Немного о двухконтурной системе денежного обращения

Некоторое время назад тема двухконтурной системы денежного обращения (изобретённой и существовавшей в СССР примерно с начала 30-х годов и до конца самого СССР) стала модной. Вначале прочитал об этом у одного из фантастов, который поместил своего главного героя в эпоху почти совсем развитого социализма, чтобы показать свою точку зрения на его реформирование. Затем столкнулся с широко известным в узких кругах трудом «Кристалл роста» и изучил вопрос чуть глубже. Ну, а в наши дни это уже довольно частый предмет дискуссий, некоторые всерьез предлагают систему возродить (правда, почему-то без социализма).

Надо заметить, что существование многоконтурной денежной системы в СССР (реально там было 3 или даже 4 контура, об этом далее) было, наверное, главной причиной того, почему простое и бездумное внедрение кооперации и индивидуальной трудовой деятельности в экономику, начиная с 1987 года, привело не к резкому росту ассортимента и качества товаров народного потребления, а к резкому росту дефицита бюджета и развалу государственных предприятий.

Итак, для начала вводные: что это за двухконтурная система денежного обращения такая вообще?

Это такая система, когда товарно-денежные отношения сохраняются только для потребительского сектора, где товар обменивается на деньги в определённых пропорциях. В то же время в производственной сфере, где государственные предприятия «торгуют» между собой, товарно денежные отношения исчезают, а денежные единицы используются только в учётных целях. Госбанк СССР для любого госпредприятия выпускал деньги без ограничений, если на балансе предприятия не хватало денег. Деньги во внутреннем производственном обороте служили лишь показателем того, насколько сбалансирована оценка труда и продукции для целей их учёта. Если, например, предприятие стабильно в минусах, то возможно, товар недооценён в статистике, либо зарплаты завышены, либо имеет место плохое управление. Дальше уже можно было разбираться и улучшать или карать, смотря по обстоятельствам. Если же предприятие стабильно в большом плюсе, то либо цены на продукцию завышены (выросла производительность труда, а Госплан не отреагировал надлежащим образом), либо имеется высокая эффективность организации производства по сравнению с другими предприятиями, где таких плюсов нет.

Таким образом, в производственном контуре денежного обращения вообще деньги были не деньгами, а просто некими учётными единицами. И только при переходе к потребительскому рынку товары (если они вообще выходили на этот рынок — в СССР было много товаров ТОЛЬКО для потребителей или ТОЛЬКО для предприятий) превращались собственно в товар для обмена на деньги.

Поскольку во внутреннем контуре деньги печатались в неограниченных количествах по мере необходимости, то ни в коем случае нельзя было допустить перехода безналичного «производственного» рубля в наличный или безналичный «потребительский» рубль, т.к. объем потребительских товаров небесконечен.

Производственный рубль никак не мог вызвать инфляцию. Для обмена между госпредприятиями помимо цены был важен ещё и план, да и утащить себе станок с предприятия можно было только путём кражи, с чем боролись уже другие органы. Таким образом, даже если у предприятия и образовался бы ничем не обеспеченный миллиард безналичных рублей, с ними просто нечего было бы делать. Лимит на внепроизводственные расходы (всякое разное благоустройство и тому подобное) существовал наряду с жёстким лимитом на размеры зарплаты. Да и вообще, связь зарплаты с балансом предприятия фактически отсутствовала — каким бы убыточным ни было производство, зарплаты всё равно платились за счёт наличных рублей, выданных Госбанком СССР опять же!

В отличие от производственного рубля, потребительский рубль регулировался через ограничение их количества в обороте, и превышение этого количества вызывало или инфляцию (в тех редких случаях, когда цены не регулировались государством), или дефицит (в подавляющем большинстве случаев). Поэтому зарплаты, лимиты выдачи наличных на закупки товаров для предприятий и организаций, а также все иные случаи, когда производственный рубль конвертировался в потребительский (обычно с выдачей наличных — безналичный оборот частных средств в СССР был в зачаточном состоянии) жёстко регулировались сверху и ограничивались.

Перчинку во всю систему вносило то, что и товары, которые можно было приобрести на производственный и потребительский (наличный) рубль, радикально отличались. Например, потребитель не мог купить многое из профессионального набора инструментов слесаря, а зато колхоз не мог купить, скажем, автомашину «Нива». Были даже смешные «схемы» и из них вытекающие уголовные дела, когда колхозы по предварительной договорённости выдавали водителю деньги якобы на какие-то закупки, водитель якобы «растрачивал» их на покупку «Нивы», а потом через суд в зачёт долга эту «Ниву» передавали колхозу, а водителя брали на поруки коллективом колхоза, освобождая от отбывания наказания. Цена вопроса — недолгая судимость у водителя и штраф председателю колхоза в размере должностного оклада. «А по другому никак!»(с)

Надо заметить, что контуров было побольше двух. Для некоторых предприятий существовали ещё инвалютный рубль и рубль для расчётов со странами СЭВ. Некоторые товары (импортные, соответственно, из разных секторов мировой экономики) можно было купить лишь на них. Но это, в общем, не так уже важно, первые два контура охватывали 95-98% всей экономики.

Но зачем, зачем вообще нужно было создавать такую странную систему?

Причин несколько. Во-первых, в рамках этой системы производственный сектор никогда не останавливал производство по причине нехватки денег. Производство регулировалось планом, а не деньгами. Соответственно, не могло быть и такого явления как банкротство предприятия. Деньги для закупок всегда были. Поэтому главной бедой была нехватка сырья или оборудования для их закупок, либо кадров, но никак не денег. В результате предприятия практически не простаивали, не разорялись, система всегда работала.

Вторая причина — крайняя затруднительность хищения денег у предприятий. Невозможно было обналичить средства со счетов предприятия. Средства в очень ограниченных пределах могли выдаваться на мелкие покупки (например, канцелярии и др.), плюс командировочные, зарплаты и премии, и практически всё. Взять и стащить из кассы предприятия всё, что там лежит, или даже хотя бы сотню тысяч рублей было просто нереально. Поэтому и тащили всякий инструмент, детали и продукцию, и даже «цеховики» вынуждены были работать через розничные сети или продажи из-под полы.

Ну и третья, конечно же: эта модель была прообразом будущего коммунистического общества, где денег как таковых быть не должно, и в «производственном контуре» денежного обращения СССР они уже фактически были не деньгами, а средством учёта ресурсов и контроля исполнения плана.

Теперь к вопросу о звучащих предложениях вернуть эту систему в современной России.

Очевидно, что этого не произойдёт. Дело даже не в том, что двухконтурная денежная система очень будет мешать жить коррупционерам всех мастей. Дело в том, что она принципиально противоречит капиталистическому принципу «рента на капитал». Из производственного контура нельзя произвольно изымать деньги в потребительский оборот, ни как дивиденды, ни как любые другие выплаты собственникам. Для того, чтобы создать двухконтурную систему заново, пришлось бы государственные предприятия создавать не как коммерческие юридические лица по ГК РФ, а как некую иную сущность, возвращать принцип чисто бюджетного финансирования и ликвидировать понятие прибыли государственного предприятия, дивидендов государства и т. п. По существу, они в такой модели стали бы чем-то вроде государственных органов с жёстким ограничением вывода средств. И пришлось бы воссоздавать отдельный контур для «производственных» рублей (а ещё лучше вообще их переименовать, чтобы даже шанса перевести их в наличные или безналичные свободно обращаемые рубли не было).

В нашей ситуации подобная попытка означает воссоздание государственного социализма. Этого нынешняя власть делать не будет. Тем более, что без национализации критических отраслей подобная модель приведёт только к банкротству государственного бюджета. Все же помнят принцип: приватизация прибылей, национализация убытков?

Ну и конечно же, забыл написать про то, почему провалился рыжковско-горбачёвский план через кооперацию вернуть ассортимент и качество на прилавки советских магазинов.

Идея была хорошая. Жаль, что с 1960 года, когда Хрущёв сотоварищи ликвидировали советское артельное и кустарное производство, видимо, уже ушли в отставку и на тот свет немногие руководители, которые толком понимали, как она работала при Сталине. Как результат, система была пересоздана с нуля с кучей грубейших ошибок, главная из которых — кооперативам разрешили покупать у государственных предприятий напрямую, минуя потребительский рынок.

Если бы кооператив покупал исключительно на потребительском рынке за «потребительский» рубль — были бы, конечно, проблемы уже от безлимита зарплат, но это были бы проблемы социальные, но не экономические.

Однако разрешив кооператору или ИТДшнику покупать на госпредприятии, правительство СССР открыло ящик Пандоры. Теперь предприятие по сговору директора с кооперативом (а чаще всего «кооператив» открывала родня директора или его близкие друзья) могло хоть все товары вбухать в кооператив, уйти в любые убытки — Госбанк СССР всё равно погасит, дальше кооператив продаёт за 100% потребительский рубль всё «произведённое» им (чаще всего сделанное на предприятии с наклеенным лейблом или наспех покрашенное в чане) — и на выходе чистая наличка в размере 100% от проданного госпредприятием кооперативу и более (ибо та же джинса после варки в цене вырастала в 1,5 — 2 раза!). И дальше директор и его замы пилили всё это с номинальными кооператорами — и бежали покупать «видаки», золото и прочее, что тогда ценилось, вплоть до вторичного рынка авто.

А экономика СССР получала «фонтан» наличных, бьющий на потребительский рынок из кооперативов, не обеспеченный реально ничем. Тчк.

5 ноября 2025