https://bodmich.livejournal.com/120398.html
Русская народно-бытовая медицина, 1903
С. 1:
"Суровые условия деревенской действительности еще ребенком обрекают нашего крестьянина на существование, при котором выживают только сильнейшие и гибнет почти половина детей деревни, едва дожив до пятилетнего возраста. Являясь источником всё увеличивающейся хилости и дряблости деревенского населения, эти условия коренным и самым тесным образом связаны с материальным бытом деревни. Но немалую роль среди них играет также духовная бедность народа и та скудость рациональной мысли и знаний, отсутствие которых составляет едва ли не самую отличительную черту нашего крестьянства. Необыкновенно ярко такой недостаток действительных знаний обнаруживается в тех вредных и нередко убийственных способах питания и кормления детей, которые в широких размерах практикуются в деревне."
С. 3:
"Но главное зло при молочном подкармливании, бесспорно, составляют коровьи или бараньи соски, в виде кислых и гнилых кусков мяса отравляющие молоко и являющиеся истинным бичом грудных детей деревни."
С. 4:
"Обычая купать ребят, хотя бы в корытах, у крестьян нет. Их моют обыкновенно не более одного раза в неделю, чаще всего нахлестывая березовым веником в бане или печи, замаранного же ребенка оттирают сухой тряпкой, лишь поплевав на запачканное место. Мокрое белье ребенка обыкновенно только высушивается, а моется, по драгоценности для многих мыла, всего чаще в простой воде или щёлоке. Прелый запах выделений ребенка, постоянно ощущаемый около «люльки», является достаточным показателем той деревенской «гигиены», с которой знакомится крестьянский ребенок с самых первых дней своего существования.
Помимо развития всевозможных острых и хронических сыпей, такие ненормальные условия ухода и вскармливания деревенских детей являются источником возникновения тяжелых диспептических расстройств и желудочно-кишечных катаров (воспалений), уносящих в могилу, на первом же году жизни, ¼-⅓ детей деревни. При этом в высшей степени интересным является факт, что наибольшая смертность в России наблюдается среди великорусского населения и наименьшая среди татар, башкир, вотяков и евреев. Благодаря тому, что у этих народностей кормление детей исключительно грудью матери считается обязательным, а подкармливание начинается не ранее 2-го года жизни ребенка, иногда в одной и той же губернии, при совершенном равенстве прочих условий, смертность инородческих детей в 2-3 раза ниже, чем русских."
С. 4-7:
"Развитию этих страданий в зрелом возрасте способствует однообразие и господство по преимуществу растительной пищи. Говядина, как и рыба, на столе и богатого крестьянина бывает не каждый день, у среднезажиточного чаще только в праздник, а за обедом бедного и совсем редкость, притом обыкновенно соленая и далеко не всегда доброкачественная. Употребляя молоко и яйца скорее как лакомство и относительно больше вводя в себя жиров, главным образом, в виде растительных масел, средний мужик питается почти исключительно хлебом, крупами, горохом, картофелем, капустой, огурцами и овощами, в которых черпает необходимые для его организма растительные белки и сахар. Что касается бедного крестьянина, то он, особенно в годины неурожаев, нередко «недоедает», употребляя хлеб в недостаточном количестве или же с суррогатами. В зависимости от такого питания, помимо острых и хронических желудочно-кишечных расстройств, расширения желудка, гастральгий — деревенской «грызни» в животе, вялости мышечной системы и проч., развиваются некоторые специально деревенские болезни, неизвестные городским состоятельным классам. В посты, особенно в весенний, Петров, когда съедобные припасы на исходе, а до новых еще далеко, нередко появляется у крестьян «куриная слепота», а при неурожаях, иногда эпидемически, цинга.
Ряд других заболеваний вызывается крестьянскими жилищами. Обыкновенно даже в лесистых губерниях семья в 10-15 человек, имея две избы, зимнюю и летнюю, ютится зимой только в одной. Если изба хорошо «держит тепло», t° здесь бывает нередко положительно банная и лишь разбавляется струями холодного воздуха, врывающимся через постоянно открываемую дверь. Неблагоприятное влияние такой естественной вентиляции, в смысле возможности простуды, усиливается тем, что при русских избах обыкновенно устраиваются только холодные сени и часто нет никаких, а изба состоит из одной сплошной комнаты, пол которой, кроме печи и полатей, является и кроватью жильцов. Там, где лесу мало, а изба уже поизносилась, в ней нередко холодно, она промерзает и обитатели её часто хронически дрогнут. Если в первой избе t° достигает 20°-25° и выше пo P. (25-31°С), то здесь бывает ниже 10° (13°С) , а ночью спускается иногда до того, что замерзает вода. Правда, в таких избах, сидя на печи, в шубах, и экономизируя тепло, иногда стараются закрыть трубу пораньше и «захватить дух», но зато платятся угаром. He говоря о тех крестьянских избах, которые топятся еще до сих пор по черному, многие из них часто содержат воздух удушливый и спёртый а нередко и зловонный, так как, кроме взрослых членов семьи и маленьких ребят, здесь довольно часто обитают коровы, молодые телята или ягнята, живут курицы и ночуют собаки или кошки. Немудрено, что в таких избах дети младшего возраста, сидя всю зиму безвыходно в избе, к весне становятся бледными, вялыми и малоподвижными.
Неблагоприятное влияние на здоровье крестьянских жилищ усиливается и другими условиями. Изба даже среднего крестьянина обыкновенно содержится грязно, пол метется кое-как или даже не каждый день, а моется, большей часто, только 3 раза в год: к Пасхе, престольному празднику в деревне и Рождеству.
Если к этому прибавить грязное содержание своего тела крестьянином, который так поразительно мало тратит мыла и моется в некоторых деревнях, вместо бань, в печах, обычную загрязненность его нижней и верхней одежды, иногда одной и той же для нескольких членов семьи, обилие всевозможных насекомых, то сделается понятной та совокупность условий, которая вызывает длинный ряд накожных болезней, во главе которых стоит чесотка, и благоприятствует развитию многих инфекционных заболеваний.
He менее дурно обстоит дело с деревенским водоснабжением. В лучшем случае деревня пользуется водой из ключей, ручьев и речек, но эта вода часто портится притоком дождевых вод, несущих сюда всякие нечистоты, загрязняется мытьем белья, водопоями для скота, соседством, и нередко поразительной близостью кладбищ и проч. (сноска: По условиям водоснабжения и содержании источников питьевой воды не многим отличается от деревни большинство наших городов, даже крупных). Большая часть селений снабжается водой из прудов и колодцев. Последние, ради удобства пользования, устраиваются в большинстве случаев возле скотных дворов, бань и весьма нередко вблизи тех мест, которые носят название «отхожих». Случается, что в деревне, на пространстве 2-х квадратных саженей (4,5 кв. м.), можно встретить в трогательном симбиозе выгребную яму, отхожее место и колодец. Простой, часто полусгнивший деревянный сруб, части которого кое-как прилажены друг к другу, с отверстием ниже уровня земли — вот обычный тип деревенского колодца. Грязь и фекальные массы получают легкий и свободный сюда доступ, особенно весною, во время таяния снегов. Но едва ли не хуже вода из прудов. Часто деревенский пруд — это яма, иногда в ¼-½ версты длины и ширины (верста это 1,066 км.) и арш. 2-2½ глубины (1,4-1,8 м.), в самом глубоком месте. Яма эта, расположенная нередко посреди деревни и вблизи дороги, принимает в себя все деревенские нечистоты. Летом в таких прудах вода гниет и кишит мириадами инфузорий и насекомых. В одном и том же пруд берется вода для питья, моется грязное белье, кадки и прочая домашняя утварь, поится скот и, наконец, купаются лошади, ребятишки и взрослые; словом, пруд в деревне — это, нередко, отхожее место и выгребная яма, вместе.
He говоря о болотной воде, которой иногда приходится пользоваться по необходимости, крестьянин не побрезгует напиться воды, особенно на работе, в страдную пору, из канав и даже луж.
Как результат плохого и часто отвратительного водоснабжения, является распространение в деревне кишечных заболеваний, дизентерии и в особенности эпидемий брюшного тифа."
С. 9:
"Совокупность всех приведенных условий, выясняя происхождение тех или других заболеваний деревни, объясняет вместе с тем и ту непомерно-высокую общую смертность, которой так невыгодно отличается наше отечество от других государств Европы. Смертность России наивысшая (32‰) из всех европейских государств, не исключая Болгарии (26‰) и Сербии (27‰). Значительно превосходя смертность Германии (23‰) и Франции (21‰), она ровно вдвое превышает смертность Швеции (16‰). По сравнению с этим последним государством, нами ежегодно теряется более чем 1 500 000 лишних жизней."
C. 15-16:
"Этот термин «умер от старости», как известно, перешел и в церковные метрики и, заключая в себе понятие гораздо более широкое, чем старческое истощение, разве в одном случае из десяти обозначает собой точную причину смерти и соответствует действительности."
C. 132 (сноска):
"Христианство, единственный культурный источник в народе до самого последнего времени, не могло влиять на образование понятий характера санитарно-гигиенического. Будучи по преимуществу религией духа, ставя его интересы превыше всего и даже как бы игнорируя тело, в противоположность другим религиям (Коран, санитарное законодательство Моисея), христианство никогда не затрагивало таких вопросов жизни, какими являются вопросы общественного здоровья."
С. 163:
"Анализируя и оценивая отношение народа к больным, нельзя не удивляться тому, что этот народ, в характере которого так много доброты и сострадания, является в некоторых случаях как бы лишенным самых элементарных человеческих чувств и проявляет иногда чисто первобытные черты. Едва ли, однако, можно сомневаться в том, что причина этого явления всего чаще лежит не в чем ином, как в тяжелых условиях его существования. На бедность и нужду, как на главную причину плохого ухода за больными, указывает большинство наших сотрудников. — «He врожденная жестокость служит причиною этого явления, — объясняет его один из них, — а нужда и часто нужда безысходная, способная притупить лучшие чувства человека». Быть может, в указанном явлении играет также некоторую роль и то отсутствие страха смерти, какое свойственно нашему народу; он просто смотрит на жизнь и также просто на смерть и, что думает о себе, переносит на других."
С. 258-259:
"В связи с употреблением св. воды, как лечебно-религиозный прием, стоит купанье в проруби, после водосвятия, в день Крещения. Применение этого способа основывается на довольно распространенном поверье, что такая героическая попытка почти неизменно ведет к полному излечению от всякой болезни. Этот прием, когда-то очень распространённый, теперь исчезающий, в некоторых местах применяется во всей своей полной нетронутости и в настоящее время. Больного, тотчас после освящения воды, опускают в прорубь, на кушаках, и три раза окунают, погружая его в воду с головой. Иногда для этой цели, на реке, невдалеке от главной проруби, где происходит водоосвящение, вырубается другая, специально для купающихся. Сюда погружаются, при пении тропаря «во Иордане крещающуся», многие простужаются и умирают."
C. 332-333:
"В семьях малосостоятельных и бедных или таких, где рук немного и, в особенности, где беременная является единственной работницей, она часто работает до самых родов и нередко самое наступление родовых болей застает ее за самой работой. Весьма часто до обеда женщина работает, а после обеда родит. Иногда баба спешит месить хлеб и силится поставить кадушку с тестом на печь и вдруг почувствует, что вместе с кадушкой ей и самой нужно лезть туда-же, чтобы разрешиться от бремени. Кроме исполнения работ по дому, беременная часто бывает вынуждена до самого последнего часа работать и в поле: вязать на жнитве рожь и овес, сгребать сено, молотить и, нередко, и жать. Вот почему довольно часты в деревне случаи, что женщина родит, едва успев прийти с работы, а то и за самой работой, на дворе, во время дойки коров, во время полотьбы на огороде, на речке, во время мытья белья, на сенокосе, в поле, на полосе, под суслоном (несколько снопов, поставленных в поле для просушки стоймя, колосьями вверх, и покрытых сверху ещё одним снопом), в лесу, в дороге, а фабричные на фабриках (сноска: в последнее время на большинстве фабрик производится осмотр работающих женщин и освобождение беременных от работы, с выдачей небольшого пособия). Кроме весьма частой необходимости работать во чтобы то ни стало, одна из причин указанного явления лежит также в распространенном мнении, осуждающем «барыню» и «неженку», неспособную работать перед родами. — «Деревенской бабе неколи барствовать и баловаться, а надо работать», — вот прочно сложившееся мнение в деревне. Крестьянин смотрит на жену, прежде всего, как на работницу, и часто она и приобретается в семье из-за лишних рук и потому от работы ее не может избавить даже беременность. Играет часто роль и грубое, иногда замечательно безучастное отношение к беременным со стороны некоторой части крестьянства. — «Да что сделается от родов баб? Хоть корова вырасти у ней в пузе и та выскочит», — уверяют иногда грубые деревенские шутники. Даже избиение мужьями жен «на сносях» — явление далеко не исключительное в деревне."
С. 334-335:
"Нередко местом для родов избираются — «под-избица», «голбец» (подполье), чулан, летом катух или клеть, сарай, амбар, гумно, овин, сеновал, или же просто какое-нибудь укромное место на дворе. Иногда неразборчивость места для родов доходит до того, что они, предпочтительнее пред избой и баней, совершаются иногда в закутках для скота, овчарнях, хлевах, конюшнях и т.п. местах, где удобнее «схорониться от постороннего глаза»."
С. 362:
"Тяжесть суеверий, отсутствие сколько-нибудь разумных гигиенических взглядов и правильных представлений о механизме родов и вытекающая отсюда грубость и нелепость приемов, практикующихся при них, — вот что характеризует наши деревенские роды и часто создает почти первобытную их обстановку."
С. 396:
"Современное состояние народной медицины, со всем кругом понятий в этой области, невольно напоминает состояние европейской мысли в средние века, до появления положительного (индуктивного) метода мышления (Бэкон Веруламский, XVI ст.)."
Те, кто дочитали до конца получают бонус в виде проверенных практических советов:
С. 232: "Аз есмь альфа и омега, начало и конец. Исцели, Господи, от болезни зубов раба твоего (имя). Аминь, аминь, аминь."
С. 302: "Водка, настоянная стручковым перцем, во многих местах считается средством, предупреждающим заболевание холерой, действительным против многих острых болезней и не бесполезным при кашле, цинге и др."
С. 330: "До известной степени можно даже повлиять на пол будущего ребенка. Для этого следует во время совокупления класть под голову шапку, а еще вернее — надевать её, во время супружеского акта, на голову мужу или повязывать его бабьим платком. В первом случае произойдет мальчик, а во втором девочка."
Ну и богачихи, да. Лев Толстой "Крейцерова соната" (это уже про другую Россию, про маленькую просвещенную):
"Нам же, людям, имеющим детей, ещё дети не нужны, они- лишняя забота, расход, сонаследники, они тягость... Или мы искусственно избавляемся от детей, или смотрим на детей как на несчастье, последствие неосторожности, что ещё гаже. Оправданий нет. Но мы так нравственно пали, что мы даже не видим надобности в оправдании. Большинство теперешнего образованного мира предаётся этому разврату без малейшего угрызения совести.
Нечему угрызать, потому что совести в нашем быту нет никакой, кроме , если можно так назвать, совести общественного мнения и уголовного закона. А тут и та и другая не нарушаются: совеститься перед обществом нечего, все это делают: и Марья Павловна и Иван Захарович. А то что ж, разводить нищих или лишать себя возможности общественной жизни? Совеститься перед уголовным законом или бояться его тоже нечего. Это безобразные девки и солдатки бросают детей в пруды и колодцы; тех понятно надо сажать в тюрьму, а у нас всё делается своевременно и чисто".
А.И. Шингарёв. Вымирающая деревня. 1907.
С. 139:
"Грудных детей носят не очень аккуратно и не все матери готовы носить детей почаще, на указания большой опасности летней поры для самых маленьких детей, большую смертность их в это время сльшатся и до сих пор иногда пророческие ответы матерей: «Вот еще, что выдумали! Да если бы дети не мёрли, что бы с ними и делать, и так самим есть нечего, скоро и избы новой негде будет поставить!» Этот беспощадный вывод житейского реализма указывал я в своём отчёте за 1900 год, это суровое умозаключение полуголодной крестьянки могло иметь место только в некультурной среде безземельной деревни, очерствившей душу и озлобивший ум вечной погоней за куском хлеба. Тут усиленная смертность детей не является нежелательным антисанитарным явлением, не призаётся за "народное бедствие", не требует борьбы. Смерть - желанная избавительница от лишнего рта для родителей, от бесконечной безысходной нужды для ребёнка."
Потом да, большевики стали приставать с гигиеной, бельем, мытьем рук, сосками.. Садисты.
