукописи».
А вот у письма В. В. Фомину от 19.I.1922 г. другой комментарий издателя:
«Печатается по машинописному тексту, подписанному В.И. Лениным».
Между тем «Письмо», опубликованное в «Известиях ЦК КПСС», имеет архивный атрибут: «ЦПА ИМЛ, ф.2, оп.1, д. 22947; машинописный текст». Заметьте: не «машинописный подлинник», заверенный подписью Ленина, не «автограф», а просто «текст»! И этот машинописный текст «неизвестной копии» без ленинской подписи нам пытаются «всучить» за подлинный документ! Да ещё Ленина при этом винят за всю ту чушь, которая в некоем тексте изложена, но его личной подписью не удостоверена! Как тут не удивиться, что отсутствие подписи Ленина на «документе» никого из историков не смущает!
О грифе секретности. В тексте «письма», помещённом в «Вестнике», использован гриф секретности: «СТРОГО СЕКРЕТНО». Некоторые комментаторы с придыханием пишут: «Сверхсекретность документа означала предельную откровенность, с которой В.И. Ленин обращался к Политбюро ЦК РКП(б), точнее предельный цинизм и нескрываемую жестокость. После кровопролития в Шуе уже нечего было рядиться в тогу борца с голодом перед лицом таких же борцов...» Но вот незадача: как показывает анализ ленинских писем и записок за 1921-1922 годы, он обычно употреблял гриф: «секретно» и «совершенно секретно». К примеру: «т. Молотову для посылки секретно… всем членам Политбюро…». Или записка Г.Я. Сокольникову: «Совершенно секретно. Т. Сокольникову...». Полагаю, что авторы «письма» глубоко не вникли в тонкости ленинского стиля написания служебных документов и внесли в текст «интригу», употребив гриф: «СТРОГО СЕКРЕТНО». Причём в «Известиях ЦК КПСС» этот гриф использован даже с подчёркиванием: «Строго секретно».
Об адресате «письма». «Документ» в дискуссионном обиходе называется: «Письмо Ленина Молотову», но В.М. Молотов не являлся «адресатом» письма. С 16 марта 1921 года до 2 апреля 1922 года он был ответственным секретарём ЦК и отвечал в том числе за связь Ленина с членами Политбюро и за организацию выполнения ленинских поручений и т.д. Проще говоря, Молотов исполнял тогда функцию «диспетчера» ЦК РКП(б).
Интересна и такая деталь: Ленин якобы обращался в «письме» к секретарю ЦК со словами: «Товарищу Молотову». Но партийные руководители в посланиях друг к другу обращались обычно с кратким обозначением слова «товарищ» — «т.». Иногда Ленин использует сокращение: «тов.».
К вопросу о копировании документов. Обращают на себя внимание некоторые указания, якобы сделанные в «письме»: «Просьба ни в каком случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро… делать свои заметки на самом документе. Ленин». Такое многословие нехарактерно для ленинского стиля. Вот типичный пример его записки:
«Без копии т. Молотову
Прошу показать это письмо всем членам Политбюро и с их пометками вернуть мне.
20/II. 22. Ленин».
Ещё более многословной и несуразной выглядит следующая приписка в конце «письма»:
«Прошу т. Молотова
постараться разослать это письмо членам Политбюро вкруговую сегодня же (не снимая копий) и просить их вернуть секретарю тотчас по прочтении с краткой заметкой относительно того, согласен ли с основою каждый член Политбюро, или письмо возбуждает какие-нибудь разногласия. Ленин».
Обозначим для анализа диспозицию. Ленин находится под Москвой. Молотов и секретарь Володичева — в Москве. «Письмо» якобы написано 19 марта 1922 года (кстати, не указано, когда и кем передано по телефону Володичевой), а заседание Политбюро состоится на следующий день, 20 марта. При этом члены Политбюро находятся в Москве, в разных зданиях, а то и в разъездах. А письмо надо «постараться разослать», «сегодня же вечером», причём «не снимая копий», и вернуть секретарю «тотчас по прочтении».
Трудно представить, как Молотов и Володичева могли исполнить эти указания. А как Ленин мог ознакомиться с содержанием этих замечаний? А без этого письмо с ленинскими указаниями бессмысленно! У авторов «письма» явно концы с концами не сходятся.
Ещё один намёк на фальшивку: о написании слова «изъятие». Контрольным тестом на подлинность «письма» может стать это слово. В инструктивном письме губкомам партии («Приложение к протоколу № 114 п. 6 заседания Политбюро ЦК РКП(б) от 20/III-22 г.) слово «из'ятие» пишется через апостроф. Так писать было нормой в начале 1920-х. В опубликованных же текстах «письма» это слово пишется через твёрдый знак. Это значит, что нам представлено не оригинальное письмо и даже не его репринтная копия, а поздний по времени «машинописный текст» неясного происхождения, то есть фальшивка.
Об алгоритме заседаний Политбюро. Неосведомлённость авторов «письма» в особенностях работы Политбюро проявляется и в пассаже: «...сделать доклад на полном собрании Политбюро». В нашей партии всегда (повторяю: всегда!) употреблялось выражение не «собрание», а «заседание Политбюро», в каком бы численном составе оно ни проходило.
Абсурдно в «письме» выглядит и рекомендация: «В Шую послать одного из самых энергичных, толковых и распорядительных членов ВЦИК или других представителей центральной власти (лучше одного, чем несколько), причём дать ему словесную инструкцию через одного из членов Политбюро».
Во-первых, Политбюро ещё 18 марта, то есть за день до написания «письма», решило срочно направить в Шую специальную комиссию ВЦИК в составе: П.Г. Смидович (председатель), Н.И. Муралов и И.И. Кутузов для расследования событий. 21 марта 1922 года комиссия в составе этих трёх ответственных работников прибыла в Шую. Поэтому абсурдом выглядит рекомендация, содержащаяся в «письме»: послать в Шую «лучше одного» ответственного работника, «чем нескольких».
Во-вторых, что это за «словесная инструкция»? В первые годы Советской власти установился директивный порядок указаний. Эти директивы, как правило, письменные, принятые Центральным Комитетом партии и его Политбюро, были законом для каждого коммуниста, работавшего в советских органах, и для каждой парторганизации, которым они были адресованы. И директивы, утверждённые Политбюро ЦК РКП(б) ещё 18 марта, были немедленно направлены в губкомы партии.
Продолжим анализ текста, объявленного «письмом Ленина Молотову». В этом «документе» обнаруживаются такие несуразности, что возникает вопрос: а какой был смысл Ленину писать такое «письмо»?
Этот вопрос появляется всякий раз, когда задумываемся о судьбе виз согласования. На «письме» якобы имеется только ответ Молотова: «Согласен. Однако предлагаю распространить кампанию не на все губернии и города, а на те, где действительно есть крупные ценности, сосредоточив соответственно силы и внимание партии. 19/III. В. Молотов». Но на нём нет заметок членов Политбюро Каменева, Сталина, Троцкого и кандидата в члены Политбюро Калинина, которым оно якобы адресовано. Спрашивается, зачем тогда было затевать этот «сыр-бор»?
Заметим, что отсутствие виз согласования членов Политбюро, как и отсутствие личной подписи Ленина под «документом», никого из публикаторов множества статей и исследований абсолютно не беспокоит и не останавливает от «глубокомысленных» выводов! Более чем удивительно!
Чем был озабочен весной 1922 года Ленин
У истории с мифическим письмом есть и ещё одна существенная сторона. Весной 1922 года уже больной Ленин больше всего был озабочен подготовкой к предстоявшей в апреле Генуэзской конференции, куда великие державы пригласили Советскую Россию. 45-й и 54-й тома Полного собрания сочинений В.И. Ленина за февраль и март 1922 года пестрят письмами и записками наркому иностранных дел Г.В. Чичерину, связанными с Генуей. Несмотря на свою болезнь, Владимир Ильич сосредоточился на этом важнейшем политическом вопросе, от решения которого во многом зависела судьба Советской власти.
До трагических событий в Шуе 15 марта 1922 года он лишь однажды обращается к вопросу об изъятии церковных ценностей. Об этом свидетельствует «Биографическая хроника жизни и деятельности В.И. Ленина»: 12 марта «Ленин диктует по телефону (в 13 час. 35 мин.) секретарю Н. С. Аллилуевой текст телефонограммы В.М. Молотову с поручением дать от имени ЦК РКП(б) указание губкомам прислать с делегатами XI съезда РКП(б) подробные данные и материалы об имеющихся в церквах и монастырях ценностях, которые могут быть использованы в целях помощи голодающим».
В связи с этим нас интересует обсуждавшийся в Политбюро 18 марта 1922 года вопрос «Об изъятии церковных ценностей» (п. 6 протокола Политбюро). По нему было принято решение «принять предложенный Троцким проект директив с поправками: к п.1 добавить примечание о сроках изъятия по губерниям; к п. 2 — ввести в комиссию Белобородова на правах заместителя председателя, председателем комиссии назначить Калинина, представителем ЦК в комиссии — Яковлева, зам. Красикова — Галкин; состав бюро: Яковлев, Сапронов (зам. Белобородов), Уншлихт и Галкин; в п. 17 — сроки на местах должны быть установлены под контролем Центральной комиссии; инструкцию разослать всем губкомам». В протоколе Политбюро нет никаких следов ленинского «письма»; нет упоминаний о нём и в повестке дня. Отсутствуют и какие-либо ссылки на «поручения» Ленина, относящиеся к обсуждению на XI съезде РКП(б) вопроса об изъятии церковных ценностей. А ведь по версии «письма» следовало «на Съезде партии устроить секретное совещание (?) ...делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала. На этом совещании провести секретное решение (!) Съезда о том, что изъятие ценностей ... должно быть проведено с беспощадной решительностью (?!)... в самый кратчайший срок». К тому же, если принять письмо за чистую монету, Ленин требовал «назначить особо ответственных наилучших работников для проведения этой меры в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквах».
Беззастенчивое враньё фальсификаторов разоблачается тем, что вопрос об изъятии церковных ценностей не включался в повестку съезда ни на обсуждавшем её Пленуме ЦК 25 марта 1922 года, ни на самом съезде (27 марта — 2 апреля 1922 года). Он вообще не затрагивался на съезде ни в дискуссиях по Политическому отчёту ЦК, ни по другим вопросам. Протоколы и пленума ЦК, и XI партсъезда свидетельствуют, что все эти «поручения» — откровенная фальсификация истории.
Правда заключается в том, что ни В.И. Ленин, ни ЦК РКП(б), ни ВЦИК, ни Совнарком РСФСР не предполагали никакого иного использования церковных ценностей, кроме как на помощь голодающим. Об этом убедительно свидетельствует «директива» Политбюро ЦК РКП(б): «К учёту церковных ценностей при помголах допустить в губерниях и в центре представителей лояльного духовенства, широко оповестив о том, что население будет иметь полную возможность следить за тем, что ни одна крупица церковного достояния не получит другого назначения, кроме помощи голодающим».
О том, как проходил этот процесс, свидетельствует журнал «Бич народа», издававшийся Татарским республиканским комитетом Помгола: «Немалым подспорьем для голодающих явилось изъятие церковных ценностей. Всего по Татарской республике было изъято: 405 п. (пудов. — Г.А.), 22 ф. (фунта. — Г.А.), 8 з. (золотников. — Г.А.), 72 доли серебра, серебряных монет на 764 руб. 75 к., золота — 1 ф. 21 зол. 73 доли. Кроме того, разных золотых украшений с камнем весом — 92 з. 25 д. жемчуга — 5 ф. 88 зол. 59 дол. И драгоценных камней — 1086 шт. весом 115 карат». Эта статистика изъятых ценностей убедительно свидетельствует о гласности процесса: до широкой общественности были доведены цифры изъятых драгоценностей до долей!
Важно обратить внимание на такую деталь: в 1922 году даже общественность Татарской республики считала изъятие ценностей в общей программе мер, принимавшихся советскими органами в борьбе с ужасающим голодом, только «подспорьем», хотя и немалым. В журнале помещён отчёт о том, куда были потрачены средства, вырученные от продажи изъятых ценностей: «С последних чисел мая (1922 года. — Г.А.) в Татарскую республику начали поступать вагоны с продовольствием, закупленные на изъятые ценности: 60 тысяч пудов финской муки».
Так что же в «сухом остатке»?
Пора подводить результаты нашего расследования.
Для начала подытожим, какие же доказательства нам предъявлены в подтверждение подлинности ленинского «письма».
«Подлинность его вне сомнения, — спешит заверить читателя Н. Струве в комментарии к публикации, — на него есть прямая ссылка в «Полном собрании сочинений Ленина», т. 45, М., 1964, с. 666—667...»
Ссылка действительно есть. Но нет самого письма. Ни в 45-м, ни в 54-м томах никакого похожего письма нет. Более того, нет указания на него и в томах-приложениях к Полному собранию сочинений В.И. Ленина.
Так, нам не удалось обнаружить «письмо» и в «Предметном указателе к новым произведениям В.И. Ленина, включённым в Полное собрание сочинений» (ПСС); нет упоминаний о нём и в «Алфавитном указателе произведений», вошедших в ПСС. Из 18 новых документов, включённых в 45-й том Полного собрания сочинений В.И. Ленина и опубликованных впервые, есть только одно ленинское письмо, имеющее отношение к заседанию Политбюро от 20 марта 1922 года: «Письмо в Политбюро ЦК РКП(б) с проектом директивы товарищам, едущим за границу».
«Письма» нет и среди документов, приобщённых к протоколу №114 заседания Политбюро от 20 марта 1922 года. Нет упоминаний о нём и в протоколах пленума ЦК от 25 марта 1922 года, утверждавшего повестку дня XI съезда, как и в протоколах самого XI съезда РКП(б).
Отсутствует данное «письмо» и в перечне писем Ленина, включённых в 45-й том ПСС, написанных им в ноябре 1921 — марте 1923 года. Нет упоминаний о нём и в 54-м томе. Не упоминается это «письмо» за 19 марта 1922 года и в «Списке писем и телеграмм В.И. Ленина, включённых в ранее вышедшие тома» Полного собрания сочинений В.И. Ленина (4 ноября 1921 — 6 марта 1923).
Приведём ещё одно, вероятно, самое веское доказательство того, что это «письмо» — подделка. В ленинском секретариате вёлся журнал исходящих документов от В.И. Ленина, в котором М. Володичева и другие секретари регистрировали отправленные адресатам все без исключения ленинские письма, написанные им в этот период. Эта корреспонденция запечатывалась в конверты с обозначением регистрационного исходящего номера. Мало того, обязательной была расписка адресата в получении письма. Действительно, в 54-м томе ПСС, на с. 518, например, читаем: «В ЦПА ИМЛ хранится конверт за №189в с надписью В.И. Ленина: «т. Молотову (от Ленина). Спешно» и с распиской В.М. Молотова в получении письма 16 ноября».
В журнале исходящих документов от В.И. Ленина за 19 марта 1922 года отсутствует указание на регистрацию исследуемого «письма» и его отправку адресату!
Об источнике «вдохновения». Можно согласиться с позицией ряда наших соотечественников, высказывающих на интернет-форумах предположение о том, что «письмо» скорее всего является грубой «стилизацией» под… Троцкого. Да, по слогу, которым написано «письмо», и по повторению одних и тех же речевых оборотов можно предположить, что источником «вдохновения» для фальсификаторов послужил подготовленный Троцким текст инструкции об изъятии церковных ценностей, утверждённой 18 марта 1922 года Политбюро в качестве директивы.
Сравнивая содержание директивы с текстом «письма», можно обнаружить некоторое сходство в деталях. Можно предположить, что упоминание в директивах о «секретных руководящих» и «подготовительных комиссиях» по изъятию церковных ценностей в «письме» трансформировалось в поручение создать секретные комиссии на XI съезде РКП(б) и провести «секретные совещания» на съезде по данному вопросу. Если в директиве употреблён термин «черносотенная агитация», то в «письме» он превращается в «черносотенное» и «реакционное духовенство». Указание губкомам начинать изъятие ценностей «с наиболее значительного храма» преобразуется в указание в отношении «самых богатых лавр, монастырей и церквей».
Указание директив о том, «чтобы национальный состав этих официальных комиссий не давал повода для шовинистической агитации» (т.е. поменьше евреев. — Г.А.), в «письме» трансформируется в «указание», запрещающее Троцкому выступать по этим вопросам: «Официально выступить с какими бы то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин, — никогда и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий». Кстати, какая глупость: Троцкий по поручению Политбюро курировал эту работу, и ни Политбюро, ни Ленин не занимались его мелочной опекой.
И последнее: в директивах указывалось на необходимость еженедельного обсуждения работы по изъятию церковных ценностей на заседаниях комиссии при участии Троцкого. Этот алгоритм заседаний комиссии в «письме» перенесён на Политбюро ЦК РКП(б), которое якобы должно было еженедельно рассматривать итоги этой работы: «Обязать Дзержинского и Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно». Впрочем, что касается «источника вдохновения», то это пока только предположение, которое требует аргументированного доказательства.
"Правда", №5 (30648) 19-22 января 2018 года
Также см.:
Противодействие попыткам фальсификации истории России: научные и законодательные аспекты (pdf), с.67-81